Крепость на окраине

Очнулся он, когда уже начало смеркаться. Попытался размять затекшую от неудобного положения шею и внезапно понял, что боль в руке, равно как и в избитом теле, стала отчего-то вполне терпимой. - Очухался? – раздался рядом хрипловатый, с бархатными нотками голос. Финн повернул голову и посмотрел на сидящую за рулем женщину: всколоченные медно-рыжие патлы, скуластое загорелое лицо с чуть скошенным лбом и тонкий, хищно изогнутый нос придавали ее облику жутковатое сходство с ястребом. Она на пару секунд отвлеклась от дороги и, смерив его насмешливым взглядом, фыркнула: - Ну, ты и красавчик!.. Финн подался чуть вперед, заглядывая в зеркало, и досадливо скривился: его собственное лицо, покрытое синяками и ссадинами, напоминало жуткую маску, напяленную в честь Хэллоуина. Рыжая стерва, заметив его телодвижения, опять ухмыльнулась и пояснила: - Я сделала разрезы на веках. Иначе ты сейчас зенки свои разлепить не смог бы. Вколола тебе ту дурь, что нашла в аптечке, ну, и руку заодно вправила… - С чего вдруг такая забота? – язвительно произнес ирландец, с трудом выговаривая слова, ибо разбитые и опухшие губы четкости дикции отнюдь не способствовали. - Из чисто меркантильного интереса, - хмыкнула рыжая. – Грохнуть тебя я всегда успею, а вот порасспросить… - А если я ничего тебе не скажу?.. - Ну, тогда-а… - почти игриво протянула она, пожимая плечами. – Я сначала вывихну, а потом сломаю тебе обе руки. Или сделаю еще что-нибудь не менее интересное. Запас вариантов у меня большой. - Впервые вижу такую наглую стерву, - процедил О’Доннел. – С чего ты решила, что сможешь со мной справиться?.. - Ну, один раз ведь уже справилась, - пренебрежительно фыркнула байкерша. – Справлюсь и во второй. - Ты вправила мне руку… - Мне это не помешает, - кивнув на собственные колени, сказала рыжая. Финн проследил за ее взглядом и, заметив лежащий поперек ее бедер обрез, задумчиво уставился на дорогу. - Ты меня не связала. Это означает, что я – не пленник? Она сипловато рассмеялась, даже не взглянув в его сторону: - Это означает, что мне нечего опасаться. За окном неторопливо проплывали заброшенные поля, перелески, аккуратные силуэты коттеджей вдалеке и - словно насмешка над этой природной идиллией, - маячащие тут и там отдельные силуэты ходячих. Места эти были отчего-то смутно ему знакомы. - Куда ты меня везешь? – угрюмо поинтересовался Финн. И тут же услышал в ответ: - В Мейкон, дорогуша. К своей банде. И вот тут-то бывшему копу впервые стало по-настоящему страшно. Однако он настолько привык прятать застарелый страх за маской цинизма, что почти равнодушно произнес: - Если хочешь узнать что-либо от меня, то тебе лучше сломать мне руки или поупражняться в изобретении пыток прямо сейчас. Там я ничего сказать не успею. - Да ну? – притворно удивилась байкерша. – С чего бы это?.. - С того, что я – коп, дура! – срываясь с катушек, рявкнул Финн. – Ты что, не видишь?!. Женщина только весело оскалилась: - Забей, красавчик. Закона больше нет, а значит, и копов – тоже. Если честно, то нам на это насрать. Ну, может, дадут самые злопамятные ребята пару раз по морде – не переломишься… - Да на кой я вам вообще сдался?! – взвился Финн и тут же поперхнулся, с хрипом втягивая воздух. Рыжая, резко выбросив в сторону правую руку, нанесла ему короткий, не слишком сильный – чтобы не покалечить, - удар в горло, эффективно и надолго заставивший его замолчать. - Заткнись, милый. Говорить будешь, когда приедем. Заодно, если расскажешь что-нибудь действительно ценное, может, и для себя что-нибудь полезное узнаешь… *** Стоя посреди шоссе, Мишонн отстраненно наблюдала за тем, как Диксон нарезает уже пятый круг возле того места, где они обнаружили почти свежие кровавые пятна на асфальте и труп байкера, придавленный искореженным мотоциклом. Пожалуй, уже пора было бы спросить у реднека, что ему удалось выяснить, но говорить не хотелось. Вообще. Абсолютно. Потому что любое произнесенное вслух слово поневоле связало бы ее с обстоятельствами, предметами, событиями, из которых складывалась реальность. А она не желала вновь входить в бурную, своенравную и непредсказуемую реку жизни. Не хотела возвращаться в ее кипящее течение из лимба*, в который канула в тот момент, когда к ней прикоснулись руки мертвецов. Вопреки расхожему среди церковников представлению, там не было покоя и умиротворения. Это походило больше на общую анестезию чувств. С того кошмарного мига полной покорности судьбе окружающий ее мир стал каким-то ирреальным. Так бывает, когда плывешь на грани между сном и явью, отрешенно наблюдая за их причудливым и жутковатым взаимопроникновением; когда то, что происходит вокруг, происходит вроде бы с тобой и в то же время никак тебя не касается… Это состояние до оторопи напоминало то, что ей уже приходилось испытывать, когда… Нет. Лучше не вспоминать. Лучше бездумно смотреть на охотника. Лучше пока сосредоточиться не на том, что внутри себя, а на том, что снаружи - на чужих устремлениях и чужих мыслях, на чужих планах и действиях. Потому что ничего своего у нее сейчас просто не было. На лице охотника – напряженное внимание. Ноздри раздуваются, словно у пса, учуявшего свежий след. Однако все это – вовсе не слепой азарт преследования, заставляющий пренебрегать опасностью, ибо мужчина то и дело бросает короткие взгляды по сторонам, отслеживая перемещения ходячих. Это, скорее, целеустремленность человека, давшего себе зарок исполнить задуманное. Вот, пристально рассмотрев кровавые пятна на дороге и едва только не обнюхав их, он выпрямился и вразвалочку направился к разбитому мотоциклу. Наступив на скребущую по земле руку жадно щелкающего зубами мертвого байкера, одним точным ударом ножа в глазницу навсегда упокоил бедолагу. Извлек из чехла, закрепленного на раме, обрез. Не торопясь, пошарил в закрепленном на багажнике кофре и кривовато усмехнулся, подкинув в ладони ценный приз – коробку с патронами. - По ходу, связь с небесной канцелярией помалёху восстанавливается, - хмыкнул он, вытаскивая на свет две бутылки с водой и тут же бросая одну из них ей. Пластиковая посудина с глуховатым потрескивающим звуком плюхнулась на асфальт и откатилась на пару шагов. Мишонн проводила ее равнодушным взглядом, даже не попытавшись поймать. - Эй, подруга! Ты чего?!. Диксон, хмурясь, с минуту смотрел то на безвольно уронившую руки спутницу, то на все еще мерно покачивающуюся на гладком дорожном покрытии бутылку. А потом, словно поняв что-то, зло поджал губы и шагнул к женщине. Подступив почти вплотную, пристально уставившись ей в глаза, холодно произнес: - Если ты собралась изображать дерево или искать смерти, я брошу тебя здесь. Мне нужен напарник, способный прикрыть мне спину, а не тупое растение. Ясно?.. В пятнадцати ярдах за тобой – двое ходячих. Хочешь умереть – продолжай стоять столбом. Хочешь жить – вот тебе ствол… Он насильно вложил в ее холодную влажную ладонь свой «глок» и с уже нескрываемой злостью добавил: - Дальше решай сама. У тебя есть две минуты. Повернулся и пошел к стоящему на обочине мотоциклу. Две минуты – время, которое потребуется мертвецам, чтобы добраться до нее. Две минуты, чтобы сделать выбор между жизнью и смертью. Две минуты – короткие, как мгновение, и длинные, как целая жизнь. Что случится, если просто стоять и ничего не делать?.. Да ничего. Просто ничего уже не будет: ни ночных перешептываний сквозь сдавленный смех с разговорившейся вдруг Кэрол, ни посиделок на лавочке в обществе Саши и Майкла, ни откровенных дружеских бесед со взрослеющим на глазах Карлом, ни радостного смеха Джудит, забавляющейся с ее курчавыми дредами, ни удивленно-растерянных, цвета тающего льда глаз Рика… Никогда больше его жесткая ладонь не протянется ей навстречу, чтобы поддержать и помочь. Никогда его руки не лягут ей на плечи, не будут бережно и неловко прикасаться к ее горячей коже. Никогда не будет чуть солоноватого вкуса его губ, потому что целовать он станет отныне другую женщину – с зелеными глазами и светлой кожей цвета топленого молока… Что случится, если выбрать иной путь?.. Будут сердечная боль и сомнения, тяжесть вины и мучительный стыд, страх оказаться отвергнутой и осмеянной, тяжкие поиски себя самой и нового смысла жизни, новой цели. Возможно – поражение. Возможно – победа; небывалый шальной выигрыш в казино под вывеской «Судьба». А еще будут друзья: Кэрол и Дэрил, Мэгги и Гленн, Саша и Тайриз, Майкл, Розита и Абрахам, Линда и Джон – те, перед кем она виновата и таковой и останется, если сейчас умрет. Если у нее не хватит мужества исправить свои ошибки хотя бы отчасти… Надсадный хрип и рычание раздались прямо у нее за плечом, давая знать, что две минуты истекли. Мишонн резко развернулась и, дважды нажав на спуск, в упор всадила две пули в головы ходячим. Сунула за пояс джинсов пистолет, подхватила бутылку и, прихрамывая, побежала к мотоциклу. Диксон усмехнулся, опуская обрез и вдвигая его в чехол. Ну, еще бы… Когда зубы мертвяков щелкают у тебя под самым ухом, жить почему-то хочется до невозможности. И становится как-то плевать на то, что в этой самой жизни очень многого недостает… Ощутив, как спружинила задняя подвеска под тяжестью еще одного седока, а в пояс крепко вцепились женские руки, он плавно отпустил ручку газа. *** Окружающий пейзаж в Мейконе мало отличался от того, что Финн привык видеть в Атланте. Улицы так же запружены брошенными и помятыми в столкновениях автомобилями, болтающимися между зданий ходунами и валяющимся повсюду разнообразным хламом. В отдельных кварталах - те же жуткие следы ракетного обстрела и буйной пляски всепожирающего напалма. Впрочем, были и отличия: например, на отдельных участках улиц и перекрестках машины были сдвинуты к тротуарам, оставляя свободной проезжую часть. А когда они свернули на юго-восток, затем на юг и выбрались на неширокую улочку под названием Рофф-авеню, Финн с удивлением заметил, что на всем ее протяжении в несколько рядов растянута колючая проволока, на которой, будто рыба, запутавшаяся в сетях, трепыхались мертвецы. Вообще-то он удивлялся уже добрых двадцать минут – все время их следования по улицам и переулкам Мейкона, - потому что рыжая байкерша так и не озаботилась завязать ему глаза. Этому могло быть несколько причин, ни одна из которых не пришлась ему по вкусу. Такое странное поведение мужеподобной девицы означало, что либо банда настолько многочисленна, что не опасается подобных ему проходимцев-одиночек, либо место обитания байкеров отлично защищено от внезапного нападения, либо – что наиболее вероятно, но одновременно и наиболее мерзко, - после допроса с пристрастием его просто пустят в расход, устраняя возможные неприятности. Картина в любом случае вырисовывалась не слишком воодушевляющая, и, чтобы вписаться в нее на правах заметного цветового пятна, ему придется приложить максимум усилий, дабы убедить байкеров в своей лояльности и исключительной полезности. Конечно, сделать это возможно, только сдав грейдинцев со всеми потрохами, но что мешает ему несколько преуменьшить их огневую мощь?.. Если в результате вожаки байкеров соблазнятся лакомым куском под названием «Грейди Мемориал» и устроят штурм, то большая часть из них так или иначе будет выведена из строя: кого-то пристрелят люди Доун и Граймса, а кого-то сожрут их же обратившиеся приятели. Банда несомненно возьмет госпиталь, но окажется так ослаблена, что у него появится реальный шанс начать свою собственную игру… Финн размышлял, прикрыв глаза и из-под полуопущенных век наблюдая то за ведущей машину женщиной, то за маршрутом следования. Эту часть Мейкона он знал. В том квартале, куда они направлялись, на обширной территории в двадцать с лишком акров располагалась элитная частная школа со всеми ее техническими службами, стадионом, парком и конюшней. Годы пребывания в этом заведении с армейской дисциплиной он вряд ли когда-нибудь позабудет… Если байкеры обосновались именно там, то их вожак далеко не глуп. Территорию школы, занимавшей несколько соединенных между собой переходами и галереями двухэтажных каменных корпусов, надежно отделяла от внешнего мира кованая ограда высотой более шести футов, установленная на прочном бетонном основании… - Приехали, - проворчала его конвоирша, останавливаясь перед обитыми железом створками ворот и нажимая на клаксон. Финн едва заметно усмехнулся, подумав о том, что наблюдателей на крыше здесь, похоже, нет, иначе не пришлось бы сигналить привратникам. Створки неторопливо открылись и, пропустив джип во внутренний двор, захлопнулись с гулким лязгом. Машина выкатилась на асфальтированную дорожку, ведущую к главному корпусу из красного кирпича, и двое парней, охранявших ворота, проводили ее заинтересованными взглядами. Крючконосая рыжая бестия припарковалась у самого крыльца и, выбравшись из салона, подошла к правой дверце. Держа обрез в вольно опущенной правой руке, она молча кивнула головой, указав на вход в здание и сопроводив это движение не менее красноречивым жестом. Финн картинно вздохнул и с трудом выбрался из машины – ребра и рука снова начали немилосердно ныть, сигналя о том, что действие обезболивающих закончилось. Ствол обреза тут же уперся ему между лопаток, подталкивая вперед. - Шагай, легавый. Шевелись. Финн раздраженно дернул плечом и, шагнув меж раскрывшихся створок входной двери, двинулся по широкому коридору, с обеих сторон уставленному многочисленными шкафчиками для хранения личных вещей. Интересно, к началу апокалипсиса здесь тоже было полно тинэйджеров? Или школьников все-таки успели эвакуировать до того, как началась вся эта свистопляска?.. Пришлось ли байкерам отстреливать мертвых детей или только оставшийся здесь персонал?.. Он криво усмехнулся, подумав о том, с каким наслаждением сам всадил бы пулю в лоб некоторым из своих приснопамятных преподавателей… От приятных фантазий, имевших легкий привкус садизма, его отвлек внезапный шум: из помещения, бывшего некогда учебным классом, вывалились четверо косматых парней, куртки которых были сплошь заляпаны устрашающего вида нашивками и эмблемами. Завидев рыжую, они разом загорланили, с детской непосредственностью радуясь ее возвращению. Впрочем, их бурные восторги не шли дальше дружеских тычков и похлопываний по плечам и спине, из чего Финн заключил, что женщина занимает в банде далеко не рядовое положение. Его самого парни едва удостоили вниманием, бросив лишь пару любопытных взглядов и полностью воздержавшись от каких-либо вопросов о причине его появления в Миллер Магнет Мидл Скул. Едва приветствия закончились, четверка байкеров проследовала к выходу, а в спину О’Доннелу снова уткнулось холодное и жесткое дуло, вынуждая ускорить шаг. Коридор, по которому они двигались, упирался в поперечную галерею, позволявшую попасть в боковые крылья корпуса. - Направо, - процедила рыжая, для верности сопроводив реплику чувствительным тычком в плечо пленника. Шагая в заданном направлении мимо знакомых до зубовного скрежета помещений, Финн втихомолку удивлялся тому, что оранжерея выглядит вполне ухоженной, хотя произрастают там теперь вовсе не орхидеи, а нечто более прозаичное, однако и более съедобное – в частности, огурцы и помидоры. Созерцая красно-зеленое изобилие, он озадаченно покачал головой. Воистину апокалипсис свершился, если байкеры занялись огородничеством, чтобы не подохнуть с голоду. При всем желании он никак не мог представить только что встреченных парней не с обрезами, а с мотыгами в руках… Галерея уперлась в широкую двустворчатую дверь, которую рыжая распахнула пинком, направив своего пленника в проем крепким рывком за шиворот. На пороге он споткнулся и, попытавшись удержать равновесие, едва не с разбегу налетел на здоровенного бородатого амбала, тут же под чей-то веселый хохот поймавшего и встряхнувшего его за шкирку, точно нашкодившего щенка. - Это что еще за босяк?.. – произнес над ухом густой бас. О’Доннел, рывком поправив форменную рубашку, огляделся. Помещение, в которое втолкнула его рыжая, должно было быть спортзалом, вот только ничуть на него не походило, напоминая то ли салон по продаже навороченных мотоциклов, то ли студию миллионера, свихнувшегося на коллекционировании эксклюзивной техники. По всему залу в выгодных для обозрения ракурсах, поблескивая сталью и хромом, стояли байки всевозможных торговых марок и модификаций – от скоростных спортивных моделей Ducati* и дрэгстеров*-японцев до мощных чопперов* и легких эндуро*. Людей, в отличие от мотоциклов, здесь было немного - трое парней в затрапезного вида комбинезонах возились с остовом тяжелого круизера*, явно пытаясь сваять из него какой-то супер-кастом*. Пока Финн рассматривал этот гибрид экспо-салона со станцией техобслуживания, его самого с ребячески-радостным любопытством, словно редкостное насекомое, изучал похожий на медведя бородатый великан. Видимо, внешний вид Финна не особенно его впечатлил, потому что, насмешливо хмыкнув, он переключился на более важные с его точки зрения вещи. Облапив крючконосую девицу за плечи, амбал едва не задушил ее в могучих объятиях. - Здорово, Хаок*! Рад, что ты все-таки вернулась!.. - Здравствуй, Гризли, - усмехнулась женщина, ловко вывернувшись из его лапищ. – Я-то вернулась, а вот Энди не так повезло… Бородач нахмурился, покусывая тронутый сединой ус: - Что произошло? - Нарвался на пулю вот этого придурка, - рыжая ткнула дулом обреза в сторону невольно попятившегося Финна. Мужик почесал пятерней заросшую диким волосом грудь под черной потрепанной майкой с изображением пылающего черепа и проворчал: - Из какого бункера ты откопала этого клоуна? Он что, до сих пор не в курсе, что в этой стране больше нет ни правительства, ни закона, ни полиции? Или он - просто свихнувшийся болван, возомнивший себя воплощением законности нового мира?.. Женщина презрительно фыркнула: - Нет, Гризли. Я наткнулась на него на восточной трассе. Он ехал на том самом джипе. Вот только «этот клоун» утверждает, что убийство наших парней – не его рук дело. - Это он так говорит, - пробурчал великан, присаживаясь на седло стоящего рядом «харли» и упершись волосатыми лапищами в колени. – А что ты думаешь по этому поводу?.. Рыжая смерила Финна оценивающим взглядом и, помолчав немного, констатировала: - Я думаю, он не врет. Но, сдается мне, что он знает тех, кто это сделал. - Ладно, - буркнул гигант. – Запри его покуда. Попозже я сам с ним потолкую. А ты отдохни, поешь и займись трофеями. Хаок кивнула и, бесцеремонно сцапав Финна за шкирку, потащила его вон из зала. И вот тут-то ирландец решил, что настал удобный момент заработать бонусные баллы. Он внезапно крутанулся на пятке, одновременно уйдя за спину женщины, и, перехватив руку той у запястья, рывком вывернул ее за спину и вверх. Рыжая вскрикнула от боли, едва не ткнувшись лицом в собственные колени, что не помешало ей на весу передернуть скользящее цевьё обреза и вслепую вскинуть оружие, метя в голову чрезмерно ретивому проходимцу. Выстрелить ей, впрочем, так и не довелось, ибо уже через пару секунд Финну поневоле пришлось выпустить ее руку – его грудь сдавили могучие лапищи, ничуть не уступавшие по мощи медвежьим. - Шустрый щенок! – прорычал у него над ухом великан по прозвищу Гризли. – За ним, я вижу, глаз да глаз требуется… Рыжая тем временем развернулась и со злостью впечатала приклад в живот и без того почти задохнувшемуся Финну. - Убью скотину!.. - Да ладно… - примирительно проворчал амбал, выпуская тут же мешком осевшего на пол ирландца. – Согласись, ты сама расслабилась. Какого дьявола ты не связала этого засранца?.. Женщина только раздосадовано фыркнула в ответ. - Понял, понял, - весело ухмыльнулся Гризли. – Ты хотела показать, что ты – круче… А у него вишь – козырь в рукаве оказался… Нагнувшись, он отвесил судорожно хватающему воздух Финну отеческую оплеуху, от которой в голове у ирландца зазвенело: - Поднимайся, босяк. И запомни: еще раз выкинешь что-нибудь подобное - голову оторву и к сральнику приставлю. - Запомню, - просипел Финн, поднимаясь. – А ты, пока я запоминаю, прикинь, что вышло бы, если бы тебя тут не оказалось. Так, чисто теоретически… Гризли посмотрел на него с хитрым прищуром, выпятив подбородок, почесал дремучую бороду и буркнул: - Пошел вон, говнюк, пока я добрый… И веди себя прилично, если не хочешь, чтобы моя девочка всадила тебе в лоб сорок грамм свинца, а мои парни нашинковали тебя на рагу для гнилых. - Да понял я, понял, - проворчал ирландец, баюкая больную руку. – Так и быть, вспомню хорошие манеры из уважения к даме… И, демонстративно не оглядываясь на свою конвоиршу, зашагал к двери. Он примерно предполагал, куда его собираются запереть, а потому, следуя по галерее, не мог сдержать лукавую ухмылку. *** Дэрил стоял у разбитого чердачного окна и курил, пряча в кулаке огонек сигареты. Прежняя городская ночь, одомашненная огнями, была гостеприимна, словно добродушная разбитная шлюха, готовая спрятать под усыпанным дешевыми стразами крылышком что угодно: хоть человека, хоть ворованное добро. Но, стоило растаять пошлому электрическому макияжу, как из-под слащавой маски начинал проступать истинный ее лик – жуткий, первобытный, с хищным острозубым оскалом. Эта дикая ночь мстит, если относиться к ней без должного уважения: неосторожное движение, резкий звук, случайный огонек сигареты – и вот по твоему следу уже мчится хищник, обнаруживший добычу. Теперь ночь стала такой повсюду… Когда-то он любил ночи в лесу. Ночи в первозданной темноте, потому что сидящий у костра человек слеп. А если не разжигать огня, можно было просто сидеть под деревом и слушать, как бурлит тайная ночная жизнь лесной чащи – многоликая, разноголосая, желтоглазая… Теперь все иначе: и день, и ночь полны прерывистого шарканья мертвых ног, надсадного хрипа мертвых глоток, зловещего зубовного скрежета. Повсюду они – не мертвые и не живые. Но даже они постепенно становятся привычной деталью пейзажа, привычной опасностью – вроде ядовитых змей, обитающих в любой сырой низине… Дэрил досадливо хмыкнул, глядя на неторопливо перемещающиеся за оградой уродливые силуэты. Когда-то где-то он слышал, что мертво то, что не меняется. Ходячие не менялись. Их повадки, их действия оставались одними и теми же, делая мертвецов предсказуемыми и понятными, а понятное быстро перестает быть пугающим. Так бывалый охотник опасается, но не боится лесных хищников, зная их повадки и привычки, ясно представляя себе, чего можно от них ожидать и как следует поступить в случае открытого столкновения. С людьми все по-другому. Они стали… нет, не то, чтобы непредсказуемы – предугадать их поступки вполне возможно, особенно, если ждать какой-нибудь пакости, - и не то, чтобы необъяснимы – объясняется все очень просто: жить захочешь, на что угодно пойдешь, - но вот внутри… Трухлявые. Гнилые. Меняются и становятся непонятными даже свои, вроде бы ставшие семьей: Рик, Кэрол, Бэтти, Мишонн… От Мишонн он вообще не ожидал подобных выходок: она казалась ему самой разумной и осмотрительной среди остальных. И вдруг – такое… Впрочем, отчасти он понимал, какого дьявола ее понесло в Твин Тауэрс. Дэрил прищурился, смаргивая едкий дым сигареты, угодивший в глаза, и неторопливо затушил окурок о подоконник. Бросил короткий взгляд на сидящую прямо на полу женщину, устало привалившуюся к стене. Упаковка сухариков, найденная в одном из кухонных шкафчиков этого дома, по-прежнему лежала у ее ног нераспечатанной. Мишонн так и не прикоснулась к ней, хотя не ела уже больше суток. - Без хавки ослабеешь, - сухо заметил он, - и толку с тебя будет немного. Женщина равнодушно взглянула на упаковку и, подняв глаза на Диксона, спросила: - Что думаешь делать теперь?.. Дэрил скривился: вопрос вновь пробудил едва утихшее раздражение, оснований для которого было - хоть отбавляй. Начать хоть с того, что нынче все выходило совсем не так, как ему хотелось бы. С тем убогим «арсеналом», которым располагали они с Мишонн, соваться в драку прямо на шоссе он не решился: в магазине «глока» осталось лишь семь пуль, а обрез хотя и обладал сокрушительной убойной силой, но лишь на расстоянии не более полутора сотен ярдов. Приблизиться на такую дистанцию им просто не дали бы, расстреляв прицельно еще на подходе. Именно поэтому он предпочел держаться предельно далеко от летящего по трассе джипа – так, чтобы не заметили. Их и не заметили. Вот только при въезде в город эта безопасная дистанция вышла им боком – они потеряли джип в лабиринте улочек и переулков. Как пробивались к ближайшей высотке, даже вспоминать не хотелось: вот где поневоле пришлось признать все преимущества мощной бронированной тачки… Если бы позади не сидела Мишонн, хрен его знает, чем бы еще это все обернулось, а с ее помощью хотя бы отмахаться от наседающих уродов удалось. Самым же пакостным было то, что они потеряли кучу драгоценного времени, прежде чем обнаружили затерявшийся в переулках «хаммер» и сумели заметить, куда он свернул. Пока добрались до квартала, где располагалась группа зданий за высокой оградой, оказавшаяся при ближайшем рассмотрении частной школой, пока отыскали подходящее для наблюдения место, солнце уже село, а ирландец мог с десяток раз, не торопясь, разболтать байкерам все, что знал о Грейди. Так что особого выбора у них теперь и не было, кроме как попытаться примкнуть к этой группе под видом двух бродяг, чтобы разведать намерения противника и, если не предотвратить столкновение, то хотя бы успеть предупредить о нем своих. Конечно, Дэрил предпочел бы отправить Мишонн обратно в Атланту прямо сейчас, если бы был уверен в том, что она доберется туда в одиночку. Но уверенности не было, потому что женщина изменилась: в ней словно что-то сломалось – какой-то стержень, до сих пор делавший ее несгибаемым воином. Когда этот стержень восстановится и восстановится ли вообще, он не взялся бы сказать ни за какие блага, потому и остановился на первом варианте плана, сулившем наименьшее зло. - Утром постучу в ворота и прикинусь случайно выжившим лохом. А тебе придется пока побыть моей подружкой, - неохотно проворчал он наконец. - Он же там, у них, - хрипло произнесла Мишонн, в глазах которой дрожащими синими тенями трепетало нечто, очень похожее на страх. – И он нас знает в лицо. - Ну и фиг его, - буркнул Диксон. – Зато они не знают ни нас, ни его. Так что будет его слово - против моего. А там поглядим, что из этого выйдет. - Охренительный план, - с сарказмом процедила женщина. - Не нравится - предложи что-нибудь покруче, - с готовностью отозвался реднек. - Я готов обсудить другие варианты. Мишонн какое-то время угрюмо молчала, уставившись в пол неподвижным взглядом, а потом тихо произнесла: - Нет других вариантов. - Тогда – спать, - сказал Дэрил. – Ночью они точно никуда не рванут. Мишонн вздохнула и, натянув на плечи найденный здесь же, на чердаке, пыльный, побитый молью плед, улеглась там, где сидела. Дэрил закусил нижнюю губу, задумчиво глядя на нее. Встряска на дороге помогла вывести ее из дурного оцепенения, и на улицах Мейкона женщина действовала вполне решительно и быстро… Но как она поведет себя, нос к носу столкнувшись со сломавшим в ней что-то ирландцем – тот еще вопрос. Эта мысль не давала Диксону покоя, потому он и не мог уснуть, прислушиваясь к каждому случайному шороху. И он ничуть не удивился, когда из-под стены, где лежала Мишонн, внезапно донесся негромкий шепот: - Почему ты не спрашиваешь ни о чем?.. Диксон в отчаянии закатил глаза: сейчас ему не улыбалось длинно и путано объяснять ей, что он и без вопросов знает, почему она ушла и почему не захотела возвращаться. Поэтому он только коротко буркнул: - Со мной такое тоже было. Она вздохнула и замолчала. Потом зашевелилась в темноте, пытаясь улечься удобнее. И вдруг снова спросила: - Почему ты поехал за ним?.. Дэрил усмехнулся в темноту: - Догадайся с трех раз. В сине-сиреневом мраке замрели перламутром белки ее глаз – она снова села, опираясь спиной о стену. И, судя по тому, что она сказала, догадаться о причине ей было легко: - Блейк, О’Доннел… Почему всякий раз происходит одно и то же?.. - Это ты не по адресу с вопросом, - фыркнул реднек. – Это - к нашему заумному Портеру. А еще лучше – к пастору. Уж он-то наверняка тебе объяснит весь промысел Божий. Женщина снова тяжело вздохнула и плотнее закуталась в плед – ночь выдалась прохладной. Наступила тишина, нарушаемая лишь привычными звуками, напоминающими о неспящих ходунах. Привычными уже настолько, что Дэрил, не обращая на них внимания, почти провалился в сон. И вздрогнул, когда рядом опять послышался робкий шепот: - Дэрил… - Чего, блин?!. Чё тебе не спится, женщина?.. - Дэрил, что со мной не так?.. - Не понял… - растерялся Диксон. – Ты о чем вообще?.. Она замялась, но все же нашла в себе силы пояснить: - Как ты думаешь, чем я хуже Доун?.. Дэрил открыл было рот и тут же захлопнул его снова – он не знал, что ей ответить. А ведь и впрямь, чем она хуже?.. Только цветом кожи?.. Так это - не ее вина. Да и не беда, если разобраться. Он ведь не раз имел возможность убедиться, что Рику абсолютно по фигу расовая принадлежность его людей. Но тогда что ему мешало увидеть в самурайке не просто бойца, но еще и женщину?.. И, между прочим, красивую женщину - с сильными, соблазнительными бедрами, тонкой талией, упругой грудью, стройной шеей, чувственными губами и бесплатно прилагающимися ко всему этому темпераментом и грацией дикой кошки… Или Граймса этот самый темперамент и пугал, точно так же, как в свое время самого Диксона пугала внезапная и необъяснимая привязанность к нему Кэрол?.. Блин, а ведь это очень похоже на правду!.. - Ты не хуже, - наконец произнес он шепотом. – Просто ты – другая. - В каком смысле?.. – раздался у стены чуть дрогнувший голос. - Ну-у… - Диксон замялся, понимая, что не сумеет складно объяснить, и готов был уже намертво замолчать, забив на все эти сложности, но горестный вздох женщины задел что-то в душе, внезапно позволив ощутить ее смятение и боль как свои собственные. И Дэрил все-таки попытался облечь догадки в слова: – Наверное, она для него понятнее, привычнее… Прошла всего неделя, как мы оказались в Грейди, а о ней он знает уже куда больше, чем о тебе. Она… Как бы это сказать?.. Больше открыта, что ли… Они постоянно говорят друг с другом, решают какие-то дела, которые касаются всех… Вот только, по ходу, Рик и не замечает, что она вертит им, как хочет: о чем бы они не спорили, до недавних пор все выходило по ее… Когда мы обнаружили, что ты исчезла, она уже откровенно давила на Граймса, и, кажется, ему это не понравилось, так что у тебя есть реальный шанс… Пока он говорил, от стены не доносилось ни звука: похоже, женщина не просто замерла в неподвижности, но даже затаила дыхание, чтобы только не сбить его с мысли, чтобы позволить высказать то, что было для нее жизненно важным. Почувствовав эту неестественную тишину и неподвижность, он настороженно спросил: - Эй!.. Ты слушаешь?.. - Да, - не сразу, но все же отозвалась Мишонн. - Это, конечно, не мое дело, - пробормотал Диксон, чувствуя себя неуютно от того, что оговорка опоздала - он уже влез в чужие личные дела, - но, может, тебе стоит просто быть не такой суровой, как раньше?.. Может, стоит чаще улыбаться и разговаривать с ним?.. На чердаке повисло напряженное молчание, и Дэрил мысленно чертыхнулся, решив, что своей неумелой болтовней сделал только хуже. В ту же минуту до ушей его долетел тихий смех. - Чего смешного?! – с негодованием буркнул он, уязвленный ее реакцией. – Ты спросила – я ответил! Уж извини, но как умею, так и сказал… - Дэрил, не обижайся, пожалуйста! – горячо выдохнула женщина сквозь смех. – Просто… Просто представь себе все это со стороны: Дэрил Диксон советует мне быть более открытой и общительной, чтобы наладить мои отношения с мужчиной!.. Охотник, резко вскинувшись, уже набрал было воздуха в грудь, чтобы излить свое возмущение ее черной неблагодарностью в таких эпитетах, от которых и стены дома, покраснев, провалились бы сквозь землю… Как вдруг полностью осознал всю комичность происходящего: он, дающий ей советы, давно ли сам забивался от людей в самые темные и глухие углы, лишь бы только его оставили в покое, наедине с собственными комплексами и страхами?.. Внезапно подавившись этим ошеломляющим открытием, он сдавленно хрюкнул и, уткнувшись лицом в разбросанное по полу тряпье, чтобы хоть как-то заглушить звуки, рассмеялся. - Твою мать! Хорошо, Кэрол не слышит, а то бы померла со смеху! – все еще ухмыляясь, выговорил он наконец. - Да она бы скорее в ступор впала от изумления! – продолжала хихикать Мишонн. – Или запрыгала бы от радости, увидев, что ее система воспитания увенчалась таким успехом, и немедленно начала бы практиковаться на мне!.. - Тебе тоже пошло бы на пользу, - фыркнул Дэрил, поворачиваясь на спину и переводя дух. – Капля камень точит. - Да уж, ты-то воистину тот самый камень и есть! - Был, - хмыкнув, уточнил Диксон. – А теперь, пожалуй, передам этот почетный титул Граймсу. Возьмись-ка ты за него всерьез, женщина. От этого наверняка будет больше пользы, чем от твоих рискованных ночных вылазок… Стоило ему вспомнить об этом, как Мишонн сразу поникла и, обхватив руками колени, с неизбывной волчьей тоской в голосе произнесла: - Ничего уже не будет. Я не могу вернуться. Ты же понимаешь… Дэрил стиснул зубы, чтобы не выругаться по-черному, и, чувствуя, как внутри вновь медленно закипает злость, процедил: - Нет. Не понимаю. Не понимаю, к чему тогда был весь этот трёп. Не собираешься делать – не болтай зря!.. Он лег и отвернулся к стене. Его грызла досада: за все – за ее слабость, за свою глупую уверенность, что все еще можно исправить, за неосмотрительность оставшихся в Грейди друзей. Черт возьми, до чего же в человеке все непрочно и шатко! До чего даже незыблемое с виду на поверку оказывается хрупким, словно ветка засохшего дерева!.. Вот потому и стоит доверять только себе и только на свои силы надеяться… - Дэрил… - ее рука осторожно, почти робко коснулась его плеча. – Не осуждай меня… Пойми… Он раздраженно дернул плечом, сбрасывая ее ладонь. Если она уйдет, то лучше сразу быть готовым не принимать ее в расчет… - Отвали. Я спать хочу. Она долго сидела рядом и молчала, а Дэрил и сам не заметил, как отключился. Он уже не слышал, как Мишонн в конце концов отодвинулась и улеглась на свое место у стены, потому что его взяла за руку другая женщина – хрупкая фея с сияющими голубыми глазами, легкой лукавой улыбкой и солнцем, запутавшимся в серебряных кудряшках, - и мягко повлекла за собой, в золотой и синий ласковый день, где пахло травами и цветами, смолистой хвоей и молодой листвой, где они вместе почти наяву утонут в мягком зеленом ложе, в трепетных прикосновениях и безумно-сладких словах… *** Финн широко улыбнулся, когда понял, что не ошибся: Хаок привела и бесцеремонно втолкнула его в ту самую кладовку, с которой было связано немало как горьких, так и приятных воспоминаний. Теперь можно было расслабиться, спокойно подумать и решить, что делать дальше. Здесь, что бы там себе не воображал главарь байкерской банды, он был не заперт, а свободен: мог уйти, а мог и остаться. Уверившись, что дверь надежно закрыта снаружи, ирландец усмехнулся, шагнул к противоположной от входа стене и, поднявшись на цыпочки, зашарил по крышке старого, потемневшего от времени букового шкафа. После недолгих поисков под пальцами негромко звякнуло, и Финн, ухватив тонкое колечко, вытащил из-под планки небольшой плоский ключ. На его губах вновь затеплилась лукавая улыбка: надо же, столько лет прошло, мир за это время встал с ног на голову, а здесь ничего не изменилось. Может быть потому, что и так уже было всего лишь частью его памяти?.. Огрубевшие за полтора десятка лет пальцы бережно погладили ключ, ощущая столь знакомые неровности и заусенцы металла, а потом вставили его в замочную скважину. Руки привычно потянули рассохшуюся дверцу, отодвинули сваленные наискосок швабры и щетки и нащупали за ними неглубокую нишу, обрамленную деревянным наличником. Толстый гвоздь в верхнем левом углу, когда-то легко покидавший свое место, подавался теперь с трудом, неохотно освобождая легкую панель из прессованного древесного волокна. А когда она все-таки сдвинулась, из открывшегося темного проема в ноздри склонившемуся к нему Финну потянуло запахом прелой земли, старых сосновых досок, цементной пыли, старых газет, ржавого железа и еще чего-то, совершенно неуловимого, трепетного, но такого знакомого… Запахом детства. Интересно, там, в темной и прохладной глубине подвала, по-прежнему скрываются в картонных коробках из-под конфет и обуви самые дорогие мальчишечьи сокровища?.. Уцелели ли они за столько лет, те наклейки из жевательной резинки, с Томом и Джерри, Гуффи, Микки и Минни; те карточки с фотками лучших игроков бейсбольных и баскетбольных команд; те значки университетских клубов; те самодельные дротики для дартса, одно прикосновение к которым отодвигало и словно бы стирало все его детские беды и обиды?.. В носу почему-то защипало, а горло перехватило странным коротким спазмом. Должно быть, виновата проклятая пыль. Вот только аллергии ему и не хватало… Финн торопливо задвинул панель, вставив на место гвоздь и придав неодушевленным обитателям шкафа живописный беспорядок, и тихонько закрыл дверцу. Старый, покрытый царапинами ключ перекочевал в задний карман его брюк. Ирландец по-хозяйски осмотрелся, стоя посреди кладовки, затем, приметив на металлическом стеллаже резиновый коврик, вытащил его, расправил на полу и с блаженным стоном улегся. Рука и ребра по-прежнему болели, но не так сильно, чтобы лезть на стену или метаться, будто зверь в клетке, поэтому он закрыл глаза и сосредоточился на том, что стоит, а чего не стоит говорить Гризли, когда тот соберется навестить «пленника». Ждать долго не пришлось: он даже не успел задремать, как в коридоре раздались грузные шаги, потом заскрежетало железо задвижки, и дверь в кладовку отворилась во всю ширину проема. Массивная фигура вдвинулась в далеко не просторную комнатушку, сделав ее и вовсе похожей на ящик фокусника. - Надеюсь, в белых голубей или кроликов мы не превратимся, - спонтанно хмыкнул Финн, внезапно подумав о том, что у кладовки и в самом деле имеется «второе дно», о котором тут, похоже, никому неизвестно. - Ты и так уже, можно сказать, кролик, дружок, - усмехнулся Гризли, опускаясь на застонавший под его тяжестью табурет. – Съесть мы тебя, конечно, не съедим, но вот шкуру содрать можем - в холодное время года пригодится. - Не думаю, что от моей шкуры кому-то из вас будет много толку, - с непринужденной улыбкой заявил ирландец. – А вот топливо и боеприпасы наверняка не окажутся лишними… - А ты у нас никак менеджер по продажам концерна Эксон Мобил* и, по совместительству, представитель Пентагона, да?.. Маленькие, глубоко посаженные, темные глаза Гризли пристальным взглядом впились в лицо ирландцу, и взгляд этот – тяжелый и острый, - никак не вязался с беззаботно-добродушным выражением его простоватой физиономии. - Никак нет, - даже не подумав подняться, дурашливо откозырял ему Финн. – Я всего лишь тот, кто я есть – бывший коп из охраны одного очень необычного медицинского учреждения. - И чем же оно так необычно? – поинтересовался великан. - Тем, что в последнее время оно превратилось в сундук с сокровищами, - ухмыльнулся ирландец. - И, честно говоря, я готов тебе рассказать, как эти сокровища добыть. При одном ма-аленьком условии… - Не рано условия выдвигаешь, сопляк? - Это уж тебе решать – рано или нет. Смотря, как у вас обстоят дела с теми ресурсами, о которых я упомянул. Если неважно, то – как раз вовремя. - Трепло, - хмуро буркнул Гризли. – Уже с четверть часа языком, как метлой метешь, а до сих пор не сказал ничего стоящего. Если сейчас я не услышу от тебя ничего важного, ты до конца дней будешь изображать здесь шута горохового, а то ребята скучают без телешоу и порнухи. - Так у вас еще и женщин нехватка, - ехидно ухмыльнулся Финн. – А в Грейди и этого добра найдется. - Ага… Значит, речь идет о Грейди Мемориал, - удовлетворенно кивнул Гризли. – Выходит, это к ним перекочевала цистерна с топливом, верно? Финн многозначительно покачал головой: - И не только она. Еще целый склад оружия, боеприпасов и взрывчатки, несколько дизелей, генераторы, медицинское оборудование, медикаменты. Все то, чего вам, похоже, для полного счастья не хватает. - И ты знаешь, как все это взять… - Знаю. - И скажешь просто так, почти даром, за какую-то мелкую услугу… - в голосе великана слышалась неприкрытая насмешка. - Да. - Ну, и чего тебе надо? Финн порывисто сел, резкостью движения заставив главаря байкеров невольно податься назад – едва-едва, чуть заметно, но все же… - Когда возьмете себе все, что захотите, отдайте мне женщину. Ту, которая там сейчас всем заправляет. Ее зовут Доун. Доун Лернер. Гризли взглянул на него исподлобья – пристально, с напряженным прищуром, словно пытался разглядеть, что скрывается на самом дне души этого странного, ничуть не похожего на его парней человека. И, кажется, увидел нечто, заставившее всерьез призадуматься, потому что лишь спустя несколько секунд произнес: - Доводилось мне не раз видеть парней, кусавших локти без бабы… Зуб дам, что ты – не из их числа, значит, от нее тебе нужно что-то другое… Финн, не отводя глаз, криво усмехнулся, но ничего не сказал. Гризли подождал немного, а затем, хлопнув себя по коленям, подвел под разговором черту: - Мне надо подумать. И поговорить с ребятами. А ты, поскольку явно не собираешься сваливать отсюда в ближайшее время, можешь отправляться к моим парням. Жилые комнаты в соседнем корпусе. - Я в курсе, - уже в спину удаляющемуся великану насмешливо произнес Финн. *** Хаок улыбалась на бегу: ей нравилось ощущение свободы и силы, которым наливалось разогретое физической нагрузкой тело. Нравился свежий ветер и капли росы, холодным, бодрящим душем срывавшиеся с листвы деревьев на аллее. Прозрачный воздух раннего утра казался золотым и звенящим, а время словно откатывалось назад, в те дни, когда мир, в общем и целом, был все-таки светел и приветлив, не смотря на мелкие жизненные гадости. Обычно она заканчивала свою ежедневную утреннюю пробежку как раз к завтраку, но сегодня слегка опаздывала – потеряла несколько минут, прислушиваясь к почудившемуся неподалеку прерывистому рыку движка. Как оказалось, не зря: едва она подхватила полотенце со спинки садовой скамейки, как звук отчетливо разнесся по Рофф-авеню, опередив на несколько секунд появление потрепанного эндуро с двумя седоками. Управлявший мотоциклом длинноволосый чумазый тип неопределенного возраста резко тормознул перед воротами и, вместо того, чтобы просигналить, как полагается, звонко и оглушительно свистнул. Ребята, охранявшие въезд на территорию, выставили сквозь кованые прутья дула своих обрезов и в один голос рявкнули: - Чего надо?!. - Пожрать, поспать и заштопать шкуру! – отозвался нежданный гость, демонстративно разведя в стороны руки – подальше от зачехленного обреза. – Не дрейфьте, чуваки! Нас тут всего двое – я и моя подружка!.. Хаок, заинтересовавшись, подошла к ограде и, легко вскочив на бетонное основание, посмотрела сквозь прутья. Прибывших действительно было двое, и выглядели они далеко не лучшим образом: грязные, в крови, синяках и ссадинах, они словно едва вырвались живыми из какой-то бойни. - Вам придется показать, нет ли на вас укусов, и сдать оружие! – громко и внятно сказала она, делая парням знак открыть ворота. - Да за не хрен делать! – с готовностью согласился мужчина. – Все равно патроны кончились… Едва ворота приоткрылись настолько, чтобы байк протиснулся в образовавшийся проход, как незнакомец отпустил ручку газа и, влетев на аллею, остановил байк с эффектным разворотом. Хаок кривовато усмехнулась: еще один безбашенный выпендрёжник вдобавок к имеющимся неполным трем дюжинам – таких хлебом не корми, дай только повыёживаться… Подойдя почти вплотную к обоим, она жестом велела чужаку снять рубашку. Мужчина презрительно фыркнул, глядя на нее сквозь свисающие до плеч патлы, но требование выполнил. Рыжая удивленно приподняла бровь, заметив повязки у него на боку и на плече, и цепко ухватила за предплечье, споткнувшись взглядом на едва подсохшей глубокой царапине на лопатке. - Это откуда? – холодно спросила она. - Шальная пуля, - усмехнулся мужчина, быстро натягивая рубашку. - А под повязками? - Тоже, - буркнул он. И ехидно добавил: - Штаны тоже снимать?.. Хаок только фыркнула, переключившись на женщину. Та тоже была сильно избита и хромала на правую ногу, но ничего похожего на укусы рыжая байкерша на ее темной коже не заметила. Удовлетворившись результатами проверки, она кивнула обоим на скамейку: - Посидите здесь. Я позову Гризли. И легко взбежав по ступеням, скрылась в полутемном коридоре школьного корпуса. Мишонн оглянулась на скамью, но сесть не решилась: она предпочитала встречать любую возможную опасность стоя – это давало больше шансов отразить внезапное нападение. Дэрил тоже держался поближе к байку, осторожно косясь по сторонам. Он-то первым и заметил вывернувшуюся из-за угла здания знакомую фигуру. - Твою ж мать!.. К нашему берегу - не дерьмо, так щепка… Мишонн вздрогнула, услышав в его голосе сдавленную злость и, резко повернувшись лицом к школьному корпусу, остолбенела. В нескольких футах от них с перекошенным от изумления лицом стоял Финниган О’Доннел и в кои-то веки не мог произнести ни слова. Зато вместо него их сочным басом произнес некто другой – огромный и лохматый, объявившийся в проеме входных дверей: - А они, выходит, знакомы… Как считаешь, Хаок?.. - Думаю, да, - с кривой усмешкой отозвалась байкерша. - И они очень друг друга не любят... *лимб - (лат. limbus — рубеж, край) — термин, использовавшийся в католическом богословии и обозначавший состояние или место пребывания не попавших в рай душ, не являющееся адом или чистилищем *Ducati - Ducati Motor Holding S.p.A. — итальянская компания по производству мотоциклов, принадлежит немецкому производителю автомобилей Audi AG *дрэгстер – байк максимально облегченной конструкции с мощным мотором и примитивными органами управления; расчитан исключительно для спринтерских гонок на ускорение по прямой трассе *чоппер - (англ. chopper — от англ. «chop» — рубить) стиль мотоциклов с удлинёнными рамой и передней вилкой, имеет спицованные колеса разного диаметра; предназначен в основном для длительных вальяжных поездок по хорошим дорогам *эндуро – легкий (190-220 кг) кроссовый мотоцикл с мощным двигателем, предназначенный для многодневных гонок *круизер – разновидность не слишком мощных, но хорошо управляемых мотоциклов, характеризующихся низким сиденьем, вертикальной посадкой, вынесенными далеко вперед подножками, обилием хрома и значительным весом; не предназначен для быстрой езды или езды по пересеченной местности *кастом - особый стиль мотоцикла из класса чопперов, построенного на заказ частично из серийных деталей (двигатель, тормоза, колёса и т. д.), а частично – из деталей, созданных самим изготовителем (рама, бак, крылья) *хаок – (англ. hawk) ястреб *Эксон Мобил – (Exxon Mobil Corporation (NYSE: XOM) крупнейшая в мире американская частная нефтяная компания