Замок призраков

Следующим вечером Итачи разбудил отвратительный запах, от которого становилось дурно. - Что это? – прохрипел он, пытаясь разглядеть Дейдару, активно копошащегося в каких-то пучках с травами, - только не говори, что это и есть тот самый яд. - Не совсем, - Дей бросил вампиру улыбку через плечо. - Ты, кажется, говорил, что он не должен иметь запаха, - прохрипел Учиха, выползая из-под тепла одеяла. - Верно. Но это не яд. - А что тогда? – поинтересовался Итачи, подходя ближе к Дейдаре, чтобы обнять его за бедра, вдохнуть запах волос и чистой кожи. - Узнаешь, когда придет время, - улыбнулся блондин, поворачиваясь в кольце рук Учихи, и целомудренно целуя его в губы. - Вот как? – Итачи игриво улыбнулся, его ладони скользнули с бедер вверх, под широкую не заправленную в брюки рубашку, по обнаженной коже, к самым лопаткам. - Умойся, - посоветовал Дей, чуть отстраняясь от навязчивого поцелуя, - я попросил согреть немного воды, - он кивнул на ковш воды, что стоял на комоде и от которого поднимался пар. Воду определенно вскипятили совсем недавно. Рядом с ним стоял еще один ковш и, судя по запотевшему металлу от перепада температур, в нем была холодная вода. Итачи потянулся и взял с зашторенного подоконника круглую низкую миску, в которой разбавил воду и быстро умылся. - Так лучше? – спросил он, снова направляясь к Дею. Однако же последний запустил в Учиху мягким полотенцем. - Не совсем, - хихикнул блондин и снова повернулся к своим колбочкам с непонятными жидкостями, в которых было легко запутаться. – Я купил двух кобыл, - как бы невзначай бросил он, пытаясь отвести тему. - Ммм, - членораздирательно промычал вампир. - Если поторопимся, то доскачем за пару часов, - ответил блондин на молчаливый вопрос. - Не можем же мы заявиться к ней ночью, - скептически произнес Итачи, рассматривая себя в зеркало. - Да, это будет весьма неудобно, - кивнул Дейдара, сцеживая в пробирку прозрачную жидкость и плотно закупоривая ее пробкой, чтобы после спрятать ее в сумочке, прикрепленной к поясу. – Нам придется поискать паб и потом еще ждать до следующего вечера, потому что без тебя я не пойду. - Мм, вот как? – Итачи мягко убрал светлые волосы с плеча, оголяя тонкую шею, склонился к ней и едва дотронулся губами, подразнивая, призывая, потому что что-то изменилось в Дейдаре. Он не перестанет тяготиться смертью Сасори, но больше не желает себя наказать за это, у него появились силы жить дальше и, наконец, ответить Итачи взаимностью, хотя и просил еще немного времени, но если раньше Учиха сомневался в том, сможет ли дождаться дампира, то теперь все стало предельно ясно. Еще несколько дней, возможно неделя и они смогут назвать себя полноценной семьей, и тогда Итачи уже никуда его не отпустит. Оставалась только одна маленькая проблема. Дейдара не остановится, пока не отомстит. И отчего-то он знал, что разгадка ждет его в отчем доме. В их замке, окруженном Королевским лесом, там, где он провел большее время своей жизни. Где все началось, и должно было кончится. Итачи не хотел сейчас думать об этом, он наслаждался моментом, потому что Дейдара был в его объятиях, улыбался и тянулся за новым поцелуем. Это была нежность, никакой страсти. В приступах этого чувства, не хочется заниматься любовью, хочется нежиться в кровати, переплетать ноги и руки, целовать шелковистую кожу и тихо смеяться. Этим они и займутся. Только место было неподходящим, незащищенным, правда сейчас это не имело значения – Дейдара пошел за ним. Позволил снять с себя сапоги и ремень с сумочкой, оставляя его лишь в тонких брюках и широкой рубахе. - Ты сегодня рано встал, - прошептал Итачи, ведя губы по линии подбородка и скул. - Нужно было все подготовить, возможно, потом у нас не останется времени. - Да, не останется, - вампир ненавязчиво подтолкнул парня к кровати, - но сейчас найдется несколько минут, когда мы можем позволить себе расслабиться. - Покажи мне, - на грани слышимости сказал Дейдара, или Учихе просто показалось, и он прочел это по губам. По этим сладким губам, от которых невозможно отвести взгляд. И Итачи не отводит, он обводит четкий контур пальцами, лаская кожей мягкий пушок нал губой, не прекращая дегустацию. А Дейдара краснеет от незамысловатых прикосновений, от интимности и дрожи, что закручивается в животе, разливается по коже, и холодным потом течет по спине под брюки в ложбинку между ягодиц. Он мягко ложится на кровать и сглатывает, не в силах больше смотреть в горящие черные глаза, и не в силах отвести свои, только чуть смежить веки, фарфоровыми зубами прикусить губу и откинуть голову, обнажая горло. Разве Итачи мог сдержаться? Он плавно лег поверх дампира и их языки нашли друг друга, чтобы продлить поцелуй на несколько часов, прерываясь на глоток воздуха, или чтобы развязать шнурки на рубашке, отодвинуть ворот, обнажить крохотный сосок и прикусить его, а затем услышать удивленный вздох и серебристый тихий смех. И бесконечно долго чувствовать, как мышцы живота Дейдары сокращаются от удовольствия. - Мы должны немного остыть, - усмехнулся Дей и вновь потянулся к желанным губам, опровергая свои же слова. - Иначе? – покусывая грудь Дея, поинтересовался Учиха. - Иначе мы не сможем остановиться. - Не хочу останавливаться. - Так нужно, - Дейдара посмотрел на Итачи ласково, но твердо. И Учиха знал, что есть что-то, что его беспокоит, что-то к чему он, Итачи имеет непосредственное отношение. Вампир чувствовал, что их появление на пороге дома ведьмы будет решающим моментом. Поскольку только она разубедит или же наоборот, подтвердит опасения Дея, но сам блондин проникнулся. Интуитивно ли, но доверился, и не было похоже, что жалел. От этого у Итачи в груди разливалось тепло. - Не время, - голос не дрогнул, но в него все же просочилась капля недовольства. - Не злись, - Дей поманил его пальцем к себе, и чуть потеснившись, позволил Итачи лечь рядом, чтобы согреваясь, в объятиях друг друга, уснуть до наступления сумерек. *** Итачи будил Дейдару дразнящим поцелуем, от чего тот смешно морщился и отмахивался, а еще не мог сдержать улыбку, и тогда Учиха понял, что блондин уже полностью проснулся, но все еще искусно претворяется, напрашиваясь на поцелуи и незамысловатые, но желанные ласки. - Пора вставать, - прошептал вампир. - Ладно, - кивнуть и повернуться на другой бок, чтобы полежать еще пять минуточек. - Вставай, иначе я полью тебя из кувшина, - пригрозил Итачи. - Не посмеешь! – Дейдара кинул в мужчину подушкой. Которую впрочем, успешно поймали и кинули обратно. - Ты думаешь? – Он закусил губу и, подойдя к кровати, поднял дампира на руки. - Ммм, я не хочу к ней ехать, - вдруг сказал Дей, - это приблизит нас к развязке. - Разве не этого ты хотел? - Хотел, но мне страшно. Итачи замер, и Дейдара спорхнул с онемевших рук. Признание слабости – высшая степень доверия, а Итачи и не заметил этого. До этого момента он думал, что самой искренней милостью Дейдары станет тот момент, когда они займутся любовью и упрямый блондин подарит ему несколько капель своей драгоценной крови. Оказалось же, что ему уже давно открылись, а он и не заметил, не понял, не распознал и не разгадал. Их отношения завязались благодаря его настойчивости и смелости Дея, или может быть влюбленности и неумении слышать голос разума. Тайна покрытая мраком. А Учихе необходимо было знать, что его чувства взаимны, и каждый момент, что Дейдара отвечает на них, наполняли его счастьем, поскольку без этого человека жизнь Итачи потеряется, станет пустой, сломанной, серой. Было удивительно, что за такой короткий срок он привязался к кому-то настолько сильно, смог почувствовать и без остатка раствориться в нем. Всего несколько недель, и если Дейдара будет где-то далеко, то он бросит все, чтобы отыскать его, ведь только в его присутствии сердце способно стучать настолько часто, чтобы согревать в жилах кровь. - Я готов, - Дейдара отвлек брюнета от размышлений. - И я, - кивнул он. - Пожитки собраны, тогда пойдем. - Да, - улыбнуться и подхватить полупустую сумку, повесить ее на плечо и выйти из дешевого трактира в ночь, и никогда больше туда не вернуться. Может быть когда-нибудь прийти на обломки юности, чтобы сказать несколько слов усопшим, и пустить скупую слезу. Погрустить и вспомнить, и не оставить после себяничего. - Где лошади? – Спросил Итачи, оглядываясь. - Я попросил Таюми-чан присмотреть за ними. Пойдем, она уже ждет нас, - Дей пошел вниз по улице. Благо было не далеко, и они добрались до нужного дома за считанные минуты. Женщина ожидала их на крыльце, грея об глиняную кружку с кипятком замёрзшие ладони. - Дейдара, - кивнула она, - господин, - это приветствие предназначалось Итачи, - пойдемте. Таюми вывела господ на задний двор, где были привязаны к дереву лошади. Вороной и белый в яблоках, они вяло жевали сено, вытягивая понемногу из стога, что сбили рядом, и который уже покосился от того, что его основу основательно подкосили. Кони переминались на стройных сильных ногах и явно рвались в путь, уж слишком ограничено было пространство, в котором им разрешено было прибывать. Женщина отставила чашку и подняла два ведра с водой, стоящих у задней стены. Дейдара настойчиво отобрал их и сам отнес животным. Он поглаживал лоснящуюся шкуру лошади и обернулся к Итачи, кивком подзывая его подойти. Когда Учиха был в нескольких шагах, Дейдара полюбопытствовал: - Какую возьмешь? - Обе кобылы? – вампир пытливо посмотрел на Дейдару. - Да. - Тогда, эту, - Итачи указал на вороную. - И почему я не сомневался, - Дей растянул губы, обнажая жемчуг зубов. – Пойдем, поможешь донести седла. Таюми, где они? Кухарка кивнула на сарай, старый и скрипучий, а сама скрылась в доме, но вышла довольно скоро, держа в руках канделябр, с которого уже почти слетела позолота. Из-за тени он мог показаться старинным и тяжелым на вид, но Итачи не обманывался. Он отлично видел грубую, далекую от симметрии работу мастера. Однако это было совсем не важно, а то, что в три свечи давали тусклое освещение, и в сарае можно было хоть что-то различить. Дейдара и Итачи могли видеть и в кромешной тьме, не то, что в холодном свете луны, но женщина, прожившая с Акасуной Сасори в одном доме более двадцати лет, не знала, кем является ее хозяин на самом деле, как и маленький мальчик, которого благородный лорд взял на попечение. Было видно, что женщина старалась как можно лучше позаботиться о сбруе кобыл, очевидно на радость бывшего маленького господина. Вытащив седла из отсыревшего помещения их ремнями на лошадях, Итачи и Дейдара вскарабкались на животных. Блондин кивнул женщине и, улыбнувшись, первым направил лошадь со двора. Итачи же на мгновение задержался. Он посмотрел Таюми в глаза и прошептал на прощание всего одно слово: - Спасибо и забудь. Таюми не дали выбора, но удостоили милости. *** Учиха пришпорил лошадь, чтобы догнать Дейдару, его золотые распущенные волосы маячили где-то впереди, дразнили и соблазняли. А смех сквозь ветер доносился до вампира урывками. Светлые пряди рвал порывистый прохладный ветер, и Учиха не осознано тянул руку вперед, чтобы поймать мечту за хвост, но она все время ускользала. Ровно до того момента пока Дейдара не соизволил остановить коня. Однако Итачи понял, что отнюдь не для того, чтобы дождаться его. Напротив. Со стороны могло показаться, что Дей ведет с кем-то оживленную беседу. Но вампир не слышал никаких слов, только взгляд направленный куда-то в сторону. Итачи подъехал ближе, а Дейдара все продолжал смотреть на кого-то, кто прятался в тени. Взглянув во тьму, Учиха заметил пожилого мужчину и с прямой спиной и ненавистью в глазах. Старейшина деревни! Он был несколько удивлен или даже ошеломлен. Наркотик должен был сделать из Дейдары за двадцать четыре часа раба чужой воли, но вместо этого тот сидел на лошади и буквально источал свежесть и здоровье. Самодовольно растягивал губы, глядя на старика, загнав того в угол и, казалось, чего-то ждал. - Едем, Дейдара, - позвал Учиха, - у нас мало времени. - Да, - кивнул он, и насмешливо приподняв бровь в вопросе, так и не дождавшись ни слова, повел коня за Итачи. Старик был необычайно зол, почти проклинал себя за то, что вышел сегодня из дома, ведь отнюдь не для того, что бы увидеть счастливого наследника Акасуны. Ему намного легче и радостнее было бы придумать себе, что мальчишка умер где-то в подворотне, как безродная собака, которой он, по сути, и являлся. Неконтролируемая ярость поглотила его в одно мгновение: слишком просто пришел этот Дейдара и отобрал у него все, на что он рассчитывал, разрушил планы и счастливое будущее его внучки. Схватив камень, не отдавая себе отчета в своих действиях, мужчина кинул его в отдаляющуюся фигуру. С наслаждением старик наблюдал, как камень летит в светловолосую голову, предвкушая. Но легкая рука перехватила, летящий предмет. Изящные пальцы обняли камень, сжали с такой силой, что каменная крошка посыпалась из ладони. Это была рука Итачи, а Дейдара обернулся и заливисто расхохотался. Учиха подбросил камень в воздух, поймал, а потом выбросил. И на какой-то момент старику привиделось, что в его глазах появилось алое пламя. Но было темно, и он мог видеть только смутные очертания фигур. - Демон, - прошептал старейшина со странной убежденностью и перекрестился, только сейчас чувствуя облегчение с осадком разочарования от того, что странная парочка, наконец, скрылась из их деревеньки. Слишком много тайны на них двоих, слишком много темноты. *** Как только Дейдара и Итачи выехали за пределы деревни, хлынул дождь. Сначала мелкий и неприятный, но чем дальше они мчались, тем сильнее он становился. Возможно, это тучи наступали им на пяты и они никак не могли покинуть эпицентр дождя. Их брюки и плащи уже основательно промокли и неприятно липли к телу, создавая дополнительное давление на плечи из-за впитанной воды. Они скакали несколько часов, и вот-вот на горизонте должна была показаться деревня. У Дейдары одеревенело тело из-за постоянной позы, которую не представлялось возможным сменить, и холода когтями опоясывавшего плечи, но он все же не спешил надевать капюшон. Его волосы потемнели от влаги и налипали на лоб и глаза, заслоняя обзор, но Дей улыбался и невинно закусывал губу, подставляя лицо холодным каплям. Итачи не мог не смотреть на него. Светлый образ Дейдары буквально кричал, чтобы его взяли, подчинили и вампир вкушал эту прелюдию. Огромные ворота предстали перед ними из-за сплошной завесы ливня. - Это здесь? – спросил Итачи, глядя вверх, его кобыла била копытами по грязи, выдавая свое нетерпение. - Да, - кивнул Дей, и постучал ребром кулака по холодному дереву, но не был уверен, что его стук кто-нибудь услышал. Однако окошко на воротах открылось, и там появилось морщинистое и обветренное лицо. - Чего надо? – недружелюбно спросил мужчина. - Отдохнуть и просохнуть, - тем же тоном ответил Дейдара. - Хм. А вы кто такие будете? - Наши имена Вам что-нибудь дадут? Открывай, - приказал дампир, недобро глядя на привратника. - Дейдара, - позвал Итачи, - позволь мне, - попросил он и повел лошадь к окну. Взгляда хватило, чтобы загремели створы, и ворота чуть отворились, ровно на столько дабы смог проехать только один всадник. Итачи протиснулся первым за ним Дейдара. Когда привратник обратно толкнул тяжелую дверь, блондин остановил коня: - Ей, - крикнул он, - где проживает Узумаки? Старик его проигнорировал, и Дейдара отмахнулся от него рукой. Догоняя Итачи, он крикнул через стену дождя. - Нужно найти место для ночлега. Однако же ни в одной таверне или доме не горел свет. - Разъедемся? – предложил Итачи, но Дейдара покачал головой. - Нет, давай вместе, сначала посмотрим, где ее дом, и потом будем искать ночлег наиболее близкий от него. - У нас не хватит времени, осталось часа пол до рассвета. Нужно найти убежище, где я смогу спрятаться. - Черт! – выругался и нахмурился Дей, - тогда не будем терять время. Учиха не ответил, только покачал головой. Деревня была меленькой, потому и сориентироваться было не сложно. Дом ведьмы стоял на отшибе, отдельно от других, словно изгой. Он не был слишком мрачным или бедным или даже богатым, словом он никак не отличался от других, которые жались друг к другу, будто пытаясь согреться. Лишь самую малость был заброшен и выглядел пустым. Однако рядом стоял сенник – одноэтажное помещение без комнат и с маленькими окнами. Дейдара слез с лошади, посмотреть что внутри, ворота к счастью были только прикрыты. Когда он повернулся к Итачи, на его лице играла улыбка. - Заночуем здесь, - сказал он, подходя ближе. Внутри никого не было, только несколько стогов соломы, которые развалились и устелили почти весь пол. В помещении было намного теплее, хотя, возможно это только казалось из-за отсутствия дождя. Они сняли с лошадей седла, чтобы не натирать мягкую шкуру, а потом принялись и за себя. Дейдара скинул плащ, сапоги и брюки, расстилая их по сену, оставаясь в одной рубашке, еле доходящей до середины бедра и почти ни чего не прикрывающей. - Нам нужно согреться, - прошептал Итачи как-то слишком близко, и дампир вздрогнул от прохладного дыхания возле шеи. - Есть предложения? – Дейдара ждал ответа, прикосновения, движения воздуха, но почти чувствовал неуверенность Учихи, весь его напор сейчас куда-то испарился, и от того блондин взял все в свои руки. Он повернулся к любовнику и невесомо поцеловал его, уводя на стог, туда, где высокое солнце не застигнет их с первыми лучами и им не придется после беспокоиться об более тщательном укрытии. - Может быть, - еле слышно выдохнул вампир, ловя губы Дейдары в более настойчивый поцелуй. Они задыхались, но не могли остановиться. И воздух выбило из легких, от того что молодые мужчины упали, соприкасаясь обнаженными бедрами, медленно двигаясь на встречу друг другу, пытаясь скользить по влажной коже. Дейдара усмехнулся сквозь поцелуй и чуть отстранился, что бы что-то сказать, но все его слова заглушали громкие раскаты грома, так и не унявшегося ливня и стоны, срывающиеся с кончика языка. Он старался выгибаться навстречу холодным рукам, но Итачи не пускал его, будто боялся, что сейчас его добыча опомнится и сбежит, и тогда Итачи будет уже не в состоянии ее вернуть, не сегодня, когда-нибудь потом. Но жертва не желала быть освобожденной, ей требовалось только немного больше простора, чтобы усладить своего охотника, почувствовать его клыки и раствориться в удовольствии от пролитой крови. Закусив губу, пытаясь найти в себе хоть немного сил и здравого смысла, Дейдара перевернулся и оседлал Учиху. Он наклонился к своему вампиру и оцарапал его нежнейшую кожу шеи удлинившимися клыками, и, ища проворными пальцам и тугие, налитые бусины сосков, чтобы услышать шумное, сбитое дыхание и чувствовать пахом, как от его действий подрагивает плоть Итачи, и как он прижимает его к себе за тонкую талию. Ощущать пробуждение естества, его неторопливое восстание, тяжесть и жар, чтобы самому сойти с ума и ненавязчиво приласкать себя, чувствуя, как партнер пожирает тебя глазами и тянется на встречу. Итачи смотрел на Дейдару и пытался не сойти с ума, в нем просыпались и просачивались на поверхность счастье, благоговение, нежность. Страх и любовь и надежда. Проводя нагревшейся ладонью по голому бедру с выпуклым коротким шрамом, по маленькой ягодице и изгибу спины, вверх к лопатке, поглаживая ее, пробравшись под рубаху и проделать тот же путь обратно. А потом убрать с раскрасневшегося лица Дейдары прядь волос, упавшую на глаза, очертить припухшие губы, раздвинуть их и проникнуть во влажную глубину. Чувствовать вибрацию, из-за того что дампир не может (да и не хочет) сдерживать свое удовольствие, считая важным показать его любовнику, ведь ему так нравится наблюдать блаженство на дорогом лице. Учиха убрал руку, чтобы прикоснуться к запретному местечку между ягодиц Дея, прикоснуться и тут же отринуться, будто опасаясь, а после, встретив положительную реакцию на непристойное прикосновение, начать действовать решительнее. - Итачи, - вжимаясь в брюнета, пытаясь слиться в одно целое, шипел Дейдара, поддаваясь на тонкие пальцы, несмотря на боль. Ведь его тело уже знало, как хорошо может быть от проникновения. Он склонялся над грудью Учихи и взял губами ноющий сосок. Итачи хотел просить, чтобы Дейдара поднял ткань его сорочки, и облизал его без препятствий, но дампиру очевидно нравились мучения любовника. И то, как дрожат бедра, когда он сжимает его налитую бусину зубами немного сильнее, нежели следовало бы. Он действовал нежно, не спеша растягивал Дейдару, готовил его для себя, под себя и молился неведомым богам, что быони послали ему терпения. Невесомо касался простаты, впитывая в себя каждое изменение на лике Дея. - Я готов, - протянуть и упасть на взмокшего мужчину, - готов. Это был даже не сигнал и не разрешение, а активные призывы к действиям. Он перевернул Дейдару и теперь уже сам прижимал его к импровизированному ложу. От поцелуев болели губы, но остановиться не представлялось возможным. Дей обнимал ногами Итачи, его ладони прижимались к лопаткам, а растерзанная сорочка вызывающе задранная открывала чудесные виды на судорожно-вздымающуюся грудь. - Я хочу тебя, хочу знать, что ты мой, - хрипло заговорил Учиха. - Разве я сейчас не стану твоим окончательно? – думать было сложно, и неправильно, намного легче. - Тебя полностью. До последней капли. Это стало переломным моментом. Для Дейдары. Для Итачи. Им предстояло выйти на новый совершенно новый уровень в отношениях, и для них обоих это не стало неожиданностью. Сам Итачи не понимал, что заставило его произнести эти слова, в один момент ему показалось, что время подходящее. Для дампира же все обстояло несколько иначе: слепое повиновение себя и своей, не очень-то ценной (по мнению самого Дея), жизни. Однако существовали и другие причины, намного более важные, которые волновали блондина в первую очередь, хотя бы, потому что Итачи он отдал себя давным-давно, а противился взаимному притяжению больше из подлости и упрямства, нежели по какой-то другой причине. - Ты уверен? Уверен, что хочешь этого в данную минуту? - Я уверен, - подтвердил вампир, пристально разглядывая Дейдару. - Ведь я могу умереть, и ничем хорошим для тебя это не закончится. - Это важно сделать именно сейчас, - в низком баритоне послышалась тягучая плавленая сталь. - Хорошо, - Дейдара мягко улыбнулся, и расслабил напряженные мышцы. Он склонил голову, открывая тонкую шею, и выгнулся к Итачи, когда тот укусил его. А потом его бросало то в жар, то в холод, каждая клеточка его тела вибрировала и ныла, как ноет не до конца сошедшая метка, намеренно оставленная губами и юрким языком, при намеренном стимулировании. Особенно внизу, между ягодиц отчетливо ощущалось тянущее, сосущее чувство, требующее поощрения, давления и заполнения. Дейдара не мог осязать себя целостным без Итачи глубоко внутри. Он отчаянно жаждал быть прогруженным и подчиненным, а затем выплеснуть накопившиеся чувства на Итачи, как ту кровь, что течет сейчас в горло вампира. - Еще-еще-еще, - как мантру повторял воспитанник Сасори, пытаясь разорвать на себе рубашку и ближе прижать к шее голову Учихи, лишь бы его губы поглотили Дейдару полностью. Чувство полного подчинения отдавало безумием, но такова была их природа. Узы крови – это гарант, на который пара идет сознательно, это нерушимая связь друг с другом, которая не исчезает даже после смерти. Она опасна и ее стоит бояться, поскольку ошибиться очень легко, но почему-то сейчас страха не было. Итачи надкусывал его снова и снова, делая глубокие глотки, обжигающей, почти бурлящей крови, и после каждого глотка, уговаривал себя остановиться. Но он смог выполнить свой мысленный приказ лишь утолив голод, напившись в десяток медовых хлебков. Прежде он никогда не пробовал ничего изысканней, ничего более тонкого и шикарного. Итачи не позволил себе пролить ни капли на соломенную перину. Было совсем не до того, и как только губы Итачи оторвались от шеи Дея, он тут же в него вошел, медленно, но, не давая времени привыкнуть. Он двигался в монотонном, но в не ровном ритме, взял его в тот момент, когда возбуждение стало для Дейдары невыносимым, это сгладило любую боль при проникновении, из-за долгого отсутствия связей, умножило наслаждение, заставило потерять голову. Но дампир не кричал и не стонал в голос, лишь изредка всхлипывал, однако же, Итачи знал, что подарил любовнику самую прекрасную ласку. Потому как выглядывали аккуратные клыки из под алых губ, как голубые глаза затмевали всполохи золота, как длинные ногти оставляли розовые дорожки на кремово-белой спине, но не проливая ни капли древней крови, об этом можно было судить суверенностью. Кульминацию Дейдара не запомнил, он позорно потерял сознание. Итачи заключил его в объятиях, и укрылся одним из плащей. На полпути в сонное царство, Учиха прошептал спящему парню: - Люблю тебя. Эти слова еще не были произнесены Дейдарой, но Итачи знал, что его чувства полностью взаимны, так приятно быть уверенным в этом под затихающий дождь за окном. В доме возле сенной, женщина, сидящая в глубоком кресле, укутанная в плед, и глядящая на угасающее пламя камина, шептала последние слова творящие магию. *** Они проспали до следующего вечера. Темень поздней осенью опускалась гораздо быстрее нежели ранней, а потому к шести часам уже сгущались сумерки. Прохлада медленно пробиралась сквозь зимний плащ, но никакой мороз не заставил бы сейчас Итачи открыть глаза и выпустить из рук Дейдару. Мороз нет, а вот чужой настойчивый взгляд вполне. Приподняв веки, он различил невысокий силуэт. При ближайшем рассмотрении он увидел большие голубые, почти синие глаза, разглядывающие их с опасением и любопытством одновременно. На поверку это оказался мальчонка лет одиннадцати-двенадцати. Он сжимал в руке одинокую свечку и что-то шептал, однако Итачи не разобрал что именно. Когда мальчик обнаружил, что его заметили, то немного запинаясь, произнес: - Пойдемте, - позвал он, - мама ждет вас. Итачи растолкал Дейдару, а мальчик едва заметив обнаженное бедро, покраснел и отвернулся. Быстро одевшись во все еще влажную одежду, они попросили вести их к ведьме. За недолгий путь Дейдара понял только одно: перед ним не человеческое дитя. Он не мог точно сказать, было ли это из-за того, что его мать колдунья или по какой другой причине, но то, что мальчик был, не так прост, как могло показаться, факт. - Он оборотень, - пояснил Итачи, заметив или почуяв смятение Дея. Мальчик обернулся к вампиру и с негодованием посмотрел на него, однако Дейдара понял его реакцию весьма точно. Вражда вервольфов и детей ночи перестала быть открытой из-за того, что первых осталось совсем мало и они прятались в такой глуши, где можно бы было чувствовать себя в безопасноти, но даже там они маскировались и надевали чужие личины, не важно украденные или придуманные, но неизменно фальшивые. - Итачи не тронет тебя, - Дейдара присел перед мальчиком на корточки. - Вампир, - выплюнул ребенок, все еще сверля взглядом Учиху. - Он не тронет, - повторил Дейдара, стараясь заглянуть в глаза ведьминому сыну. Мальчик хмыкнул и, развернувшись, вошел в дом, безразлично разрешив войти гостям. Хотя Итачи и отметил, что несколько недовольно и пренебрежительно. В комнате, в которой они очутились было тепло. Свет распространялся лишь от жарко пылающего камина, перед которым стояло кресло, и от нескольких канделябров с огарками еле горящих свечек. Гости подошли ближе, неуверенно останавливаясь перед болезненно-бледной, но все еще красивой женщиной. Под ее зелеными глазами залегли глубокие тени, когда-то ярко-рыжие волосы потемнели и ослабли. Она сильно похудела и выглядела осунувшейся и усталой. И еще отчего-то странно знакомой Итачи. - Госпожа Узумаки, - поприветствовал ее Учиха и склонил голову в поклоне. Дейдара ничего не сказал, но вторил движению любимого. Она кивнула им и невесомо улыбнулась: - Можно просто Кушина, - представилась женщина, надломанным голосом. - Для вас приготовлена комната, чтобы вы могли привести себя в порядок. А после я расскажу вам то, зачем вы сюда приехали. Наруто, - позвала она, и мальчик появился из тени, - проводи их. - Идемте, - позвал он и быстро пошел вглубь дома. *** Это было средних размеров помещение с большой ванной, заполненной горячей водой, посередине. На жердочках рядом стояли склянки с травяными шампунями и маслами, а так же неровные кусочки мыла, сваренного в домашних условиях и два гребня разной частоты. Возле стены стояло огромное, во весь рост, зеркало, а на крючках рядом висели чистые полотенца. Комната была наполнена паром, исходящим от бочек водой. Быстро скинув с себя одежду, Дейдара опустился в ванную и расслабленно застонал, призывая улыбкой сделать то же самое и Итачи. Целуясь, хохоча и расплескивая воду, они вымылись и готовы были поблагодарить любого бога или демона за то, что в дорожных сумках у них была собрана запасная одежда. После того как блондин высушил волосы полотенцем и позволил Итачи их расчесать и связать в высокий хвост кожаным шнурком, они посвежевшие и отдохнувшие, вышли к Кушине, впереди их ожидала беседа, которая должна будет дать ответы на интересующие их вопросы. Первым делом, Дейдара посчитал необходимым представиться и поблагодарить ведьму за оказанную любезность. - О, не стоит, мальчик, - мягко произнесла женщина, - садитесь. Итачи и Дейдара опустились на деревянную скамью, намного ближе, чем следовало при этикете друг к другу, а еще они держались за руки, переплетая пальцы. Каждый жест выдавал их чувства и отношения. Свет в черных глазах вампира был настолько ярким и явным, что не заметить его не мог бы и несмышленыш. Дейдара же скромно и смущенно улыбался, он не мог сдержать улыбку, вспоминая прошедшую ночь, наполненную огнем, страстью и нежностью, чувством «наконец-таки». А еще любовью, Дейдара ощущал это, когда живительное семя Итачи наполняло его, будто плодородным зельем. - Вы пришли ко мне, чтобы узнать, кто же такие дампиры, - женщина задумчиво пожевала губу, смотря куда-то сквозь Дея. – Кто-то называет их ошибкой природы, кто-то эволюцией. На самом же деле дампиры рождаются для избранных, таких как ты, - Кушина кивнула Итачи, - вам дается шанс выйти из ночи в день. - Итачи должен убить меня? – прошептал Дейдара, с силой сжимая пальцами панель, на которой он сидел. - Нет, - усмехнулась ведьма, - ты рожден именно для Учихи Итачи, чтобы быть вместе с ним, скрашивать одинокие ночи, любить. Вам даже не нужно было испивать кровь друг друга, судьба бы сама сделала все, дабы свести вас вместе. Но я рада, что это произошло до того, как вы встретились со мной. Потому что чувства намного важнее. Ведь между вами стояла проблема доверия? – вопрос был риторическим, но блондин посчитал нужным ответить: - Да, особенно после того, как он заявил мне, что хочет меня убить. - Между вами были выстроены внутренние барьеры, ты пытался сопротивляться своему влечению, отталкивал его, вел себя строптиво, намеренно не замечая того, что это еще больше разжигает в нем огонь и интерес, - она смотрела на Дейдару слишком пристально, будто пытаясь разглядеть то, чего еще не видел никто то, что скрыто от невооруженных глаз. – И то, что вы приняли кровь друг друга до того, как окончится ваш поход, говорит о многом: ваши чувства не просто навязанная судьбой прихоть и необходимость. Они настоящие, настолько насколько вообще могут быть. Вы сломали в себе какие-то важные аспекты, чтобы быть вместе: Дейдара полностью открылся, для того, кто мог убить его и потерял наставника. Итачи перешагнул через свою мечту и цель. А сейчас вы, пробыв всего немного времени вместе, идете на верную смерть. Я не стану заглядывать в будущее и говорить, чем все для вас закончится, но ваша смелость заслуживает восхищения. Не каждый пойдет открыто против короля. - Значит, мы все сделали правильно? – Учиха на мгновение сжал пальцы Дея чуть сильнее, что выдавало его нервозность. - Я рада, что ты прислушался к моим словам. Здравомыслие – это то, что отличает тебя от других Учих. - Постой, - вампир вздрогнул, - тогда на ярмарке…это была ты? В черном смешном парике! Ведунья едва слышно рассмеялась. - Узнал. - А как же пророчество? – подал голос Дей. - Ах да, пророчество. И да придет он, и будет рожден и зачат человеком, но королевская кровь вампиров потечет в жилах его еще в утробе, и да носить его клан будет имя дампира, и возьмет он от обоих миров только сильные стороны. Не боящийся солнечного света, и пьющий кровь, что бы продлить свою молодость. И тот рожденный, что убьет его и до последней капли осушит его тело и станет таким же, как и он, но убийство собрата всегда будет камнем висеть на его сердце. Обращенный же, получит шанс вернуться к своей человеческой сущности. Но если губ дампира коснется кровь рожденного, которого он убьет, да настанут темные времена для вампиров, и да превратится он в чудовище, и да во мрак погрузится мир и все живое. Силы его хватит, что бы затмить солнце, но выбор его будет сделан сердцем, - Кушина процитировала, то, что уже было известно Итачи и Дейдаре, что Учиха перевел с помощью Сасори. – скажи ка мне, от чего же ты искал меня, Итачи? - Никто кроме колдуньи не мог произнести предсказание, как и ни один магический ритуал не способен произойти без ведьминого слова. - Это верно, - улыбнулась она, - и в предсказании этого нет, как своеобразная головоломка. Знаешь ли ты, что было много детей ночи, которые просто осушали своих дампиров, а потом солнце их сжигало заживо. Ведь, что бы закрепить желаемое нужно произнести заклятие. Для того чтобы кровь дампира стала сильнее вампирской, иначе же ее просто подавит сила королевского гена. Только вот далеко не все дети ночи нашли в себе силы отказаться от мечты, и далеко не все дампиры поверили их сладким речам, что правильно, в сущности. Но вы отказались, пошли на жертвы и, - повествование женщины неожиданно прервал сухой кашель. Ее, иссушенное болезнью, тело сотрясалось, а руки дрожали, дыхание было затруднено. В глазах полопались сосуды, а сухие губы шелушились. Внешне это выглядело жутко. На приступ Узумаки прибежал взволнованный Наруто, он прижал к губам матери чашку с какой-то жидкостью, уговаривая ее сделать хотя бы глоток, но женщину трясло, и она не в силах была взять свое тело под контроль. - Ей нужно это выпить? – Дейдара подскочил с места, что бы придержать Кушину за плечи, не давая ей упасть с кресла. Перепуганный и побледневший мальчик кивнул, этого хватило, чтобы Итачи вырвал из его подрагивающих пальцев чашку. - Запрокинь ей голову и зажми нос, - быстро сориентировался Учиха, и когда Дей выполнил приказ, то насильно влил ведьме в горло снадобье, длинными пальцами разминая горло, что бы женщина сглотнула. Судороги тот час прекратились, но Кушина продолжала глубоко шумно дышать, ее организм еще не понял, что все в порядке или же сказывалось отсутствие воздуха. - Часто с ней такое? – спросил Дейдара у Наруто, сжимающего материнскую ладонь до боли. - Она болеет, - чуть промедлив, ответил он. - Это стало понятно, как только мы ее увидели. Можно ли ее вылечить? Мальчик укутал мать в плед. - Ей нужно поспать, поговорите, когда она отдохнет, - вынес он свой вердикт и двинулся на кухню, жестом позвав гостей за собой. Повесив чайник над огнем, Наруто начал вытирать стол, переставлять мелкую посуду и вообще делал все, чтобы занять руки. Его голова была низко склонена, и никто не смог рассмотреть отчаяние в его глазах, но и Дейдара и Итачи явственно чувствовали горечь, витающую вокруг. - Ее нельзя вылечить, - наконец начал Наруто. – Это родовое проклятие. Когда бабушка сбежала с оборотнем, на них навели порчу. Как только один из влюбленных умирает, следом погибает и второй. Это нельзя остановить: магия настолько древняя и темная, что уже давно утеряна, а может и специально уничтожили все ритуалы, которые помогли бы снять наш крест. Моего отца убили месяц назад, - мальчик перевел дыхание, - и мама должна была умереть в тот же день, но она держалась ради меня и ради того, чтобы рассказать вам все. Теперь ей осталось совсем немного! – неожиданно выкрикнул он, и Дейдара вздрогнул, вновь переживая то, что чувствовал, когда узнал, что Сасори больше нет, только ему было проще, ему не нужно было смотреть на то, как Акасуна умирает. Наруто же держался уже месяц, привязанный любовью и долгом. - Сочувствую, - хриплым шепотом начал Дей. - Не надо, - оборвал мальчик и снова ушел в комнату, где тревожно спала Кушина. В бреду она что-то бормотала, а на ее сжатую двумя ладошками руку капали горячие и жгучие слезы. Наруто был с ней целую ночь, в течение которой женщина испустила последний вздох. Все это время Итачи и Дейдара сидели на кухне, они не произнесли ни слова, не шелохнулись, принимая на плечи тяжкое молчание, безвременье, посетившее этот дом. После того, как ведьма отошла в мир иной, ее сын вошел на кухню, нарушая навязанную мрачную гармонию. - Ее нужно похоронить, - все, что сказал он. Ответил ему Дейдара: - Утром мы с тобой сходим к гробовщику. Узумаки заторможено кивнул и замер. Он хотел о чем-то попросить, но не решался, а Итачи и Дейдара настойчиво ожидали, когда же он наберется смелости. - Маму нужно обмыть, - наконец выдавить и умоляюще глянуть на гостей, которые тот час сорвались с места. Итачи перенес женщину на кровать, пока Дейдара набирал в емкости воду и искал кусок чистой льняной ткани. Наруто же словно остолбенел, он думал, что выплакал все слезы, но влага из глаз все прибывала, это длилось до того, как кто-то настойчиво не отвел его в спальню и не уложил спать, гладил по волосам, обнимал и говорил, что все будет хорошо, и этому голосу хотелось верить, но он не верил. *** Наруто подошел к открытому гробу, и долго молчал, прежде чем положить одну фиалку на грудь покойницы. Итачи и Дейдара положили нарциссы, а потом крышку гроба заколотили батраки. Наклонившись и взяв горсть продрогшей земли, Наруто кинул ее на опущенный в яму гроб, после он снова взял землю, сжимая ее в замерзших пальцах, и вложил в ладонь Дейдары, а затем и Итачи. Они сами лопатами закопали могилу, а потом еще долго стояли под мелким снегом, опускающимся им на плечи и головы. - Хоть кого-то я могу похоронить, как полагается, - прошептал в небо блондин, безутешно выдохнуть, и не заметить, как долго смотрел любовник в след, не найдя слов для утешения. Похороны состоялись на третий день, которые Дейдара полностью оплатил. Отпев проповедь, священник как можно быстрее покинул кладбище, оставляя три сгорбленные фигуры над свежезасыпанной могилой. В деревне не любили странную женщину и часто обходили ее стороной, как и ее сына, а из-за того, что с Узумаки, в доме которых твориться какая-то дьявольщина, поякшались и странные, необычайно красивые люди, прибывшие в деревню неведомо откуда и неизвестно зачем, не добавило им популярности. При покупке цветов у молодой девушки, которая выращивала растения в теплицах, Дей узнал, что лучше бы им убираться из города подобру-поздорову. Уезжать нелюди пока не собирались, но и почти не покидали дома Наруто, отчего жители пока мирились с их незримым присутствием. Причина же их задержки заключалась в следующем: нельзя просто так уехать и бросить маленького мальчика совсем одного в месте, где каждый норовит ударить ножом в спину, тем более того, кто даже не может себя защитить. Наруто полтора дня скрывался в своей комнате. Ни с кем не разговаривал, не ел и не издавал ни звука, переживая горе в одиночестве, потому что преодолеть его нужно было именно так. А Дейдара и Итачи ждали, когда же первая волна опустошения схлынет, чтобы сделать свое предложение, и у Наруто была возможность, выбрать на трезвую, не подверженную эмоциям, голову. За это время вся деревня укрылась белым полотном. Снег, не переставая валил большими воздушными хлопьями, и дорожки у дома давно уже превратились в сугробы, в которые проваливались даже лапки кошек, беснующих туда-сюда. Однако же на светло-синем, из-за снежного марева, небе отчетливо были видны посторонние предметы, но только с близкого расстояния, как например черная размытая точка стремительно приближалась к дому Наруто. Не смотря на то, что Дейдара уже несколько дней не ел, но благодаря крови вампира не чувствовал голода и мог разглядеть в окно стремительную птицу. Он выбежал на улицу, подставляя незащищенное предплечье своему орлу. Нежно поглаживая глянцевые чуть влажные перья, дампир внес его в дом, пытаясь найти кусочек сырого мяса. - Итачи! – крикнул Дейдара на второй этаж. Время поджимало. Пора возвращаться назад! - Это твоя птица? – спросил хриплый голос. Дейдара обернулся к основательно помятому Наруто, очевидно, что тот не спал несколько ночей – под глазами залегли фиолетовые тени, основательно сдобренные припухлостями от пролитых слез. - Это Реин, - кивнул Дейдара. – покормишь его? – дампир явно куда-то торопился, но все же еще раз нежно погладил орла и аккуратно передал его мальчику, - два кусочка сырого мяса, - предупредил он и скрылся где-то в гостевой комнате. Итачи уже просыпался. - Ты проснулся? – легкое удивление скользило в каждом движении блондина. - Что-то случилось? – проигнорировал вопрос Учиха, как свое, чувствуя дейдарено беспокойство. - Реин вернулся, мы больше не можем терять время. Как только первые слова скатились с губ дампира, Учиха подорвался с места, чтобы в скоростном режиме собрать вещи. Через пять минут он уже готов был мчаться на выручку брату. - Итачи! Вампир остановился, что бы заглянуть обеспокоенному Дею в глаза, и сдался. Он не мог им противостоять, но и поддаваться в этой ситуации не собирался. - Хорошо, - чуть раздраженно бросил он, - у тебя есть час! Дей благодарно улыбнулся и вышел к Наруто, увлеченно наблюдающего за тем, как ест птица. - Наруто, - позвал Дейдара, - то, что Реин прилетел, означает одно, с моим другом Саске – братом Итачи, что-то случилось, или вокруг него происходит что-то, что нуждается в нашем присутствии. Мы не можем здесь остаться, - и мальчик погрустнел, последняя надежда в его глазах потухла, именно этого он отчаянно и вместе с тем яростно ждал: момента, когда Дейдара скажет, что уходит. За эти несколько дней он очень привязался к странному получеловеку, он инстинктивно к нему тянулся и знал наверняка, что дампир сдержит слово. Так сказала ему мама, так твердит ему сердце, но если Дею он доверял практически полностью, то Учиха его настораживал. - Но мы не можем оставить тебя здесь одного, - продолжил Дей, - а от того я интересуюсь: поедешь ли ты с нами? Наруто застыл, не до конца в состоянии поверить, что это происходит с ним. Неужели ему не придется выживать в одиночку? Неужели кто-то о нем позаботится и научит тому, что нужно знать. Как ни странно он готов был совершить головокружительный прыжок из одной реальности в другую. - А Итачи будет с нами? - Мы любим друг друга, малыш, - Дейдара кивнул, - и мое место там, где он, но это не значит, что рядом с нами ты не сможешь найти пристанища. И Итачи никогда тебя не обидит, несмотря на вражду, заложенную в вас самой природой. Пусть внешне он может тебя пугать… - Я ничего не боюсь! – вспылил Наруто и Дей терпеливо улыбнулся: - Но опасаешься? – поинтересовался дампир, - и это правильно, но, к сожалению, я не могу дать тебе никаких гарантий, я просто не знаю, как это сделать. - Твоего слова достаточно, - просто ответил Узумаки. - Хорошо, но ты должен знать еще кое-что… Итачи слышал весь разговор от начала и до конца, и если бы не волнение за Саске то он бы лужицей расплылся от одного только «мы любим друг друга», но время поджимало, хотя Учиха не мог отрицать, что в сердце все же потеплело. - Собери все самое важное, - направлял Дейдара, - один комплект запасной одежды и документы, возможно, какие-нибудь мелочи, которые важны для тебя, с расстановкой на то, что сюда мы уже не вернемся, а если и вернемся то, не скоро, а за это время дом успеют растащить по камням. Если что-то понадобится, мы это купим. Через положенный час две лошади, три путника и орел, кружащий над их головами, двинулись в путь.