Wear It Like A Crown

Только Гарри сел на диван Зейна размером примерно с остров, как у него зазвонил телефон. Взяв бутылку пива, он свободной рукой нашарил телефон в своих штанах, удивляясь, когда увидел на экране имя Луи. С того момента, как они говорили, прошло не больше десяти минут. Лиам ведь не мог найти что-либо так быстро? О Господи, или они всё-таки что-то нашли? Может, у него появился шанс, что его ночной кошмар закончится, даже не успев начаться? Зажав бутылку пива между ног, Гарри нажал «принять вызов», изо всех сил стараясь придумать какое-нибудь небрежное приветствие, что-то, что не выдаст его нетерпения. — Уже скучаешь по мне? Великолепно. Теперь он показал другой вариант нетерпения. Если кто-то и обладал талантом высказывать через тишину, что чьи-то слова не произвели на него никакого впечатления, то Луи Томлинсон был этим человеком. Гарри съёжился. Разумеется, Луи вёл себя большую часть их встречи, как осуждающий кретин, так что он не мог жаловаться на то, что Гарри пересёк границы допустимого поведения, но… Минус на минус не дал плюса. — Извини, — пробормотал Гарри спустя пять секунд, когда Луи так и не сказал ни слова. Зейн бросил на Гарри любопытствующий взгляд, плюхаясь на диван рядом с ним и подталкивая его стопой. — Я уверен, — голос Луи был сух, как Сахара, — что мы ещё на той ступени нашего знакомства, где я могу продержаться десять минут без твоего голоса. Хочу добавить, что я сильная, независимая женщина, и ты, конечно, можешь иметь кудри, как у Прекрасного принца, но тебе всё равно придётся прискакать на белом коне. Иначе сказка не выйдет. — У меня есть белая кобыла, — сказал ему Гарри, и, серьёзно, ему пора было уже прекратить и направить этот разговор в нужное русло. Он не знал, что в Луи было такое, что заставляло его подыгрывать. — Я уверен, что это засчитывается? Иначе это будет просто сексизмом. К удивлению Гарри, Луи быстро и звонко засмеялся. — Хорошо, маленький принц. Я уверен, что ты отменный наездник. Не буду ставить это под сомнение. Их. Твои… — короткая пауза, — умения скакать. Луи же только что не… Серьёзно? Он что, пропустил момент, когда они начали играть в игру «Подъеби меня шуткой про секс»? Дерьмо, как Гарри должен был теперь придумать остроумный ответ, если в его голове стало абсолютно пусто, а в животе забурлило тепло при мысли о нём, садящемся на Луи сверху, нависая над ним и… нет. Нет. Гарри нужно было прекращать. Была большая вероятность того, что он просто услышал в этих словах больше, чем следовало. Он, наверное, молчал слишком долгое время, потому что Луи заговорил снова, в этот раз более живым и быстрым голосом. — Но отодвинем твою коллекцию лошадей в сторону. По правде говоря, я звоню с вопросом. Ты не мог бы дать мне список людей, которые знают, что ты гей? То, как Луи произнёс эти слова, словно они ничего не значили, — ты гей; трава зелёная; взгляни, сегодня в Лондоне дождливо, но вот завтра… — странно осели у Гарри в груди. Луи говорил это легко, вкладывая в слова какую-то неизменность, хотя у самого Гарри были ночи, когда он засыпал, мечтая, что проснётся нормальным, встретит милую девушку и влюбится в неё, а затем они сыграют пышную свадьбу в Вестминстерском аббатстве и будут соответствовать всем ожиданиям. Но, разумеется, ему не повезло. И хотя переходный возраст был сложным, он всё-таки принял то, что не сможет изменить себя. Но слышать, как обыденно говорил об этом почти незнакомец, было чем-то новым. Не обязательно плохим, просто… новым. — Да, конечно, — Гарри медленно вдохнул, пытаясь расслабить хватку вокруг своей груди. — Немного людей знает, так что это будет короткий список. Дай мне пять минут, я напишу тебе. — Спасибо, это очень нам поможет. — Хорошо, — Гарри колебался, желая спросить, всё ли это, но ему в голову не приходило причин, чтобы удерживать Луи на линии. У Луи в любом случае были дела, а Зейн и так уже изучал Гарри с довольной улыбкой на лице, шевеля голыми пальцами ноги о его бедро. — В общем, я позвоню тебе, если появятся какие-то новости, — сказал Луи. — Да, пожалуйста. И я пришлю тебе список, — Гарри сжал лодыжку Зейна и потянулся за пивом, чувствуя ладонью влажное холодное стекло. — Ты можешь звонить мне в любое время, хорошо? И если вы что-нибудь найдёте, пожалуйста, дай мне знать сразу же. — Ты слишком часто говоришь «пожалуйста», — подметил Луи с ноткой самодовольства в голосе. Сложно было сказать, была ли это критика или необычный комплимент, так что Гарри решил ответить в нейтральном тоне. — Меня вырастили не волки. — Если бы волки, я бы попросил фотографию. Поговорим позже, маленький принц, — Луи снова легко рассмеялся. Гарри не мог сказать, было ли это над ним или благодаря ему. — Да. Позже, — прошла ещё секунда, затем связь прервалась, и Гарри опустил телефон, какое-то время просто смотря на него. Маленький принц. Кхм. Луи был таким… странным. Да, странным. Непонятная смесь; дерзкий и замкнутый, профессионал, но пренебрежительный и дружелюбный. Слишком много прилагательных для человека, с которым Гарри только познакомился. — Если парень называет меня маленьким принцем… — Гарри краем глаза взглянул на Зейна и сделал паузу, делая глоток пива. — Это можно считать флиртом? Или ты бы воспринял это, как оскорбление? То есть, с исторической точки зрения, это было бы неприятно, но я не думаю, что… тут такой смысл? Скорее, просто имеет в виду, что я не прямой наследник и младше Джеммы? — Зависит от ситуации, — Зейн снова тыкнул пальцем в бедро Гарри, а затем сунул стопу под его ногу. — Может дразнить, может флиртовать, может оскорблять. В смысле, мы с Найлом зовём тебя так, когда ты начинаешь немного зазнаваться. — Но вы-то знаете меня уже целую вечность. — А сколько ты знаешь этого парня? — С этого утра. Он один из команды Джеймса Кордена, — Гарри зацепил ногтём этикетку на бутылке и начал отдирать за уголок, продолжая. — Мы не очень хорошо познакомились, он не фанат… тех, кто родился с привилегиями, как он сам сказал. Но мне кажется, что сейчас у нас перемирие. Возможно, даже дружеское. — Звучало довольно по-дружески, из того, что я услышал, — Зейн сделал большой глоток пива, двигаясь ближе к подушкам. Его серая, запачканная красками майка собралась складками на его животе. Но даже так, из-за своих острых скул и красивого по всем стандартам лица, он походил на сказочного принца больше, чем Гарри даже в свои лучшие дни. — Он гей? — спросил Зейн, прерывая мысли Гарри. — Да. Открытый, и гордится этим, — Гарри дёрнул плечом и отвёл взгляд на огромный включенный телевизор. — Он думает, что я трус, потому что прячусь. — Ты не трус, — неожиданно резко сказал Зейн. — Не позволяй никому тебя так называть, Хаз. Это не так. Для тебя это сложнее, чем для большинства, — он нахмурился и тронул Гарри за локоть. — Это не то же самое. Например, для меня это не будет так жёстко, ты же понимаешь? Моя первая фотосессия у Лагерфельда так и светилась гейскими моментами, и, если я официально сделаю каминг-аут в качестве би, то всем станет похуй, как только пройдёт первая волна обсуждений. — Ты подумываешь об этом? — спросил Гарри. — Время от времени. Мне некуда спешить. Всё равно слухи ходят уже давно, — Зейн сделал паузу, а затем продолжил уже более мягко и легко. — Для тебя это будет по-другому. Эта тема будет подниматься снова, снова и снова. И это будет тяжело, учитывая общественный интерес к твоей жизни. — Да. От этого никуда не денешься, — Гарри тяжело выдохнул на последнем слове, а затем наклонился, опуская голову на плечо Зейна. Теперь, когда Гарри подумал об этом, он вдруг понял, что они никогда толком не обсуждали эту тему. Как и Найл, Зейн, казалось, всегда всё понимал и так, не вынуждая Гарри извиваться, пытаясь найти слова для объяснения. Ближайшее, когда они подошли к объяснению, был, наверное, тот раз, когда они впервые оказались в кровати, и Гарри чувствовал себя до ужаса неловко, говоря: «Ты же понимаешь, что это не… Я не стремлюсь найти того, с кем мог бы встречаться. В смысле, парня. У нас великолепная дружба, и я не хочу её портить только потому, что… Это же было классно, да?» Зейн откинул голову и засмеялся, зажимая в зубах сигарету, небрежно обвивая талию Гарри своей рукою. — Не волнуйся, малыш. Это было здорово, но я не рвусь занять место твоей принцессы. Думаю, мы оба ещё слишком молоды, чтобы остепеняться, верно? Главное — дружба, а всё остальное просто приятный бонус. Так всё и осталось. У Зейна было нескончаемое количество любовников, среди которых Гарри числился единственным «повторяющимся», а у Гарри был Зейн. Это устраивало обоих. — Я безумно тебя люблю, — просто так сказал Гарри, и Зейн засмеялся ему в волосы. — Я тоже, кудрявый. Ты мой любимчик из королевской семьи. — Не дай Джемме услышать это, — посоветовал Гарри. Он сделал ещё один глоток пива, чувствуя на языке холодную горьковатую жидкость, а затем буквально лёг на Зейна. — Ты же знаешь, что всё это… внимание публики — не единственная причина? Попытка Зейна ответить на вопрос была прервана звонком в дверь. — Подожди, — сказал он, вылезая из-под веса Гарри. Гарри недовольно замычал, пытаясь схватить его за ногу, но Зейн щёлкнул его по носу, а затем покинул комнату, чтобы открыть либо Найлу, либо парню из доставки пиццы. Гарри решил пока что написать Луи список. К тому времени, как он отправил его, с лестничной площадки уже доносились несколько голосов — по-видимому, их еда прибыла в одно время с Найлом, и теперь паренёк, скорее всего, получал одобрение от Джонсона. Хоть бы Зейн додумался оставить парню с пиццей хорошие чаевые. Засунув телефон обратно в карман, Гарри поставил свою бутылку пива на пол и встал с дивана, чтобы достать тарелки и столовые приборы. В коридоре он столкнулся с Найлом, сразу оказываясь в захвате. Его лицо оказалось рядом с подмышкой Найла, и он стал извиваться под его руками, стараясь выбраться, бормоча что-то про дезодоранты и регулярный душ. — Обожаю тебя, сучка, — сказал ему Найл, отпуская. Гарри сделал пару шагов назад и высунул язык, чувствуя, как его губы растягиваются в улыбке. Наверное, самой искренней с того момента, как его грубо разбудили этим ранним утром. Боже, у него было такое чувство, словно с того момента он несколько часов наматывал круги по стадиону, ощущая тяжесть в мышцах и полную кашу в голове. Неся пиццу, пиво и полдюжины пирожных-корзинок, Найл сказал что-то вроде: «Надо же отметить!», а затем растянулся на диване, так что Гарри оказался удобно зажат между ним и Зейном, хотя на диване для них было места, как на футбольном поле. Зейн включил телевизор, попадая на одну из старых серий «Симпсонов», и какое-то время они болтали просто ни о чём: о шансах Англии и Ирландии в чемпионате мира по футболу и о том, на какие матчи они пойдут вместе; смогут ли они провести неделю в Бразилии в качестве отдыха; была ли Ирландия лучшей страной в мире; следовало ли церкви уже успокоиться и почему; о том, что пицца, к несчастью, уже не была такой вкусной после холодильника. Даже если Гарри полностью осознавал, что Зейн и Найл специально веселили его, давая возможность расслабиться после событий дня, он всё равно ценил их усилия. У него были самые лучшие друзья на свете. Когда он произнёс это вслух с некоторой натянутостью в голосе, Зейн только взъерошил его волосы. — Всё ради тебя, дружище. Теперь ты готов поговорить о причинах? — Причинах? — Найл подвинулся, закидывая ноги на бёдра Гарри и пододвигая к нему свою тарелку. Для Найла это практически равнялось признанию в любви. Взяв кусочек его пиццы, Гарри немного откусил и начал тщательно жевать, не сводя взгляда с телевизора. Он понятия не имел, о чём разговаривали Гомер и Мардж Симпсоны. — Причины, по которым он до сих пор сидит в шкафу, — ответил вместо Гарри Зейн. — А, так мы говорим об этом? Офигенно, — Найл подцепил пальцем остатки сыра, висящего на краю тарелки, упираясь пяткой в бедро Гарри. Когда Гарри бросил на него взгляд, Найл выжидающе смотрел на него, облизывая свой палец. Против своей воли Гарри начал ухмыляться. — Ты же понимаешь, что если в упор смотришь на кого-то, пока облизываешь свой палец, это может расцениваться, как сексуальный намёк? Играя бровями, Найл с громким причмокиванием вытащил палец изо рта. Зейн хмыкнул, и через секунду Гарри понял, что он улыбается шире, словно вот-вот готов был рассмеяться. Это не было настолько смешно, и его веселье могло граничить с истерикой. Но, по крайней мере, он почувствовал облегчение. — Причины, — медленно произнёс он. — Да. Просто Зейн думает, что это в основном общественное мнение, которое тянет меня вниз, хотя это не так, — он нахмурился и отложил наполовину съеденный кусок пиццы назад на тарелку Найла, чувствуя, что голод улетучился. — Не могу поверить, что мы никогда об этом не говорили. Найл пожал плечами. — Думал, что ты сам заговоришь, когда будешь готов. — Я тоже, — закидывая руку вокруг плеч Гарри, Зейн прижал его ближе к себе, цепляя кончиками пальцев край рукава футболки Гарри. — Думаю, теперь ты готов, так что вперёд. Гарри положил голову на плечо Зейна, чувствуя тяжесть ног Найла на своих коленях. Гомер на экране двигался в каком-то странном танце, и желудок Гарри скручивало в такт его движениями, оставляя под кожей беспокойный шум. Он завёл привычку не разрешать мыслям слишком надолго оставаться с этим вопросом. На самом деле, он сумел выкроить в своём мозгу небольшую территорию, куда вход был воспрещён — до сегодняшнего утра, когда угроза разоблачения пришла с неотложной важностью. — Если я сделаю каминг-аут, — его голос звучал глубже, чем обычно, грубее, — это может повлиять на наши отношения с другими странами. С Угандой и Индией, к примеру. Или, например, наши труды над правами людей? Что если из-за этого они увидят в маме и Джемме предвзятость и личные интересы? В смысле… проблемы могут быть даже здесь, — чувствуя, как сжимает его лёгкие, он глубоко вдохнул. — Например, наиболее консервативные части Церкви Англии, те, что помешали священникам дать одобрение на однополые браки. Что если люди воспримут это как повод, чтобы начать сомневаться? В монархии, в нас. Я не хочу быть причиной падения… моей семьи. В каком-то смысле. Тем, из-за которого всё пойдёт под откос. — Боже мой, — пробормотал Найл. Он сжал рукой футболку Гарри, касаясь через ткань его кожи своими тёплыми пальцами. — Гарри, — Зейн сжал его в своих объятьях крепче, — ты когда-нибудь говорил об этом со своей мамой или Джеммой? Не то чтобы я часто с ними проводил время, но лично мне кажется, что им ненавистна идея о том, что ты скрываешься. — Так и есть. Они обожают тебя, и поддержат тебя, несмотря ни на что, — голос Найла был уверенным, и, в отличие от Зейна, он хорошо знал и Энн, и Джемму — в первую очередь, из-за тех страшных шести месяцев, когда он встречался с Джеммой, а Гарри притворялся, что ничего не замечает; были вещи, которые ему не хотелось бы знать о своём лучшем друге и о своей сестре. Боже. — Я не хочу быть слабым звеном Короны, — прижавшись сильнее к Зейну, Гарри сделал глубокий вдох, а затем ещё один, и ещё один. Он с жалостливым видом смотрел на своё пиво, которое было вне досягаемости, только если он не сдвинется со своего места, где он был удобно зажат между Найлом и Зейном. Сильно навалившись на живот Гарри, Найл потянулся вперёд, чтобы достать для него напиток. Когда-нибудь, когда они меньше всего будут этого ожидать, Гарри сделает Зейна рыцарем королевства, а Найлу подарит что-нибудь вроде замка. Он точно это сделает. Было много преимуществ в том, чтобы быть принцем, и большую часть времени Гарри осознавал, насколько ему повезло. Просто… не прямо сейчас. Но вот завтра… Завтра с ним всё будет в порядке.

***

Список, который прислал Гарри, был на удивление коротким и состоял всего лишь из нескольких имён: его мать и сестра (но, что примечательно, не его отец, с которым королева Энн развелась около десяти лет назад, сумев не наделать много шума), Найл и Зейн, Ник Гримшоу и, несколько неожиданно, музыкант Эд Ширан. Луи остановился на нём, отодвигая в сторону мимолётную мысль о том, мог бы Гарри их представить друг другу. По счастливой случайности Луи, ища возможных клиентов, однажды оказался в баре с «открытым микрофоном», но остановился, когда пальцы Эда коснулись струн гитары, и он начал петь незнакомую песню. Луи простоял всё выступление с чистым разумом и полным сердцем, а затем потратил пять фунтов, которые у него и не особо-то были, на демо-альбом. Первые несколько месяцев, когда Луи только начинал работать на Джеймса, этот альбом всегда был у Луи на повторе, когда он ехал в метро; стал его помощником в тяжёлой борьбе снова начать вести нормальный режим дня, рано вставать и идти спать до полуночи. На самом деле, не такая уж и серьёзная проблема, по крайней мере, уж точно легче, чем разгребать знакомства Гарри, что в любом случае было неприятной работой. Особенно учитывая то, что Луи даже не был уверен в том, что Гарри ему нравится. Неспешно войдя в кабинет Лиама, Луи сел на стул, а затем ухватился руками за его края и допрыгал вместе с ним до Лиама, чтобы сесть рядом. В их первые совместные рабочие дни Лиам возненавидел бы его за такое вторжение в личное пространство; сейчас же его пальцы на клавиатуре даже не остановились. Скучно. Луи надо будет придумать своей игре что-нибудь новенькое. — У меня есть список, — вслух сказал он. — Список? — переспросил Лиам и заморгал, снимая с глаз напряжение от компьютера. — А. Ну так давай. Открыв список на своём телефоне, Луи передал его Лиаму и закинул ноги на его стол, опрокидывая кучу различных заметок, которые, возможно, были записаны шифром. Лиам хмыкнул и начал наводить порядок, затем посмотрел на список и вернул телефон Луи. Его лицо приобрело недовольное выражение. — Этот список не кажется тебе странным? — Странным? — Луи опустил взгляд на экран, затем снова посмотрел на Лиама. — Почему? Из-за Эда Ширана? — Нет, не поэтому. Я не удивлён, что в этом списке ещё одна знаменитость. Гарри вращается в этих кругах, и он друг с Зейном Маликом, да, а Малик — хорошо известная модель. Я имею в виду, ты видел его съёмку для Armani? Ту, в нижнем белье? — возможно, на лице Лиама появился необычный оттенок розового. Луи не припоминал, чтобы он вообще интересовался съёмками для Armani, нет, но, может, ему стоило взглянуть? Учитывая реакцию Лиама, это звучало… интересно. — Друзья, — Луи поднял руку, изображая кавычки. — Да, Гарри и этот Зейн, по-видимому, очень хорошие друзья. Мне бы надо перепроверить определение дружбы в своём словаре, потому что я явно упускаю важную деталь. Казалось, Лиам уже хотел возразить, но в итоге только слабо покачал головой. — Так ты не думаешь, что в этом списке кого-то не хватает? — Его отца? — Луи нахмурился и поднял взгляд наверх, прищуриваясь. Незакончен, что, если этот список был незакончен? Кого не хватало? Кроме команды Джеймса, кто должен в нём быть? — Очень легко не заметить людей на заднем плане, — мягко сказал Лиам. — Тех, кто просто присутствуют, как массовка, и ты, возможно, никогда ничего им не говоришь, но они видят гораздо больше, чем ты думаешь. Оу. Оу. — Массовка, — медленно повторил Луи и на секунду ему захотелось спросить у Лиама, было ли это той работой, которой он занимался раньше, приходилось ли ему сливаться с окружением, где никто не интересовался его присутствием, когда он незаметно плавал между комнатами, и никто его не замечал, давая ему возможность проскользнуть внутрь и взломать компьютерную систему. Они не делились историями о своём прошлом; как и все их намерения и цели, их жизнь, возможно, началась тогда, когда они присоединились к команде Джеймса. У Луи были определённые подозрения, разумеется, — Бен, скорее всего, когда-то сидел в тюрьме, у Лиама были навыки военной подготовки, а некоторые детали из жизни Перри имели сходство с его собственными — но он никогда не стремился найти подтверждение своим теориям. Им всем обещали начать всё с чистого листа. И было справедливо позволить другим иметь то, на что он сам искренне надеялся. — Никогда не забывай о людях на заднем плане, — сказал ему Лиам, сжимая губы в тонкую линию. Луи кивнул, но не стал спрашивать.

***

У одного из охранников Гарри был серьёзный, очень серьёзный долг. Луи не был до конца уверен, как Лиаму удалось достать информацию о финансовом положении всего окружения Гарри, но он и не особо жаждал узнать. Что он и понял, так это то, что семья Найла была неимоверно богата и не ставила своему сыну никаких рамок, что за один показ Зейн получал больше, чем Луи за год, что Эд Ширан был, по крайней мере, миллионером — или мультимиллионером, что у главы по делам королевских отношений была более, чем приличная зарплата, что домашнее обслуживание Гарри получало высокие премии каждый месяц чеками, и что у одного из телохранителей Гарри была проблема c деньгами даже несмотря на этот чек. Именно поэтому Луи сейчас беседовал с любезной соседкой этого Джонсона. Пока Лиам осматривал его квартиру, а Перри стояла на стороже, Луи пил чай со старенькой мисс Адамс. Поначалу она была не очень рада неожиданному звонку из социальной службы в такое позднее время дня, но зато сейчас они уже мило болтали об очередной постановке «Ромео и Джульетты» в Королевском театре Ковент-Гарден и предстоящей премьере «Зимней сказки». Усердно стараясь не слишком часто поправлять идеально выглаженный воротник своей рубашки, Луи всё-таки сумел свести разговор к теме о привычках Джонсона и гостях, которых он, как правило, приводил. Всё, разумеется, в интересах секретной королевской проверки данных. Потому что мистер Джонсон Бейлс был одним из претендентов на значимую награду. Или одним из претендентов на место за решёткой. — Раньше он был славным малым, — сказала мисс Адамс. — Тихий сосед, никогда не было никаких проблем, — было видно, что она колеблется. Луи снова наполнил её чашку и улыбнулся, кладя ладони себе на бёдра. Она продолжила, внимательно смотря на него: — Ты сказал мне, что ищешь доказательства, что мистера Бейлса можно номинировать на… На что, мой дорогой? — Орден Бани, — уверенно ответил Луи. — Королева обычно награждает им за выдающуюся военную службу, но и обычные граждане могут так же получить его за выдающуюся храбрость. И она считает, что человек, держащий её сына от греха подальше, заслуживает такой чести, — честно говоря, он опирался на свои размытые воспоминания о различных государственных награждениях, и мог только надеяться, что мисс Адамс не заметит существенных ошибок в его повествовании. Хотя Джеймс всегда называл Луи мастером в навешивании лапши на уши. Всё-таки так Луи привлёк его внимание в их самую первую встречу. Но нерешительность не покинула её лица, поэтому Луи слегка подался вперёд, смотря ей в глаза из-под своих ресниц, придавая себе безобидный, заслуживающий доверия вид. Его голос был вкрадчивым, мягким и гладким, словно растопленное сливочное масло. — При условии, что он является образцом для подражания во всех аспектах, разумеется, и что честное мнение людей его ближайшего окружения подтвердит это. Мы сохраним всё, что вы скажете, в строгом секрете, я уверяю вас. — Хорошо. Я, вообще-то, не тот человек, который плохо говорит о других, — она гордо подняла подбородок, и разве не смешно, что каждый раз, каждый, когда человек говорил эту фразу, за ней он сразу начинал плохо говорить о ком-то? — Я и не прошу вас, — Луи понизил голос, говоря спокойно и мягко, — я просто пытаюсь убедиться, что страна чтит людей, которые того заслуживают. Граждан, на которых можно положиться. Наступила короткая тишина. Затем мисс Адам опустила свою чашку с коротким звяканьем, положила ладони на колено и поджала губы. — Тогда хорошо.

***

— За двое суток до вылета Гарри в Испанию какие-то парни проникли в квартиру Джонсона, — Луи сел на заднее сиденье машины Перри, закидывания ноги на обивку. — Их было четверо, и соседка говорит, что выглядели они неприятно. Ещё сказала, что Джонсон стал в последние месяцы каким-то замкнутым и почти перестал с ней общаться. — Ноги с сиденья, — сказала ему Перри, даже не взглянув в зеркало заднего вида. Она тронулась с коротким рывком, словно извиняясь перед машиной за то, что та не могла ехать с полной скоростью. С другой стороны, старый Fiat под их задницами превратился бы в пыль. — Пез, один мой ботинок стоит больше, чем эта коробка мусора, — ответил Луи. — Так что, ребята, нашли вы? — Азартные игры, — Лиам передал с заднего сидения Луи телефон. На экране, светящемся слишком ярко в уже начинавшей опускаться на город темноте, была открыта папка с фотографиями. Когда Луи пролистал, приближая, одно изображение за другим, у него было такое чувство, словно он, наконец, закончил работать с огромной кипой бумаг, исписанных непонятными каракулями, числами, фигурами и номерами билетов. Боже, он обожал эту часть, когда все кусочки мозаики собирались воедино, образуя завершённую картину. Он отдал телефон обратно и расстегнул первые три пуговицы на своей рубашке. — Ты сделал копию его жёсткого диска? — Разумеется. Но если бы я делал ставки, — Лиам хмыкнул, явно довольный шуткой, — это был не сам парень. Не похоже на него, верно? Может, он просто дал им оружие, а потом сам получил удар в спину им же. Или он всё организовал, но я не думаю, что это была его идея. — Посмотрим, — Луи сжал руки в кулаки и ярко улыбнулся, широко и искренне, словно его преступный разум только что додумался до чего-то гениального. В его следующей жизни он будет суперзлодеем. В этой он спасал принца от раскрытия ориентации. Не так уж и плохо.

***

Гарри был подвыпившим. Не пьяным, не подумайте, но по краям его зрения всё плыло, руки и ноги слушались его не совсем правильно, а веки были тяжелее, чем должны были. Такие понятия, как вес и объём вещей перестали… существовать. Его веки были тонкими и не такими уж и большими, так что их будет не сложно поднять, только если они вдруг не станут вести себя сами по себе. Посапывая, он уткнулся лицом в плечо Найла и сделал глубокий вдох. — Ты меня нюхаешь? — спросил Найл, звуча, по мнению Гарри, слишком довольно и слишком трезво. Ему нужно было, чтобы все были пьяными, невнимательными и расслабленными. Ему нужно было, чтобы этот день никогда не случался. — Пахнет домом, — пробурчал Гарри, и Зейн рассмеялся ему в волосы. Найл прижал Гарри к себе. — Ты странный. — Ты любишь меня. — Удивительно, но да, — сказал Найл. Гарри уже готов был ответить на эту сентиментальность и пуститься в рассуждения о том, как он всей душой любил Найла и Зейна и был безумно благодарен, что они появились в его жизни, — может, он был более, чем чуть выпившим, — когда рядом с его бедром завибрировал телефон. Он недовольно застонал, решив не обращать на него внимания. Если это был Ник, звонящий ему насчёт запасного плана, уже готовый напугать его и всё прочее, то Гарри, скорее, отпилит себе ногу, чем будет разбираться с этим сейчас. Отпилит ложкой. После трёх звонков и полного отсутствия реакции у Гарри, Зейн сам засунул руку в карман Гарри. Он взял трубку со словами: «Это телефон Гарри, говорит Зейн Малик. Что случилось?» Они сидели так близко, что Гарри уловил весёлый звон голоса Луи. Тут же сев, он отобрал телефон у Зейна, быстро произнося: «Да. Луи? Привет». — Гарольд, — узнал Луи. — Заставляешь своих не-парней отвечать на звонки, неужели? Могу ли я расценивать это, как твой роскошный королевский стиль жизни, о котором не перестают кричать газеты? Он что, дразнил его? Похоже было на то, особенно учитывая искры радости в голосе Луи. Гарри тщательно пытался собрать свои мысли во что-то единое и связное, что-то, что имело бы смысл. — Извини. Просто запивал икру шампанским. Говорить с полным ртом невежливо, ты же знаешь. — Учитывая обстоятельства, я не могу не пошутить о тебе с полным ртом, — как только Луи произнёс это, он, казалось, пожалел об этом, сразу же придавая голосу серьёзность и профессиональность. — Забудь. У меня правда есть причина позвонить. Гарри почувствовал у себя в животе лёд. — Причина? — медленно повторил он. — Какая причина? Вы что-то нашли? Сидящие рядом с ним Найл и Зейн застыли, а затем быстро придвинулись к нему ближе. — Может быть, — сказал Луи. — С тобой сейчас кто? — Эм, — Гарри прочистил горло, пытаясь прокашлять неприятную хрипоту в голосе. — Зейн и Найл. Но они не… — Я имею в виду телохранителей, — перебил Луи, и… Вау. — Джонсон. Луи, что за… Луи снова не дал ему закончить. — Так и думал. Ты можешь сейчас приехать в наш офис? Захвати парня с собой, пожалуйста. И своих друзей, если ты хочешь, я оставляю это на твоё усмотрение. Гарри почувствовал пустоту внутри, словно кто-то вырезал из его груди всю кровь, плоть, мышцы и кости, которые держали его изнутри. — Хорошо, — прошептал он, не узнавая собственного голоса. Когда они закончили говорить, он опустил телефон, поворачиваясь к распростёртым объятьям Найла, чувствуя, что Зейн обнимает его со спины. Дышать. Ему нужно было дышать. А затем ему нужно будет взять себя в руки и начать вести себя как обычно, пока они будут ехать к Джеймсу, чтобы Джонсон не почуял неладное. Джонсон. О Господи. Это же… это подразумевалось, нет? То, как Луи специально уточнил, кто из телохранителей сейчас с Гарри, сказал Гарри «захватить парня», когда убедился, что это Джонсон… Это подразумевало, что это он. Или нет? Возможно? Почему? Зачем? Но, опять же, важно ли это было? Какая вообще разница «почему»? Или Гарри делал поспешные выводы? — Я думаю… — Гарри тяжело сглотнул, решая начать заново. — Я думаю, они что-то нашли. Может быть. Пожалуйста, можно я не буду делать это в одиночку? — Никогда, — ответил Найл, и Зейн кивнул ему в волосы.

***

Если Луи и питал какие-либо иллюзии относительно актёрских способностей Гарри, он был глубоко разочарован. Когда Гарри прибыл в окружении Найла и кого-то темноволосого, легко определяемого, как Зейн Малик, он буквально трясся от нервов, широко распахивая глаза на любой шум и заметно бледнея. Он был материальным воплощением понятия беспокойство. Джонсон шёл прямо за трио с нейтральным выражением лица и напряжёнными плечами. Следуя указаниям Джеймса, команда решила действовать быстро и грязно — объявить, что они вышли через письмо на отправителя (они не вышли), и что отправитель назвал Джеймса организатором всего этого. Луи нужно будет преподнести эту историю убедительно. Он добавит несколько мелочей о внешности парня, которого описала мисс Адамс, и о материалах, которые нашёл Лиам на его компьютере и в квартире, и будет надеяться, что его слова будут звучать так, словно он действительно знает, о чём говорит. Чёрт, он был готов как никогда.

***

Джеймс Корден принёс пистолет. И хотя он был спрятан под пиджаком мужчины, Гарри мельком увидел его, когда Джеймс вёл их в конференц-зал. Как только Джонсон захотел выйти из комнаты, чтобы как обычно встать у двери, его команда сомкнулась сплошной шеренгой. Несколько мгновений непонимания растянулись, тяжело наполнив воздух, как этот звук громко бьющегося сердца, который обычно показывают в напряжённых моментах фильма. — Гарри, я буду снаружи, как обычно, верно? — спросил Джонсон. Его левый глаз нервно дёрнулся. Гарри тут же отвёл взгляд. — Зайди с нами, — он не узнал собственного голоса. Господи, он не хотел здесь находиться. И ещё: команде Джеймса разрешалось использовать оружие? До Гарри доходили слухи об их необычных методах работы, что-то о связях в высших эшелонах власти, которые разрешали такую свободу действий, какая была недоступна для обычных граждан. Господи, Гарри на самом деле не хотел здесь быть. Он опустился в кресло в самом конце комнаты, чувствуя, что Зейн и Найл заняли места рядом с ним. Под столом Найл коснулся своей ногой его ступни, а Зейн опустил руку на бедро Гарри, ободряюще сжимая. — Маска, — прошептал он. Гарри крепко сжал зубы и вдохнул, кивая. К тому времени, как к нему вернулось чувство самообладания, опускаясь на его плечи, как плащ, Джонсон уже сидел за столом, а прямо за ним стоял Лиам. Что-то в том, как держался Лиам, передавало чёткое и ясное предупреждение. Джеймс сидел во главе стола, Бен стоял у двери, а Перри перебирала какие-то бумаги, то и дело бросая на Джеймса равнодушный взгляд. Картина была закончена, когда перед Джонсоном прямо на край стола сел Луи, свесив ноги и внимательно смотря на Джеймса, контрастируя своей оживлённостью с тяжёлым напряжением, повисшим в комнате. — Итак, — звонко произнёс он, — давай поговорим об азартных играх, ты не против? Джон сделал резкое движение. Рука Лиама немедленно опустилась ему куда-то на шею, на что Джонсон недовольно замычал и опустился обратно в кресло. — Готов? — спросил Луи так же ярко и весело, как и раньше, кажется, совсем не смущаясь тому, что его перебили. Когда Джонсон нашёл глазами Гарри, тот тяжело сглотнул и перевёл взгляд на Луи. Его голова кружилась, а мысли вращались вокруг пустоты, потому что «вот же дерьмо, это всё правда, нет, нет, нет». Джонсон был с ним три года, занял место Пола, которому захотелось проводить больше времени с детьми, вместо «одного этого королевского балованца». Гарри самолично выбрал Джонсона из длинного списка кандидатов и до сих пор помнил их первую встречу, когда им понадобилось всего четыре неловких минуты, прежде чем пуститься в горячий спор о видеоиграх. Гарри следовало увидеть, как развернётся эта сцена. Ему следовало. Это было бы отличным напоминанием того, каким осторожным он должен быть со своим доверием к людям, но… чёрт, Луи был беспощаден. Он словно разбирал замок из «Lego», снимая кирпичик за кирпичиком, почти ласково и с любовью. Всё кончено, парень, сдавайся. И не давай задний ход, потому что твои доверенные напарники явно этого не сделали. О, и говоря о доверии — будучи человеком, которому доверяют, как ты спишь по ночам, м-м-м? Как ты вообще смотришь на себя в зеркало? Кстати говоря, твоя маленькая сестра знает, как сильно облажался её старший брат? О долгах, в которые ты влез? Сестра Джонсона. Блять, его сестра. Гарри видел её пару раз и считал, что она была прелестной маленькой девочкой. Из-за ранней смерти их родителей её воспитание легло на Джонсона, когда ей было всего пять. Для неё будет тяжёлым ударом узнать, что случилось. — Как вы узнали о моей сестре? — тихо спросил Джонсон, широко открывая глаза. Улыбка Луи была как у акулы, почуявшей кровь. — О-о-о, мы знаем очень многое. Кстати, у меня есть её номер. Что скажешь, может, нам стоит ей позвонить? Гарри немного его ненавидел. Но он не мог отвести взгляда от его крепко сжатой челюсти, от того, как он гордо поднял подбородок, и от остроты его голубых глаз. Он излучал уверенность, из-за которой Гарри не хватало воздуха, и он чувствовал себя не в своей тарелке, не понимая, что ему делать, хотя он даже не попадал под внимание Луи. В тот момент, когда Джонсон сломался, Гарри повернулся к Зейну и слепо нашарил рукой Найла. Всё было застывшим и холодным, и, пожалуйста, пусть это будет не правдой. Как мог один день длиться дольше, чем целое десятилетие? Три глубоких вдоха, медленный счёт до пятнадцати. Затем Гарри выпрямился, смягчая черты своего лица до лучшего подобия спокойствия, которое он только мог изобразить. Он безучастно выслушал объяснения и извинения Джонсона, и хотя он и чувствовал, что тот пытается встретиться с ним взглядом, он продолжал фокусироваться на стене, такой же белой, как и его разум. Он не двинулся с места, пока Джеймс не предложил Лиаму взломать компьютеры шантажистов, чтобы стереть все следы уличающих материалов, после чего Джеймс использует свои связи в Скотланд-Ярде, чтобы назначить им обвинение за незаконное проведение азартных игр. — Спасибо, — сказал Гарри, имея в виду как и Джеймса, так и Лиама. После этого он заставил себя встать, стараясь не споткнуться о собственные же ноги. — Если вы позволите… Здесь есть где-нибудь место, где я, Найл и Зейн можем подождать? — Что насчёт меня? — спросил Джонсон, скорее жалобно, чем требовательно. Звук его голоса что-то неприятно царапнул у Гарри в голове. — Что насчёт тебя? — резко ответил Найл. — Даже не думай, что у тебя есть право о чём-либо просить Гарри, ублюдок. Гарри мельком заметил глаза Джонсона, затем моргнул и отвёл взгляд. Его голова раскалывалась, стены будто давили на него, приближаясь ближе после каждого раза, как он моргал. Если он не мог доверять своим телохранителям, не мог доверять никому, кроме своей семьи и двух лучших друзей… Господи. Как он вообще мог закрывать глаза, если под его подушкой тикала бомба? Как, как он мог идти, умудряясь при этом не падать на каждом шагу? — Мы пока оставим его здесь, — где-то вдалеке сказал Джеймс, и сразу же начавшиеся возражения Джонсона быстро прекратились. После этого было ещё что-то, что-то о том, что нужно бы ввести в курс дела Ника и Энн, что-то о временной охране, с которой Гарри покинет здание. Гарри закрылся от всех этих слов. Будь спокойным и уверенным, Гарри. Улыбайся. Это всё маска, притворяйся, что не замечаешь взглядов. Ты выше этого. Держи осанку.

***

Это не было первым разом, когда Гарри ошибся с доверием. Были люди и до Джонсона, друзья-фальшивки, которые хотели быть с ним из-за его статуса, связей или денег. Но это был первый раз, когда он имел дело с коварным замыслом. Теоретически Гарри следовало быть сейчас на телефоне. Если бы он был сильнее, он бы взял звонки матери и Нику на себя. Он мог бы взять контроль в свои руки, а не прятаться в комнате ожидания, пытаясь забыть последние пятнадцать часов своей жизни, пока его желудок неприятно сжимался, явно пытаясь извергнуть замену Джонсону. Оказалось, что, как и Джонсон, другие два телохранителя, которые иногда работали с Гарри, знали подробности, которых Гарри никогда им не рассказывал, и, так же, как и Джонсон, в один день искушение получить из этого выгоду могло взять над ними верх. Пока Гарри хранил свою ориентацию в секрете, — пока он был геем — он был уязвим. Слабое место Короны. — Ты хочешь поговорить? — заботливо спросил Зейн, усаживаясь в кресло рядом с Гарри. Найл сел на пол, скрестил ноги и опёрся спиной о колени Гарри, обхватывая ладонью его левую лодыжку. — Или, если хочешь, мы можем заткнуться. И просто посидеть. Мы с тобой. — Я знаю, — прокашлявшись, Гарри прижался затылком к стене. Его тело было тяжёлым, очень тяжёлым. — Никогда в этом не сомневался. — Не сомневался? Ты никогда не думал, что кто-то из нас может… Ну, ты знаешь, — в голосе Зейна скользнуло опасение, и Гарри быстро покачал головой. Найл, по-прежнему сидящий на полу, повернулся, чтобы взглянуть на них. Выражение его лица было непривычно серьёзным. — Нет, — отозвался Гарри. Он перевёл взгляд с Зейна на Найла и обратно и повторил: — Нет. Вы бы так не поступили. В смысле, мне, вообще-то, даже не разрешалось посвящать вас во всё… расследование, и в то, что Лиам пытался найти их следы через интернет и во всё остальное. Луи сказал мне никому не говорить, но я всё равно рассказал вам двоим. Так что… Ни Зейн, ни Найл не ответили, но Гарри почувствовал, что они придвинулись к нему ближе, окружая его коконом. Он был благодарен за это тепло.

***

Луи в нерешительности стоял перед закрытой дверью. Он прошёл мимо комнаты ожидания четырежды, пока бегал из своего кабинета в кабинет Лиама, и тихие голоса смолкли уже почти час назад. Подняв руку, он аккуратно постучал, дожидаясь ответа. Но ничего не последовало. Стараясь не упасть на фикус, за сохранение которого отчаянно боролся Лиам, Луи заглянул в комнату через стеклянную панель. Освещаемые лишь тусклым светом одной-единственной лампы, занимающие комнату отливали бронзовым свечением и спали, переплетя руки и ноги непонятным образом, не оставив никакого пространства между собой. Это было на удивление мило, отдаваясь в костях Луи какой-то далёкой болью. Он глубоко вдохнул и открыл дверь. Его следы по деревянному полу были лёгкими, слишком бесшумными, чтобы потревожить спящих. Луи присел рядом с ними, на какое-то мгновенье задерживаясь взглядом на лице Гарри, на его мягких и расслабленных чертах лица во сне, на приоткрытых губах. Так Гарри выглядел до боли юным. — Маленький принц, — прошептал Луи. Никакой реакции не последовало, поэтому он легко коснулся его плеча. — Эй. Гарри. Гарри резко проснулся, мгновенно принимая сидячее положение, и заморгал, смотря своими широко открытыми глазами на Луи. Резкое движение разбудило и Найла, который выругался и повернулся на бок, в то время как Зейн только что-то недовольно промычал и уткнулся лицом ему в руку. — Прости, — Луи отодвинулся и сел на пятки. Его смущало то, что всё внимание Гарри было обращено на него, он чувствовал, как поднимается тепло по его затылку, перемещаясь и на щёки, смущая его ещё сильнее. У него было подозрение, что то, как он покраснел, было видно даже в слабом свете. — Я бы не разбудил тебя, если бы это не было необходимо. Медленно выдохнув, Гарри кивнул и провёл рукой по лицу, а затем взъерошил свои волосы. Они были такими длинными, что несколько кудрявых прядей упало ему на лицо. — Сколько сейчас времени? — Почти полночь. — Есть новости? — поинтересовался Найл. Луи был рад, что у него появился повод отвести взгляд от Гарри. — На самом деле, да. Вот почему я разбудил вас. Простите ещё раз. — Эй, Зейни, — решив не терять ни секунды, Найл ущипнул Зейна за бок как раз в тот момент, когда Лиам зашёл в комнату, останавливаясь, явно не ожидав увидеть такую картину. Он подошёл ближе, и Луи встал на ноги. Гарри последовал их примеру, вставая рядом со стеной. Он выглядел опустошённым, словно всю его самоуверенность, которую он так ярко показывал только этим утром, похитили. Когда Зейн неодобрительно замычал, Луи оторвал взгляд от профиля Гарри и увидел, что Лиам буквально замер, словно поражённый татуировкой Зейна, которая стала видна из-за приподнявшейся футболки. Чёрные буквы, красовавшиеся прямо над поясом его штанов гласили 'Don't think I won't', напоминая Луи о тату Гарри, которое он увидел, пролистывая Metro сегодня утром — 'might as well', набитое в том же самом месте, хорошо различимое на снимках папарацци с Испании. Внимание Луи не задержалось на этих снимках. Он больше не был тем человеком, которым был раньше. — Так что за новости? — спросил Гарри, когда каждый в комнате, наконец, проснулся; даже Зейн заставил себя подняться на ноги. Сонный и недовольный, Зейн всё равно казался Луи самым красивым человеком, которого тот когда-либо видел вблизи. Луи, конечно, ценил эстетику, но, в отличие от Лиама, не имел потребности цепляться за всё прекрасное. Но, опять же, его способность чувствовать к кому-то симпатию уже несколько лет была зарыта где-то глубоко-глубоко. — Это хорошие новости, так что не волнуйтесь, — с улыбкой, адресованной Гарри, Луи развернул стул и сел на него задом наперёд, кладя локти на спинку. — Похоже, что полиция поймала тех парней и расчистила их логово греха и разврата. Они под стражей. И, кстати, взлом и проникновение Лиама прошли успешно. — Ты никогда не можешь быть уверен на сто процентов, — возразил Лиам, потому что, разумеется, он не мог просто опустить некоторые детали, чтобы успокоить клиента. Агх. — Но наши шансы велики. По крайней мере, мне удалось стереть все следы, которые я смог найти. Ясно. Получается, что он удалил всё, даже не дав Луи взглянуть, просто позволив этому исчезнуть. Любопытство Луи было глубоко обиженно тем, что Лиам явно нервничал и краснел из-за чего-то, чем он явно не поделится. Сука. Друзья не выгоняют своих друзей из кабинета. — Спасибо вам, — выдохнул Гарри, и Зейн сел чуть ровнее, рассматривая Лиама из-под своих опущенных ресниц. — И от меня тоже, — сказал он. — Спасибо. Лиам нервно потёр ладонью затылок, но ничего не ответил. Вау, Луи никогда не видел его таким; он видел несколько раз, как Лиам «подкрадывался» к людям, но это никогда не было так. В этот раз чувствовалось явное… волнение. Ровно до этого момента Луи был полностью уверен, что Лиам считает секс всего лишь физическим упражнением, не более того. Как почесать зудящее место. Луи прекрасно понимал его, хоть он и не видел необходимости привлекать в это дело другого человека. Лично он прекрасно обходился дрочкой в душе, когда его тело требовало внимания; быстро и эффективно, а голова оставалась пустой, освобождённой от шума и суеты, пока все улики стекали в канализацию, смытые тёплой чистой водой. — Не за что, — пробормотал Лиам, явно обращаясь к Зейну, шаркая ногой по полу. Его тело не расслабилось, пока внимание Зейна не переключилось на что-то другое. — Так мы… Всё закончилось? — в голосе Гарри слышалось неверие, и Луи приподнял плечи. — Ничего не закончится, пока ты не начнёшь носить свои секреты как броню, маленький принц, — Луи мог почувствовать, как Лиам удивлённо посмотрел на него из-за необычного прозвища, как хмыкнул Найл, а уголок рта Зейна дёрнулся вверх. Гарри, наоборот, не спешил улыбаться, скорее выглядя даже настороженным. Он выпрямил спину и внимательно посмотрел на Луи. — Ты думаешь, что там, где был этот материал, осталось что-то ещё? — спросил он. — Надеюсь, что не там, откуда появилось это, но... — Луи выдерживал его взгляд, даже не ёрзая на стуле. — Это был твой телохранитель, Гарри. И только в случае, если ты полностью начнёшь отрицать очевидное даже для самого себя — отрежешь яйца, так сказать, — упс, опять неуместные слова, — всегда найдётся тот, кто снова поставит тебя в тупик. Гарри сжал губы и отвёл взгляд. Он не стал спорить, и Луи вдруг задумался, сколько раз Гарри уже об этом думал, только не произнося всего этого вслух. — Это не горит, — голос Найла был защищающим. Он обнял Гарри за плечи. — Хаз, ты не обязан думать об этом прямо сейчас, ясно? Пусть всё пока успокоится. День был дерьмовым, давай… Просто поехали домой, выпьем немного пива? — Думаю, мне нужно что-то покрепче, — пробормотал Гарри. Он снова взъерошил свои волосы обеими руками, спутывая пряди в непонятные узлы, становясь на вид снова совсем юным и немного потерянным. Луи слишком долго отводил взгляд от его пальцев. Слава богу, что это танго с прошлым подходило к концу. Оно неприятно шутило с разумом Луи. Зейн коротко зевнул, поднимаясь на ноги. — У меня есть текила и виски. — Это лучше, — согласился Гарри. — Секунду, — сказал ему Луи, поднимая руку. — Прости. Если ты хочешь уехать без охраны, то пожалуйста. Я понимаю, и мы не будем тебя останавливать. Или… — он выгнул бровь, — звонить твоей маме и стучать на тебя. Но мы ещё не решили, что делать с Джонсоном. Мы не можем держать его в конференц-зале, как в клетке, ты же понимаешь? По правде говоря, у нас нет оснований вообще его там держать. — Я думал, что ваши «необычные методы» включены в набор услуг? Мол, поступай с людьми так же, как они поступили с тобой, — Найл белозубо улыбнулся, но его улыбка быстро погасла — похвальное усилие, чтобы поднять настроение. Это было мило — то, как и Найл и Зейн словно приклеились к Гарри, что, кстати, могло многое сказать о его характере. Возможно, Луи слишком грубо к нему отнёсся. Но он этого не признает. — На самом деле, мы предпочитаем поступать с людьми должным образом прежде, чем они поступят так с нами, — сказал Лиам. — Внезапное нападение, — кивнул Луи. — Наша специальность. Лиам быстро обвёл комнату взглядом. — Ничего особо плохого, — поспешил добавить он, и… перед ними стоял представитель Короны. Может быть, не самая лучшая идея, чтобы хвастаться, что иногда они использовали в своих целях очень размытые по отношению к «хорошему» средства. — К тому же, это ведь для всеобщего блага. — Для всеобщего блага, — в унисон повторили Найл, Зейн и Гарри, чисто сливаясь голосами. Понятно, их общая шутка, только для них троих. Луи понадобилось пару секунд, чтобы понять её. Разумеется. Типа крутые легавые. Будучи самопровозглашённым экспертом в фильмах Пегга/Фроста, Луи следовало сразу же узнать его. К тому же, он не сказал бы, что Гарри походил на тот тип людей, которые смотрят чёрные комедии; можно было подумать, что принц был обычным человеком. Он мог делать такие земные вещи, как играть в FIFA, что увеличивало шансы того, что раннее сравнение Луи рождения с привилегиями с более лёгким уровнем игры было не таким уж и бредом, каким оно могло показаться Гарри. И ещё: Луи пора было прекращать тратить столько места в своей голове на мысли о принце Гарри. — Классный фильм, — сказал он. — Но не ответ на мой вопрос о Джонсоне. Он пожалел о своей настойчивости, когда все следы радости исчезли из взгляда Гарри, возвращая им усталость и безнадёжность. В его голосе слышалось изнеможение: — Я не знаю. А какие вообще есть варианты? — Поджечь его задницу, и оставить всё как есть, — Луи загнул палец, — поджечь его задницу и оборвать ему все связи. Арестовать его на придуманных основаниях. Арестовать его на настоящих основаниях, то есть шантаж и вымогательство, но тогда весь мир узнает об этой истории. Последнее — просто оставить его в качестве твоего телохранителя. — Не вариант, — вставил Зейн. — Эта сука должна быть как можно дальше от Гарри. Луи поднял руки в примирительном жесте. — Не надо стрелять в посла, дружище. Гарри спросил, какие есть варианты, так что я всего лишь дал ему полный список. Не от меня зависит, что он выберет. Долгую неловкую секунду Зейн смотрел на Луи. Затем он пожал плечами. — Справедливо. — Думаю, ему пора в отставку, — сказал Гарри. — Джонсону. — Ты, блять, угараешь над нами, — Найл звучал раздражённо, но одновременно с тем и совсем не удивлённо, — этот долбоёб тебя предал. — Не говоря уже о нарушении договора о неразглашении, который, я уверен, он подписывал, — Луи встал со стула, делая шаг по направлению к Гарри и изучая его лицо. — Но не нам решать. Гарри секунду смотрел в глаза Луи, а затем вздохнул и отвёл взгляд, наваливаясь на Найла и откидывая голову. Мягкий свет смягчал контуры его лица, сглаживая острую линию его челюсти. — Я не знаю, — повторил он. — Думаю, что не могу позволить ему оставаться работать со мной, не после… этого. Но я также не могу позволить работать ему с кем-либо другим. Что если он сделает с ними то же самое? А я мог это предотвратить? — Не твоя ответственность, — тон Зейна подразумевал, что его аргумент не требует споров, но даже так Луи не мог не прокомментировать это. — Позвольте мне не согласиться. Гарри следует учитывать, как его решение может повлиять на других, так что, да, я бы сказал, ответственность играет роль. Если бы взглядом можно было убивать, Луи завял бы под взглядом Зейна. К счастью, он не был хрупким цветком, так что он крепко стоял на земле и встретил неодобрение Зейна с высоко поднятым подбородком. Он был прав, мать вашу. И, разумеется, он понимал, что у Гарри был, безусловно, дерьмовый день, и что ему, наверное, уже требовались пару недель в Испании или где-нибудь ещё, но у него не было времени с ним нянчиться. Как ёбарь Гарри, Зейн, понятно, был слишком пристрастным. Зейн в самом деле мой друг, в первую очередь. Так уж получилось, что иногда мы занимаемся сексом. Господи, да почему Луи вообще это волновало? Ему не следовало. Нет. Это всего лишь фрагменты его прошлого. — А существует… — слова Гарри были тихими и неуверенными, как шаги человека, поднимающегося ночью по лестнице, — возможность изъять его удостоверение? В смысле, есть определённая ассоциация телохранителей, верно? Просто… именно сейчас это для меня главное, я думаю. Так пойдёт? — Разумеется, пойдёт, — быстро заверил его Найл. Он незаметно посмотрел на Луи с умоляющим выражением лица. В любом случае это не касалось Луи. Ему правда стоило закрыть свой рот; это и так было чудо, что Джеймс позволил ему вообще приблизиться к Гарри после того кошмара, который он устроил утром на их первой встрече. Ну, первой встрече, о которой знал Гарри. Был один раз, когда они играли за противоположные команды в итонском пристенке. Даже сейчас Луи почувствовал какую-то слабость всего лишь от воспоминания — близко прижатое к нему тело принца Гарри, стеснённые в той толпе людей, а затем страшное осознание Луи того, что он заработал себе стояк. Этот случай он отметил как начало спирали, ведущей вниз. Может быть, если бы не в тот день и не Гарри… Какая разница. Пора возвращаться к изъятию удостоверения. — Это мы точно можем устроить, — сказал Луи. — Мы со всем разберёмся, — пообещал Лиам, снова появляясь словно из ниоткуда. Иногда Луи ненавидел его за способность сливаться с окружающим миром. Луи наоборот всегда только выделялся. — Спасибо, — Гарри вдохнул и поднял голову, смотря сначала на Лиама, а затем на Луи. — Серьёзно, спасибо вам огромное. Я вам должен. Луи отказывался быть очарованным. — Я неравнодушен к бриллиантам и туристическим поездкам на Ямайку, — сказал он, сразу же желая очень сильно ударить себя по лицу. К его удивлению, губы Гарри растянулись в улыбке. Хоть и слабая, она была самой искренней, какую он показывал за весь день. Луи без раздумий улыбнулся в ответ.

***

Гарри выразил слова благодарности и дважды пожал всем руку, прежде чем уехать с Зейном и Найлом. Луи обернулся, пока двери лифта не закрылись полностью перед их лицами. Итак. Это было запоздавшее выполнение его подростковых мечтаний. Ну что же. Полчаса спустя Джонсон был проинформирован, что его лицензия на частную охрану была отозвана. Луи смотрел, как искажается лицо парня, но не почувствовал ничего, кроме слабого укола жалости. Проблемы с азартными играми или нет, парень легко отделался, и Луи надеялся, что Гарри так всё не оставит. Когда Луи намекнул, что основное наказание ещё впереди, Джонсон побледнел. Как только ему разрешили уйти, он поспешил удалиться, поджав хвост, как собака. Скатертью дорога.

***

В конце концов они так и не напились. Просто ввалились в спальню Зейна и говорили ни о чём, делая большие паузы между предложениями; всё медленно и тихо. Именно то, что нужно было Гарри. И всё же, когда Зейн и Найл медленно провалились в сон, мысли в голове Гарри по-прежнему вращались со скоростью пятьдесят миль в час. Проблема — хотя она и не являлась проблемой как таковой — была в том, что Зейн и Найл всегда и бесповоротно будут на его стороне. Они выберут то, что будет хорошо лично для него, и могут не заметить более широкую картину. Перекатившись на спину, Гарри слушал глубокое размеренное дыхание Зейна слева и прерывистое сопение Найла справа. Далекие огни ночного Лондона слабо проникали сквозь шторы, расчерчивая спальню Зейна тонкими лучами света. Руки и ноги Гарри были тяжёлыми, словно их тянули вниз бесчисленное множество крошечных якорей. Он доверял Зейну и Найлу, доверял им без каких-либо вопросов. Он просто не верил в полное беспристрастие их советов. В его голове быстро промелькнуло воспоминание о голосе Луи, туманное и яркое, как солнечный свет, пытающийся пробиться сквозь мутное стекло. Несмотря на то, что Луи в открытую осуждал Гарри, он также воспринял его всерьёз и обращался к нему, как к здравомыслящему разумному человеку. Он не стал отклоняться от возможности ответственности, но также не пытался повлиять на решение Гарри. Он сделал акцент на том, что это был выбор Гарри, как и ранее этим днём, когда они говорили в туалете, и Луи пытался выпросить у Гарри немного времени. Что обернулось правильным решением. Господи. Гарри не мог притворяться, что предательство Джонсона ничего не изменило. Ему нужно было с кем-то поговорить. И определиться со следующим шагом. Он тихо выбрался из кровати Зейна. Воздух холодил его оголённую грудь, поднимал тонкие волоски на руках, и на секунду он остановился, чтобы посмотреть на то, как растянулись под одеялом Зейн и Найл. Боже, он безумно их любил. Он был бы никем без них. Но с этим они не могли ему помочь. Не в этот раз.

***

Луи проснулся, потому что его телефон, лежащий на тумбочке, завибрировал. Он вслепую нащупал его; его мысли были медленными, как ящерица под зимним солнцем, двигаясь в следующем порядке: Полпервого ночи? Это были два коротких сигнала, так? Значит, сообщение. Никакой срочности. Блять. Слишком яркий экран. Пиздец, я опять забыл пароль. Каким-то образом ему удалось набраться достаточно терпения, чтобы разблокировать телефон и открыть сообщение. Которое было от номера, сохранённого Луи как Чёртов Принц Гарри WTF. Ладно. Нет, стоп, что за хрень? Луи не думал, что они были на той стадии отношений, где писать друг другу после восьми вечера было приемлемо. И ещё, агх, всё, что касалось отношений, должно было оставаться вне сообщения-ответа Луи. Чего вообще хотел Гарри? Снова ложась на подушку, Луи поднял телефон над головой и прищурился, чтобы прочитать слова, всё ещё приспосабливаясь глазами к такой яркости. «Привет! Прости, я знаю, что это не входит в твою работу, но, как ты думаешь, мы можем переговорить? Насчёт твоих слов о том, что нужно носить это как броню?» Второе сообщение следовало прямо за первым: «Я заплачу за твоё время! Разумеется.» Я заплачу за твоё время. Спасибо, но Луи больше этим не интересовался. Гарри не имел это в виду. Конечно же, он не имел, и, если бы Луи не был настолько уставшим, его мозг никогда бы не вернулся к тому времени, когда «Сколько?» было нормальным началом разговора. Серьёзно, было очень непредусмотрительно со стороны Гарри присылать сообщение посреди ночи вместо того, чтобы дождаться времени, когда нормальные люди с дневной работой на самом деле бодрствовали. Справедливо было бы заметить, что нормальные люди отключали у своих телефонов звук на ночь, но после того раза, когда Лиам заявился в квартиру Луи и вытащил того из кровати из-за экстренной ситуации, Луи решил вообще больше никогда не включать «ночной режим» у телефона. Он медленно опустил телефон и заморгал, смотря на тени в комнате. Затем он скатился с кровати и поднял с пола свою футболку, медленно направляясь к двери на балкон. Для позднего мая ночь была слишком прохладной. Но это помогало оживить его мозг. «Почему я?» — послал он в ответ. «О Господи, надеюсь, я не разбудил тебя» — немедленно ответил Гарри. — «Извини, если разбудил. Не ожидал, что ты увидишь это до утра» — он прислал второе сообщение минутой позже. — «И в моей жизни не так много людей, которые… знают о моём секрете, и которым я могу доверять. И ты сказал, что мне нечего стыдиться. И ты знаешь, каково это, может быть. Так что…» Да, Луи знал, каково это. Он знал, каково это — рискнуть чем-то, а затем получить неприятные последствия; он знал, каково это — удариться о камень на самом дне. Он знал многое, о чём принц Гарри даже и не догадывался. Но ничего из этого не было тем, чем Луи хотелось бы поделиться. С другой стороны, если Луи откажет ему… Боже, он не мог. Пусть Гарри и вырос богатеньким, привилегированным и привлекательным, но когда дело доходило до этого, он всё равно оставался человеком, который нуждался в совете Луи. Крепче обматывая футболку вокруг тела, Луи медленно вдохнул. Хорошо, он мог это сделать. Сесть и по-настоящему поговорить с Гарри, только они двое, может, даже принесёт сознанию Луи какую-то завершённость. «Моя награда — еда. Купи мне завтра завтрак. Или ланч, да что угодно. Только если я вдруг не понадоблюсь Джеймсу в офисе, я мог бы поработать и на тебя.» «Дешёвое свидание :)» — смайлик Гарри ясно дал понять, что он шутит. — «Завтрак звучит отлично, но как ты относишься к домашней еде? У меня? Не тот разговор, который стоит вести на публике. Но я делаю офигеееный полный английский завтрак, обещаю! И я оплачу тебе такси.» Полный английский завтрак, домашняя еда? Кем вообще был этот мальчик? Этот мужчина. Мужчина-мальчик. Кто-то. Может, это всё было шуткой. Или какой-нибудь повар приготовит еду и подаст её прежде, чем Луи приедет. Да, это звучало гораздо более правдоподобно, чем принц Гарри, сам что-то готовящий. Для Луи. «Скажи мне, где, и я буду там в 9» — ответил Луи. Как только он получил адрес в Камден, он заблокировал телефон и поставил локти на балконные перила, смотря в никуда. Пролегавшая внизу дорога была пустынной, а пекарня на первом этаже дома открывалась только через несколько часов. Вывеска банка на углу улицы светилась бледными оттенками синего и голубого, но стоявший рядом фонарь почти полностью поглощал этот свет. Луи влюбился в умиротворённость этого района, когда выбирал квартиру, тихого и миролюбивого, но прямо сейчас он был бы не против оживлённого движения под окнами и музыки, доносящейся из клубов. Чего угодно, чтобы заглушить запутанный гул его мыслей.