Цвета радуги

Получив лишь два слова и время с заветного номера, Бекхён не может перестать улыбаться и направляется в ванную. У него есть всего полчаса. К условленному времени он подходит к нужной двери, еще раз сверяется с коротким сообщением "Синий зал 22:40", чтобы уж точно не ошибиться, и дрожащей рукой открывает дверь. Его тут же окатывает холодом, заставляя поежиться, но парень уверенно заходит в зал. Чанёль сидит, закинув ногу на ногу, на мягком стуле с высокой спинкой, резными ножками из тёмного дерева и обивкой из темно-синего бархата. На его лице застыла маска безучастности и скуки, а в глазах - холодный лёд. Бекхён не может подавить волну восхищения, вызванную одним лишь видом Пака: длинные ноги обтянуты узкими черными штанами, развитую мускулатуру груди и рук скрывают тонкая белая рубашка и черный бархатный жилет, застегнутый на все пуговицы. Весь облик Чанёля - от затянутых на затылке в небольшой хвост иссиня-черных волос с несколькими выбившимися прядками на висках и до, на удивление, босых ног - вызывают в маленьком Бекхёне лишь одно чувство. Оно сушит губы, заставляя ежесекундно их облизывать, вынуждает сердце стучать быстрее, а жар - распространяться по всему телу. Это чувство затуманивает рассудок, и Бён забывает обо всем, кроме сидящего в пяти шагах от себя совершенства. Ослепленный этой холодной красотой, так идеально подходящей именно этой комнате, где все выполнено в сине-тёмных тонах, Бекхён лишь краем сознания фиксирует свои действия: он закрывает дверь, поворачивая предусмотрительно оставленный в замке ключ, преодолевает расстояние до Чанёля в четыре шага (оставляя еще один, не решаясь подойти вплотную) по мягкому тёмно-голубому ковру, почти полностью скрывающему тёпло-коричневый паркет, и останавливается, опуская взгляд в пол, но нет-нет, да поглядывая на парня из-под челки впопыхах высушенных темно-красных волос. Пак молчит, задумчиво разглядывая драпировку тяжелых серо-голубых штор, скрывающих сейчас окна во всю стену, а потом, будто вспомнив, что его ждут, переводит взгляд на Бёна. - Бекки, - холодно и властно произносит он, скользя взглядом по не уложенной макушке, сверкающим из-под отросшей челки глазам, выглядывающим над растянутым воротом белого свитера ключицам, тонким подрагивающим пальчикам, безуспешно прячущимся в растянутых рукавах, светло-серым подкатанным почти до колен джинсам и ярко-красному ремню, мелькающему в искусственных дырах по бокам свитера. Удовлетворенно кивнув про себя, он хмурит брови, меняя в маске скуку на недовольство и, добавив в голос стали, продолжает: - Ты провинился сегодня. Бекхён дрожит и все продолжает неосознанно облизывать губы. Такой Чанёль распаляет внутри него костер, жар от которого поет внутри каждой клеточки тела и входит в диссонанс с гуляющим по залу холодным ветерком, пробирающимся сквозь шторы из открытого окна. - Да, Мастер, - щёки заливает краска, но Бекхён поднимает голову и, уверенно глядя в глаза собственному хозяину, просит: - Накажите меня. На долю секунды губы Чанёля кривятся в усмешке, но равнодушная маска быстро возвращается на место, что Бён даже сомневается, не привиделось ли ему. Пак снова снизу вверх окидывает его ледяным взглядом, задерживается на закушенной блестящей губе и колко произносит: - У тебя десять минут на подготовку. Бекхён склоняет голову в поклоне, скрывая от чужих глаз победную ухмылку, разворачивается и уходит в примыкающую ванную комнату, скрытую за неприметной дверью в тени высокого тёмного шкафа. Там он вытягивает из кармана тюбик лубриканта и кладет его на раковину. Быстро скинув с себя всю одежду, парень успокаивающе поглаживает себя по гладкой коже и выдыхает. Оперевшись рукой на край раковины, Бён прогибается и заводит вторую руку за спину. Пальчики скользят между половинками, находят и обхватывают край навершия пробки. Закусив губу, Бек осторожно оттягивает ее в бока, стараясь как можно лучше растянуть себя. В голове ни единой мысли, кроме желания поскорее закончить тут и вернуться в зал - получить свое наказание. Посчитав, что уже достаточно, Бекхён ловко проворачивает пробку внутри и вытаскивает, трясущимися руками пряча в приготовленный пакет и откладывая к вещам. Немного подумав, Бек выдавливает на пальцы смазку и еще раз хорошенько смазывает себя - с Паком это не лишнее. Наконец, вздохнув, он кидает последний взгляд на свое отражение - бледная кожа с неестественно ярким румянцем на щеках, - и выходит обратно в зал. Его снова окатывает волной холода, который теперь остужает голову и помогает успокоиться. Бекхён окидывает взглядом комнату и понимает, что в ней абсолютно ничего не изменилось, будто он и не уходил. Хотя нет. Взгляд скользит по Чанёлю: та же поза и выражение лица, лишь жилет полностью расстегнут, да рубашка выправлена. - Подойди ко мне, - приказывает Пак, съезжая по стулу чуть ниже и расставляя ноги для удобства, и смотрит на приближающегося Бекхёна. Полностью голого, гладко выбритого, немного смущенного и с полувставшим подрагивающим членом. Услада для глаз. Не хватает всего пары деталей для завершения образа на все готового раба. Но это все потом. Бекхён останавливается, утыкаясь коленями в край стула и оказываясь между ног Чанёля, и склоняет голову в знак подчинения. Пак подается корпусом вперед и касается Бека под коленками, чувствуя холодными пальцами, как по коже Бёна разбегаются мурашки. Погладив коленные чашечки, руки двигаются выше, доходят до бедер и на секунду замирают. Внутренняя сторона вся мокрая от пролитой смазки, поблескивающей в приглушенном свете. Секунда проходит, и, оставив ягодицы без внимания, одна рука тянется вверх, оглаживает шею, спускается вниз, задевая правый сосок, и останавливается у пупка, в то время, как вторая опускается на бедро, чуть выше косточки, и легонько массирует его. Бекхён дрожит от предвкушения и едва сдерживает недовольное хныканье: в глазах Пака ни капли страсти или вожделения. Он гладит его тело, как гладил бы произведение искусства из мрамора, чьи прожилки удачно совпадали с нитями вен на теле живого человека. Чужая рука скользит по ним, обхватывает ладошку и тянет на себя, усаживая парня на колени. Бекхён ёрзает, устраиваясь удобнее, и удовлетворенно отмечает дернувшийся в штанах хозяина член. Чанёль поднимает его голову за подбородок и заставляет смотреть в глаза. А там... искра страсти топит ломкий лёд, и Бекхён не в силах отвести взгляд от этого зрелища. Он самовольно ласкает своими тонкими пальцами щеки, скулы и затылок Пака, а потом обвивает того руками за шею, на что Ёль лишь чуть щурит глаза, но молчит. Подавшись вперед, он останавливается в каких-то миллиметрах от губ Бека, все так же не сводя с него глаз. Очарованный Бён судорожно выдыхает горячий воздух прямо на губы Чана, и это служит тому сигналом. Обхватив Бекхёна сзади за шею, Ёль впивается в его губы, грубо раздвигает их и проникает в рот. Бекхён мычит в поцелуй и дергается, но Чанёль не даёт ему отстранится. Они оба не закрывают глаза, и Пак упивается мимолетно вспыхнувшей паникой, сменившейся явным удовольствием. Он смотрит, как глаза напротив затягивает пеленой желания, и прижимает Бека к себе за поясницу. Они настолько близко, что Чанёль чувствует, как эрегированный член хёна упирается в его живот на уровне пупка и пачкает смазкой и тонкую рубашку, и живот. Бекхён ловит неописуемое удовольствие, чувствуя на себе, как сильно его хочет Пак, и неосознанно медленно потирается об него всем телом. Его сосок задевает эмблему, вышитую грубыми позолоченными нитками на нагрудном кармане рубашки, которая царапает и раздражает чувствительную горошину, от чего Бек стонет. Чанёль разрывает поцелуй, лизнув напоследок нижнюю губу парня, и откидывается на стуле. Бекхён льнёт к нему, жмётся и ёрзает, отставив попку. Он мажет губами по щеке и подбородку, а потом несмело тычется в губы, не в состоянии поверить, что ему разрешили проявить инициативу. Пак легонько давит рукой между лопаток, вжимая это шикарное тело в себя и подталкивая к более смелым действиям. И Бек принимает это, сначала целомудренно целует Ёля в губы, не отрывает глаз от глаз напротив, в растопленных льдинках которых плещется одобрение, а потом обхватывает нижнюю губу, посасывает ее, облизывает и чуть довольно не урчит. Наигравшись с ней, Бекхён проникает язычком в рот Чанёля, играется с его языком, щекочет нёбо. Он так увлекается своим ощущением псевдовласти над Паком, что не замечает, как рука того скользит вниз по спине, оглаживает ягодицы, а потом обхватывает одну, легонько сжимает, большим пальцем соскальзывая между и массируя мокрую, пульсирующую дырочку. Прикрыв глаза, Бекхён сладко мычит в поцелуй, но не отстраняется. Ему хорошо: внутренний пожар перекрывает холод комнаты, желание и предвкушение застилают разум. Он не помнит, для чего он здесь, но знает, что из этой комнаты он выйдет полностью удовлетворенным. Чанёль собирает смазку по бедрам, размазывает ее по ягодицам, лаская, и мягко надавливает на дырочку, на полногтя проникая внутрь и снова выныривая обратно. Бекхён дрожит и ёрзает, подставляясь под эти большие ласковые руки, как вдруг получает лёгкий шлепок, выбивающий из него тихий стон. А потом еще один по тому же месту, и еще. С каждым шлепком Пак увеличивает силу, и вот Бек отрывается от него, ловя ртом воздух. Кожа начинает гореть, но Бекхёну это в радость, он знает, что за этим последует, а потому расслабляется и утыкается носом в шею Чанёля, что становится его ошибкой. Пак накидывает на него свой заранее вытянутый ремень и затягивает его на шее. Он наматывает конец на руку и оттягивает так, что голова Бекхёна дергается назад. В таком положении еще сложнее сглотнуть или сделать полноценный вдох, но Бек молчит. Это его наказание. И Чанёль продолжает экзекуцию. Всё так же натягивая ремень, он снова начинает шлёпать парня. Аритмично и неожиданно, чередуя шлепки с нежными поглаживаниями. Лицо Бёна краснеет, он судорожно глотает воздух маленькими порциями, вздрагивая всем телом от каждого удара. Его бьет дрожь, легкие сводит от слишком маленькой дозы поступающего кислорода, а внутри все горит и пульсирует от желания. Хочется кричать от смешанного коктейля из боли и вожделения, но горло стянуто, голос не слушается. Наконец, Чанёль шлёпает его в последний раз, оставляя руку на том же горящем месте, и отпускает ремень. Бекхён дергает головой вперед, глубоко вдыхает - резкий приток кислорода рождает эйфорическое состояние - и трясется всем телом от яркого оргазма. Его глаза закатываются, и он теряет сознание. Пак подхватывает его на руки и переносит на широкий диван. Уложив парня на живот, вытягивает его руки над головой и надевает на них широкие ремни, а соединяющую их цепочку цепляет за специально вбитый под быльцем закругленный крюк. Пак неспешно с легкой улыбкой расстегивает и снимает с себя рубашку, взглядом лаская изгибы любимого тела. Не отводя от него глаз, Чанёль пересекает комнату и достает из спрятанного в шкафу мини-бара запотевшую бутылочку, которую ставит на столик у дивана. Его губы трогает легкая, предвкушающая улыбка, пока он сбрасывает с себя штаны, оставаясь полностью обнаженным. Он обхватывает свой эрегированный член рукой, проводит несколько раз вверх-вниз, оттягивает кожицу и надавливает большим пальцем на головку, прикрывая глаза от наслаждения. Пак продолжает себе медленно надрачивать, когда Бекхён громко вздыхает и неосознанно дергает руками. Осознав в каком положении он находится, Бён прикрывает глаза и облизывает губы, чувствуя нарастающее возбуждение. Возбуждение от собственной беспомощности. Возбуждение от предвкушения хорошего траха. Возбуждение от собственных фантазий. Чанёль берет холодную бутылку, отвинчивает крышку и опускается на корточки возле дивана. Отпив немного, он поворачивает лицо Бека к себе и целует, передавая жидкость. Бекхён закашливается от крепости напитка, из глаз брызгают слёзы. - Что это? - Виски, - скучным тоном отзывается Ёль, отпивая снова и снова делясь напитком с Беком. В этот раз тот покорно проглатывает и медленно облизывает губы, просяще заглядывая в глаза напротив. Чанёль проделывает это еще раз и закрывает бутылку, однако не спешит ее убирать. Он встает и оценивающе осматривает тело на диване: Бекхён, не стесняясь, прогибает спину, приподнимая попку и крутя ею из стороны в сторону. Алкоголь заставил его щеки покрыться румянцем, и Чанёль с усмешкой подмечает про себя, что цвет такой же, как и у отшлепанных ягодиц. - Лежи смирно, - просит Ёль и, перекинув ногу через Бека, устраивается на его ногах, сразу под покрасневшими полушариями с нечеткими отпечатками его пальцев. Любовно огладив одной рукой спину от поясницы до шеи, он снова открывает бутылку с прохладным напитком и холодно предупреждает: - Не смей дернуться, иначе с дивана будешь сам слизывать. Бекхён судорожно кивает и тяжело сглатывает от одной картины, вырисовываемой воображением, но покорно застывает. Он знает, что ничего плохого Чанёль с ним не сделает - все лишь ему на благо, то есть для его удовлетворения, ну, и для чанёлевского тоже, конечно. Однако у Бёна в голове даже не возникает мысль, что Чанёль разговаривает с ним так холодно, потому что не хочет его. Вовсе нет. Ведь даже внешне не показывая своих эмоций, Пак всегда легко доносит до Бекхёна всю степень своего "бекхёно-хотения". Так и в этот раз. Чанёль наклоняется вперед и упирается своим членом точнехонько между горящими ягодицами, от чего Бекхён охает. Пак откручивает крышку и выливает немного алкоголя между лопаток Бека. Тот слегка вздрагивает, а Чанёль замечает пробежавших по коже мурашек и с улыбкой следит, как виски тонкой струйкой спускается по позвоночнику все ниже и ниже. Но горячий язык не позволяет ему касаться поясницы. И чем ниже спускается Чанёль, тем дальше он отодвигает свой таз, чтобы уже через секунду вернуться в исходное положение, снова проезжаясь членом между ягодиц. Бекхёна же мелко потряхивает, слишком много всего: горящая попка, кожу которой раздражает чужая кожа, саднит; холод от текущего по нему алкоголя успевает лишь пустить мурашки по коже, прежде чем его тут же заменяет жар чужого рта; пульсирующий член зажат между бедер и нет никакой возможности хотя бы высвободить его, что уж говорить о стимуляции! Но Чанёль продолжает вылизывать его спину, снова оросив ее виски. Короткие, быстрые движения его языка учащают дыхание Бекхёна и заставляют часто облизывать быстро пересыхающие от жаркого дыхания губы. На самом деле его спина всегда была чувствительной, особенно около позвоночника. Напоследок Чанёль нежно проходится губами, целуя каждый позвонок, останавливаясь на пояснице. Одной рукой он упирается в диван, а второй убирает бутылку на пол и берет со столика крем. Выдавив две кляксы на ягодицы Бёна - от прикосновения прохладной субстанции с горящей попой тот что-то невнятно стонет - Пак откладывает крем и принимается мягко размазывать его по всей поврежденной поверхности, чтобы позже осторожно втереть круговыми движениями. Его руки постепенно соскальзывают к расслабленной дырочке, которая легко принимает в себя два пальца. Бекхён лишь чуть ерзает, пытаясь приподнять попу и насадиться до упора. Чанёль же усмехается и вытаскивает пальцы, чтобы под невнятное ворчание Бека, с чуть бОльшим трудом вставить уже четыре и немного разработать задний проход. Удостоверившись, что Бён готов принять его, Пак встает с его ног с приказом поджать их к себе, что Бекхён и делает, облегченно вздыхая, когда его сочащийся смазкой член почти ударяется об живот. Бён настолько возбужден, что будь у него свободными руки, он бы уже кончил. Но длины цепи хватает только на то, чтобы удобно упереться локтями в диван и все. Осмотрев позу парня, Чанёль остается доволен и, размазав по своему члену оставшуюся на пальцах смазку, пристраивается сзади. Уперевшись одной ногой в пол, а коленом второй в диван, рукой направляет член в жаждущую дырочку и вводит головку, слыша громкий выдох Бекхёна. Тот чуть медлит, а потом уверенно подается назад, насаживаясь самостоятельно. Оказавшись полностью внутри, Чанёль замирает, слушает громкое дыхание Бёна и борется с желанием сразу задвигаться в быстром темпе. Он с трудом усмиряет внутреннего зверя, обещая ему, что это ненадолго, и медленно выскальзывает, чтобы тут же толкнутся снова. И снова. И снова. И с каждым разом всё убыстряя темп. - Маааастер, - стонет Бекки, не в состоянии терпеть. Ему так хорошо, и он так хочет кончить, что это единственные две ясные мысли скачущие в его затуманенном удовольствием мозге. - Позвольте мне кончить, Мааастер. - Позволяю, - ухмыляется Чанёль, замирая. Бекхён разочарованно стонет и двигает бёдрами сам. Его голос дрожит, когда он просит: - Освободите мне руки, Мастер, прошууу... Хотя бы одну! Чанёль обхватывает парня за талию и отодвигается, утягивая того за собой таким образом, что цепь натягивается до предела, лишая Бекхёна надежды. Чанёль же делает сильный толчок под немного другим углом, выбивая из Бёна протяжный стон, и почти ложится грудью на его спину, чтобы хрипло прошептать на ухо: - Сегодня ты можешь кончить только без рук, - он выходит, оставив лишь головку внутри, чтобы снова с силой вбиться, и продолжает, жарко выдыхая: - Только от моего члена в твоей жаркой попке. Облизнув ушко Бекхёна, Чанёль дьявольски улыбается и начинает набирать скорость. Он сам уже на пределе: слишком долго сдерживался, слишком сексуален его маленький раб. Рыча, он вбивается в Бекхёна, слушая его крики при каждом попадании по простате. Им обоим чертовски хорошо, и не хватает всего пары мгновений до разрядки. Чанёль кончает первым, с глухим стоном выходя из Бёна и пачкая его ягодицы. Он тяжело дышит, но снова входит в Бека, делает несколько размеренных толчков, а потом меняет угол и с каждым толчком шлепает того по попке. Бекхён хватает ртом воздух и сотрясается всем телом, кончая. Чанёль выходит из него и встает. Пройдясь, разминая ноги, он отцепляет цепочку и освобождает руки Бекхёна, который тут же сворачивается в клубочек и начинает тихонько посапывать. Открыто улыбаясь, Чанёль смотрит с безграничной любовью на свое полностью удовлетворенное чудо и думает, что это "наказание" было далеко не последним. Ведь у его Бекки очень богатая фантазия.