Замок призраков

Глава 10 Дейдара застыл, но всего лишь на мгновение. Секунда и он сорвался с места. Чтобы внимательнее обследовать руины. Его движения были неловкими и судорожными, руки тряслись. Итачи пытался успокоить парня, но все никак не мог поспеть за ним. Он улавливал в воздухе едкий запах отчаяния, до приторности, сдобренной страхом. А вот смерть уже выветрилась, но она, несомненно, была здесь. Дейдара не мог держать себя в руках. Поскольку тоже чувствовал след старухи с косой. Но все еще пытался доказать себе обратное. Глупый малыш. Он найдет только бурые пятна крови, застывшей уродливой коркой на камнях. Людей умерших на этом месте, похоронили, а тело Сасори не отыскать уже никогда. Дейдара пошатнулся, и не упал только благодаря Итачи, вовремя успевшего словить его. Дыхание Дея стало прерывистым и хриплым, надломанным, словно он давно не утолял жажду. Учиха чувствовал, как температура в его организме повышается, но ничего не спешил делать, только крепче сжимать кольцо рук. Шок должен сам пройти, никто не сможет успокоить роившиеся в сердце чувства. Только самообладание и время. Итачи хотел на это надеяться. Дейдара задыхался. У него неожиданно разболелась голова, и стало нестерпимо жарко, несмотря на холодный октябрьский ветер. Казалось, в нем что-то взорвется, если он не сделает хоть что-нибудь, но что, Дейдара никак не мог взять в толк. Итачи боялся шелохнуться, чтоб ненароком не спугнуть сжавшегося в комочек мальчика. Какой же он еще, в сущности, ребенок, даже больший, нежели Саске. Постояв еще немного, стараясь не смотреть на подрагивающие плечи, не чувствовать горячую влагу на рубашке, не ощущать кожей его сотрясания, Учиха подхватил на руки легкое тело, и зашагал к ближайшему трактиру, тому, где можно было снять комнату на несколько дней. Когда они подошли к одному из кабаков, в окнах которого горел свет, и где было не очень шумно, Дейдара встал на ноги и вошел первым. Он пригласил Итачи и направился к бару, не обращая внимания ни на кого из присутствующих. Их было много, но отчего-то никто не кричал и не дрался. Только тяжелые взгляды провожали блондина. Эти люди очевидно знали что произошло. Они видели покрасневшие глаза Дея и влагу на его щеках, и никто не осмелился сказать ни слова. Но Итачи слышал, что до того, как открылась дверь, они переговаривались и сплетничали, но тихо, страшась нарушить скорбь своими нечестивыми речами. Потому как вся деревня горевала. Все знали что за холмом живет скрытный, но богатый и интеллигентный господин, который никогда не жалел денег на пожертвования, новые постройки, расширение их маленького мирка. Так же они знали, что по доброте душевной этот господин взял на воспитание младенца, что родила болеющая женщина, а после умерла от потери крови, и воспитал мальчика как своего. И этот мальчик сейчас заказывает себе комнату на ночь. Потому что спать ему больше негде. - Дейдара? – голос был знакомым. Он обернулся, чтобы рассмотреть того, кто посмел его позвать. Ему не нужны были разговоры сейчас, ему нужно было одиночество. Взгляд выискал из полусотни одинаковых лиц, единственное знакомое. Это была Таюми-сан. Та самая, которая качала его в колыбели, та, что пыталась заменить мать, став отменной няней. Но все же. Все же… Дампир раскрыл объятия навстречу женщине, так проще делить с кем-то горе. - Таюми, Сасори…он, - голос парня дрожал, он не знал, как правильно задать вопрос. А можно ли было вообще сделать это правильно? Женщина склонила голову и прикрыла глаза. - Мне жаль, - выдохнула она. Дейдара сел на первое попавшийся стул, до крови закусывая губу. Молчание в таверне неожиданно оглушило его. Пересохшие губы шевелились, но не могли ничего вымолвить, словно он вдруг разучился говорить. - Расскажи мне, - наконец попросил он. Голос был не его, сухим, как шелест рвущейся бумаги. - Пойдем куда-нибудь, - попросила Таюми, - здесь не лучшее место. Дедара встал, развернулся и пошел по лестнице вверх, в комнату за которую заплатил. Когда путь был пройден, а их маленькая делегация разместилась на кроватях, женщина заговорила: - Мамка моя слегла в постель с простудой, - Таюми, выдержала паузу, как приговор, - и я отпросилась у господина Сасори на несколько дней, чтобы поставить ее на ноги, хотя и понимала, что, скорее всего мне придется совсем уйти с работы. Она совсем стара стала, и часто хворает в последнее время. Так вот в один из тех дней, что я была в отчем доме, в деревню въехали всадники. Батрачие мужики поговаривают, что они из соседней деревни. Остановились здесь на ночь, а с первыми лучами солнца подожгли усадьбу. Ты же знаешь, что хозяин встает поздно, а слуги пользуясь этим, так же позволяли себе спать почти до полудня, вот никто и не заметил, а когда заметили, было уже поздно. Когда деревенские увидели дым, сначала думали, что господин жжет опавшие листья, из-за холма то невидно, вот и не били тревогу. - Что-то еще? – тихо спросил Итачи. - Говорят, что привратнику перерезали горло, а конюха закололи. - А Сасори? - Тела не нашли, и прятаться было не где. Мы думаем, что его полностью кремировал огонь. - Ясно, - брюнет сглотнул, погружаясь в свои мысли. - Дейдара, – мягко позвала женщина, - его похоронили на нашем кладбище. - А что в гроб положили? – скептически поинтересовался Учиха. - Пустой гроб был, закрытый. Только пепла немного собрали. - Ясно, - снова повторил Итачи. - Еще есть кое-что, - медленно начала Таюми. – Сходи к нашему старшему управленцу, он тебе кое-что отдаст, - посоветовала женщина. – Я знаю, что ты больше не вернешься. И мы уже не увидимся, - она грустно улыбнулась, - береги себя, Дейдара, твой путь еще не окончен, - мудро изрекла она и после крепкого объятия ушла. Когда дверь захлопнулась, Дейдара все еще молчал. Итачи не смотрел на блондина, который свернулся клубочком на узкой постели и пытался не издавать звуков рыдания, но Учиха не мог не слышать порывов сдержанного дыхания, чуть более громкого и частого для обычного состояния. Он почти слышал, как с силой Дейдара зажмуривает веки, из-под которых все равно текут слезы, но от чего-то холодные. Но даже человек услышал бы приглушенный подушкой крик, долгий и протяжный. Хриплый, пронизанный той болью, что способна разорвать сердце. Итачи не мог больше выносить того крика, а Дейдара слышать, как хлопает дверь второй раз. Этой ночью каждый выплескивал боль, так как умел. *** Они не говорили еще два дня, но прислушивались к дыханию друг друга, слышали успокаивающий шепот, и смотрели в темноту, из которой вот-вот должен был выпрыгнуть ужасный монстр из детских страхов. Ни одного слова, чтобы успокоить или утешить, только тишина. - Ты так спокоен, - сказал Дейдара, уверенный, что Итачи еще не спит. Они лежали на узкой кровати, не испытывая неудобства, и не двигались. Замерли, как статуи, только их грудь вздымалась, но настолько редко, что этого можно было не заметить. - Я видел много насилия и смертей. Моих родителей убили на моих глазах. Я готов к этому и к тому, что может быть. - И ты пережил? - Почему ты решил, что я пережил? - Потому что ты улыбаешься мне, шутишь, любишь. Ты все еще способен на это, - слова были твердыми, но Итачи слишком отчетливо улавливал неуверенность в свистящем шепоте Дейдары. - Я не знаю, - еле слышно ответил Итачи, и его пальцы пришли в движение. Они легонько теребили длинную прядку, чтобы иллюзия неподвижности дала брешь. А еще Итачи лгал. Он знал, что заставляет его улыбаться, шутить и любить, но сейчас не время для признания в этом, во всяком случае, часть правды он все же утаит. – Наверное, Саске, - продолжил он, - я для него не только брат, но и отец и даже мать. - Ему повезло. У меня тоже был старший брат. - Мы найдем того, кто это сделал. - И я убью их, - тихо, но твердо сказал Дей, - всех и каждого. - Будь сильным, - шепнул Учиха, зарываясь лицом в светлые волосы. - Я не знаю, что это значит. - Это говорил мне Сасори, когда умирала мать. - Я, - неожиданно Дейдара замолчал, поскольку у него закончились слова, поскольку сказать было нечего, он не знал, что должен сказать. - Тебе очень больно, Дейдара, - сказал вместо него Итачи, и отчего-то именно эта фраза спровоцировала на новую порцию беззвучных слез. - Мне больше ничего не хочется, - признался Дей между короткими паузами. – Скажи, что боль утихнет. Итачи сглотнул, он не имел права солгать, не сейчас. - Нет, ничего не пройдет, ничего не исчезнет. Притупится, потреплется и затеряется где-то далеко в закоулках твоей души, но не утихнет никогда. Дейдара промолчал, и они больше не говорили. Но на рассвете усталость все же взяла свое, и они уснули, крепко вцепившись друг в друга. Дейдара проснулся к обеду и Дей снова отправился на холм, оставляя Итачи наблюдать за собой сквозь прикрытые веки. Он не слышал голосов, не видел ничего по сторонам, только обгорелый камень да бруски дерева, покрытые копотью. Никакого присутствия вампира или человека. И Дейдара дрогнул от могильного ветра, забравшегося за шиворот его дорожного плаща. Это не могло быть случайностью. Упавшая свеча, непотушенный факел, что угодно и с кем угодно, но не с Сасори. Не с вампиром, которого боялся Орочимару, не с приближенным к королевской семье, не со Скорпионом, выжившим при гонении детей ночи с Японских берегов. Его кожу жгло от присутствия в этом месте. Возможно, она уже сейчас начнет слезать с мышц и костей пластами, причиняя невыносимые страдания. Но он не слезала, только еще больше жгла, разрушая надежду на то, что происходящее не более чем страшный сон, или что Акасуна жив, он просто прячется где-то от пагубных лучей солнца. Как же Дейдара его ненавидел. Белый холодный диск, отравивший ему жизнь. Сейчас и здесь он должен поклясться, как на алтаре, что отомстит. Что в адской агонии будет метаться тот, кому это было нужно, чьи руки в крови его конюха и привратника. И, несомненно, он опросит каждого жителя деревни, как собака выследит по вонючему запаху. Он сожжет его тело, как рассыпался прахом Акасуна, и будет наслаждаться воплями. Дейдара сам умоется кровью убийц, не боясь взять на себя ответственность за смерть. Потому что это будет не просто убийство, это казнь, которая непременно осуществится в реальности. Дейдара ни разу не ходил до кладбища. Не видел смысла, тем более что гроб пустой. И чтобы не говорила Таюми-чан, могилой Акасуне стал его собственный дом. Походив еще немного среди того, что осталось от усадьбы, Дейдара осмотрел остатки спаленной мебели, битого фарфора, превратившихся в тряпки дорогих нарядов. Столовое серебро и золото исчезло. Возможно, это деревенские растащили, а возможно грабители, которые отважились напасть на спящего. Дейдара запрокинул голову, подставляя лицо лучам холодного солнца. - Я найду их, Сасори, - обещал камням парень, - и наказание их будет мучительным. Еще с неделю он приходил на холм и смотрел вдаль. Прохожему могло показаться, что он молится, но к молитве слова его не имели никакого отношения. Это были обещания. После которых небо заволакивало черными тучами, и град бил серую землю под ногами. Небо плакало вместе с Дейдарой. А вечерами он распивал то с Итачи, то в одиночестве дешевое вино и виски. Учиха молчал, поскольку Дей ограничивался всего несколькими бокалами, после которых его боль мешалась с темнотой. Итачи же скорбел совсем иначе. Он стал намного молчаливее, но его объятия только крепли, а редкие поцелуи были чересчур сахарными. Еще более желанными, чем раньше. И Дей был благодарен. Тихая поддержка Учихи не давала ему сойти с ума. *** Было принято решение сходить к управляющему вечером, когда солнце скроется, чтобы Итачи мог сопровождать парня, если понадобится какая-либо помощь. Да и Дейдаре так было намного спокойнее. Дверь им открыла молодая женщина, которая бросала на Итачи заинтересованные взгляды. Она посторонилась, пропуская гостей в дом, однако далеко уходить не спешила, лишь быстро сбегала куда-то наверх, позвать деда, а вернувшись, так и норовила предложить Учихе присесть, чаю или другое угощение. Недовольство поднималось в душе змеей, но блондин не позволил ему вылезти наружу, сохраняя на лице задумчивость. - Не утомляй гостей, Мери, - на голос все обернулись. В дверях стоял старик. Он был худ и высок, морщины испещрили его лицо, но глаза были живыми, цепкими проницательными. – Пройдемте в гостиную, - предложил он и первым двинулся в темноту комнаты. - Садитесь, пожалуйста, - предложил старик, указывая на два потертых кресла, и когда гости уселись, продолжил. – Я знаю, зачем вы пришли. Господин Акасуна приходил ко мне незадолго до этого инцидента. Будто чувствовал скорую кончину, - последнее предложение он пробормотал себе под нос, но имеющие острый слух Итачи и Дейдара, услышали его. - Ближе к делу, - резко бросил дампир. - О, вижу, он тебя хорошо выдрессировал. - Что? – Дей нахмурился, неуверенный в том, что ему послышалось. - У тебя его взгляд. Такой же. Те же ценности и идеалы? Или из-за смерти ты должен нести его бремя? – старик ухмыльнулся. – Если будешь мстить найди правильного человека. Не казни голодных собак. Итачи сощурил глаза. Дедок определенно что-то знал, но Учиха не мог рисковать и пытаться выпытать у него истину. В доме слишком много людей, хоть они и прячутся по темным углам. - С этим я разберусь сам, - интонации Дейдары были ледяными. Его не интересовало то, что говорит старший, его интересовало только то, что он мог ему отдать. В комнату вошла уже известная им Мери. Она держала поднос, на котором стояли три бокала вина. Первый бокал она подала родичу, второй Дейдаре, и третий Итачи, чтобы у нее было время томно улыбнуться ему, невзначай дотронуться до холодных пальцев, склониться чуть ниже, демонстрируя глубину декольте. Дейдара обернулся к ней и подчеркнуто безразлично сказал: - Не веди себя, как шлюха, девочка. Ты все же прямая наследница старшего, где твоя гордость. Девица покраснела и беспомощно посмотрела на прародителя. Но дедок только усмехался словам молодого господина. - Что он оставил для меня? – спросил Дей, снова поворачиваясь к нему. - Может, сначала все же выпьем? – спросил управляющий деревни, но натолкнувшись на предупреждающий взгляд, чуть помедлил, после чего достал из-за пазухи конверт из плотного пергамента. - Мне всегда было интересно, почему он не обратился к адвокату в ближайшем городе, оформить все по закону. - Он не хотел, чтобы мы теряли время, - Итачи впервые за вечер подал голос. - Благодарствую, - Дей аккуратно взял протянутый конверт и поднялся, что бы уйти. Но Итачи не последовал за ним, он так же расслаблено, закинув ногу на ногу, сидел в кресле и буравил взглядом старика. - Итачи? – удивленно позвал дампир. - Это еще не все, - усмехнулся Учиха, - правда? – он не отводил взгляда от старшего, который все так же улыбался, но глаза его забегали. - Объясни, - попросил Дейдара, хмуря брови. - Он заплатил тебе, - прошипел вампир, - так что будь любезен отдай все, что он оставил для господина Дейдары. - Я не понимаю о чем ты, - начал было управляющий, но Дей его перебил: - Есть еще что-то? Тогда отдай это мне. Я законный наследник. Старик закусил губу. - Итачи? Что, черт возьми, происходит? - Сасори гипнотизировал его, чтобы он исполнил приказ, но у этого человека сильная воля. Он сбросил наваждение, или же кто-то помог ему в этом. Проверь печать, - вдруг попросил Итачи. Дей замешкался, не совсем понимая, что от него хотят, но сообразив, взглянул на письмо. - Есть что-то странное? – поинтересовался Учиха. - Нет, - Дейдара осмотрел оттиск на воске, - ничего. - Внимательнее, - Итачи чего-то выжидал и не отводил взгляда от мужчины, надеясь, что тот сам все выложит, но он не двигался, ничего не говорил, и всем своим видом диктовал власть. - Уходите, – приказал он. - Подожди, - блондин чуть склонил голову. Он подошел к горелке, что почти не освещала помещение, присматриваясь, - Да. - Что ты нашел? – спросил Итачи. - Уходите! – Снова повторил старик, он попытался встать и удалиться из комнаты, но под взглядом Итачи это сделать не представлялось возможным. Он инстинктивно чувствовал опасность, поэтому ему оставалось только белеть от гнева или страха и сжимать пальцами подлокотники. - Поверх воска наших свечей другой, - надломано произнес Дейдара, отрывая глаза от злополучного куска бумаги. - Он вскрывал письмо, - вынес вердикт Учиха. – Вскрой сейчас и прочти. Дейдара сделал так, как говорил Итачи. Он постоянно сглатывал и то и дело старался подавить всхлипы. Читать это было тяжело. - Что там? - Рука Сасори, - определил Дей. - Он говорит о том, что оставил для тебя? - Нет, - Дей затравленно качает головой, подходя ближе к вампиру, - только о каких-то Узумаки. Итачи на мгновение замер. Но его быстро привел в чувство вопль. - Да что вы себе позволяете?! Вас арестуют! Убирайтесь из моего дома, немедленно! Увлеченные разговором друг с другом Итачи и Дейдара не замечали того, что говорил дед, и тот, сообразив, что его слова не имеют никакого эффекта начал угрожать. - Успокой его, пожалуйста, - попросил Дейдара, опускаясь в покинутое кресло. Он подхватил нетронутый бокал с вином и махом опрокинул в себя. Глаза Итачи налились багрянцем. - Угомонись, - приказал он старику, впрочем, он не использовал гипноз пока. Учиху забавляла эта игра, и ему было интересно, сколько еще этот старый пердун будет ломаться и отпираться. - Ты демон! - Старик пришел в ужас. - Верно, - подтвердил Итачи, - и если ты не хочешь что бы я, как исчадие ада, забрал твою грешную душонку, отдавай все что положено! Управленец сглотнул: - Вы мне угрожаете?! Дейдара хохотнул. Он сам мог сыпать угрозами, а другим, значит, этого не позволялось. - Именно, - подтвердил Итачи. - Я…я…ладно, - тихо выдохнул старик, и Учиха насторожился, уж слишком легко все выходило. Он встал и подошел к комоду, нагнулся и что-то долго там искал, шурша какими-то мелочами. Развернулся он слишком резко, а следом за этим последовал выстрел. В Итачи, как наиболее опасного. Но реакция вампира была мгновенной, он переместился к старику и, вырвав пистолет, выбросил его куда-то в окно. Человек даже не успел испугаться. - Мне надоели твои игры, - медленно и тихо начал Итачи, и мужчина затрясся, на этот раз его страх разлетелся по воздуху отвратительным запахом, однако у него еще оставались козыри в рукаве. Старший подошел к шкафу и основательно там порывшись, достал большую шкатулку. Она была усеяна драгоценными камнями, создававшими рисунок, украшена резьбой. - Деньги, - хмыкнул Учиха, - все так просто. Тебя одолевает алчность, человек, ты не достоин, быть старшим деревни. Дейдара, возьми ее. Когда блондин прикоснулся к шкатулке, кончики пальцев начало покалывать, металл на ладонях словно завибрировал, и Дейдаре нестерпимо захотелось поднять крышку. - Уходим. - Но, - начал Дей. - Уходим. Но в холе они столкнулись с Мери, прибежавшую на звук выстрела. Она, завидев залог ее счастья в будущем в чужих руках, бросилась к старику. - Зачем ты отдал ее?! – истерично кричала она. – Зачем? Что ты наделал?! Покинув, наконец, этот дом, они двинулись вниз по улице. Но напряжение не покидало Итачи, и не зря. Трактир, в котором они остановились, находился на окраине деревни, недалеко от леса, в тени ангара. Там много мрака и можно легко спрятаться. Вот трое мужчин и спрятались, чтобы напасть, когда Итачи и Дейдара будут проходить мимо. Только их запах прерывистое дыхание, биение сердец, Учиха мог бы услышать, находясь на другом конце деревни. Но вот с Дейдарой было что-то не так. Он пошатывался и держался чуть позади. - Что-то случилось? - Голова немного кружится, - признался Дейдара. - Черт, Дей нас стерегут, - шепнул Итачи. - Это отличная возможность поесть, не ходив далеко, - вяло заметил Дей, и споткнулся. На ровном месте. Как раз в тот момент, когда из темноты выпрыгнуло три тени. Итачи взял на себя двоих, Дейдара последнего. Потасовка длилась не больше десяти секунд, однако дампир еле двигался. Он был сонным и несобранным, разомлевшим. Лишь на мгновение он пришел в себя, когда почуял, свежую кровь, но сделать глоток ему не удалось. - Итачи, - позвал Дейдара, - старик меня отравил, - еле выговорил он, и потерял равновесие. Удивительно, но на его губах застыла нежная улыбка, словно то, что он сейчас чувствовал было величайшей блажью, которую он только мог получить. Его грудь мерно вздымалась, глаза затуманивались, а глаза медленно опускались. Дейдара засыпал, но Итачи все равно беспокоился. Если его действительно отравили, то мало ли что это мог быть за яд. Сейчас им бы не помешали знания Сасори, но его не было, и именно сейчас Итачи остро почувствовал его отсутствие. Подхватив Дейдару и его ношу на руки, Итачи быстро прошел еще несколько десятков метров, и зашел в трактир, что бы ни на кого не глядя прошмыгнуть в снятую комнату, стараясь не обращать внимания на подозрительные и недоверчивые взгляды. Наконец опустив расслабленное тело на кровать, Учиха клонился над ним в попытке уловить запах отравы, но кроме терпкости вина, он ничего не почувствовал. Вампир дрогнул. Недостойно его звания было делать то, что он собирался, но другого выхода мужчина не видел. Он прикоснулся к горячим губам, которые раскрылись под легким напором. Дейдара чему-то улыбнулся и ответил на поцелуй, казалось, ему было очень хорошо. Однако Итачи сразу же отстранился. То, что подсыпали Дейдаре в вино, было сильным наркотиком, быстро вызывающим привыкание. Очень дорогая и качественная вещь, которая не имеет запаха. Итачи знал, так как изначально увлечение Сасори ядами носило не настолько благородный и полезный характер. Он, как рожденный вампир мог позволить себе экспериментировать с опиумом и коноплей, пытаясь забыться по молодости и глупости. Со временем такие развлечения ему наскучили, и Акасуна углубился в другую отрасль выбранного хобби. Однако Сасори ушел из замка Учих после совершеннолетия, а до того времени они вместе с Итачи часто проводили время за несколькими бокалами крови, мешая его с вином и трубкой с отравленным табаком. Такие невинные забавы по юности весьма типичны. Другое дело, что Мадаре до сих пор не претили подобные игры. Он был отъявленным наркоманом, а его природа позволяла баловаться химией, столько сколько заблагорассудится. Но Дейдара не был вампиром, не в полной мере, и Итачи беспокоился, что та толика его крови, что была в теле Дея, не сможет справиться с ядом. Поэтому он прокусил свое запястье и поднес его к, покрасневшим от легкой лихорадки, губам блондина, что бы он сделал хотя бы один глоток. Сначала Дейдара отворачивался от предложенного, как ребенок не желающий есть кашу. А потом, сглотнув, поддался. Итачи откинул голову, все вокруг закружилось, кожа пылала, внезапное возбуждение требовало выхода. А вот Дейдара начал приходить в себя. Наркотическое забытье отступало, пожалуй, слишком поспешно, и напоминало собой похмелье. Голова его раскалывалась из-за боли, которая к счастью прекратилась почти мгновенно. Он облизывал губы, испачканные в, чересчур, темной крови, настолько сладкой, настолько живительной, как жидкое мягкое пламя. Ничего лучше он не пробовал, и не попробует никогда, потому что кровь Итачи была девственной, как и его собственная, сводящая с ума запахом и вкусом. Только больше пары глотков сделать было выше его сил, алой субстанции было слишком много. Из сладостной дымки, Дейдару вывел тихий стон и тяжелое тело, что опустилось на него. - Итачи? – хрипло спросил Дей, сглатывая, поскольку в его бедро упиралось нечто твердое, большое, пульсирующее, находящееся в паху Учихи, который толкнулся навстречу расслабленному парню. – Итачи, нет. - Почему? – шептал вампир, собирая губами со скул блондина собственную кровь. - Что на тебя нашло? - Пить кровь невероятно хорошо,…но еще лучше, когда тебя пьют. Боги, это так прекрасно. - Тебе нужно немного остыть. - Ты не хочешь меня? Не хочешь принадлежать мне? – Итачи отстранился, медленно поднимаясь с Дея, надеясь, что тот его остановит, попросит вернуться. - Итачи. Но больше ничего Дейдара не сказал, поэтому Учиха вышел из номера, громко хлопнув дверью. *** Дейдара остался один, он прикоснулся к лицу, что бы стереть пальцами бордовые разводы, что Итачи не успел слизать. Встав и умывшись, парень не мог перестать задаваться вопросом, что же ему делать. Как объяснить, что Итачи ему очень важен, но он не готов сейчас к чему-то большему, что на данный момент приоритет имеет другое. Выдохнув, он поднялся с кровати, надеясь найти Итачи, и подобрать нужные слова. Уиха нашелся на кромке леса. Он сидел возле маленькой речки. Совсем рядом с разрушенной усадьбой. Дейдара опустился рядом, подобрал камушек и кинул в рябь прозрачной воды, которая бежала куда-то со склона вниз, огибая любые преграды на своем пути. Дампир обернулся на разруху и долго смотрел на нее. Усадьба притягивала его взгляд, хоть и от этого и было не по себе. Должно быть, он никогда не сможет смотреть на нее без содрогания. - Прости меня, - заговорил Учиха. – Я почти обезумел от желания. Дейдара прикусил нижнюю губу. - Я должен рассказать тебе, что было между нами, - слова давались ему тяжело, но останавливаться он не имел права. – Я, наверное, любил его. В тот момент, когда мое либидо стало проявляться столь явно, фантазии занимали все мысли и даже смели являться во сне, он пришел ко мне. Я был юным, восхищался им, таким красивым и сильным, и он стал моим первым мужчиной. Я не могу точно сказать о том, что чувствовал к нему, как к любовнику, но он был моим наставником и братом, принявшим в богатую семью бродяжку с улицы. Я не смел сомневаться в его словах, равнял его с богами. Однако он удостоился однажды моего гнева. Забавно было наблюдать его вину в глазах, хоть внешне это и не проявлялось. Он явно чувствовал себя неуютно. Но мы сделали ошибку поддавшись друг другу. Для меня все с ним было впервые, наверное, поэтому я так цеплялся за утекающее сквозь пальцы, однако мне отчего-то не было больно, когда он возвращался от других мужчин и женщин. Я принимал это как должное. Но было больно отпускать его, слышать его голос в тот момент, когда он говорил мне что нашим отношениям конец. Итачи внимательно посмотрел на Дейдару, который не сводил задумчивого взгляда с воды. - Позже, уже у Орочимару, я понял, что он был прав, и моя боль скорее от того, что привычное разрушилось. Все чем я жил, нужно было отпустить, это угнетало и пугало. Нам было удобно вместе, и просто, однако, Сасори намного старше, и он первым начал сходить с ума от ловушки, в которую поддался. Нам было просто и обыденно. Думаю, если бы ничего не изменилось, я тоже начал бы искать выход из того застоя в котором, мы оба оказались. Я люблю его как человека. То как он думает, говорит, что делает. Каждый его жест и желание были наполнены благородством, только сердце мое не билось часто в его присутствии. Такими как он можно восхищаться, но подсознательно чувствовать, что не твое. Не для тебя. - Я думаю, я понял тебя, - кивнул Итачи, когда сообразил, что этот своеобразный путанный рассказ окончен. Он почувствовал себя еще более виноватым. И понимал Дейдару, который не позволял себе насладиться радостью плоти, когда Сасори – его семья, только умер. Еще слишком рано. - Прости меня, - снова повторил Итачи. - Мне только нужно немного времени, - прошептал Дейдара и поднялся. - Я подожду, - согласился Учиха и мягко улыбнулся. - Пойдем, посмотрим, что в шкатулке, - глаза блондина заблестели от предвкушения. - Иди, я сейчас, - Дейдара пожал плечами и пошел обратно к таверне, - я подожду, - повторил про себя Итачи, - хотя бы, потому что со мной твое сердце бьется слишком часто. *** Шкатулка была наполнена каменьями доверху. - Я не думаю, что ради этого стоило пугать того старика, - пробормотал дампир, перебирая в пальцах, разноцветное стекло: рубины, изумруды, бриллианты, а потом нахмурился и глянул на Итачи, - почему он не забрал все? - Только ты можешь открыть шкатулку, - пояснил Учиха. - Здесь же нет замков, - Дей повертел наследство в руках. - На ней магия. Ты разве не почувствовал? - Я, - Дейдара вспомнил, как покалывало в кончиках пальцев, когда он взял вещь в руки. – Нет. - Посмотри, что на дне, - посоветовал Итачи. Дейдара пожав плечами, перевернул шкатулку, высыпая все, что было внутри на покрывало. На богатства упала миниатюрная записная книжка в черном кожаном переплете и кожаным же ремешком, повязанным поверх книжицы. Размотав узел, Дей открыл ее и принялся за чтение. - Что там? – спросил Учиха, когда Дей неуверенно посмотрел на него. - Здесь два сложных яда. Сасори пишет, что они разработаны для вампиров, не имеют запаха и вкуса, невозможно распознать. И полная инструкция к их приготовлению. - Яды? – Итачи был несколько удивлен. – Для вампиров? - Сасори написал, что один действует безболезненно, просто засыпаешь и все, а второй, наоборот. От него умираешь около получаса, - проговорил он, и добавил, - в муках. - Должно быть, это для твоей мести, - заметил Итачи. - Не было бы мести, если бы он был жив, - прошипел Дей на манер Орочимару, листая страницы из книжки. – Кому это могло понадобиться? Я даже не знаю, были ли у него враги. - Его убили люди, - начал Учиха, - но заказал явно вампир. - Я ничего не понимаю, - признался блондин, прикрывая ладонями лицо, вздыхая, возводя глаза к потолку. - Никто в деревне не знал о том, что Сасори вампир, никто кроме ваших слуг. Если бы они проболтались кому, то им бы явно не поверили, да и он гипноз предпочитал для полной уверенности, - начал рассуждать Итачи, шагая по комнате туда-сюда. – Если бы это были воры, то залезли бы ночью или в один из тех дней, когда Сасори нет в деревне. Любой человек намеревающийся совершить преступление действует обычно ночью, когда все случайные свидетели спят, а темные дела скрывает ночь. Ночью Акасуна не спал, следовательно, застать его врасплох было бы сложно, а вот на рассвете, как сказала эта твоя знакомая, весьма удачное время. Дом подожгли, значит намеревались убить. Да еще и на рассвете, когда скрыться Сасори не в состоянии, пусть он даже замотается в сотню, плащей не пропускающих свет. Здесь все зависит от удачи. - Значит, нам надо найти исполнителей, и узнать, кто заказчик, - подвел итог Дейдара. - Я думаю, они уже мертвы, - признался Итачи. - Что?! - Тот, кто не вышел против Сасори в открытую либо струсил, либо предпочитает решать проблемы до того, как они возникнут. Это логично. - Какая мудрёная мысль, - фыркнул парень, собирая драгоценности обратно в шкатулку. - Так дядя говорит. И делает. Дей сглотнул. Они оба замерли. Дейдара потому что почти поймал разгадку за хвост, а Итачи, потому что все еще отказывался в это верить. - Кому мог мешать Сасори? – спросил дампир, глядя в стену. - Мы это выясним. Что там с Узумаки? - Узумаки? – Дей нахмурился, припоминая знакомую фамилию, - да. Сасори написал, что нашел их. Деревня в восьми милях отсюда. Зачем они нам нужны? - Ложись спать, - посоветовал Учиха, - сегодня был сложный день. Завтра я тебе расскажу, кто это и для чего их искал Сасори. - Мы наведаемся к ним? – поинтересовался Дейдара. - Придется. - Тогда поскачем завтра, - Дейдара лег рядом с Итачи, подставляя губы для поцелуя. – Я куплю кобыл. - Хорошо, - вампир прижал парня к себе, намереваясь проспать до глубокого вечера. Дейдара же подтянулся и потушил свечу, напоследок скользнув взглядом по письму. Он вспоминая каждое слово, выведенное аккуратным острым почерком. Скупые слова грели его душу, не хуже чем объятия Итачи. Дейдара впервые позволил себе улыбаться за последнюю неделю, впервые ему этого действительно хотелось. «Дорогой Дейдара. Как жаль, что у меня нет возможности сказать тебе все лично, но если бы я не умер, то и говорить было бы нечего, верно? Я не хочу, чтобы ты печалился. Я прожил долгую жизнь, и чувствую даже некое облегчение от того, что она может в скором времени закончится. Душою я стар, и дальше стареть больше не желаю. Приободрись, ибо тебя ждут тяжелые дни. Мне удалось выяснить, что твой секрет стал известен за пределами нашего дома. Ты был слишком неосторожен, Дейдара. Я знаю, тебе не хочется жить в постоянном страхе, не хочется скрываться от тех, кто стал тебе дорог, не хочется придумывать новую ложь на прямой вопрос и не бояться оборачиваться спиной к очередному вампиру, но доверие непозволительная роскошь в твоей ситуации. Впредь будь осторожен. Если ты не нашел друзей в подземельях Орочимару, то после того, как решишь уйти от него, советую тебе затеряться среди людей, и научиться жить с ними. В противном случае выживи. Мне бы не хотелось, чтобы твоя жизнь прервалась в самом начале. И найди того, кто полюбит тебя, так как ты того желаешь и заслуживаешь, вампира, который защитит тебя и примет твои чувства. В этом тебе поможет Узумаки Кушина. Она ответит на все твои вопросы, в частности о том, кто ты. Прости, что так мало, малыш. Акасуна но Сасори».