Мечта в петле

В жизнь Страйфа вошло напряжённое ожидание. Всё ещё живущий в нём маленький мальчик надеялся на чудо. Может быть, уже сегодня, ну, или завтра, в крайнем случае, послезавтра, на его плечо ляжет знакомая рука в чёрной перчатке, и знакомый бархатный голос скажет что-нибудь, такое… «Ребёнок». Но дни выпадали из его жизни один за одним, пустые, не приносящие ожидаемого. У Клауда появилась привычка быстро и незаметно оглядываться по сторонам. Телефон, который он раньше мог оставить где угодно, теперь прочно обосновался в его кармане. Страйф пользовался любой возможностью, чтобы получить дополнительную информацию об этой, другой, реальности. События здесь не слишком отличались от тех, которые он помнил, но упоминания о человеке по имени Сефирот он не встретил нигде. Его кумир остался только в его памяти. Каждый вечер Клауд доставал маленький свёрток, разворачивал ткань, смотрел на фотографию того, кого он любил и гладил чёрные перья. «Не забывай меня». «Никогда». Всё это продолжалось до определённого дня. Некоторые воспоминания о той жизни стали замещаться другими незаметно для самого Страйфа. Все воспринималось, как естественный ход вещей. В тот самый вечер, когда Клауд не взял в свои руки небольшой свёрток, надёжно спрятанный на дне походного рюкзака, реальность этого мира уничтожила чужеродные для неё вещи. Последние материальные доказательства существования Сефирота исчезли, осталась только память тела, затаившаяся глубоко в подсознании Страйфа. Человеку не под силу справится с временными законами. Три года спустя. Клауд не любил оставаться в Мидгаре надолго. Город почему-то тяготил его, как впрочем и сама Корпорация, вернее, её здание, вызывая странное и необъяснимое чувство потери, гнездящееся где-то глубоко внутри. Иногда это вызывало даже глухое раздражение и неприязнь, словно у него отняли нечто, что было очень дорого ему, а он ничего не может сделать, чтобы вернуть себе это. Страйф не мог понять причины таких ощущений и просто покидал Мидгар, предпочитая участвовать в длительных рейдах, и отсутствуя по два-три месяца. За решительные и успешные действия в ряде таких миссий он был рекомендован и принят в ряды солджеров первого класса. Зак Фэйр бурно радовался продвижению своего друга по служебной лестнице. - Теперь ты стал равным нам! – возбуждённо говорил он, хлопая друга по плечу. – И те, кто когда-то смеялся над тобой и твоей мечтой, будут помалкивать и завидовать. Ты станешь их кумиром, Клауд Страйф из Нибельхейма. - Равный, мечта, кумир, - задумчиво, словно про себя, проговорил Клауд. Эти обычные слова цепляли за что-то, где-то там, глубоко внутри. Страйфу казалось, будто его невидимые руки хватаются за скользкий краешек того, что поможет понять, осознать… и срываются, не в силах удержаться за это нечто. - Эй, ты чего? – обратился к нему Зак, сверкая белозубой улыбкой. – Что-то не так? - Нет-нет, всё в порядке, - заверил его Клауд. - Тогда идём и отметим твоё повышение! И Фэйр потащил своего друга в казарму, чтобы собрать весёлую компанию для пирушки. Солджеры могли брать выходные дни для личных целей, но Страйф почти не пользовался этим правом. И всё же, почему-то именно в этот день ему захотелось побродить по Мидгару. Лазард отпустил его без возражений. Клауд бездумно ходил по улицам Седьмого сектора, заглядывал во все магазинчики, а когда проголодался, зашёл в первую попавшуюся закусочную. Посетителей в заведении было немного. Хозяин, крепкий мужчина средних лет, расположившийся за стойкой, принял заказ и выкрикнул его в сторону открытой двери на кухню. Страйф сел за столик у окна и стал смотреть на улицу. Минут через пять у него за спиной прозвучало звонкое: «Ваш заказ!», и шёпотом: «Страйф, Клауд?». Он мгновенно обернулся и изумлённо произнёс: - Тифа? Девушка поставила поднос на стол и села напротив, пристально разглядывая своего друга детства. - Сколько же лет мы не виделись? Пять? – сказала она негромко. - Да, около того. - Ты изменился, стал настоящим мужчиной. Служба явно пошла тебе на пользу. Клауд улыбнулся и слегка пожал плечами. Тифа хотела ещё что-то спросить, но тут в закусочную вошли новые посетители и она вскочила. - Я заканчиваю в шесть. Приходи, поболтаем. Страйф кивнул. Вечером они гуляли по улицам и сидели на скамейках в небольших сквериках, вспоминали родной город и детство. Девушка рассказывала о себе, о том, как она приехала в Мидгар, год перебивалась случайными заработками, пока не устроилась на постоянное место, официанткой. Она пыталась расспросить Клауда о его службе, но тот ответил, что не имеет права ничего рассказывать. - Жалко. У тебя, наверное, очень интересная жизнь, - отозвалась Тифа. Страйф промолчал. Они вернулись к закусочной, где работала девушка. - Я живу здесь же, на втором этаже. Может, зайдёшь? На чашку чая. Клауд напрягся. Ему почему-то не хотелось идти к ней. В груди неприятно заныло. Страйф не любил лгать, но понял, что сейчас без этого не обойтись. - Извини, но в полночь у меня начинается дежурство, да и дела ещё кое-какие есть. Может, в другой раз. - Тогда дай мне свой номер телефона, я тебе позвоню. Клауд немного поколебался, но потом сказал: - Хорошо, но учти, что телефон служебный и не предназначен для личных разговоров. К тому же я очень часто надолго уезжаю или просто могу быть занят. Поэтому лучше пиши сообщения. Они распрощались и Страйф быстро двинулся в сторону здания Корпорации. Он шагал и чем дальше уходил от своей подруги детства, тем легче ему становилось, странное напряжение постепенно отпускало. «Удивительно, но похоже на то, что я убегаю от Тифы». А девушка стояла на тротуаре у закусочной, держала в руке листок с номером и смотрела Клауду вслед. «Сохранились ли его чувства ко мне? Он сильно изменился, и не только внешне. Тот подросток, смотревший на меня влюблёнными глазами, давно исчез». Впоследствии Тифа неоднократно писала Страйфу, предлагая встретиться ещё раз, но в ответ приходило неизменное: «Извини, но я не в городе», а на редкие звонки он отвечал: « Прости, не могу говорить», и сбрасывал вызов. Впрочем, сам Клауд иногда думал, что неплохо бы ещё раз увидеться, погулять, поболтать, но всегда находились какие-то дела и возможная встреча откладывалась на неопределённое время. И почему-то всегда он чувствовал в этот момент облегчение. Тифа писала ему всё реже, очевидно, осознав, что юношеская влюблённость Страйфа в неё давно в прошлом и их дороги разошлись навсегда. В последнем сообщении она известила его, что выходит замуж за хозяина закусочной, где она работала. Клауд поздравил её, отправил с посыльным подарок и сменил номер телефона. Больше они не виделись. Пять лет спустя. Зак Фэйр женился на Айрис, которая стала ассистенткой отца и стремительно продвигалась по карьерной лестнице. Отгуляв на свадьбе друга, Страйф, который теперь входил в командующий состав, отправился в длительный рейд по провинциям во главе небольшого отряда подчинённых ему молодых солджеров и простых солдат. - Я не могу долго сидеть на одном месте, - объяснил он Заку перед отъездом. – Ну, а монстры не переводятся на всех континентах, поэтому у меня всегда будет работа. - Но у тебя и здесь есть чем заняться, - возразил ему друг. – Ты же учишь молодёжь бою на мечах. - Вот пускай они и попрактикуются, - засмеялся в ответ Клауд. – А я погляжу, хорошо ли я их научил. К тому же не мешает провести небольшую разведку на местности. - Ты это о чём? – заинтересовался Фэйр. - О пополнении наших рядов. Пускай провинциальные парни узнают, как выглядят солджеры. Ведь когда-то и я был таким же, - ответил его друг. - Как и я! Его родной город нисколько не изменился, только сгоревший дом, недалеко от которого его нашёл Зак пять лет назад, зарос какой-то ползучей растительностью и стал прибежищем для крылатых монстров. Страйф подошёл к тому месту, где когда-то сидел с тем самым человеком, который охранял заброшенный особняк. Он стоял и смотрел то на камни, то на руины, то почему-то на небо. Чувство, что он забыл что-то важное, связанное с этим местом, не давало ему покоя. В груди опять тоскливо заныло и Клауд почувствовал приближение приступа депрессии. Это накатывало на него иногда в последнее время, но он всегда старался справиться с собой, не допустить, чтобы его захватило уныние. «Я не должен. Я на службе. Я не один. От меня зависит целый отряд. Командир не должен раскисать». Страйф вернулся в гостиницу. Его помощник тут же доложил, что члены отряда устроены, и проводник на завтра нанят. - Отдыхайте. Выходим на рассвете, - ответил Клауд. - Есть, сэр. Он стоял у низенького заборчика, ограждавшего небольшой палисадник и смотрел в сторону прохода в скалах, ведущего к разрушенному особняку. Перед глазами стоял туманный образ какого-то воспоминания из детства. Неяркий день, городская площадь, люди в чёрной одежде. Страйф помотал головой, потёр виски ладонями и решительно двинулся к родному дому. Женщина обнимала своего сына, плакала и смеялась, целовала и ерошила волосы, а тот только говорил: «Не плачь, мама, ну не надо. Ну что ты», и тоже обнимал её. - Это я от радости, - отвечала ему мать и старательно вытирала глаза. Во время ужина они вспоминали прошлое. - Я забыл почти всё, что было в детстве. Расскажи мне что-нибудь. Она рассказывала. Был упомянут и приезд людей в чёрном. - Именно тогда ты и захотел стать солджером, и вот теперь твоя мечта сбылась, - сказала Клауду его мама. - Да, - задумчиво отозвался он. Рано утром он попрощались. Страйф со своим отрядом отправился в горы, к мако-реактору. Их вёл отец Тифы, по-прежнему подрабатывающий проводником. Утро было прохладным, воздух – влажным, а струи тумана вились между скал, как змеи. Подвесной мост через провал был давно разрушен и Локхарт повёл отряд обходным путём, через пещеры. У фонтана мако Клауд ненадолго задержался. Зелёный переливающийся столб поднимался выше его роста и опадал извивающимися струйками, образуя что-то вроде озерца на неровном полу. Его мягкое свечение подействовало на солджера успокаивающе, и даже тупая боль в груди Страйфа почти исчезла. Мако-реактор в Нибельских горах хоть и был построен самым первым, но находился во вполне исправном состоянии. Оборудование работало в стандартном режиме, без отклонений. Вечером этого же дня Клауд с отрядом покинул Нибельхейм и, побывав ещё в паре мест, вернулся в Мидгар. Восемь лет спустя. Приступы депрессии всё чаще выбивали Страйфа из колеи. Пессимизм прочно окопался в его душе. Занимаясь с новобранцами, он выкладывался до крайней степени усталости, чтобы не лежать ночью без сна, пытаясь отогнать странные и тревожные мысли, а отключаться, едва упав на постель. На задания он уходил один, не желая никому портить настроение своим мрачным видом. И всё чаще подумывал об увольнении. - Уйти из солджеров?! Ты что, Клауд? Подумай как следует. Из элиты не уходят, в ней остаются на всю жизнь! Ты же так мечтал об этом! Зак был вне себя. - Мечтал, - согласился его друг. – Мечта сбылась, но знаешь, почему-то это уже не доставляет мне радости. Я чувствую себя ненужным. - Как это ненужным!? Да ты незаменим и нужен всем нам! Но Страйф помотал головой. - У тебя теперь есть семья, жена и сын. Первый класс не обезлюдеет, если я уйду. Среди молодёжи много толковых и талантливых ребят, владеющих мечом уже не хуже меня. А я… Меня тяготит этот город, это здание, его коридоры и комнаты, словно со всем этим связаны неприятные воспоминания. Или даже не неприятные, а какие-то болезненные. Я не знаю, как точнее описать свои ощущения. - Ты просто устал, парень. Зак сел рядом и сочувственно положил руку на плечо Клауда. - Может, тебе отдохнуть, - продолжил он. – Попутешествовать для собственного удовольствия, а не по заданиям. А то ты, кроме монстров, ничего и не видел. На каждом континенте есть свои примечательные места. Съезди, развейся. В Коста-дель-Соль искупаешься в море, поваляешься на пляже. На северном континенте покатаешься на сноуборде. Побывай на Золотом Блюдце, на… - Хватит, хватит, - невольно рассмеялся его друг. – Считай, что уговорил, ведь я и сам подумывал о чём-нибудь подобном. - Ну вот и замечательно! – воскликнул Фэйр. Лазарду не очень понравилась перспектива длительного отсутствия одного из лучших солджеров, но он видел, в каком состоянии находился Страйф. «Лучше потерять его на пару-тройку лет, чем навсегда», - здраво рассудил он и оформил Клауду бессрочный отпуск. - Только будь на связи, - попросил Страйфа директор. Тот кивнул. Закинув немногочисленные вещи в недавно купленный и усовершенствованный им самим байк, Клауд покинул Мидгар. Десять лет спустя. «Здравствуй, Клауд. Мне очень жаль, но я должен сообщить тебе печальные новости. Твоя мать покинула этот мир и возвратилась в Лайфстрим. Некто Локхарт, очевидно не зная, как тебя найти, прислал письмо прямо в Корпорацию, и его послание передали мне. Прими соболезнования от всех нас. Лазард». Печальное известие захватило Страйфа, когда он был в Вутае. «Как? Почему? Ведь мама была совсем ещё не старой. Получается, теперь я совсем один?». Клауд снова и снова перечитывал сообщение, не желая верить своим глазам, отказываясь верить и недоумевая, как вдруг вспомнил… Несколько дней назад, когда он ехал по узкой лесной дороге, ему стало нехорошо. Резкая боль, возникшая в груди, кратковременное потемнение в глазах и, как следствие, утрата координации. Тоже кратковременная, но этого хватило, чтобы байк потерял управление и опрокинулся, по счастью не придавив своего хозяина, отлетевшего к краю дороги. Тот, впрочем, моментально пришёл в себя и вскочил на ноги, уверенный, что его атаковал неизвестный враг. Мгновенно выхватив закреплённый на байке меч, Страйф огляделся, напряжённо прислушиваясь, но вокруг был только лес, наполненный обычными для него звуками: птичьими криками, шелестом листвы, журчанием ручья, текущего где-то рядом. Резкая боль перешла в тупую и ноющую, очень похожую на… «Та боль, что я испытывал иногда в прошлом, и эта, когда родной для меня человек покинул меня… Они очень похожи. Значит, когда-то я уже терял того, кто был мне дорог? Но кого?». Память выдавала только смутные обрывки. Клауд по-прежнему смотрел на текст письма, держа телефон в дрожащих руках, и буквы расплывались у него перед глазами. Страйф решил вернуться в свой город. В Нибельхейм он въехал со смешанными чувствами. Отец Тифы молча отдал ему ключи от родного дома. Загнав байк в сарай, Клауд поднялся по истёртым ступенькам крыльца и открыл дверь. Дом, некогда тёплый и уютный, теперь походил на опустевшее гнездо. Внутри было сумрачно, прохладно, пыльно. И печально. - Мы осиротели, - сказал Страйф, коснулся рукой стены и вздохнул. – Ты потерял хозяйку, а я – маму. Но я прожил здесь первые пятнадцать лет своей жизни и поэтому надеюсь, что ты примешь меня, и будешь для меня не просто местом, где можно переночевать. «Как глупо. Я разговариваю с четырьмя стенами и крышей». В приоткрытую дверь ворвался ветер, закружив лёгкие пылевые облачка. Где-то наверху отчётливо скрипнуло. Клауду подумалось, что, наверное, дом согласен его принять. Дескать, лучше такой хозяин, чем вообще никакого. Жизнь была однообразной. Чтобы как-то отвлечься, Страйф каждый день уходил в горы. Пробирался по узким тропинкам между скал, заходил в пещеры. Особенно ему полюбилась та, где был фонтан мако. За прошедшие годы он стал выше и объёмнее. Озерцо теперь тоже занимало больше места. Из пролома в потолке на фонтан падал солнечный свет и Клауд подолгу сидел на камнях, всматриваясь и вслушиваясь. В солнечных бликах ему чудилось лицо матери, а в естественных звуках – её разговор. Однажды утром его телефон подал голос. «Письмо? От Зака?». «Привет, бродяга! От лица всей нашей тёплой компании поздравляю тебя с днём рождения! Желаю тебе… Чего бы такого пожелать? Ладно, всего-всего тебе и много-много, но только хорошего! Возвращайся скорее. У нас с Айрис подрастает дочь, а сынуля часто спрашивает, где дядя Клауд и когда он приедет. Все крепко обнимают тебя и жмут руки. До встречи. Зак. P. S. Надеюсь, твой телефон не висит где-нибудь на ветке в вутайских лесах и ты читаешь моё послание. Зак». У Страйфа потеплело в душе. Он улыбнулся. «Надо же, Фэйр помнит о моём дне рождения, о котором я сам забыл. А его сын?... Ведь я уехал, когда он был совсем малышом». Клауд вздохнул. «Мне исполняется двадцать семь лет. А в жизни никакой определённости». Странно, но эта, самая обычная цифра, вызывала в его подсознании какие-то ощущения. И она, и день рождения, всё было связано с какими-то событиями в прошлом. Но с какими и что они значили для него? Страйф не мог в этом разобраться. Данная реальность глушила всё. Клауд написал ответное послание, в котором благодарил за поздравление и сообщал, что жив-здоров. О возвращении он решил не упоминать. Письмо было отправлено Заку, телефон оставлен дома, а сам Страйф пошёл в любимую пещеру. - Здравствуй, - сказал он, усаживаясь напротив фонтана, переливающегося мерцающей зеленью. – Странно, конечно, вот так разговаривать с тобой, как с живым существом, но ведь говорю же я с домом, почему бы и тебе не сказать несколько слов. Я почему-то надеюсь, что душа моей матери ещё не совсем растворилась в тебе. Просто передай ей, что у меня всё хорошо. Клауд прислонился к скале позади себя и закрыл глаза. Шуршащие звуки вползали к нему в уши, а он сидел и слушал, слушал… Пришла осень. Стало прохладнее, и город каждую ночь накрывала плотная пелена тумана, сползавшая с гор. Он рассеивался только к полудню, оставляя на всех предметах блестящую влажную плёнку. В пасмурные дни к туману добавлялся нудный моросящий дождь. Как-то раз, уже ближе к вечеру, Страйф возился в сарае со своим байком, когда вдруг услышал восторженные детские вопли: - Смотрите, смотрите, радуга! Какая большая и красивая! Ух ты! Клауд вышел на улицу и взглянул на небо. Ветер отогнал моросящую серую пелену, показав её рваный край, из-за которого выглянуло солнце, уже склонившееся к острым пикам гор. Между облаками и землёй сияла яркая, слабо изогнутая разноцветная полоса. «Твоя мечта, как радуга. Но нельзя видеть её и солнце одновременно». Какой-то осколок прошлого пробился на поверхность его сознания и разделился на слова. Страйф молча стоял и смотрел, а неподалёку от него визжали и прыгали дети. - Красотища! Гляди, гляди, какая яркая! Ой, а она уже тускнеет! Ну вот, совсем пропала. Жалко-то как. Вот бы ещё разок увидеть. Клауд оглянулся. Солнце ещё сияло, но его порождения уже не было. «Радуга может исчезнуть, но её первоисточник всегда останется с нами». «Кто и когда произнёс эти слова о мечте, радуге и солнце? Был ли это тот, кто знал о моей мечте стать солджером, элитным бойцом? Или это мои слова?». Память не желала выдавать своих тайн. Дни становились всё короче и холоднее, дожди почти не прекращались. Страйф теперь реже выбирался в горы: тропы стали скользкими и ненадёжными. Но сегодня низкие серые тучи не торопились расставаться со своей начинкой, ветер стих, холод ощущался слабее, и Клауд решил наведаться в любимое место. «Возможно, у меня больше не получиться попасть туда до весны». В пещере было почему-то холоднее, чем снаружи. Влажные камни кое-где были покрыты тонкой корочкой льда. Страйф осторожно прошёл к месту выхода мако. Фонтан всё так же сиял нежной зеленью, и тонкие струйки вились внутри него. Он жил своей жизнью. - Наверно, я больше не могу сюда придти. Дороги скоро станут совсем непроходимыми, а дожди провоцируют обвалы. Но мы оба переживём зиму, не так ли? Ты здесь, а я – у себя. До встречи весной. Клауд подошёл вплотную к фонтану и протянул вперёд руку, словно желая до него дотронуться, и ему показалось, что зелёный переливающийся столб слегка изогнулся в его сторону и снова выпрямился. - Ну, вот и попрощались. Страйф развернулся к выходу, но тут его нога скользнула по обледенелому камню. Многолетняя выучка не подвела, и он не упал, сумев сохранить равновесие, оттолкнувшись от скалы, но заработав при этом кровоточащую ссадину. «Надо было надеть перчатку». Досадливо взмахнув пострадавшей конечностью, Клауд привычно залечил её и направился к выходу из пещеры. Движение струй, между тем, в фонтане ускорилось, и из озерца выполз зелёный переливающийся язычок. Он слизнул красноватый след на камне и втянулся обратно. Казалось бы, ничего не изменилось, но это только казалось. Вместе с физической, телесной частью Страйфа в мако попал и слабый отпечаток его личности, несущий в себе, тем не менее, его память, в том числе и подсознательную. И теперь он устремился в поток информации, воспоминаний и знаний, устремился на поиски, ведомый призрачной нитью связи с прошлой жизнью. Сефироту давно уже надоело путешествовать в потоках Лайфстрима. Когда-то он побывал вместе с ним во всех местах планеты, но теперь это его не интересовало. Сознание бывшего генерала обосновалось в своеобразной нише под горой Нибель, своего рода тихой заводи в вечно движущемся потоке. Раскинув ментальные нити, словно паутину, оно находилось в медитативно-дремлющем состоянии. Заурядные события не волновали Сефирота. Он не знал, прошли ли наверху годы или дни, пребывая в мысленной тишине. Время ничего не значит в Лайфстриме. Но в этот день, в какой-то миг, край его сознания ощутил чужое присутствие. Или не совсем чужое? Перед мысленным взором Сефирота возникло лицо молодого мужчины, блёклое, словно старая фотография, но с вполне узнаваемыми чертами. Его сознание вышло из пассивного состояния, вспоминая этого человека и всё, что было связано с ним. «Когда-то мы были вместе, недолго, совсем недолго. В последней моей жизни. Я ушёл, чтобы разорвать замкнутый круг моей судьбы, навязанный мне моим отцом. Я обещал ему вернуться, он обещал жить и ждать. Мне пришлось разорвать нашу связь, чтобы спасти его тело и рассудок, но какая-то его часть, очевидно, ещё помнит меня. Я предполагал, что другая реальность полностью вычистит его разум. Забавно, что я ошибался. Мальчик оказался сильнее, чем я думал. Видно, придётся всё-таки вернуться в этот прекрасный, как я надеюсь, мир. Раз он нашёл меня даже здесь, значит, действительно ждёт. Интересно, сколько там прошло времени? Год, два? Скоро узнаем». Мысленная ухмылка проскользнула в сознании Сефирота. «Любопытно, в каком возрасте я появлюсь? Другая реальность может выдать непредсказуемый результат. Если я буду совсем маленьким, Клауду придётся меня усыновить». Бывший генерал снова улыбнулся, представив Страйфа в роли папаши, и устремился из своей ниши в непрерывно движущийся поток Лайфстрима, ориентируясь на слабый след, оставленный личностью Клауда. Фонтан мако заколебался, потемнел, и в нём проявилась высокая мужская фигура, медленно шагнувшая вперёд. - Знакомое место, - сказал Сефирот, оглянувшись. – Только не слишком уютное. В пещере было довольно прохладно, через пролом в потолке в неё попадал дождь. Мужчина снова осмотрелся, потом взглянул вверх. - Определённо, сейчас вечер или даже ночь. Что ж, это упрощает дело. Появляться в городе днём мне бы не хотелось. Ну, теперь посмотрим на себя. Я взрослый, похоже, в том же самом возрасте, в котором ушёл. Так. Волосы укоротились до лопаток. Ничего, отрастут. Одежда. Похоже, Лайфстрим немного сменил мой стиль. Сефирот оглядел своё облачение. Все вещи были гражданского покроя и не имели ничего общего с формой солджеров. - Ну, не пижама и ладно. Хотя с Лайфстрима станется и голышом выкинуть. Тот ещё шутник. Словно в ответ зелёный столб взметнулся высоко вверх и снова опал. - Ну что же, до встречи. Надеюсь, не скорой. Мужчина помахал фонтану рукой и направился к выходу. Этим вечером небеса явно решили не экономить на воде, щедро заливая и без того промокшую насквозь землю. Один раз Клауд даже ощутил лёгкое дрожание под ногами и услышал далёкий глухой звук. «Где-то горный обвал». Он сидел на тёмной кухне и смотрел в непроглядную черноту за окном. Дождь с неприятным звуком хлестал по стеклу и барабанил по крыше. Иногда было слышно, как воет ветер среди скал. Вся эта музыка природы наводила тоску, и Страйф задёрнул занавески на окне, словно это могло чем-то помочь. Но даже если бы он этого не сделал, то всё равно не заметил бы в черноте ночи тёмной фигуры, медленно направляющейся к его дому. Клауд сидел за кухонным столом в мрачной задумчивости, сложив перед собой руки и пристроив на них голову. Он смотрел на слабо светящиеся цифры на часах и прислушивался к привычным домашним звукам. Тихие, почти неслышные, щелчки обогревателей, и, кажущееся громким, поскрипывание потолочных балок, какое-то шуршание по углам и негромкий стук в дверь. «Стук?». Страйф резко поднял голову. «Показалось?». Стук повторился. «Кто это может быть? Так поздно, да ещё в такую погоду? Может, что-то случилось, нужна помощь? Но тогда стучали бы громче, думая, что я сплю». Он встал. «Сейчас разберёмся». Клауд включил небольшой светильник в коридоре и распахнул дверь. За порогом стоял высокий мужчина в длинном чёрном плаще без рукавов. Глубоко надвинутый капюшон почти полностью скрывал лицо, оставляя видимым лишь нижнюю его часть вместе с парой прядей непривычного серебристого цвета. - Надеюсь, ваша причина достаточно весома, если вы решили побеспокоить меня в столь позднее время. И, вообще, кто вы такой? – холодно сказал Страйф. - Ты всё забыл. Голос незнакомца подействовал на хозяина дома, как электрический разряд, несильный, но чувствительный. - Ну да, - продолжал поздний гость, - ведь ты всего лишь человек, хоть и солджер. - Бывший, - хрипло отозвался Клауд, мучительно стараясь вспомнить, где он раньше мог слышать эти бархатные, обволакивающие тона. - Солджеры не бывают бывшими, - возразил гость. – Это не работа, это образ жизни. Он пошевелил плечами, отряхивая мокрый плащ, и спросил: - Мы так и будем разговаривать через порог? Может, впустишь меня в дом? К тому же, погодные условия не способствуют беседам на свежем воздухе. - С какой стати? Страйф сложил руки на груди и прислонился к косяку, не собираясь пропускать незнакомца внутрь. - С такой, что ты сам звал меня к себе и говорил, что будешь ждать. - Не припомню ничего подобного, - мрачно процедил Клауд и уставился на незваного гостя, прищурив глаза. - Ты повзрослел внешне и выглядишь, как настоящий мужчина, но внутри тебя ещё продолжает жить тот самый пятнадцатилетний подросток, приехавший в Мидгар, чтобы стать солджером. А как поживает Зак Фэйр? Надеюсь, его жизнь сложилась более удачно, чем… - Чем что? Хозяин дома смотрел на незнакомца с недоумением и откровенным подозрением. - А вот это мы сейчас и будем вспоминать, - ответил тот и, скинув капюшон, шагнул вперёд, оказавшись вплотную к Страйфу. Клауд машинально отступил назад, хотя и не собирался этого делать. Тень скрадывала черты лица гостя, но его глаза… По спине Страйфа пробежала мелкая холодная дрожь. Нет, он не испугался, он был взволнован и не понимал причины этого волнения. Шаг вперёд, шаг назад, шаг вперёд, шаг назад и… Хозяин дома коснулся лопатками стены. - Тебе не кажется, что ситуация повторяется? Это выглядит забавно. Зелёные глаза с вертикальными расширившимися зрачками слабо светились в полумраке. - Какая ситуация? – переспросил Клауд. – Я не понимаю. Гость усмехнулся и прошептал ему на ухо: - Ты никогда ничего не понимал, Клауд Страйф. И, прежде чем тот успел что-либо ответить, незнакомец провёл языком по его скуле. - Что ты делаешь! – возмущённо вскрикнул Клауд, но мужчина не дал ему договорить. Он обхватил его руками, с силой прижал к стене, и впился в губы, не давая закрыть рот. Страйф яростно рванулся, но гость был намного сильнее его. Эта бесполезная попытка освободиться заняла одно мгновение, а потом Клауду стало уже не до того. Он вдруг почувствовал жар тела незнакомца со странными глазами так, как если бы на них обоих не было одежды. Ощущение, испытанное им от поцелуя, можно было бы сравнить с направленной струёй пламени, как если бы гость выдохнул её внутрь хозяина дома. Но буквально через несколько секунд это, первоначально не слишком приятное чувство, сменилось на восхитительное ощущение тепла и умиротворения. Потом накатила слабость, закружилась голова, и незнакомцу пришлось поддержать Страйфа, чтобы он не упал. Но Клауд почти не почувствовал этого. Перед его закрытыми глазами мелькали странные картины. Вот мужчина с длинными серебристыми волосами стоит в темноте у большого окна, за которым разлит зеленоватый свет. Вот он же лежит в постели. Они вдвоём в каком-то старом доме, занимаются любовью. Небольшой пакет в плёнке, странное существо в прозрачном цилиндре, красивое лицо с зелёными глазами. Фигура в чёрном плаще на узком мостике без перил, боль в груди, пожар. И свой собственный отчаянный крик: «Я люблю тебя, Сефирот!». Страйф очнулся от того, что чья-то рука осторожно гладила его по голове, перебирая непослушные волосы. Другая обнимала его за плечи. Он лежал на своей постели, рядом находился его гость. Низкий бархатный голос негромко произнёс: - Вот так же точно было и в первый раз. - Что… было? – ещё не совсем хорошо соображая, спросил Клауд, и, немного отстранившись, посмотрел на говорившего. Синие глаза встретились с зелёными. «У него вертикальные зрачки», - машинально констатировал Страйф и в его голове словно что-то щёлкнуло. - Сефирот!? Не может быть! Ведь ты…, ты…, ты же погиб, в реакторе. Клауд вывернулся из рук своего нежданного гостя и вжался в стену. Тот вздохнул, встал с кровати и сел на табурет. - Как видишь, не совсем. Ты просил меня вернуться. Я обещал, если ты будешь ждать и не забудешь меня. С моим уходом в Лайфстрим изменилась действительность и твои воспоминания обо всём, что было связано со мной, были блокированы. Но связь между нами осталась, хотя и значительно ослабла. Я могу снять блок, но через какое-то время ты всё равно забудешь всё, что сумеешь вспомнить, на этот раз навсегда. - Почему? – удивился Страйф. - Никто не в силах противостоять временным законам. Я, родившийся в иной реальности, оказавшись здесь, тоже неминуемо подвергнусь изменениям. Но каким? – Сефирот пожал плечами. – Пусть не сразу, но это время перекроит меня на свой лад. А в том, что события прежней жизни исчезнут из моей памяти, я уверен. Воцарилось недолгое молчание. - Скажи, - вдруг произнёс Клауд, - зачем ты поцеловал меня? - Для того, чтобы с помощью моей силы вытащить на поверхность какие-нибудь из твоих воспоминаний, пока я могу ещё это сделать. Что ты вспомнил? На щеках хозяина дома загорелись красные пятна, и он схватился за голову. «Заброшенный дом, два обнажённых мужских тела, холодные руки и обжигающие поцелуи. Боль и эйфория. Крик: «Я люблю тебя, Сефирот!» и ответ. Его ответ перед тем, как исчезнуть в зелёной бездне: «Взаимно». И десять лет одиночества потом». - Кем ты был для меня? – голос Страйфа был каким-то болезненным. – Мы были… - Любовниками? К сожалению, мы не успели ими стать. Наш первый раз был и последним. Сознательный первый раз. - А что, был и не сознательный? Каким образом? - Это долгая история. Я расскажу её позже, ладно? - Почему не сейчас? – голос Клауда стал требовательным. - Потому, что я хочу спать, - Сефирот сладко зевнул, - и ты тоже. - Но… у меня только одна кровать, - почему-то стушевался Страйф, и вдруг заметил, что гость надел его халат. – А зачем ты взял мою одежду? - Мы уже спали вдвоём на моей кровати, теперь поспим на твоей. А это, - Сефирот потянул халат за воротник, - я могу и снять, только под ним ничего нет. Перед глазами Клауда мелькнули фрагменты его воспоминаний, он снова покраснел и со стоном сполз на постель. Его гость, лукаво улыбнувшись, устроился рядом. Какое-то время они молчали, а потом Сефирот вдруг спросил: - Сколько тебе лет? - Двадцать семь, - ответил Страйф. - Забавно. Я пробыл в Лайфстриме десять лет, и теперь мы ровесники. Клауд фыркнул и, в свою очередь поинтересовался: - А всё-таки, кем ты был для меня? - Мечтой. Мечтой в петле. Но ты помог мне её разорвать, - ответил гость. - Какой петле? - Всё потом. Давай спать. Сефирот уже две недели жил в доме Клауда и все эти дни он рассказывал. О себе, своих прошлых жизнях, их встречах, начиная с самой первой, здесь, в Нибельхейме, когда Страйфу было семь. А тот слушал. За окном выл холодный осенний ветер, хлестал дождь, временами переходящий в снег, а они сидели на тёплой кухне, и у каждого в руках была чашка горячего чая. Клауд внимал своему гостю и… всё больше запутывался. В своих воспоминаниях и чувствах. «Я взрослый человек и должен сам во всём разобраться». Но разговаривая с Сефиротом, он снова превращался в того самого подростка, когда-то влюблённого в своего кумира, а тот не вспоминал об иных, нежели дружеские, отношениях. - Почему ты не рассказываешь о том, что было тогда, в том доме, - однажды не выдержал Страйф. - Ты о чём? – уточнил его гость и зелёные глаза блеснули. - Ну… о том, когда… Перед тем, как ты исчез, - смутившись, невнятно пояснил его собеседник. Сефирот улыбнулся, и у Клауда заколотилось сердце. - Это было… даже и не в прошлом. Есть ли смысл вспоминать о чувствах и ощущениях, канувших в небытие. - Тогда, - Страйф замялся, - может, мы попробуем снова? - Ты опять повторяешься, - засмеялся Сефирот. - ??? - Ты уверен, что хочешь этого? – голос бывшего генерала стал серьёзным. - Я не знаю, как лучше объяснить. Красноречие никогда не было моей сильной стороной. Тогда, в той жизни, я любил тебя, и ты… Я был тебе не безразличен. Но когда последние кусочки прошлого исчезнут, я не хочу, чтобы мы стали чужими. Я хочу любить тебя уже в этой жизни. Но я не знаю, как ты…, - Клауд запнулся и замолчал. - Я понял тебя. Ты хочешь, чтобы мы научились любить друг друга заново. - Ну да, как-то так. Детское восхищение идеалом сменилось на зрелую любовь взрослого человека, но Страйф ещё не до конца осознал это. - Ну что же… Сефирот притянул Клауда к себе и поцеловал. И снова прохладные, чуть подрагивающие пальцы, скользили по его лицу, шее, груди, вырисовывали на теле причудливые узоры, лаская чувствительные места. Губы обжигали поцелуями и шептали на ухо что-то ласковое. Страйфу казалось, что Сефирот стал последним фрагментом мозаики, на которую он был похож. Центральным фрагментом, с которым мозаика приобрела законченный вид и смысл. И замковым камнем, скрепившим жизнь Клауда, разделённую на «до» и «после». - Сефиро-от. Имя стоном выходило из Страйфа, а его тело плавилось во внутреннем огне. Дыхание прерывалось, в глазах всё плыло, и сам Клауд плыл, окружённый зелёными волнами, которые извивались, сплетались вокруг него, закручивались в спираль, образуя тоннель с чёрной точкой выхода. Страйфа выбросило в тёмное ничто, пустое и холодное. Последние зелёные искры сверкнули у него за спиной и пропали. И в этой темноте взгляду совершенно не за что было зацепиться, кроме разве что небольшого пятна, чуть более светлого, чем окружающий его мрак. Клауд устремился к нему. «Сефирот?». Это несомненно был он, но не взрослый, а ребёнок. «Каждый раз я возрождался в десятилетнем возрасте». Маленький мальчик сидел, обхватив колени и уткнувшись в них лицом. Его свободная одежда была похожа на больничную пижаму, серебристые волосы падали на узкие плечи, а по тонким рукам шёл чёрный рисунок из изломанных линий, скрывавшийся под короткими рукавами и снова появляющийся на шее и груди. «Сефирот?». Ребёнок поднял глаза, но его взгляд был совсем не детский. «Клауд. Ты пришёл, чтобы в очередной раз подвергнуть меня развоплощению». Это был не вопрос, а простая констатация факта. «Зачем? Разве нельзя обойтись без этого?». «Это всегда было неизбежно». «Давай в этот раз сделаем всё по-другому. Просто останься со мной». Страйф опустился на одно колено, а маленький Сефирот встал и приблизился к нему. «Ты правда примешь меня?». Вместо ответа Клауд обнял мальчика, и они вместе канули во тьму, но не такую, как до этого, а мягкую и уютную, словно пуховое одеяло. Когда Страйф проснулся, было уже светло. Он лежал, уткнувшись лохматой головой в грудь Сефирота, прижатый тяжелой тёплой рукой. - Почему я тут с ним…, с этим…, - пробормотал Клауд, ещё плохо соображая спросонок и пытаясь проморгаться. Над его головой раздался смешок. Страйф рывком сел в постели и уставился на Сефирота. - Твои глаза! И волосы… Ты… - Ты ещё спроси, кто я такой и чем мы занимались ночью. То, что ты плохо помнишь прошлое, вполне понятно, но забыть вчерашнее… У-у-у! – мужчина снова засмеялся. Клауд покраснел. - Ничего я не забыл, - смутившись, проговорил он. – Просто, твои глаза и волосы… Страйф спрыгнул с кровати и, порывшись в тумбочке, подал своему гостю маленькое зеркало. Тот взял, посмотрел на себя, и с удивлением сказал: - Мои зрачки стали круглыми, как у всех людей. И волосы… Они уже не серебристые, а просто светлые. - А я о чём! – воскликнул Клауд, усевшись рядом с ним на постели. А рисунок, тот, чёрный? Он пропал? - Он появлялся только тогда, когда мне это было нужно. Иначе у меня были бы проблемы. - Так давай, попробуй! Лицо Сефирота приняло отрешённое выражение, но никакого рисунка на его теле не появилось. - Я изменился. Эта реальность, наконец, стала действовать на меня. - И каким ты стал? – полюбопытствовал Страйф. – В тебе осталось что-то от прежнего? - Оста-алось, - протянул бывший генерал и облапил Клауда. – Как и тот, я чувствую твои эмоции, и так же, как и он, люблю тебя. Ты меня примешь? «Я уже слышал эти слова», - подумал Страйф. – «В своём то ли сне, то ли нет». - Я и так уже это вроде сделал, - проворчал он и попытался высвободиться. - Спасибо, - прочувствованно сказал Сефирот и ещё крепче сжал руки. Клауд обречённо сдался. * * * Байк с двумя седоками стремительно летел по пустошам, приближаясь к Мидгару. Они остановились на высоком обрыве, с которого был виден весь город. Когда-то именно здесь, в прошлых жизнях, погибал Зак Фэйр, но Страйф и Сефирот не знали об этом. Мужчины просто смотрели. - Ну как? – спросил Клауд, глядя на своего светловолосого спутника, затянутого в чёрную кожу. - Мидгар выглядит, как в свои лучшие времена, по крайней мере, отсюда, - ответил тот. – Ты уверен, что в штате Корпорации нет никого с фамилией Кресцент? – поинтересовался он, помолчав некоторое время. - Несколько лет назад не было. - А сейчас? Мне бы не хотелось услышать неудобные вопросы, на которые у меня нет внятных ответов. - Не думай об этом, - Страйф положил руку на плечо Сефироту и улыбнулся. – Я всё узнаю. Поехали. Байк рванул с места и устремился к городу. - Страйф, где ты нашёл это сокровище? Зак утянул Клауда в сторонку, чтобы выпытать подробности о Сефироте. - Подскажи, где водится такая прелесть? Он же легко справился с двумя лучшими солджерами первого класса, причём одновременно! Этот парень не поднимется по карьерной лестнице, он по ней взлетит. Ну скажи, где ты с ним встретился? В своих горах? Он из какой-нибудь секты воинствующих отшельников? - В самую точку, в горах. И Сефирот единственный, таких больше нет, - ответил Страйф, улыбаясь. Зак завистливо вздохнул. - Теперь все девчонки будут его. Твой друг выглядит просто потрясающе. Клауд улыбнулся ещё шире и сказал: - Насчёт этого не беспокойся. - Почему? – Фэйр пытливо уставился на друга. Тот наклонился и прошептал ему на ухо: - Потому что Сефирот только мой. Он оказался именно той недостающей частью меня, без которой я чувствовал себя каким-то, - Страйф помедлил, подбирая нужное слово, - неполноценным, что-ли. Зак изумлённо присвистнул. - То-то ты сияешь, как начищенный. Значит, теперь в твоей жизни всё встало на свои места? - Ну да, - кивнул Клауд и посмотрел на своего любимого, тут же встретившись с ним взглядом. «Всё замечательно». Они оба улыбнулись. - Что ты чувствуешь, вернувшись сюда? Страйф подошёл к Сефироту, который стоял у большого окна на кухне и смотрел на ночной Мидгар. Они были в той самой корпоративной квартире, где когда-то, в других жизнях, жил генерал. - Пока не знаю, - ответил тот. – Но моё место здесь, я уверен. Сефирот обернулся к Клауду. - Впрочем, главное не это, - сказал он и зелёные глаза сверкнули, отразив огни мако-реактора, - а то, что уже никто, никогда не заставит меня делать то, что я не хочу, не заключит меня в петлю. На какой-то миг его красивое лицо исказила гримаса бешенства, отразив чувства прошлой жизни. Страйф осторожно положил руки на плечи Сефироту. - А против такой петли ты не возражаешь? – и он сцепил пальцы на затылке под светлыми волосами. Бывший генерал закрыл глаза, ощущая, как его омывает волна любви. - Никогда, - ответил он и прижал Клауда к себе. Они стояли, обнявшись, проникаясь чувствами друг друга, и впереди у них была целая жизнь и неизвестное будущее.