Замок призраков

Ночь была прекрасной. Сасори взял все, что можно было потребовать от невинного ребенка. Наслаждался каждым движением, громкими вздохами, нежной нетронутой кожей и девственностью, которую подарили ему, Акасуне. Это было хорошо, даже слишком, потому как Дейдара отзывался на каждое прикосновение и дрожал от прохладного дыхания вампира. О страсть, которая завладела Сасори и не отпускала несколько лет, перегорела слишком быстро, закончилась в одночасье. Его сердце, что билось так медленно, отвергало Дей-дару, но вот тело имело свою память, которая плавилась на кончике языка приторным медом. Его было слишком много, но попробовав один раз так сложно оторваться. Акасуна не испытывал любви к Дею, в смысле он заботился о нем, уважал и любил, как младшего брата, но как любовника не воспринимал. Хотя ему и нравилось проводить ночи вместе. Это было странно и сложно. Любовь вообще, как понятие не существовало для Сасори. Привязанность, доверие, дружба. Что угодно, но не то, что превозносят люди. Она слишком зыбкая на взгляд Акасуны, слишком фантастическая, иллюзорная и как следствие фатальная. Поэтому он до конца не верил в свои чувства к маленькому мальчику, что вампир взял под опеку. Он привязался к Дейдаре, и со временем привязанность породила похоть: дикую и безумную, ту, что принято прятать даже от братьев. Наслаждение подчиняло Сасори, а он не любил быть зависимым, но именно таким и делал его маленький белокурый мальчик. Он гордился тем, что это создание попало к нему в руки, гордился тем, что взрастил его, пусть и находясь на значи-тельном расстоянии. На смену жажды крови пришла другая: жажда ласки и удовольствия. Они прочти все ночи напролет, проводили в постели, изредка выбираясь, что бы поохотиться, и вновь предаться греху. Сасори обучал несмышленыша таинствам содомии, запретному плоду, что был слаще крови. И чем больше проходило таких ночей, тем отчетливее Акасуна понимал, что когда придет время, он должен будет отпустить, и взять под контроль свои же-лания, потому что если нет, то все это неуклонно приведет к предательству друга. Не объясняя ничего Дейдаре, Сасори стал чаще выбираться на охоту в одиночестве, в поисках утоления голода, как внутреннего, так и внешнего. И это могло бы быть чертовски хорошо, если бы все те девочки и мальчики, что продавали свои тела и души в домах терпения не увядали так быстро. Обратить человека в вампира Сасори мог всегда, но тогда терялась вся прелесть нахождения выбранного субъекта рядом с ним. Секс в вампирами был другим, не таким как с человеком. Мертвая кожа не хранила тепла, дыхание не сбивалось, прелесть бурного быстрого траха сводилась к нулю. А Акасуне слишком нравились подобные ласки: неистово и грубо. Не то что бы он хотел изменять Дею, просто для него это было чем-то вроде стоп слова. Он хотел доказать себе, что может остановиться в любой момент. И он останавливался. Медленно. Казалось Дейдара ничего не замечает, или делает вид, но особого разочарования он не испытывал по поводу отстранения Сасори. А может он, просто не обращал внимания. Или же чувствовал, что настало время перемен. Несколько лет для чело-века, тем более такого молодого, большой срок, для вампира же, как одна длинная ночь. Сасори никогда не говорил Дейдаре о своих чувствах. Имели ли они место вообще, или это был очередной урок, как и сказал в самом начале Акасуна. Дейдара не знал, внешне он выглядел спокойным. Не упреков, ни хмурых взглядов, ни отстраненности или замкнутости. Все было как обычно. Только осадок предчувствия не хотел покидать самые затаенные уголки его души. Дейдара путался в своих чувствах, терялся на периферии реальности. И этот момент его жизни стал еще более сложным и тяжелым, нежели было еще несколько лет назад, когда он ждал Сасори в пансионате, когда думал о том, что скажет ему. Акасуна был для него всем: наставником, отцом, любовником и братом. Идеальный во всех отношениях, невероятно красивый и сексуальный. Тогда весь мир сосредоточился на нем, и Дей готов был отдать ему всего себя по первому требованию. Только безликие сны, где незнакомые, но будто самые родные пальцы и губы ласкают его, доводят до исступления и дарят наслаждение, которое Сасори был не в состоянии подарить ему. Сны, после которых он обычно просыпался с сильнейшей эрекцией. Неясные образы беспокоили, но не настолько что бы Дей отважился поговорить об этом с Сасори. Дейдара чувствовал себя значимым, но его чувство не было ответным на все сто процентов, парень ощущал это всей кожей. Все вообще было похоже на бредовый сон. Секс приелся, воспринимался, как хорошая еда и бокал дорогого вина перед сном, но не более. Он потерял свою остроту и прелесть, хотя Дей и не был готов отказываться от подобного вообще. Все же возраст требовал, и он с легкостью поддавался. Только опасение, что в припадке безумия Сасори не сдержится, был велик. Иногда Дейдаре даже нравилось представлять, как вампир кусает его, только вот момент опустошения виделся как-то размыто. Словно он на самом деле был уже не в состоянии трезво мыслить и терял сознание от потери крови. Так он и развлекался, представляя себе свою смерть, которая могла настигнуть его в любой момент. Потому что в воспоминаниях постоянно присутствовал тот разговор, что Акасуна провел с ним сразу после долгого расставания. И как бы Дей не хотел верить Акасуне на слово, полностью сделать этого не мог. Возможно, он был в какой-то мере параноиком, но считал, что справедливо было остерегаться. Только вот Сасори ни разу не сорвался, разве что в момент высшего наслаждения иногда он слишком сильно льнул губами к нежнейшей коже шеи. А еще Дейдара скучал, но не знал что именно ему надо для полного счастья. От 1781 года, 13 августа. Сасори тяготился. Его сумасшествие длилось дольше обычного, но любая страсть перегорает. Он по-прежнему восхищался Деем, его внешностью, его поступками и выносливостью. И секс был так же великолепен, только нахлынувшие чувства таяли. В основном, потому что Сасори не позволял себе плыть по течению, не поддавался на очарование солнечного мальчика. Он не хотел потом вечность прятаться, вечность страдать, потому что Дейдара уйдет. Ему захочется новых впечатлений, новой жизни. Новых знакомств, возможно даже он предпочтет переехать в другую страну. Не то что бы Сасори был против, но изменения могли быть слишком кардинальными. Он и так прятал парня слишком долго, но амбиции дампира, словно флюиды долетали до Акасуны, рассказывая о его желаниях. Сасори знал, что Дейдару что-то гнетет, но тот упорно отрицал очевидное. Дей становился вам-пиром в полном смысле этого слова. Прятался от солнца, словно боялся, что его лучи будут так же пагубно влиять на его тело, как на детей ночи. Дейдара отдавал все, что у него было. А было не очень много, но и не мало. Смотря с какой стороны посмотреть. Он надеялся на то, что им будет достаточно друг друга. Он был еще слишком юн, что бы максимализм в нем перегорел, что бы верить сказкам, несмотря на весь свой незаурядный ум. Ему было этого достаточно. Пока. Он ошибался. И не в последний раз. Вампиру было сложно принять решение. Слишком много находилось причин и уловок. Слишком много факторов, не позволяющих быть свободным по-настоящему. Хотя бы, потому что в одну из одиноких ночей, что он бродил по деревне, в поисках заблудшей души, наткнулся на Орочимару. Это был неожиданный, неприятный сюрприз. - Ты как всегда без приглашения, - бросил Сасори, кивая на паб, из которого доносился шум и громкий пьяный смех. Орочимару ничего не ответил. Он как всегда неприятно усмехнулся и последовал за Сасори, соглашаясь на не озвученное приглашение. - Что тебе здесь нужно? – спросил Акасуна, усевшись за один из самых дальних столиков. Как ни странно в пабе было людно и шумно, но пустые столики все таки были. - Приехал узнать, как поживает мой старый друг и любовник. - Умоляю тебя, Орочимару, давай без этих прелюдий. Переходи сразу к делу, - Сасори сделал движение рукой, словно пытался сбросить с нее невидимую пылинку. Лицо его при этом некрасиво скривилось, словно бы он почуял нечто неприятно пахнущее. - Как поживает тот ребенок, что заправлял здесь всем, когда тебя не было. Или ты его уже съел? Ты знаешь эти годы я ждал только потому, что он был слишком мал, что бы быть но настоящему мне интересным. Но время все меняет. – Орочимару был расслаблен, но Са-сори слишком хорошо его знал, и пока Змей наблюдал за ним, он наблюдал за Змеем. - Значит, тебе нужен Дейдара? – небрежно поинтересовался Акасуна. - Он показался мне интересным. - Почему ты думаешь, что я его давно не осушил? - Потому что его сердце билось в полтора раза медленнее, чем положено человеку. По-тому что ты любишь загадки, - Орочимару отсалютовал Сасори кружкой, принесенного разносчиком эля и отхлебнул. - Времени прошло достаточно, что бы я нашел объяснении этому. – Акасуна усмехнулся. - Верно, только твоя кожа все еще хранит запах его тела. Ты знаешь, этот запах, его не-возможно забыть. Он уникален. - Хочешь его трахнуть? – Акасуна выгнул бровь, но брюнет заметил, как сузились зрачки собеседника. - А ты им поделишься? – Орочимару растянул губы в понимающей улыбке, но Сасори его удивил. - Возможно. И Орочимару расхохотался. - Давай будем серьезными. Кто он? Ты не стал бы держать при себе обычного человека. - Он человек, только слишком увлекся игрой в вампиров. - Вот как? А его сердцебиение? - Всего лишь аномалия. Это ничего не значит, но я действительно этим интересовался. - И? - И так и ничего не нашел. - Возможно, ты не там искал? – подразнил Змей. - Возможно библиотека Учих побольше твоей? – Не остался в долгу Сасори. - Так вот где ты был? Интересно. Сейчас Сасори должен был быть очень осторожным. Одно неверное слово и смерть Дейдары лишь вопрос времени. Хотя сейчас собственно было тоже самое. Итачи, коронованный принц детей ночи искал, рыскал по городам и деревням в поисках дампира. В любом случае Дею грозит опасность. Да только не смотря на все свои внутренние сомнения по поводу отношений с этим мальчиком, Акасуна не хотел смерти приемыша. - Так что ты конкретно хочешь от него? - Сколько ему лет? – Поинтересовался Змей - Нет и двадцати. - Совсем юный, а? – Орочимару выдохнул, - хочу посмотреть на него в деле. На что он способен. - Хм. - Брось. Мы не первое десятилетие знаем друг друга. Ты ведь обучал его. И я хочу уви-деть. - И если он пройдет твои стандарты? - Приглашу его к себе в ученики. - С чего ты заинтересовался человеком? - А ты? Акасуна усмехнулся, делая первый глоток из своей кружки. Это обещало стать интересным. И опасным. Но возможно стоило рискнуть. - Я должен быть уверен, что когда его обучение окончится, он уйдет от тебя живым. - Ну, разумеется, - возмутился Орочимару. - Я серьезно, - Сасори глубоко выдохнул, - ты не представляешь, каким сильным может быть желание укусить его, когда он все время рядом. - Я умею себя контролировать. - Угу, но, к сожалению не тогда когда дело касается твоих желаний, - Сасори усмехнулся. - Брось, я не трону его. Обещаю, - добавил Орочимару, когда увидел недоверие на лице Акасуны. - Очень хорошо, потому что я не буду спасать твою задницу, если он взбесится. Орочимару расхохотался. - Сколько у него опыта? Лет десять максимум. Ему ведь нет и двадцати, ты сам сказал, а мне четвертое столетие. Как тебе? - Пойдем, - улыбнулся Сасори, - посмотришь сам. Акасуна бросил на стол несколько монет и поднялся. Выйдя из паба вампиры смогли наконец насладиться свежим ночным воздухом. - Туда, - указал Акасуна. Старые друзья и любовники, а может быть враги шли в молчании. Каждый думал о своем. Сасори думал, что предает Дейдару, а Змей хотел этого самого Дейдару увидеть, по-знакомится, прощупать почву и узнать, остался ли тот мальчик с которым он когда-то по-знакомился таким же твердым в своих суждениях или нет. Ведь Сасори если хотел, мог ло-мать, уж кому-кому, а Орочимару было об этом отлично известно. - Расскажи о нем, - попросил Орочимару. - Что именно тебя интересует? - Он упорный, много читает, много тренируется. - И это все? – Змей скептически хмыкнул, разглядывая собственную тень. - Ты сам все поймешь, когда увидишь его и познакомишься поближе. - Ммм, как мне нравится это «ближе». Он хорошенький? Как трахается? - Я не знаю, что для тебя хорошенький, - раздраженно хмыкнул Сасори. Они брели по лесу в сторону особняка Акасуны, совсем бесшумно, только легкий ветер трепал их волосы. – И трахается он отлично. - Хм, всему его обучал, не так ли? Что же в нем такого, раз даже ты клюнул? Сасори не ответил, он остановился и кивнул куда-то в сторону, предоставляя Орочимару самому посмотреть на результат своих усилий. Худенький, еще не совсем оформившийся молоденький мальчик держал в руках тяже-лый меч, оттачивая выпады и защиту. Он двигался медленно, словно просто разогревался, но по истечению времени ускорялся. До такой степени, что обычным взглядом человека не-возможно было уследить за перемещением клинка. Но вот вампиры могли оценить его под-готовку и степень мастерства. Орочимару с наслаждение наблюдал, как светлые длинные локоны развиваются от резких поворотов, как судорожно выдыхают воздух легкие, какой тяжёлый разливается за-пах возбуждения от напряжения мышц и желанием доказать себе, что он не хуже вампиров, что он способен поравняться с ними. Быстро, так что даже Змей успел удивиться, Дей вытащил из крепления в сапоге, сей и метнул его в сторону гостя. Орочимару не дрогнул, не отклонился, но с сожалением проводил взглядом черный локон, что отсек сай прочно врезавшись в дерево и застряв там. - Он даже лучше чем я представлял себе, - усмехнулся брюнет, вытаскивая из ствола дерева сай, что вошел в него лезвием до самой рукояти, а затем бросил его обратно Дейдаре, и тот с легкостью перехватил его. - Орочимару, - только и сказал он. - Помнишь меня? – удивился мужчина. - Это была славная встреча. Вы из тех личностей, что не забываются. - О, я польщен, но хочу заверить тебя, мальчик, это полностью обоюдно. - Ты хотел проверить его, - напомнил Сасори. - Не боишься, что я его убью ненароком? – подразнил Змей. - Если так, то я отсеку тебе голову. - Ей, - возмутился Дейдара, - не говорите так, будто меня здесь нет. - До первой крови из торса, - обьявил Сасори, - и, Дей, постарайся простоять хотя бы минуту. - Ты не веришь в меня? – Блондин выгнул бровь, недовольно разглядывая любовника. - Ты хорош, - подтвердил Сасори, - но Орочимару прав, у него в практике не одно столетие. Выбирайте оружие. В Дейдара поднялась волна ярости. Чертов Акасуна унизил его перед этим змееподобным ублюдком, и это значит, что он должен выложиться на все сто, что бы стереть эту мерз-кую ухмылку с лица Орочимару. Дей крепче перехватил рукояти сай. Его тело напряглось, вытянулось, как струна готовое в любой момент броситься на оппонента. Змей же достал несколько звездочек и ножей без рукоятей. Он ухмылялся уверенный в своей быстрой и легкой победе, но ему сначала захотелось поиграть. Брюнет бросил звездочки. Одна за од-ной они летели в Дея, но привыкший к иглам Сасори, которые гораздо труднее заметить в темноте и которых по обыкновению было намного больше, и он без труда увернулся ото всех. Быстро оценив обстановку, Орочимару бросился в ближний бой. Его несказанно уди-вило и порадовало, что между попытками защититься от нападения, Дейдара делал множество попыток нанести и свой удар. Это длилось до того момента пока Орочимару не схватил Дейдару за горло и не приставил нож к беззащитной шее. Он глубоко вдохнул этот запах пота и адреналина, что выбрасывала кровь. Змей прикоснулся губами к шее мальчишки и, обнажая клыки чуть оцарапал нежную кожу. Сасори был прав, когда юнец рядом сдержаться невероятно сложно. Да только Дейдара не собирался ждать пока Орочимару совсем не оду-реет и не укусит его, поэтому он воткнул свой сай Змею в бедро. Орочимару не ожидавший такого подоплёка, дернул рукой и лезвие, что сжимала ладонь, прошлось по торсу мальчика, разрезая плотную ткань рубахи. Края разреза мгновенно окрасились в бордовый, цвет крови. Орочимару отшатнулся, чуть прихрамывая. Он отстранено наблюдал, как рана на его ноге регенерирует, не оставляя даже шрама на идеально бледной коже. Он смотрел на Дейдару, который зажимал порез на животе, оказавшийся глубже, чем показалось сначала. Такой отчетливый запах крови, терпкой, горячей сводил Орочимару с ума. Это было куда сильнее, чем аромат девственницы. - Дейдара, иди отсюда, - приказал Сасори, не сводя взгляда с Орочимару, чувствуя опасность. Дурман практически полностью овладел им. – Уходи! – повторил Акасуна. Чуть пошатываясь Дей побрел меж деревьев к имению, пока Орочимару сопротивлялся своим инстинктам. Когда расстояние между ними увеличилось Змей немного пришел в себя, хотя инстинкт охотника давал о себе знать. - Как ты выдерживаешь? Как сопротивляешься? – спросил Орочимару сипло. Он склонил голову, пытаясь остудить пыл. - Я его вырастил. Я привык находиться близ него. - Это, несомненно, твое достоинство, - Орочимару криво усмехнулся. - Ты голоден? – спросил Сасори. - Немного. - Пойдем, у меня есть кое-что, - позвал Акасуна, двигаясь по тропе меж высокой травы, вслед за Дейдарой. - Кровь в винных бутылках застарелая, - пожаловался Орочимару. - Ты хочешь пойти на охоту? – Сасори выгнул идеальные брови. - Нет. Не сегодня, - выдохнул Орочимару, после недолгой заминки. - Отлично. Вперед. Путь оказался недолгим. Уже через несколько минут мужчины вышли во двор. Дом казался мертвым, нигде не горел свет. - Жди меня в гостиной, - бросил Сасори, а сам спустился в подвал. Через несколько минут он застал Орочимару, зажигающего свечи. Акасуна держал в руках две бутылки: одна была с кровью другая с вином. Чуть позже, когда голод будет полностью утолен, Сасори спросил: - Что скажешь? - Вино дивное. - Я серьезно, - Акасуна испепелил взглядом собеседника. - Он великолепен, - тихо выдохнул Орочимару, признавая истину. – Никогда бы не подумал, что человеческое дитя вырастит в нечто подобное. Хотя знаешь, воспитание сыграло здесь не последнюю роль, - Змей отсалютовал Сасори бокалом с вином и отхлебнул. - И что? - Я хочу его, - признал Орочимару, - почти, так же как и Итачи-куна, но в этот раз я надеюсь получить желаемое. - Поговори с ним. Если он согласится, то пусть едет. - Так просто отпустишь его? – Змей откинулся в мягкое кресло, расслабляясь. У них еще есть немного времени перед тем, как поднимется солнце и им придется прятаться по спальням. – После того как я его чуть не укусил? - Он превращается в мою слабость, - Акасуна пожал плечами. – Что до тебя, то я уверен, ты будешь весьма аккуратен в обращении с Деем. - А у тебя их нет. Акасуна но Сасори привык избавляться от того, что может подкосить его, - немного заученно бросил гость. Словно слышал эту фразу не один раз. - Верно. Этот человек мне по-своему дорог и это мне не нравится. - Когда ты решил о нем заботиться, то не предполагал такого исхода? - Предполагал, - кивнул Акасуна, - и поэтому рад, что все так удачно сложилось. Орочимару рассмеялся, в его голосе слышалось шипение. - Он человек и умрет, - скептически заметил Сасори, но пока он еще жив, пока молод и привлекателен Дея можно использовать. - Знаешь, я бы посоветовал тебе обратить его, или сам бы обратил, если бы это автоматически не лишало его воли. Сасори хмыкнул. Если Дейдара сделает правильный выбор, то у его ног ляжет целый мир. Орочимару интуитивно чувствовал потенциал в вампирах и людях, но он даже пред-ставить себе не мог, что почти держал в руках. Почти. - Сколько он продержался против меня? – тем временем спросил гость. - Шесть с половиной минут. – Сасори смотрел на пламя свечи и гадал: правильно ли он делает, принимая такое решение. А затем отмел все сомнения: ведь у Дейдары будет вы-бор. Хотя Сасори и подтолкнет его к тому, что нужно именно ему. - Я впечатлен тем, что он сумел меня ранить. - Дей тебя ранил по твоей же глупости. Но ты же привык играть. - А ты? - Хм. - Скажи мне, Сасори, как так получилось, что человек владеет заколдованными клинкам? – Орочимару наконец задал вопрос, который мучил его все это время. - Он их выбрал. - И они ему подчинились? – Недоверчиво поинтересовался Змей. - Результат ты видел. Разве нужны еще ответы? - Ну почему же, вопросы остались и их много. - Отвечу на один. - Кому принадлежали эти сеи? Сасори про себя рассмеялся. Да, старый Змей умеет задавать вопросы, ставить в тупик, ухватывать самую суть проблемы. Однако Акасуне, а вместе с тем и Дейдаре несказанно по-везло, что Орочимару стал отшельником, предпочтя семье вампиром, уединение в горах, где и придавался своим черно магическим штучкам. Дело в том. Что в его черной крови текла кровь ведьмы. Когда родители Змея погибли, его вырастила бабка, знахарка, научившая его всему, что тот теперь знает. Когда на него клан вампиров обратил свой взор, предлагая при-соединиться к ним, он согласился. Но в рядах носферату магия была неприемлема и запрещена, и поскольку Орочимару не привык отказывать себе в силе, то ушел, так и не успев по-знакомиться с будущей королевой, которая к слову умерла практически сразу после рождения второго сына. Только время не стоит на месте, и подобные знания и умения могли бы сильно пригодиться его братьям. Но вампиры вырождались после войны в Японии, откуда остатки древних родов и эмигрировали в Англию, и всюду ожидая удара в спину. С одной стороны это было правильно, с другой же… Впрочем, Орочимару не жаловался. Его вполне устраивало одиночество и те приспешники, что пресмыкались перед ним, желая овладеть запретными знаниями. Это было похоже на маленькое государство, где Орочимару был королем. Он любил власть, и использовать людей, а так же и других своих собратьев, по этому положение, в котором он оказался, было для него наиболее выгодным и приемлемым. - Тебе придется задать другой вопрос. – Сасори скрыл усмешку за бокалом, когда при-губил вино. А Орочимару не ответил. Что ж ему придется самому искать ответ, и он до него обязательно доберется. Тишину, что повисла между двумя мужчинами, нарушили тихие шаги. Это Дейдара спускался на кухню, что бы выпить немного воды. Быстро оценив обстановку, он подошел к столику, на котором стояло две открытые бутылки. Недовольно нахмурившись, он взглянул на Сасори. - Я думал организм вампиров, принимает только кровь. - Нет, - подтвердил Акасуна, наслаждаясь вином, - дети ночи могут даже человеческую еду принимать. - Ты никогда при мне не ел обычную еду. - Если я в ней не нуждаюсь, тогда зачем засорять свое тело всякой дрянью? – резонно заметил Акасуна. Дейдара не ответил. Он почуял кровь. Точнее остатки на дне бутылки. Там где алая субстанция была намного гуще, то, что жадные вампиры не выпили. Дей взял бутылку за горлышко он одним махом опрокинул в себя остатки и отправился наверх, чувствуя, как су-хость в горле отступила, наполнила почти счастьем. Дейдара ушел, оставляя за спиной ошарашенного Орочимару, с которого сонливость соскочила в мгновение ока. - Что это было? – удивленно, даже шокировано, спросил он, будто перестал верить своим глазам. - Я же говорил: он заигрался в вампиров. - Тебе не кажется, что это слишком? - Я его на это не толкал. К тому же, разве ты не доволен? - Несомненно, - хмыкнул Орочимару. - Иди спать, займи одну из свободных спален. - Буркнул Сасори, который распознал сарказм в голове Орочимару. - Может, предложишь мне свою? – Змей похотливо улыбнулся. - Любая гостевая комната, - бросил Акасуна и поднялся с места, что бы пойти за Дейдарой. Завтра ночью им предстоит нелегкий разговор. *** Орочимару с любопытством прислушивался. Смеркалось. Он недавно проснулся и пытался услышать хоть какой-то намек на разговор, обрывки фраз или что-то подобное. Но ни-чего. Только человеческая прислуга копошилась на кухне и во дворе. Выйдя из спальни, он спустился в гостиную, где никого не застал. Вчерашний ужин был не из разряда вкуснейших, поэтому сегодня он собирался, как следует позавтракать. Чем-нибудь свеженьким. Выйдя из дома, он побрел в деревню, там всегда можно кого-нибудь найти. Минут через десять после ухода Орочимару, проснулся Дейдара в объятьях Сасори. Этой ночью у них не было секса, только нежные поцелуи и легкий петинг. Словно прощание, почему-то подумалось Дейдаре. Устав лежать в одном положении. Мальчик пошевелился, чем и разбудил Сасори. Поднимались и приводили себя в надлежащий вид они в молчании. - Я буду ждать тебя в своем кабинете, - сказал Сасори выходя. - Что-то серьезное? – спросил Дейдара, внутренне напрягаясь. - В моем кабинете, - повторил Акасуна и вышел. - Это связано с Орочимару? – но Дею никто не ответил. Он был уверен, что Сасори слышал вопрос, но не ответил только из принципа, или же разговор обещал быть действительно не из легких. Через десять минут, Дейдара без стука вошел в кабинет вампира. Устроившись удобно на кресле, он приготовился слушать. Сасори стоял спиной к блондину. Поэтому тот не мог видеть его лица. Акасуна смотрел в окно, разглядывая ночное небо. - Дейдара, ты знаешь, наша связь не совсем нормальна. - Потому что мы оба мужчины? - Нет, это-то как раз в пределах нормы у вампиров. Я о том, что ты мой подопечный. Я твой опекун, мы словно отец с сыном. - Но мы не отец с сыном. - Верно. Но я воспринимаю тебя именно так. - То есть, - медленно проговорил Дейдара, разглядывая свои ладони, - ты хочешь прекратить то, что между нами? - Да, - выдохнул Акасуна. - А когда мы трахались, ты тоже воспринимал меня сыном? - Не забывайся! - Сасори резко развернулся. – Я правда хотел тебя какое-то время, но страсти больше нет. - Вот так просто все исчезло? - Страсть не любовь, - пояснил Сасори. - То есть все это время ты мной просто пользовался? – уточнил Дейдара. - Да нет же. Я вижу, что тебе нужно что-то другое, ты чахнешь. - Не правда! - Видишь ли, никакие отношения недолговечны. Я хочу прервать то греховное, что есть между нами. Я хочу быть тебе опекуном и другом. Хочу, что бы этот дом был твоим, что бы ты всегда мог сюда вернуться. - А я куда-то уезжаю? - Возможно, тебе этого захочется? Ты должен понять мое положение. Если мы продолжим это безумие, то потом может быть все намного хуже. - Мы можем расстаться врагами? - Да именно это я и имею ввиду. Если сейчас еще можно предотвратить подобное. - Думаешь, время еще не потеряно? – с сарказмом спросил Дейдана, но ему хотелось разрыдаться. - Думаю, что момент еще не потерян. - Я понимаю твою мотивацию, - тихо шепнул Дейдара, - но меня это бесит. - Дейдара, так нужно, это будет правильно. - Зачем ты вообще пришел ко мне тогда? - Не смог побороть искушение. Помолчали. - Ненавидишь меня? – Сасори пытался прочесть эмоции на лице Дея. Но мягкая кожа будто одеревенела. - Я не знаю. Как мы сможем находиться близ друг друга, и не поддаться соблазну? Акасуна хмыкнул. Дейдара был отлично выдрессирован. Несмотря на свое состояние, он моментально ухватывал суть проблемы. - Я думаю, тебе стоит уехать с Орочимару, в качестве его ученика. - Это обязательно? - Окончательное решение за тобой, но все же не решай сгоряча поговори со Змеем. Я хочу, что бы ты сделал осознанный выбор. - Избавляешься от меня? - Похоже, я солгал тебе, Дейдара. У меня для тебя есть еще один урок: люди, вампиры делают больно. Никому никогда не доверяй на все сто процентов, иначе потом может быть еще больнее, чем сейчас. - Так это было показательное представление? – Теперь вместо обиды в Дейдаре змеей поднималась волна гнева. - Нет, не только. - Ты снова меня бросаешь. Не став больше терпеть и продолжать разговор, мальчик выбежал из кабинета, громко хлопнув дверью. Что до Акасуны, то он был полностью удовлетворен: Дейдара умел держать в узде свои эмоции. Несмотря на то, что был очень обижен и зол, он не кричал, говорил спокойно, но колко. *** Итачи уже не первый год путешествовал, но кочующее племя ведьм напоминало цыганские таборы, что умудрялись быть везде, но в тоже время и нигде. Они были почти не-уловимы. И сколько бы Учиха не рыскал по городам и маленьким деревенькам о них никто ничего не слышал, а если и слышал то давно. Возможно, это было связано с гонениями ведьм в Эссексе в 16 веке, но по Европе это также происходило довольно часто, поэтому Итачи понимал их осторожность, только вот ему это было не на руку. Сейчас он остановился в небольшой деревушке близ Ливепруля. Он бродил по округе, где ночью никого из населения он не встретил. Только неясный шум раздавался с другого конца деревни. Добраться туда для коронованного принца вампиров не составило труда. Так вот куда девался весь народ! Пустырь на окраине этой деревушки был заполнен людьми. Не протолкнуться. Почти что городская площадь в день маскарада, только размерами поменьше. Здесь был большой шатер с конкурсами на лучший карри, везде висели бумажные фонарики, жонглеры бросались огненными булавами. Где-то играла скрипка, что бы оживить хороводы, что водил не совсем трезвый народ, акробатки ходила по канату. Здесь были и торгаши, что предлагали сувениры и милые безделушки. Кто-то покачиваясь ходил на ходулях. Жизнь кипела. Пиво, эль и дешёвое вино текли ручьем. Итачи шел через толпу, вглядываясь в лица, и немного завидуя. Эти люди сейчас. Здесь были по-настоящему свободны. Свободны и грязны. Как что-то настолько недостижимое и прекрасное может граничить с чем-то отвратительным и порочным. А вот и шлюхи, что демонстрируют свои прелести благодаря глубоким декольте. Итачи почувствовал, что кто-то настойчиво тянет его за рукав, обернувшись, он увидел девушку с черными нечесаными волосами и пронзительно зелеными глазами. Она была в белой блузке с широкими рукавами и вязанной шалью на плечах. Длинная цветастая юбка скрывала ее ноги. - Ты найдешь того, кого желаешь. Но сможешь ли закончить начатое? Или предпочтешь потерять сердце и будешь вечно сожалеть? А потом девушка скрылась в толпе, оставляя оцепеневшего Учиху наедине с собой.