Wear It Like A Crown

В этот ранний час Кларенс-хаус был непривычно тихим. Гарри привык к шуму и суете в королевском доме его матери, он вырос, слушая разговоры в коридорах, вырос с людьми, которые здоровались, когда проходили мимо него, и слышал голоса, тихо доносившиеся из кабинета Ника Гримшоу, когда он и его люди выбирали информацию, которую следовало отдать журналистам. Но сейчас было видно только нескольких слуг. Дневной свет только начинал закрадываться в уголки Лондона, и, когда Гарри припарковался несколько минут назад, деревья в Грин-парке были по-прежнему окутаны темнотой ночи. Коридор казался ещё более жутким из-за полнейшего отсутствия людей. Тяжёлые красные шторы напоминали о прошедшем времени, лошадиные статуи отслеживали своими фарфоровыми глазами каждый его шаг, а масляные картины маячили на стенах, как сокровища прошлых веков. Какими они и были, в каком-то смысле. С тех пор, как умер дед Гарри, Энн не переставала говорить о капитальном ремонте. Но, так как это не было главной задачей, то всё так и осталось в рамках планирования, потому что было множество других проблем, требующих к себе внимания. Управление страной предполагало больших временных затрат. Из гостиной Гарри уловил обрывки разговора и на мгновенье замер, напрягая слух, пытаясь понять, почему его подняли ни свет ни заря, чтобы появиться здесь. Но ничего не было слышно из-за толстой деревянной двери. Гарри постучался и вошёл, не дожидаясь ответа. Он остановился. Здесь был Ник. А это не было хорошим знаком. Это никогда не было хорошим знаком, если глава по делам королевских отношений присутствовал здесь в нерабочее время. — Доброе утро, — Гарри прочистил горло и перевёл взгляд с матери на Ника, на полный английский завтрак, стоящий на столе, а затем на мужчину, которого он раньше никогда не видел — коренастого, с приятной улыбкой и умными глазами. Он выглядел для Гарри человеком, которого нельзя было недооценивать. — Где пожар? Энн поставила свою чашку с изящным звоном фарфора и одарила его добрым взглядом. — Дорогой. Сядь, пожалуйста. Это Джеймс Корден. Он с нами позавтракает. Это определенно не было хорошо. Учитывая то, что Гарри вернулся со своего двухнедельного отдыха в Испании только прошлой ночью, ранний завтрак с человеком, чьё имя звучало как целое учреждение: «Джеймс Корден, профессиональный устранитель ваших проблем», явно не сулил ничего хорошего. Он работал скрытно, его единственной рекламой были слова его же клиентов; он был тем человеком, которого звали, когда на порог ступала серьёзная беда. Он и его команда работали с делом Кентского герцога, когда его беременная служанка рассказала всё прессе, они участвовали в переговорах с похитителем, угрожавшим причинить вред единственному ребёнку Лидера оппозиции, и, когда Найл влюбился в модель Victoria’s Secret, маркиз Уотерфорд пригласил их помочь, чтобы они могли провернуть эту историю без вреда для репутации их старой ирландской семьи. — Приятно с вами познакомиться, — солгал Гарри и пожал мужчине руку, обращая внимание на сильную, уверенную хватку. Он поздоровался с Ником, похлопав его по плечу, и со своей матерью, целуя её в щёку, затем опустился в кресло и натянул на лицо выражение приятного ожидания. Дерьмо. У него были серьёзные проблемы. Что он натворил? В голову ничего не приходило. Модели нижнего белья и их формы мало привлекали его внимание, да и быть отцом ребёнка, законного или незаконного, которого похитили, он не мог. Обводя взглядом стол, он заметил лёгкую улыбку на лице Кордена и вечный блеск веселья в глазах Ника. Энн выглядела «по-королевски» даже в её простом платье, с собранными в тугую шишку волосами и каменным выражением лица. Гарри не часто мог сказать о своей матери, что она была пугающей, но именно сейчас был тот самый момент. Чтобы скрыть свою нервозность, он взял булочку и потянулся за маслом. — Спасибо за приглашение на завтрак, — громко сказал он. — Сегодня будет славный день, так что, я думаю, это хорошо, что вы попросили меня встать пораньше. Будет возможность насладиться им сполна. — Очень славный день, — сказала Энн. Для кого-нибудь другого намёк на иронию был бы незаметен. Гарри сглотнул и кинул на Ника быстрый умоляющий взгляд. Они всё-таки были друзьями, и это было прямой обязанностью Ника — вывести его из этого тупика. После короткого раздумья, Ник, наконец, решился ему помочь. — Есть проблема, — он взял свой iPad и разблокировал его, передавая Гарри посмотреть. Гарри почувствовал, как хлеб выскальзывает из его руки. Его мышцы напряглись. О, нет. Нет, нет, нет. Как… мать вашу. Как вообще… нет. Нет. Они были в гостиничном номере, он и Зейн. Они были в помещении, с задёрнутыми шторами, закрытыми дверями и так далее. Никто не мог поймать их, и, ладно, фотография на экране была достаточно плохого качества и могла бы сойти за любых двух парней, развлекающихся на полу, а не за Зейна, раздвигающего колени Гарри с широкой ухмылкой. Но... Дерьмо. Если эта фотография существовала, то могли быть и другие, и гораздо более… разоблачающие. В комнате была камера? О Господи. О Господи. Гарри сглотнул и передал iPad назад Нику, не смея посмотреть на Энн. Были вещи, которые матери не нужно было знать. — Прислали мне на почту этой ночью, — сказал Ник. — От анонимного бенефициара, как они назвали себя. Дружеское предупреждение. Это единственная фотография, которую они прислали, но они сказали, что у них есть больше. Вкратце: они угрожают затопить интернет шокирующими подробностями личной жизни Его Королевского высочества принца Гарри, что, разумеется, расскажет всем о твоей ориентации, — на его лбу появились едва заметные морщины, — как ты понимаешь. Это первый вариант, или же мы кладём миллион на названный нам счёт, следуя инструкциям и условиям, и бла-бла-бла. Гарри сжал край кресла и заставил себя дышать. Выдох. Вдох. — Дорогой, — голос его матери доносился откуда-то далеко-далеко. Может, из другой вселенной. — Нам нужно обсудить, что с этим делать. Нашей семье может быть причинён серьёзный урон, вот почему я решила позвать Джеймса Кордена. Сквозь шум в ушах Гарри было сложно воспринимать более одного слова. — Извините меня, — пробормотал он. С этими словами он встал на ноги и покинул комнату как можно быстрее, стараясь не броситься в бег. Он врезался в слугу в коридоре, прошмыгнул мимо испуганной женщины с быстрым извинением и закрылся в ближайшем туалете. Его желудок пытался докарабкаться до горла и выбраться наружу, как он видел в каком-то видео с лягушкой: желудок наружу, ориентация Гарри наружу, прямо так, чтобы весь мир увидел, и что, что это за кошмар у него в голове? Дышать было больно.

***

Утренний свет заливал конференц-зал, подчёркивая усталость у всех во взглядах. Лиам сжимал чашку кофе, которую Перри поставила прямо перед ним, защищая её своей рукой ото всех, кто мог бы положить на неё глаз. Луи не мог его осуждать, потому что сжимал собственную чашку чая в такой же манере. — Почему мы? — спросил он. Ответ Лиама состоял из косого взгляда, выражающего скучающее недоверие. — Я серьёзно, — продолжил Луи. — Чьего-то сынка благородных кровей шантажируют кучей гейских фотографий, и я могу поспорить, что оптимальный вариант — просто согласиться, вместо того, чтобы разбираться с этим. И всё будет отлично. Я не понимаю, почему мы должны в этом участвовать. — Я знаю, что ты не любишь знать, — начал Лиам, но Луи его перебил. — Да, чёрт возьми, не люблю. Привилегированные ублюдки, все они, — или, по крайней мере, девять из десяти точно были, поэтому мнение Луи было довольно объективным. Он-то знал; он был одним из них. До сих пор был, теоретически, только если его родители не нашли способ стереть его из семейного древа. Лиам вздохнул. — Слушай, я знаю, что тебе это не нравится. Но, пожалуйста, постарайся держать язык за зубами? Джеймс знает, что делает. Джеймс всегда знал, вот в чём было дело. У него была способность читать людей, выявлять ложь. Луи доверял ему без единого сомнения и был обязан ему. И пусть Луи не нравилась идея о том, что им придётся разбираться с подвигами какого-то избалованного мальчишки голубых кровей — он всё равно сделает это. Ради Джеймса, и потому что Луи был профессионалом и гордился своей работой. — Постараюсь, — тихо согласился он, на мгновенье касаясь локтя Лиама, а затем удобнее сел в кресле и склонил голову над чашкой, дожидаясь, пока горьковатый аромат возродит его волю к жизни. Или появление Джеймса и его клиента, в зависимости от того, что случится раньше. Напряжённые морщинки вокруг глаз Лиама исчезли. — Хорошо, — спокойно ответил он. В конце конференц-стола Перри работала с ноутбуком Джеймса, подключая его к видеопроектору. Обычно всё, что было связано с компьютерами, доставалось Лиаму, но Лиам не был жаворонком, а Перри была. Такие мелочи напоминали Луи, как хорошо они работали вместе. Маленькая команда беспризорников Джеймса. Положив лоб на стол, Луи попытался добыть себе ещё несколько минут сна. Он резко выпрямился, когда Бен неторопливо вошёл в комнату и положил на стол тяжёлую папку. По правде говоря, Луи сомневался, что Бену сказали больше, чем остальным (клиент имел вес в обществе, и его шантажировали фотографиями, из-за которых мог разразиться серьёзный гей-скандал — всё, что знали сидящие за столом), поэтому он подозревал, что все эти бумаги лежали тут, скорее, с декоративной целью. Может быть, это было тем, чему юристов учили на их курсах: никогда никуда не ходите без целой кипы документов. Даже если аргументы не сработают, вы всегда сможете ответить оппоненту сильным ударом папкой по голове. — Только что звонил Джеймс, — объявил Бен. — Сказал, что они внизу, скоро будут тут, и нам нужно проявить всё наше актёрское мастерство. Луи сделал маленький глоток чая и пожал плечами. — Он всегда так говорит. — В этот раз звучало так, будто он и правда имеет это в виду, — ответил Бен. После того, как они встали и поменялись местами, занимая стратегически выгодные позиции, комната снова погрузилась в тишину ожидания. Луи посмотрел на себя. Его наряд, состоящий из узких джинсов и помятой футболки, никак не соответствовал костюму Бена, галстуку Лиама или юбке-карандашу Перри. Но зато Луи выполнял функции разведчика, и ему нужно было сливаться с разными условиями, поэтому ему можно было позволить немного выбора. Он объяснял этот неоспоримый момент Лиаму несколько раз. Звонок за дверью объявил о прибытии лифта. Луи опустил свою чашку, переплёл пальцы и положил руки на стол, переводя взгляд на коридор. Там был… Чёрт побери. Пиздец. Потому что прямо перед ним, — за широкоплечим телохранителем и долговязым парнем с высокой чёлкой, которого Луи видел в новостях, — идя рядом с Джеймсом, засунув руки глубоко в карманы, шёл… сам принц Гарри. Принц Гарри. Его Королевское высочество принц Уэльский Гарри Эдвард, являющийся вторым в очереди к трону, также известный (точнее, не известный), как звезда подростковых фантазий Луи. Планы Луи на день не включали в себя это. Господи Иисусе. Принц Гарри. Принц Гарри был в центре намечающегося гей-скандала. Принц Гарри был геем, или, по крайней мере, би. Принц Гарри был готов заплатить шантажисту, чтобы защитить свою лёгкую привилегированную жизнь от того, чтобы она стала сложной. Принц Гарри был избалованным ребёнком из королевской семьи. Изучая черты его лица в почти вежливом интересе, Луи наблюдал, как Джеймс провёл принца и парня с чёлкой в конференц-зал, пока телохранитель занял свою позицию за дверью. — Принц Гарри Уэльский, — объявил Джеймс после быстрого взгляда на сидящих в комнате, — и сэр Ник Гримшоу, глава по делам королевских отношений. Позвольте мне представить мою команду. Перри Эдвардс, — он повёл рукой, и Перри вскочила на ноги для неумелого реверанса, — а также Бен Уинстон, Лиам Пейн и Луи Томлинсон. Бен и Лиам исполнили поклоны, сгибаясь в поясе и низко кланяясь. На секунду Луи задумался о том, чтобы вообще пропустить всё это тяжелое испытание, но, увидев умоляющий взгляд Лиама, тоже встал, на секунду встречаясь взглядом с принцем, а после аккуратно наклоняя голову, не делая больше нужного. На секунду принц задержался глазами на Луи, а затем его внимание снова вернулось к Джеймсу. Когда Луи раньше всех опустился на своё место, он почувствовал странную нехватку воздуха, словно его на несколько мгновений опустили в чашу прошлого. Ему это ни капли не понравилось. И ему также не понравился вопрос Ника «Без обид, Джеймс, но мы можем сократить вашу команду только до необходимых людей? У нас очень деликатное дело». — Каждый необходим, — ответил Джеймс одновременно мягким, но и уверенным голосом. — Каждому в этой комнате вы можете доверять без единой доли сомнения. Вот почему Луи любил своего босса. По крайней мере, хоть эту его часть. Ник был готов уже возразить, но передумал, когда принц Гарри пробормотал тихое: «Ник, пожалуйста. Нам в любом случае придётся разбираться, так что просто смирись». Вау, спасибо. Как добродушно со стороны принца Гарри намекнуть, что он бы предпочёл быть где угодно, только бы не здесь. Луи, взяв в руки чашку, молчал на протяжении объяснения, предоставленного Гримшоу: краткой предыстории о Гарри, — принце Гарри — чьё возвращение после отдыха в Испании со своими друзьями совпало с письмом, присланным на почту Гримшоу, которое содержало пример того, что обещало стать довольно компрометирующим материалом. На напоминание Джеймса о том, что по условиям они должны были раскрыть все подробности, Гримшоу скривился, бросая быстрый взгляд на принца, а затем доставая iPad. Сидящий рядом с Луи Лиам заметно напрягся, но Луи знал, что тот просто сдерживался от того, чтобы не развести длинную речь о небезопасности хранения данных в iCloud и жажды Apple новых материалов. Когда Перри посмотрела на экран, принц, до этого сидевший со строгим видом, слегка сжался, неотрывно смотря на планшет. Ему было неловко? Может, даже стыдно? Но никакой жалости от Луи, никакой. Как говорится, что посеял, то и пожнёшь. Взяв в руки планшет от Бена, Луи рассматривал фотографию дольше, чем нужно. О Господи, да к чёрту всё. Десять лет назад вид полураздетого принца Гарри, лежащего на полу, на котором сидит горячий парень, не отпустил бы разум Луи ещё несколько месяцев. Но ему уже не семнадцать, и он больше не ненасытный подросток. К тому же, принц Гарри уже не был розовощёким кудрявым мальчиком, на которого Луи бросал взгляды в коридорах Итона; в свои двадцать пять принц стал мужчиной, высоким и стройным, с широким ртом, яркими зелёными глазами и свободно спадающими шоколадными кудрями. Но по-прежнему до ужаса привлекательным. Однако это всё равно ничего не значило. Луи передал iPad Лиаму и сделал ещё один глоток чая, избегая взглядом рук Гарри, чьи длинные пальцы были переплетены и лежали на столе, те же самые пальцы, которые сжимали бицепс парня на фотографии… и Луи не пялился на руки принца Гарри, определенно нет. Как только iPad снова оказался в руках Гримшоу, на секунду наступила тишина, прежде чем заговорила Перри, явно чувствуя себя некомфортно. — Эм, Ваша светлость? — Ваше королевское высочество, — не задумываясь поправил Луи. Мгновенье спустя он пожалел об этом, особенно потому, что теперь Перри стала выглядеть ещё более смущённой, чем прежде. — Извини, — тихо сказал он, — если ты хочешь следовать обычаям, нужно сначала говорить «Ваше королевское высочество», а потом уже «сэр». Ну, если ты хочешь быть точной. — Можно просто Гарри, — сказал принц, разбавляя неловкость, и Луи закусил губу, сдерживая себя от комментария по поводу явной отсылки к Гарри Поттеру. Он заметил на себе любопытный взгляд принца Гарри, — или просто Гарри, какая разница, — на что вопросительно поднял бровь и отвернулся. Слишком много для способности Луи держать язык за зубами. — Перри, о чём ты говорила? — спросил Джеймс, и Перри прокашлялась. — Я хотела лишь спросить, сэр… извините, Гарри, — она попыталась улыбнуться, но всё равно выглядела немного потрясённой из-за всей ситуации. О, да ради всего святого, принц или нет, парень был всего лишь человеком, нет? — Я хотела лишь спросить про молодого человека на фотографии. Есть ли шанс, что это он всё устроил? — Абсолютно нет, — немедленно ответил Гарри. Впервые за всё время в его голосе почувствовались нотки властности. — Зейн один из моих лучших друзей. К тому же, если бы он хотел этого, он мог бы сделать это давным-давно. Это стопроцентно не он. Определённо нет. — Интересное понятие дружбы, — произнёс Луи. Потому что у него явно отсутствовала связь между мозгом и языком. Под столом Лиам ударил его ногой в голень, и Луи подавил вздрагивание от боли. Наверное, он заслужил это, ведь он обещал, по крайней мере, стараться держать язык за зубами. С другой стороны, Лиам знал Луи, а поэтому должен был понимать, насколько невозможной к исполнению с самого начала являлась эта просьба. Гарри, должно быть, уловил нотку насмешки в голосе Луи; по крайней мере, так можно было судить по морщинкам, появившимся на его лбу. Утренний свет сглаживал черты его лица, подчёркивая цвет его глаз. — У тебя есть какие-то проблемы с, — короткая пауза, — гомосексуальными действиями? — Имеешь в виду действия с членами? — спросил Луи, не в силах сдержать смех. Краем глаза он заметил предупреждающий взгляд Джеймса, и да, точно. Клиент. Он сбавил обороты, спокойно встречаясь взглядом с Гарри. — Прошу прощения, сэр. Я гей, так что, нет, у меня, разумеется, нет никаких проблем с гомосексуальными действиями. С чем у меня и есть проблемы, так это с нечестностью. Почему бы не наградить своего друга почётным званием своего парня? Ну или ёбаря, в зависимости от ситуации. — Луи, — сказал Джеймс с остротой, которую Луи редко когда слышал в свой адрес. Одновременно с этим его голень получила ещё один пинок от Лиама, более сильный, чем первый. Но Луи всё равно отказывался разрывать зрительный контакт с Гарри, отказывался извиняться только потому, что Гарри выпало судьбой обладать титулом и кучей денег. Маленький ублюдок. — Это уж точно не твоё дело, — голос Гарри был глубоким и размеренным, чётко выговаривающим каждый слог. — Но Зейн в самом деле мой друг, в первую очередь. Так уж получилось, что иногда мы занимаемся сексом. В основном потому, что у меня нет особой возможности подцеплять в клубах незнакомых парней, не так ли? Луи расправил плечи и улыбнулся. Кончики его пальцев дрожали, не отставая от темпа его пульса. — Ты мог бы, если бы не скрывал свою ориентацию. Нет причин стыдиться того, что ты гей, маленький принц. Гарри сел прямее, услышав неофициальное обращение, прищурил глаза и приподнял подбородок, явно готовясь к поединку. Да начнётся веселье! Только когда Луи осмотрелся, замечая явное разочарование в глазах Джеймса, он сглотнул, вжимаясь назад в кресло. Чёрт. — Извините, — бросил Луи. Он попытался не замечать неровное биение собственного сердца, которое стучало у него где-то в горле, когда встретил взгляд Гарри. Он также попытался не замечать то, как Гримшоу, не скрываясь, пялился на него. — Я вышел за рамки, и больше такого не случится. У меня, разумеется, нет никакого права осуждать. Спустя секунду, растянувшуюся, как старая резинка, готовая разорваться от напряжения, Гарри коротко и едва заметно кивнул, отводя взгляд. Луи мог снова дышать. Фокусируясь на остывающем чае, он решил держать язык за зубами всю оставшуюся встречу. Это будет долгий день, хоть он только и начался.

***

Существовало четыре возможных варианта. Первый: королевская семья могла заплатить шантажисту и надеяться никогда не услышать от него вновь; второй: Гарри мог сделать каминг-аут, превратив фотографии шантажиста в гораздо менее ценный материал; третий: они могли попросить времени подумать и попытаться поймать преступника, прежде чем что-либо окажется в прессе; четвёртый: они могли просто сидеть и ждать, что же будет. Конечно, были ещё и другие детали, такие, как вопросы о том, искали ли они одного шантажиста или несколько, и смягчит ли это последствия возможного каминг-аута Гарри, если его друг, хотя бы на короткий период, представится его парнем. Но всё же основные варианты оставались прежними. Во время обсуждения принц Гарри заметно притих и слушал со сцеплёнными на колене руками. Он опустил взгляд в пол, его ресницы хорошо скрывали его глаза. Гримшоу был куда более разговорчивым, хотя симпатии к команде у него всё равно не появилось. И, хотя Луи считал себя достаточно умелым в чтении людей, он правда не мог предугадать, что будет итогом, когда Гарри и Гримшоу — Ник — попросили посовещаться пару минут наедине. Когда Джеймс и Бен ушли проверить почту в свои смежные кабинеты, а Перри выскочила из зала, чтобы перехватить в ближайшем магазинчике что-нибудь на ланч, Лиам схватил Луи за руку и потащил его в кухню, где они делали только чай. — Что это была за херня, Томмо? — зашипел он. Луи замотал головой, пока Лиам не пошёл в серьёзную атаку. — Не надо, — резко сказал он, выворачивая свою руку из хватки Лиама, — я уставший, голодный и перенервничавший, ясно? И я совсем не в настроении для лекций. Уверен, что у Джеймса и так уже накопилось много чего, что он хотел бы сказать, так что… давай потом, ладно? Лиам ничего не говорил, пока Луи наливал воду в чайник, но его морщины не разгладились. Густые брови были сведены вместе, руки скрещены на груди, а сам он опёрся о ближайшую стену, пристально смотря на Луи. Это очень раздражало. Но Луи отказывался попадаться на крючок. Отказывался. — Перестань пялиться, — мгновенье спустя сказал он Лиаму. — Это пугает. — Почему ты так себя вёл? — спросил в ответ Лиам. Он не сдвинулся ни на дюйм, поэтому Луи пришлось обойти его, чтобы достать коробку с пакетиками. — Ты же знаешь, что мне не нравятся все эти представители благородной крови. Если Луи и надеялся, что тон его голоса поможет ему отделаться от Лиама, он глубоко ошибался; Лиама нелегко было взбесить, но если он что-то решал, то становился собакой с костью, в будку которой стучались. — Ты не любишь их, я знаю, — сказал он. — Но я никогда не видел тебя таким. Он же клиент, Луи. Клиент Джеймса. Наш клиент. На нас лежит ответственность, и ты не можешь просто взять и… он же, чёрт возьми, принц Уэльский. — Если быть точным, он принц Гарри Уэльский, — поправил Луи, — он же не прямой наследник. Лиам долго смотрел на него, а затем продолжил. — Это, наверное, тяжело для него, ты же понимаешь, и ты не можешь просто заставить его наплевать на всё и сделать каминг-аут. Думаю, он будет первым из королевской семьи, кто сделает это, а быть первым всегда тяжело. — Да в жопу монархию, — произнёс Луи, чётко и решительно. Он опустил пакетик в чашку, а затем поднял взгляд на Лиама, прямо в нужный момент, чтобы увидеть, как его глаза расширяются, а к щекам приливает кровь, пока он пристально смотрит на что-то позади Луи. Луи медленно обернулся. Оу. Он в дерьме.

***

— Да в жопу монархию, — это было первое, что услышал Гарри, когда он завернул за угол. Он остановился как вкопанный, желание найти туалет было полностью забыто. Он не мог ошибиться с голосом — эта лёгкая хрипотца и странная смесь мягких гласных и острых окончаний слов. Луи Томлинсон. Гарри должен был привыкнуть к этому. В его жизни было более чем достаточно людей, которые глумились над его статусом, которые осуждали его, даже не перебросившись с ним парой предложений. Но обычно эти люди не состояли в команде, которая была нанята, чтобы помочь Гарри; не были посвящены в секрет, который он скрывал годами, а также не были до невозможного привлекательными, даже если и относились к нему с плохо скрываемым презрением. Пусть Гарри и избегал любого зрительного контакта с Луи во время их встречи, он всё равно замечал его, чувствовал высмеивание, исходящее от Луи и закрадывающееся под кожу Гарри каким-то зудом, низким гудением в его костях. Но что странно, это всё шло в паре со смутным ощущением узнавания, как воспоминание, витающее где-то вне досягаемости Гарри. В любом случае Луи принёс свои извинения, и Гарри принял их. Но слова Луи только что ясно дали понять, что он не подразумевал под своими словами ничего. Лицемер. Гарри и так считал сложным подчиниться требованиям незнакомца, который украл у него какую-либо приватность, надругался над его и Зейна личной жизнью; он не собирался быть тряпкой, о которую вытирают ноги, и для Луи Томлинсона. Он расправил плечи и пошёл вперёд. Лиам был первым, кто увидел его, и явный шок на его лице принёс Гарри удовлетворение, являлся доказательством, что к нему всё ещё испытывали уважение, пусть и благодаря его статусу. Его чертовому статусу — причине, по которой он вообще тут находился. Если бы его у него не было, никто бы и не подумал устанавливать камеру в его гостиничном номере и шантажировать его чем-то, что должно было бы оставаться личным. Конечно, он знал, что такие, как Луи, скажут, если он посмеет обронить хоть слово о том, что всё это не игра и веселье, и что его золотая клетка мешала ему свободно дышать. Бедный маленький богатый мальчик, да; Гарри слышал всё это и прежде. Но знание того, что у него есть привилегии, не значило, что он был недосягаем для боли. Он не был роботом. Когда Луи повернулся, его лицо было совершенно бесстрастным, а свет, проникающий через маленькое окно, выделял верхнюю половину его лица, подчёркивая остроту скул и ясность голубизны его глаз. Светло-каштановые волосы были убраны со лба и взъерошены так, что можно было воспринять это как и неопрятность, так и умышленность, и, когда он завидел Гарри, его губы сжались в тонкую линию. Он приподнял голову, и Гарри почувствовал горькое удовлетворение от того, что он был выше. Луи был стройным, но у него были сильные бёдра и сильные руки, и, если бы Гарри захотел, он мог бы легко толкнуть его к стене, нависнуть над ним и… ничего. — Ты идиот, и ты слишком субъективен, — сказал Гарри. Его голос не был создан, чтобы передавать эмоции, поэтому слова вышли гораздо более спокойными, чем должны были. — У меня есть имя, которое нужно поддерживать. И это не… это не так уж и просто для меня. Я не могу просто встать посреди улицы и заорать «Привет всем, я гей!». Будут последствия. Стоящий позади Луи Лиам сделал неудачную попытку слиться с обоями. Луи же, наоборот, улыбнулся, обнажая ряд острых зубов. — Всё, что я вижу — ложь, которая делает твою жизнь проще. — Ты думаешь, что это — проще? У меня нет возможности завести настоящие отношения, и ты думаешь, что для меня это более простой вариант? Луи и глазом не моргнул. — Когда-нибудь думал о том, если бы кто-то вроде тебя сделал каминг-аут? Значение этого? О, да он несерьёзно. Будто Гарри не раздумывал об этом так часто, что уже и потерял счёт, будто он не изучил эту идею со всех сторон и не приходил каждый раз к разному решению. Не важно, что там думал Луи, это не было так просто. Не все королевства Содружества были такими же толерантными, как Великобритания, и представитель Соединённого Королевства Великобритании, являющийся открытым геем, мог сильно повлиять на международные отношения. Даже развитые страны могут сомневаться в принятии парня, которого видели задыхающимся на чьём-то члене. Репутация династии была построена на «мягкой власти», и не слишком удачный факт ориентации Гарри мог подорвать её изнутри. Он не был настолько эгоистичным. Он не был. — Ты и понятия не имеешь, какую цену мне придётся заплатить, — не очень находчиво произнёс Гарри. Почему он вообще старался? Это было его решением, его и только его, его личным решением, и он не обязан был оправдывать себя перед Луи или кем-то ещё. — Не рассказывай мне про цены, сэр. Просто не надо, — Луи заставил титул звучать, как оскорбление, но в его голосе слышалось что-то ещё, какая-то темнота, которая могла предназначаться и не Гарри. На мгновенье Гарри просто посмотрел в его глаза, а затем покачал головой, внезапно чувствуя себя уставшим. — Для человека, который так презрительно относится к монархии, ты слишком много о ней знаешь. Луи надул губы; всё в его движениях говорило о готовности начать спор. — Чем больше я знаю, тем меньше меня это, блять, волнует. — Луи, — пробормотал Лиам, добавляя в голос предостерегающие нотки. — Заплатить им — лучший вариант, — сказал им обоим Гарри. Верно. Верно. Может, если он будет повторять это, то он поверит. — Это лучший способ ограничить ущерб Королевству, и не я один так считаю. Ник согласен, а у него богатый опыт с кризисными ситуациями. — Быть геем — это не кризисная ситуация, — с презрением фыркнул Луи, смотря на него острым взглядом. — И ещё, ты же понимаешь, что на дворе век информационных технологий? Это не просто парочка чёрно-белых фотографий. Любая копия файла ничем не хуже оригинала, поэтому как ты узнаешь, что всё на самом деле будет удалено? И не всплывёт потом на поверхность? Это… Чёрт. Дерьмо. Желудок Гарри опустился куда-то очень низко, потому что это было одновременно очевидно и очень-очень правдиво. Прежде, чем он смог придумать адекватный ответ, в разговор вмешался Лиам, произнося что-либо впервые с того момента, как Гарри вошёл в комнату. — Луи прав. Ты не знаешь, сколько у них копий, сколько фотографий и видео, и где всё это хранится. Что если ты заплатишь, а этим людям станет мало, и они попросят ещё миллион? Или что-то другое? У Гарри не было ответа.

***

Луи не мог в это поверить. Он не мог поверить, что идея о том, что шантажист не выполнит соглашение, не пришла Гарри на ум. Если бы речь шла о плате за время и придумывании плана действий, как они будут находить злоумышленника, тогда ладно. Но, Господи, неужели Гарри и правда рассчитывал, что всё будет так просто? Заплати и иди на все четыре стороны? Это никогда не было так просто. Никогда. Смотря на то, как Гарри закусил нижнюю губу, а его взгляд потерял фокус из-за глубоких раздумий, Луи досчитал до пяти, спрашивая: — Эта мысль серьёзно не приходила тебе в голову? Взгляд Гарри зацепился за Луи, останавливаясь на нём. В его голосе слышались нотки защиты. — Меня вырастили с верой в то, что слово человека на самом деле что-то значит. Ясно. Какая наивность. Но в то же время с какой-то стороны это было даже мило, хоть и немного грустно. Интересно, мог ли Луи сказать то же самое в свои семнадцать, когда он ещё не столкнулся с реальностью. — Послушай, — медленно начал он, — в том месте, где я вырос, единственная валюта это деньги, секс или власть. Но гораздо чаще они идут все вместе, — он приподнял бровь. — Ты не можешь ожидать от шантажиста вести себя согласно всем правилам этического кодекса, который проповедуют в часовне при колледже, понимаешь? Встретив удивлённый взгляд Гарри, Луи резко осознал, что мог выдать своё знакомство с традициями Итона, с которыми были знакомы далеко не все. Чёрт, обычно ему лучше удавалось выстраивать самооборону, но что-то в Гарри пробило его стену, обнажая под ней плохой фундамент. Гарри был фрагментом прошлого Луи. Он не принадлежал его настоящему. — Как?.. — начал Гарри, но Луи его перебил. — Джентльменское соглашение работает, только если обе стороны ведут себя, как джентльмены. Не применимо в данном случае. Перебивать одного из членов королевской семьи было очень, очень невежливо. Была большая, очень большая вероятность, что давным-давно, в тёмные времена, которые уже канули в лету, людей за такое вешали. Но Гарри только слабо моргнул, смотря на него, и, да, его глаза по-прежнему были ярко-зелёными, а его рот был слишком широким для его лица — тот же самый рот, о котором когда-то мечтал Луи, засунув руку в штаны и уткнувшись лицом в подушку, чтобы заглушить все звуки. Когда секс был ещё всего лишь липким и сладким обещанием. — Потому что шантажисты не джентльмены? Или потому что ты считаешь меня трусом? — Гарри смотрел прямо на Луи, словно подначивал его сказать что-то… но Луи не знал, что. Его вводил в замешательство этот взгляд полный внимания, который был обращён к нему, как прожектор, способный уловить любое подрагивание мышц, любое пятно на его фасаде. Он открыл рот, не имея даже чёткого понятия, что он собирается сказать. Он был спасён Лиамом, снова вмешавшимся в разговор. Благослови его Господь. — Что насчёт твоего друга? — аккуратно спросил Лиам, не делая ударения на слово «друг», как сделал бы Луи на его месте. — Что он говорит? Когда Гарри отвёл взгляд, тяжёлый вес в груди Луи стал только чуточку легче. И это было странно, наблюдать за тем, как Гарри едва улыбнулся Лиаму, прежде чем ответить на вопрос. — Зейн сказал, что его устраивает любой вариант. И он, по сути, и так уже известен, как би. К тому же, он не из знатной семьи, и он не… они не… — он остановился. Для человека, которого учили говорить, у него была удивительная манера болтать не по делу и спотыкаться о собственные слова. — Он модель. Так что он тоже не в восторге от того, что факты его личной жизни предаются широкой огласке, но для него всё будет не так плохо. Его слова, не мои. Модель, да? Теперь, когда это было упомянуто, парень, раздвигающий ноги Гарри, показался ему странно знакомым, как кто-то, кого бы он мог знать со страниц глянцевых модных журналов. Не то чтобы Луи интересовался подобным чтивом, нет. Он пролистывал GQ только тогда, когда нужно было отвлечься, или когда был переутомлён, и потому что Джеймс настоял на том, чтобы эти журналы лежали в приёмной, даже несмотря на то, что они работали по времени, и в этой комнате, на самом деле, никто никогда не ждал. Вот так и доверяйте принцу Гарри Уэльскому, который тусуется в шкафу и всё равно умудряется трахать моделей. Явное доказательство того, что стереотипы существуют небезосновательно. Луи уже готов был вставить свой комментарий по этому поводу, — что такое уместность? — когда Гарри сделал шаг назад, качая головой. — Как бы там ни было, — сказал он. — Вы не подскажете мне, где туалет? — Ты имеешь в виду, что тебе нужно отлить? — спросил Луи. — Или это слишком по-плебейски для тебя? — едва он сказал это, как Лиам очень сильно ударил его по бедру, заставляя Луи едва ли не шипеть от боли. Гарри выпрямился, явно осознавая (и используя) своё преимущество в росте. — Да. Мне нужно отлить. Потому что я человек, представляешь? Лиам снова вмешался, пока Луи не умудрился закопать себя в ещё более глубокую яму. — Туалет дальше по коридору, последняя дверь налево. — Благодарю, — явно довольно ответил Гарри. С нейтральным взглядом, обращённым к Луи, он развернулся, уходя в указанном направлении. — Да что за херня? — зашипел Лиам, как только Гарри оказался вне зоны слышимости. — Не надо, — внезапно Луи почувствовал усталость. Словно вода, стекающая по телу, энергия, ранее сжигающая его кровь, иссякла, оставив с ним лёгкую тошноту. Это был не он. — Просто не надо, пожалуйста. — Лу, — начал Лиам, гораздо мягче, чем раньше. — Пожалуйста, — повторил Луи, и морщины на лбу Лиама разгладились. — Ладно. Только помни, что он наш клиент, хорошо? Не забывай, что мы на его стороне. — Я знаю, — Луи вдохнул, задержал воздух в своих лёгких, считая до пяти, а затем выдохнул. — Я знаю. Просто мне кажется, что он совершает ошибку. — Разве это первый наш раз, когда клиент делает что-то неправильно? Тебе-то какое до этого дело? Луи сглотнул, чувствуя комок в горле. — Никакого. Абсолютного никакого. Мне, наверное, стоит перед ним извиниться. Было видно, что Лиам не поверил заявлению Луи, но он не сказал ни слова, когда Луи вылил свой чай в раковину и удалился в туалет. Он извинится, да. Он сделает это. Он извинится, будет вести себя как профессионал, спокойно и чётко, и тема будет закрыта. Правда. Он на самом деле так сделает. Как только он объяснит ему причины. Дуболом-охранник Гарри оценил Луи недоверчивым взглядом, когда тот обошёл его, чтобы зайти в туалет, но не сделал ни шага, чтобы остановить его. Хоть что-то хорошо. Отпустив дверь, чтобы она закрылась сама, Луи заметил у раковины Гарри, моющего руки. Он застыл, увидев Луи, а затем сделал вид, словно вообще не заметил присутствие Луи. Возможно, были места, которые подошли бы для этого разговора лучше. Слишком поздно. Луи уже сделал первый шаг. — Эй. Маленький принц? — глядя в зеркало, он поймал взгляд Гарри, удерживая его. Гарри наклонил голову, смотря на Луи с нечитаемым выражением лица. Он ничего не сказал и тихо закрыл кран, стряхивая с рук воду. — Позволь мне задать тебе вопрос, — сказал Луи. — Всего один. Гарри не отвел от него взгляда в зеркале, поэтому Луи решил, что это можно считать приглашением. Будучи подростком, Луи мечтал о чём-то вроде этого: случайно столкнуться с Гарри в туалете, Гарри вдруг случайно один, менее устрашающий без своих телохранителей и круга подлиз. Они случайным образом столкнулись бы друг с другом, Луи сказал бы что-нибудь остроумное, а Гарри бы засмеялся тем самым смехом, когда он откидывает голову назад и широко открывает рот. Они бы стали друзьями, а затем влюбились бы и оказались в одной кровати. В этом порядке. Подросток-Луи был нелепым. Подросток-Луи также был смешнее, ярче, оптимистичнее и общительнее, он хотел добиться в жизни высот и не знал забот о тёплой еде и крыше над головой. Он мог бы быть типом Гарри. Но не в этом соль. — Ты не думал о том, что в этой фотографии есть намёк? — медленно спросил Луи. — Потому что камера в твоём гостиничном номере не могла быть просто счастливым совпадением. — Это не Зейн, — резко отозвался Гарри, и Луи поднял руки вверх. — Я не говорю, что это был твой Зейн. Просто кто-то. Кто-то, кто знал, что нужно искать, кто знал, что ты будешь именно в этом отеле. А таких ведь людей немного, верно? — когда Луи показалось, что Гарри собирается его перебить, он поспешил продолжить, делая шаг вперёд и поворачивая голову, предпочитая смотреть на профиль Гарри, нежели на отражение его лица в зеркале. — И, да, это может быть незнакомец, который уже очень долго наблюдает за тобой, чтобы знать всякие подробности. А, может, и нет. Тебе, по крайней мере, следует подумать о такой возможности. Спустя долгий момент, окутанный мёртвой тишиной, Гарри склонил голову. Он провел мокрыми пальцами по волосам, разделяя их на неровные пряди, и маленькие кудряшки на его висках напомнили Луи о тех, в которые он был когда-то влюблён. Тот тяжело и громко вздохнул, но не ответил. Что-то заболело в груди Луи, делая воздух в лёгких холодным и гладким, как жидкий азот. — Я знаю, что это херово, когда приходится сомневаться во всех вокруг, — пробормотал он, мягче, чем хотел бы. — Тебе не следует слепо верить кому попало. — Я не верю, — Гарри обвёл взглядом комнату с какой-то темнотой во взгляде. — Я многому научился. — Хорошо, — Луи вдохнул, задерживая воздух в лёгких. — Как насчёт того, что ты дашь нам шанс разузнать больше? Лиам один из лучших хакеров во всей стране, так что… Один день, ладно? Дай нам один день, чтобы мы что-нибудь нашли. Посмотрим, способна ли на что-нибудь компьютерная магия. Свет ламп с потолка отбрасывал от ресниц Гарри тени на его щёки. Когда он внезапно поднял голову и посмотрел на Луи, это было слишком быстро и неожиданно, чтобы Луи смог притвориться, что не наблюдал за ним. Гарри рвано выдохнул. — Но что если вы спровоцируете их? Что если они заметят, что вы следите за ними, и выложат всё в сеть, а мы даже глазом моргнуть не успеем? «Это Ник тебе сказал?» Но Луи не стал спрашивать, заменяя повисший вопрос: —Я не шутил о том, что Лиам один из лучших. Если ты будешь держать язык за зубами и не скажешь об этом никому, даже своему Зейну… — Не моему Зейну, — вставил Гарри, чуть дёргая плечом. — Просто... Не то чтобы это что-то значило, но я бы предпочёл, чтобы ты перестал говорить всё с подтекстом. Он один из моих лучших друзей, и мне бы хотелось, чтобы ты не… принижал это. Луи подавил желание начать спор. — Справедливо, — согласился он. По лицу Гарри скользнула тень улыбки, и он кивнул, уже готовясь сказать что-то ещё, когда дверь резко распахнулась, и к ним присоединился Бен, делая маленькую комнату ещё теснее. Луи не питал нужды скрывать что-либо от команды, а вот Гарри закрылся и быстро прошёл мимо Луи высушить руки. Он вёл себя так, словно их разговор вообще никогда не случался. Луи хотелось надавить, настоять на своём мнении. Вместо этого он придержал дверь для Гарри, а затем пошёл за ним по коридору, чувствуя за спиной идущего с ними в темп телохранителя. Они не проронили ни слова, даже когда вернулись в конференц-зал, атмосфера в котором явно не располагала для продолжения разговора. Гарри не переставал хмуриться. Пять минут спустя Гарри объявил, что так и не решил, какого варианта им стоит придерживаться, что ему нужна была ночь отоспаться. Он не отступился, когда Ник предупредил его, что они не могут позволить себе сейчас такую роскошь, как время, и тело Ника словно скрючилось от подавляемой энергии. — Одна ночь, — настоял Гарри. — Это не так уж и много, верно? Мы говорим о миллионе фунтов, а это… много, поэтому… просто скажи им, что мы дадим им знать о своём решении завтра утром в десять. Несколько секунд Ник неотрывно смотрел на Гарри. Затем сдался, быстро кивая. — Хорошо. Я отвечу на их письмо, скажу, что нам нужно время, чтобы разобраться с процессом оплаты. Мы с Джеймсом подумаем над последующими действиями, подумаем, как можно будет избежать такой ситуации в будущем. Хм, так разработка плана последующих действий всё-таки, в конце концов, пришла им на ум. Приятно было узнать — даже если Гарри ещё и не осознал, что в будущем может случиться версия 2.0 нынешней ситуации. Понял ли уже это Ник, просто решив пренебречь этим, чтобы не волновать Гарри? Или чтобы направить его по нужному пути? Пытливым умам хотелось узнать. Пытливые умы жаждали узнать. — Это было бы отлично, Ник, — мягко сказал Гарри. — Если тебе не сложно. И спасибо. Пусть он и не смотрел на Луи, но было такое чувство, что он обращался и к нему. Луи сохранил спокойное выражение лица, закусывая щёку, чтобы не выдать улыбку, так и рвущуюся наружу.

***

Найл взял трубку со второго гудка. Это был своего рода рекорд, поэтому Гарри сделал вывод, что Зейн уже посвятил Найла в нерадостные утренние новости. Подозрения Гарри подтвердились, когда Найл заорал в трубку: — Порно-звезда! Как дела? — Смешно, — сказал Гарри. — Ты настоящий юморист. И, кстати, ты — тот, кто встречается с моделью Victoria’s Secret, так что я в хорошей компании. В его голове мелькнула мысль о том, что Луи сказал никому не доверять. Но это же был Найл. Найл был первым и лучшим другом, которого завёл Гарри в Итоне, и когда Гарри признался, что ему нравятся мальчики, Найл обнимал его, наверное, целый век, а затем напился с ним и уложил его в кровать. — Тебе нравится то, что нравится, — сказал тогда он. Это утверждение осталось с Гарри и во сне, просачиваясь в его сновидения. Наутро в его голове словно играла рок-группа, но в его груди заметно полегчало. У Найла было бесчисленное множество шансов разоблачить Гарри гораздо, гораздо раньше этого, и он не использовал ни одного. То же самое было с Зейном, который стал частью жизни Гарри с первой его недели в университете, когда Гарри промок под дождём и ввалился — в буквальном смысле слова — в кафе, где подрабатывал Зейн. Зейн узнал секрет Гарри, когда однажды ночью они начали целоваться в комнате Зейна, просто чтобы узнать, каково это — целовать парня, всего лишь как друзья. Не было после этого смысла притворяться натуралом. К тому же, это дало возможность Гарри получить хоть какой-то опыт, на случай, если вдруг ему всё-таки повезёт в чём-то настоящем. В любом случае Зейн и Найл были стопроцентно вне подозрения. Гарри согласился относиться ко всем с осторожностью, ладно, хорошо, но на Найла и Зейна можно было положиться, так же, как и на мать и сестру. Гарри не позволил бы каким-то жалким уголовникам вбить клин между ними. Это не обсуждалось. Он хмыкнул, соглашаясь с чем-то, что сказал Найл, и нажал кнопку, чтобы опустить перегородку между передним и задним рядами сидений автомобиля. Когда он вернул телефон к уху, Найл задвигал громкую речь: «Бесстрашные подонки, серьёзно, конченные ублюдки, которые не знают такого слова, как частная жизнь, и, кстати, друг, на дворе двадцать первый век, и ты не обязан больше что-либо скрывать, это пиздец несправедливо, мне хочется кого-нибудь побить». Нескончаемый поток слов Найла, полный возмущения, продолжался ещё долго, заглушая шум, звенящий в ушах Гарри с того момента, как Ник показал ему ту фотографию. Боже, эта фотография вообще не должна была существовать. — Эй, Найл? — вдруг сказал Гарри, откидывая голову на подголовник. — Когда ты работал с Джеймсом Корденом, какое у тебя было впечатление о нём и его команде? Найл недовольно замычал. — Не я работал с ним, мои родители. Не думаю, что с Барби что-то не так, что нужно было бы улаживать, чтобы ты понимал. — Я знаю, — несмотря на общее уныние, тянущее вниз всё его настроение, Гарри чуть улыбнулся. Найл был удивительным. — Но ты же видел команду пару раз, так? Что ты подумал о них? — Они хороши, — сказал Найл. — Так может не показаться сначала, особенно учитывая то, что все они довольно молодые. Перри, Лиам и Луи, думаю, им двадцать с чем-то? Вторая половина, двадцать шесть, двадцать семь? Где-то так. Но они правда хороши, они знают, что делают. Хорошие люди. Однажды я даже ходил выпить пива с Луи и Лиамом, нужно было держать с ними связь, и я забылся, — он остановился, словно обдумывая внезапную мысль. Когда он снова заговорил, в его голосе было слышно что-то радостное. — Луи доставляет тебе неприятности? Он не фанат знатных людей, дал это ясно понять, когда услышал старомодные идеи моих родителей о чести и тому подобное. А на тебя, выпендривающегося принца… — Я не выпендриваюсь, — вставил Гарри. Найл продолжил, словно ничего и не слышал: — У него наверняка шерсть встала дыбом. Гарри слабо засмеялся. — Так и было. — Неудивительно, — в голосе Найла светилась улыбка. — Но он станет хорошим, если ты пройдёшь эту стадию. — Ты знал, что он гей? — спросил Гарри, сразу же жалея о своих словах, когда услышал смех Найла. — Нет, не знал. Не могу сказать, что это что-то для меня значит, а вот ты всегда любил тех, кто с тобой сучится, да? Гарри выдохнул, слыша в голове по-летнему звонкий и острый быстрый голос Луи. Но смысл его звонка был не в этом, и он уж точно был не в том, зачем ему нужно было мнение Найла. — Это не имеет сейчас никакого значения, — сказал Гарри. — У меня есть проблемы и посерьёзней. Мне просто интересно, что ты о них подумал, о всей команде в целом, ведь они… работают слаженно. И ещё потому, что Луи кое-что сказал мне, и… Я расскажу тебе, когда увижу. В смысле, ты же тоже будешь у Зейна? Правда, не могу обещать, что я составлю вам хорошую компанию. Спасибо Найлу, который не стал его дразнить насчёт его бормотания, просто внимательно слушая. — Мы накормим тебя пиццей с пивом, — пообещал он добрым голосом. — И, да, я буду там, как только отвезу Барби домой. Зейн, кстати, сказал мне, что его немного волнует то, как зависимы мы друг от друга. Это прекрасно. Учитывая то, что они в последний раз виделись только вчера, перед этим проведя две недели отдыха в Испании друг у друга под боком, в словах Зейна был смысл. С другой стороны, он был тем, кто предложил им собраться после встречи Гарри. У него не было оснований жаловаться. — Спасибо, Найлер, — выдохнул Гарри. — Тогда увидимся позже? — Стой, — быстро сказал Найл, пока Гарри не сбросил вызов. — У меня есть номер Луи, если он тебе нужен. Для… решения этого дела, разумеется. Оу. Гарри подумывал о том, чтобы позвонить Джеймсу и дать ему добро на проведение секретного расследования, но… позвонить Луи будет проще. Придётся меньше объяснять. Это будет удобно. — Скинешь мне его сообщением? — спросил Гарри. — Разумеется, — ответил Найл, и если в его голосе и была хоть капелька самодовольства, Гарри решил это проигнорировать.

***

Телефон Луи зазвонил во время единственного в день перекура, который он себе позволял. Дурацкая привычка — курить. Лиам больше полугода пытался отучить его, но Луи, в конце концов, просто понял, что совершал в своей жизни и более опасные вещи. Три сигареты в день не убьют его, по крайней мере, не в ближайшем будущем. Он в любом случае планировал умереть молодым и красивым. Услышав стандартный рингтон, оповещавший о незнакомых номерах, он выдохнул дым в тёплый полуденный воздух и вытащил телефон из кармана. На его экране высветился ряд незнакомых чисел. Ладно. Просто колл-центр или ребёнок с улицы, которому нужен совет. Облокотившись на балконные перила, Луи взял трубку с нейтральным: «Да?». — Привет, эм, — глубокий, немного неуверенный, медленный голос. Точно не колл-центр. — Это Луи? — Да, это я, — Луи смягчил голос, улыбаясь так, чтобы его улыбка была слышна даже через его голос, и стряхнул немного пепла в щель между деревянными досками. — Тебе этот номер дал Стэн? Чем я могу помочь, милый? Кашель, после которого последовала пауза. Луи терпеливо ждал, делая очередную затяжку, слишком хорошо знакомый с этой вечной осторожностью, которой быстро учишься на улице, какое-то недоверие к любому, кроме себя, из-за которого ты не можешь попросить никого о помощи, потому что даже не знаешь, чего или сколько это будет стоить. — Хочешь сказать мне своё имя? — спросил Луи, когда тишина затянулась, и он стал слышать только размеренное дыхание на другом конце. Он специально сделал свой акцент ярче. — Или я сам могу поговорить немного, если ты хочешь. — Моё имя Гарри, — сказал голос с лёгким смятением в голосе. — Кхм, принц Гарри? Чёрт, чёрт, чёрт. Луи бросил сигарету и затушил её носком своего кроссовка, чувствуя приливающее к лицу тепло. Дерьмо, принц Гарри, принц Гарри. Господи, как неловко. — Здравствуй, Гарри, — Луи старался не говорить мягко и приветливо. А прохладно. Собранно. Профессионально. — Прости, не узнал тебя. Нормальные люди представляются, когда звонят. Разве этому не учат в королевской школе этикета? Ясно, профессиональность перешла прямиком в дерзость. Как всегда. Но к облегчению Луи, Гарри чуть засмеялся. Его смех пробежался вниз по спине Луи тёплым ветерком. — Извини, — сказал Гарри, — кажется, учили, но я не обратил на это внимания. Ты не узнаешь, что такое настоящая скука, пока не потратишь три часа своей жизни, учась как правильно держать свою чашку чая. Настоящая скука. Будучи в Итоне, Луи мог бы так сказать; сейчас же он, скорее, воспринимал скуку как что-то надлежащее. — Крутизна, — прокомментировал Луи. — Хотя это правда, что многие пренебрегают искусством правильного распития чая. Тебе нужно что-то с этим делать. Используй своё королевское влияние, чтобы сделать жизни людей лучше. — Эй, вообще-то… Мы не такие уж и безнадёжные! В некоторых местах мы и в самом деле можем что-то изменить, хоть это и не всегда видно сразу. Моя мама так и делает, — Гарри звучал чуть раздражённым, и, наверное, впервые Луи искренне не хотел его обидеть. — Я пошутил, принц, — быстро сказал он. Повернувшись лицом к слабому солнечному свету, он поставил оба локтя на перила, зажимая телефон между ухом и плечом. — Я не фанат монархии, но знаю, что вы умеете добиваться своего «мягкой силой». И что Королева, — твоя мама, вот же дерьмо, — умеет ею управлять. Просто существуют люди, рождённые в роскоши, и этого я не одобряю. Это как играть в FIFA на любительском уровне сложности, когда у всех остальных стоит мировой. Да чёрт бы его побрал, Луи нужно научиться следить за своим языком. Это всегда было для него испытанием, но сегодня он перешёл все границы. Но, опять же, он мог позволить себе дать слабину, ведь он снова оказался вблизи парня, по которому сох несколько лет назад. В другой жизни. К тому же, разве Гарри играл в FIFA? Принцы вообще занимались такими земными делами, как видеоигры? — Но в чём отличие, если ты рождён с деньгами? — хриплый голос Гарри рядом с Луи создал иллюзию близости, словно он просто наклонился к нему, чтобы прошептать что-то на ухо. — Или в семье профессора? Или с предрасположенностью к спорту, или с хорошей внешностью? Я имею в виду, я понимаю, что ты имеешь в виду, и считаю, что это важно, что мы продолжаем бороться за равные права для всех, даём людям равные возможности получить хорошее образование, проверяем, чтобы работники одной и той же профессии получали одну и ту же зарплату, и так далее. Вырабатываем иную систему стипендий для выходцев из бедных семей. Но только если ты не хочешь пройтись по всем отличиям бульдозером при рождении, тебе… Луи не ожидал серьёзного ответа от Гарри, который говорил голосом, полным искренности. Это обезоруживало. — Я понимаю твою точку зрения, — признался он. — Но это не значит, что мне нельзя не любить их. Гарри молчал, пока Луи делал глубокий вдох, а затем чуть рассмеялся. — Они говорят, что у человека, не ставшего либералом в свои двадцать, нет сердца, а у человека, который не стал консерватором в шестьдесят, нет головы на плечах. — Цитируешь Черчилля? — спросил Луи. — У тебя хорошее образование, — произнёс Гарри. Это было просто невинное утверждение, ни на что не намекающее, но желудок Луи резко подпрыгнул. Гарри не узнал в нём подростка, с которым ходил по одним и тем же коридорам Итона; разумеется, не узнал. Луи был старше его на два года, был из другого круга, да и ко всему прочему выглядел как твинк, но Луи не хотелось бы давать ему подсказки, которые могли бы побудить его любопытство и заставить копнуть глубже. Как будто Гарри мог заинтересоваться прошлым парня, который по воле судьбы помогал ему в одном деле. Господи. Луи нужно успокоиться. — До определённого момента, да, — сказал он, немного резче, чем хотел бы. Он сощурился, глядя на солнце, которое казалось белым сквозь тонкую пелену облаков. — Но я сомневаюсь, что ты позвонил обсудить политические взгляды. Поэтому, чем я могу помочь? — А, точно. Да, — голос Гарри был почти удивлённым. — Насчёт того, что ты сказал мне раньше. Ты думаешь, вы сможете? Попросить Лиама найти зацепки, или… хоть какие-нибудь следы? Я не знаю точно, как это работает, но, пожалуйста, сделайте всё так, чтобы он не нажал на курок без предупреждения? Я бы предпочёл не быть пойманным без… — он хмыкнул, — моих штанов на мне, в буквальном смысле. К удивлению Луи, он заметил, что ухмыляется. — Как пожелаешь, Гарольд. У нас есть время до завтрашнего утра, так? И ты не скажешь никому, никому, что мы делаем. Это будет наш маленький секрет. Момент колебания, а затем Гарри вздохнул. — Не скажу. И теперь у тебя есть мой номер, так что, если тебе нужно будет что-то узнать… — Я позвоню тебе, — закончил за него Луи. Вау, с ума сойти, у него был номер Гарри. Будучи подростком, он бы отдал за него свою левую руку — ладно, может и не отдал бы, но вот одну из почек мог. Жить с одной почкой было вполне реально, ведь так? И говоря о подростковой увлечённости: — Кстати, откуда у тебя мой номер? Ты звонил Джеймсу? — Я друг Найла Хорана, — сказал Гарри, и Луи понадобилось некоторое время, чтобы припомнить, кто это. Точно — весёлый парень и сын маркиза Уотерфорда, вспомнил Луи, когда у него в голове, наконец, что-то щёлкнуло. Получается, Гарри был другом Найла Хорана, что явно было в его пользу, как и тот факт, что он на самом деле слушал Луи и воспринимал его слова всерьёз, давая Лиаму время, чтобы разузнать больше. Не то чтобы это был вагон времени, но хоть что-то. — Помню Найла, хороший парень. Передавай ему привет от меня, ладно? — оттолкнувшись от перил, Луи развернулся, возвращаясь в помещение, пока они неловко прощались. Боже, обычно у Луи язык был подвешен на это; его способность подстраиваться под ситуацию предоставила ему работу. Он ненавидел это чувство, когда он был не в своей тарелке, словно опять стал чёртовым подростком. Дурацкие принцы. Но ему стоило согласиться, только потому, что Гарри сказал «пожалуйста», и был согласен слушать кого-то, как Луи, а это не значило, что он был всего лишь избалованным королевским ребёнком. Но всё же он соглашался на риск, без которого можно было бы и обойтись. Точно. Пора возвращаться к работе. Первое, что сделал Луи, когда вернулся внутрь — позвонил Джеймсу, заставив его отменить встречу с Гримшоу (Ником, какая разница?), чтобы посвятить его в их план. Затем он ввалился в кабинет Лиама, сказав ему, что он может начинать творить волшебство. После чего он заставил себя снова позвонить Гарри, попросив у него список людей, которые знали о его ориентации. Какая глупость. Очень-очень глупо, Господи, Луи стоило додуматься об этом гораздо раньше и не заставлять Лиама указывать ему сделать это. Было неправильно звонить Гарри без предупреждения и вести себя мило и почти скромно. Неправильно, нет. Луи чувствовал себя просто отлично, разговаривая с Гарри этим утром, но, когда он перепутал Гарри с ребёнком с улицы, нуждающемся в помощи, это словно выбило у него почву из-под ног. Серьёзно, его словно ударили в коленную чашечку, хотя разговор ещё даже не начался. Как человек, получивший этот самый удар, Луи подумал, что это было подходящим сравнением. Но не в этот раз. В этот раз Луи готов, и он будет играть свою роль так же профессионально, как и профессионал. Как профессионально профессиональный профессионал, если быть точным. Он заставит Джеймса гордиться им.