Хочу на ручки.

— Бррр... да что же так холоддддно-то? Комуи-сан нас не жалеет! — Аллен бегал по комнате как сумасшедший, судорожно обнимая плечи и шёркая их что-бы согреться. — Апхчи! — раздалось со стороны кровати. Юу-тян сидел под одеялом, укутавшись в кокон, но даже сквозь толстую ткань было видно как подрагивали плечи. — Ну, вот, ещё и ребёнок из-за него заболел! — Уолкер словно ужаленный подскочил к кровати. Кладя руку на лоб мальчика. — Я не ребёнок! Мне уже 8 дней! — Мда? А выглядишь ты на все 8 лет! — пробубнил седоволосый экзорцист, а про себя подумал. — "Эх, вот бы мне так же быстро расти, я бы тогда быстро перерос БаКанду! Бу-ха-ха-ха-ха!" Бу-ха-ха-ха! Бу-ха-ха-ха! — смеялся Тёмный Аллен, сам для себя не замечая как начал делать это вслух. И делал он это очень долго, злобно и качественно, пока в него не прилетела подушка запущенная из координатной точки — кровать. — Уолкер-семпай, а ну прекращайте дурью мается! — Злобный малый... — прошипел пришибленный. А потом развернулся на носках, направляясь к кровати, чтобы через секунду залезть с головой по одеяло, сесть в позу лотоса (как учил Канда), и взяв на колени Юу-тяна, начать его щекотить. — Ая-я-я-яй!!! Ненадо! Нууууууууууу!!! (вместо обычно ха-ха, ибо это Канда) Уолкер-семпай, прекратите! — загибался Юу-тян в попытках не смеяться. Но даже через его старания, можно было уловить счастливое похрюкивание. А Уолкеру нравилось видеть своего вечного недоврага, недодруга не вечным айсбергом, а нормальным человеком. Экзорцисты коротали свободное время кто как, в собственных комнатах. Потому как в итак прохладных коридорах Ордена было невыносимо находится. За одну единственную ночь, на Англию надвинулся северный циклон. И какой! Снег выпал, вода заледенела, стёкла запотели, отопительная труба лопнула. А на улице — 40 по Цельсию! Лето было испорчено. Люди откровенно замерзали! И одновременно молясь материли Комуи, который всё никак не мог починить отопление. Вдруг в дверь постучали. Аллен и Юу замерли. Стук повторился. Кого могло сюда принести в такой мороз? — Открыто! — отозвался Аллен. Дверь приоткрылась и в комнату просунулась белобрысая голова Аллена младшего. В белой шапке с пампушками, печатках, толстой чёрной толстовке доходившей чуть ли не до колен, шарфике и в одеяле на плечах. Это чудо выглядело слишком забавно что-бы не улыбнуться. — Всем привет! — Аллен-тян! — улыбнулся Аллен. — Мояши-чан? — Я же говорил что у них тепло! — сказал малыш куда-то в коридор. На пороге появился Канда, всего-лишь в водолазке и шарфе. Аллену почему-то сразу стало его жалко. — "Неужели, он отдал самые тёплые вещи мне?? Ну то есть не мне, а Аллен-тяну! Да именно ему!?" Канда? — каким-то странным шёпотом позвал Аллен, он сам не узнал свой голос. Канда удивлённо расширил глаза, но он тут же взял себя в руки. Уолкер поняв что сморозил что-то не то, смущённо отвёл глаза. — Тч. Я привёл мелкого погреться, — внезапно сказал Канда. — Заходите, а то холод в комнату загоняете! — мягко пригласил Аллен. Взрослые кажется вообще забыли о присутствии детей. Уставившись на друг друга. А дети переводили взгляды с одного на другого как в пинг-понге. — Правда у нас тут не теплее! — Вообще-то теплее, мелкий вчера в комнате окно разбил. — Что?! У вас там ещё и сквозняк? Жуть! — поразился Уолкер. — Вот и я о том же! Эта пиявка простынет, а мне потом мучайся! — Вообще-то простыл тут только Канда-сан! — обидевшись заявил Аллен-тян, залезая под одеяло к ребятам. — Юу-тян, подвинься! — Куда я тебе подвинусь?! На колени садись! — рычанием процедил Юу-тян, потом сел по турецки как Аллен, и уже на его ноги уселся, как лягушонок. Как только мелкий соизволил усесться, Юу-тян тут же обвил руками свою собственность, ну как он считал. — "А как звучит-то!" — подумали старшие экзорцисты, после чего Канда оценивающе посмотрел на эту троицу и добавил. — "Мороженная матрёшка прям!" — Ладно, мелкого я привёл, так что всё! — Канда направился к выходу и уже взялся за ручку двери. Как Уолкер выпалил. — Канда, останься! — Аллен чуть не вскочил. — Чего? — удивлённо обернулся японец. — Ну... там же холодно, да и пойти тебе некуда... — запинаясь произнёс Аллен. — Тч. Аллен-семпай хочет сказать, что он не хочет что бы Канда-сан уходил! — фыркнул Юу. — Апчи! — Будь здоров! — тут же вставил Аллен-тян. На что Юу лишь прижал его к себе сильнее. — И вовсе я не... всё не так! — попытался оправдаться Аллен. Видя как Канда приподнял бровь. — Всё не так... — добавил он тише. — Тч. Я не нуждаюсь в твоей жалости, Тупой Стручок, — оборвал Канда, и он бы ушёл оборвав бы мосты, и не узнал бы об этом. Если бы Аллен-тян не переубедил его. — Канда-сан, почему вы уходите когда на самом деле хотите остаться?! — Канда замер у входа. — Я не хочу быть обязанным какому-то Стручку. — Канда...— позвал Аллен. — Останься. Просто так — останься! Канда повернулся, долго смотрел на Уолкера, в глаза. А потом оторвал руку от двери. Медленно подошёл к кровати и сел на краешек. Уолкер ухмыльнулся, и схваитив Канду за плечо рванул на себя, заставляя упасть на кровать. Канда намёк понял, заметив неподалёку подушки, он приставил их к стене, куда они с Уолкером мгновенно откинулись. Почти синхронно. — Апчи! — неожиданно чихнул Канда. — Всё таки ты простыл! — отчитал Аллен. — Будь здоров, кстати. — Тч. Ты мне не мамочка! — рыкнул Канда, поднимая с пола своё одеяло. Уолкер тут же перехватил его кончик и накрыл одеялом сразу 4-х. Впрочем Канда не сопротивлялся, воспользовавшись этим Аллен пересел к Канде, плечо к плечу. — Канда, — позвал тихо Аллен. — Что? — Предлагаю перемирие. Хотя бы пока эти два ненормальных ребёнка находятся рядом, — Аллен молчал. Канда не отвечал. — Ну так как? Канда покосился на детей которые смотрели на них затаив дыхание. Почему-то сейчас они напоминали ему маленьких дьяволят. Так и хотелось и спрятаться за Уолкером. Хотя что за глупости? — Ладно, перемирие. — Аллен-семпай, а почитайте нам! — вдруг попросил Аллен-тян. В прочем для 5-летнего ребёнка это нормально. — Ну... у нас же нет детских книг, да и не все тут сказки любят...— Аллен посмотрел на Канду. — Книга у нас есть! — Канда сделал неожиданную вещь, будь тут Лави он бы схватился за сердце и упал в кому, а искатели бы попадали в обморок. Ибо Канда достал из сумки термос, Сладкий снег, и книгу со сказками. Картина маслом! — А ты подготовился! — с иронией заметил Уолкер. — Это всё он! — Юу наигранно-серьёзно указал на Ал-тяна. Тот лишь прижался к своему хозяину, то есть к Юу-тяну. — Ладно, ладно, разливай давай что там у тебя в термосе и давай сюда книгу! — согласился Аллен. Пока Канда разливал какао, Уолкер начал. — Жила-была принцесса и принц и звали их... — Аллен и Канда! — выпалил Аллен-тян. Аллен округлил глаза, а Канда подавился напитком. — Эм... а может Аля-тян и Юу-тян? -предположил Уолкер, похлопывая откашлевогося Канду по спине. — Нет! Юу-тян не сможет взять Алю-тяна замуж! Мы же маленькие! А вот Канда Аллена сможет! — Аллен впал в ступор и покраснел, а Канда, на этот раз, выплюнул то что выпил. Они с Уолкером ошарашенно переглянулись и покраснели. Аллен попытался вступиться за Канду, который потерял дар речи (при его-то молчаливости). — Но ведь Канда тоже не может взять ме... Аллена за муж. Ведь они оба парни! — Это не важно! — Юу-тян подловил подколку Али и решил поучаствовать. — Ладно... пусть будет так, — пылал Аллен, не от смущения, не то от злости. — И однажды принцессу Аллен похитило чудовище... — Линали! — определил (!) Канда. — Ну раз так... — и Аллен начал перевирать сказку в пух и прах. Да так что смеялся не только Аля, похрюкивал Юу и ухмылялся Канда. Так они и провели пол дня. Для самих себя не замечая, как становилось в комнате теплее. Ведь отпление давно починили. Когда сказки в книге закончились. Канда начал рассказывать легенды и страшилки, которые он слышал на одиночных миссиях. А их у Канды было не мало. — И русалка уплыла, и больше её никто не видел, — закончил Канда очередную историю. Но реакции не последовало. Канда обернулся. В комнате потемнело, было около 10 вечера. Аллен-тян и Юу-тян, что понятно, развалились на кровати через ноги старших экзорцистов. Кстати об одном, мечник только-что понял что этот недомерок спал на его плече, тихонечко посапывая. Канда поморщился, убрал белую чёлку с лица мальчишки. — Как же я тебя ненавижу, Мояши.