Многолюдье

Королева нахмурилась. Честно говоря, она не понимала, откуда берутся девушки, но тем не менее решилась ответить. - Я не могу вынести всего этого, я не хочу этого выносить. Я не хочу чувствовать боль, ее слишком много. - Перестань жалеть себя, - раздался голос. На кровати никого не было, лишь алая роза. Сначала бесцеремонная хамка София, потом робкая и жалостливая Милли. А последняя? Кто она? И откуда они берутся, а главное: зачем? Мария не знала. Да и не хотела знать. Она прекрасно понимала, что незнакомка права, и что ей нужно одеться и выйти в свет. Ей нужно выглядеть естественно, несмотря на бледное лицо и ужасные настроение. Да, так нужно было, ведь именно сейчас она показывает свою силу. Если она не выйдет, то покажет себя как слабую женщину, а слабая женщина - это слабая королева. Нет, она никогда не будет слабой в глазах других, ни за что. Возможно, ее сердце будет болеть, возможно, она будет несчастной, но ее враги и ненавистники никогда об этом не узнают. Никогда. Выдохнув, королева шотландцев, когда уже была готова, вышла их комнаты. Черное строгое платье было полностью однотонным и даже ткань была без рисунка или вышивки - чистый черный бархат. На ее темных, убранных в низкий пучок, волосах была белая вуаль. Тоже однотонная, Мария казалась мертвецки бледной. На ее ручках тоже были белые перчатки, поэтому все ее руки были скрыты тканью - часть рукавами платья, часть перчатками. Ее по обыкновению малиновые губы были бледны и потрескались. Какие бы усилия не прикладывала королева, она смогла их лишь только чуть-чуть подкрасить. По началу девушка уверенно шла и на ее лице было холодное бесстрастие, но когда на ее глаза попалась Оливия, близкая подруга ее мужа, то Мария почувствовала комок в горле, а ее лаза начали мокнуть. Блондинка тоже была одета в черное. Ее платье было менее пышным, но на горловине были нашиты камни тоже черного цвета. Волосы, как обычно вьющиеся, выглядывали из-под белой шелковой вуали. Ее взгляд был морозен, голубые глаза передавали страх и безнадежность. Красные пухлые губы были покусаны, а щеки горели румянцем. Под глазами было мокро, на ресницах сияли слезы. Она ничего не сказала шотландке, только поклонившись. Было непонятно, куда шла девушка, но Марию это особо-то и не волновало. Больше всего она хотела увидеть Екатерину. Бедная женщина слишком много потеряла, но, казалось, даже смерть любимого сына не может сломить властолюбивую особу. И вправду, стоило королеве пройти несколько метров, как она увидела Медичи. Тоже в черном, но ее лицо не было таким заплаканным, как у Оливии. Оно было бесстрастным, ледяным, спокойным. И только нотки ненависти едва улавливались. Да, Мария слишком хорошо знала Екатерину, чтобы думать, что та не обвинит ее. - О, Мария Стюарт, убийца моего сына, - своим сладким женским голосом заявила она. Ее брови нахмурились, а тонкие изящные пальцы начали крутить кольцо на правой руке. - Шотландия хорошо поживает? Вы напишете мне это, когда прибудете туда. С последними словами Медичи уже начала шагать дальше, ну а Мария с ледяным спокойствием прошла за ней. - Прошу вас, хоть сейчас не нагнетайте на меня, - ответила вскоре королева. - Да? Не нагнетать? Отлично. Мария, вы слабая и жалкая. И если вы хотели выйдя из комнаты кому-либо доказать свою духовную силу, то, будьте добры, вернитесь обратно, у вас это ужасно получается, - бросила Екатерина. Ее голос был резок и точен. Ее фраза окончательно "убила" Марию. - Не волнуйтесь, скоро я удалюсь, дабы вас не мешать. А пока что, я останусь и похороню Франциска, - собралась с силами шотландка. Говорить было больше нечего и она ускорила шаг и удалилась от Медичи. Слышно было только громкое цоканье каблуков обеих королев, которые разошлись по разным путям, в разные стороны. Кто знал, что они больше никогда не сойдутся воедино?