Пепел

Предисловие Гран Пустынные улочки полуразрушенного городка гулкой тишиной отвечали на перестук копыт вороного жеребца, неспешной трусцой несшего меня на свидание с прошлым. Тяжело и больно видеть остовы деревьев на месте некогда роскошных садов, словно руки, возносящие в небо обгорелые сучья. Пустые глазницы домов с вынесенными напрочь ставнями, раскрытыми в немом крике ртами пустых дверных проемов. И даже солнце, щедро заливающее всю округу золотым светом, не дарило радости, не вселяло надежды... Вот уже почти год, как объявили о подписании мирного договора с оборотнями, а у меня только сейчас возникла возможность съездить в родовое поместье. Хотя, если быть откровенным, я сам затягивал эту поездку, потому как дома-то у меня больше и не было – так, только пепелище на месте некогда славившегося на всю округу красотой замка. Серый пепел, жирными, бесчувственными хлопьями засыпавший тела тех, кто был дороже жизни… Сейчас, когда уже нельзя спрятаться за бесконечной вереницей поручений государя и, волею судьбы, друга, как в тумане всплывали лица мамы, готовой всегда поддержать, малышки сестренки - непоседливой хохотушки, строгое, но по-своему доброе лицо деда. А память с неумолимой жестокостью раз за разом, стоит чуть прикрыть глаза, прокручивает тот день, когда тихая, спокойная жизнь рухнула в одночасье… Отдельными картинками вспыхивает радостное предвкушение в глазах сестренки Милли – еще бы это ведь ее первый праздник весны. Всего пару дней назад ей исполнилось десять и теперь можно не идти спать, а побыть вместе со всеми, до самого утра водя хороводы и празднуя окончание зимы. А вот дед с задорными огоньками на самом донышке глаз дает мне подзатыльник и высказывает надежду, что хоть сегодня не буду лазить по окрестным лесам, а порадую их своим обществом. Мама, как всегда вставшая на мою защиту… В тот день я все же не усидел дома, а когда вернулся, от них остался только пепел. Проклятый пепел! Я до сих пор так и не знаю точно, что там произошло. Нет. Официальная версия мне, безусловно, известна – нападение оборотней. Только одиннадцать лет войны с этими непокорными, дикими, но по-своему прекрасными существами зародили семя сомнения в правдивости этого утверждения. Потому что кому как не мне знать, что даже в самых жестоких, кровавых бойнях они не трогали детей. Ни разу! А тут… Как и многие тогда, я поклялся, что не успокоюсь, пока не уничтожу того, кто это сделал, и видит Бог – с целеустремленностью тарана шел к своей мечте. Сначала, будучи еще зеленым пятнадцатилетним юнцом в простых воинских отрядах, потом, когда в одной из операций проснулся мой дар – в качестве мага и командира. Огнем и мечем мы выжигали «заразу», так было… так было до тех пор, пока в одном селении не наткнулись на засаду. И что самое поразительное – это были люди, мародеры, как они туда попали – еще один вопрос в вереницу необъяснимого. Но их было много больше, чем нас, и все же мы выиграли. Только какой ценой? Из пятнадцати опытных воинов в живых осталось только двое - я и Наргис, стрелок. Раненые и вымотанные… надеяться на помощь в той глуши нам не приходилось. Кто знал, что именно тогда судьба уготовила мне сюрприз, который перевернул мое представление о злейшем враге. Это был мальчишка, совсем ребенок, не знаю как у него вообще силенок хватило протащить двух здоровенных мужиков (только тот, кто ни разу не видел ни одного из нас может сказать, что «дети огня и ночи» хрупки и невесомы) через все селение до стоящей особняком хижины, только очнулись мы уже там. А дальше был кошмар лихорадки (не помогала ни хваленая регенерация магов ни скудные лекарства – ничего) и неустанная опека маленького врача. Единственное, что запомнилось в тот период – это тонкие руки, вытирающие испарину, меняющие повязки и голос, с неизменной заботой просящий выпить лекарство или покушать. Когда же кризис миновал и мысли перестали выделывать невообразимые кульбиты, стало ясно – нас спас оборотень. Необычный правда (как выяснилось позже его вторая ипостась – птица, лебедь… белый лебедь), но все же оборотень. Он уже около года, с тех самых пор, как дайми убили его семью, (бессмысленная жестокость – лебеди мирные птицы) жил один в этой заброшенной деревне. И не смотря на всю боль, что ему причинили, помог… фактически спасая врага. Это было пять лет назад. Тогда у меня не получилось убедить его поехать с нами, но в душе что-то перевернулось и с тех пор, я приложил все усилия, чтоб эта война завершилась – пусть они и не такие как мы, но существа способные отвечать на зло добром имеют право на жизнь. К счастью, к тому времени я уже имел определенный вес при дворе, не смотря на свой небольшой возраст, возглавляя пятерку сильнейших магов. В результате мои старания не пропали даром (хотя стоит заметить, если бы мои высказывания не совпадали с желаниями юного монарха, на тот момент сменившего на престоле своего отца, навряд ли у меня что получилось). Однако, наверное, я сильно углубился в воспоминания, благодаря чему чуть не очутился на земле, когда Черныш встал на дыбы. Интересно, что могло заставить нервничать закаленного боями скакуна? Ответ пришел сразу – стоило поднять голову и посмотреть вперед. Я находился на окраине (за невеселыми мыслями даже не заметил, как городок закончился) вдоль высланной брусчаткой дороги как впрочем, и в центре высились ряды деревьев, вот только тут они не пустовали. Намертво пришпиленные за руки и ноги при помощи ржавых гвоздей, а кое-где и просто кусков какого-то железа, жуткими «плодами» висели тела. Оборотни. И что самое ужасное, если судить по маленьким, изможденным, а иногда и откровенно изуродованным тельцам, едва прикрытым грязными тряпицами - дети (максимум подростки). Господи, год прошел, а мои сородичи никак не успокоятся! Не могу на это смотреть… в такие моменты коробит сама принадлежность к роду тех, чья рука подымается на безответных… Так с опущенной головой и даю шенкеля верному четвероногому другу, но сорваться в бешенный галоп не дает сдавленный хрип со стороны одного из «пыточных столбов». Резко поднимаю голову – неужели кто-то еще может быть жив после такого?! Одно мертвое лицо за другим и вот взгляд натыкается на приоткрытый в затихающем хрипе рот и мутную от боли синь глаз… знакомых глаз, обладатель которых сейчас умирает… Нет, неет!!! Его-то за что?! Считанных секунд хватило на то, чтобы понять – я просто не успею ничего сделать – малыш уже практически мертв. Только если… Да! Пусть лучше ненавидит, (мне самому от себя противно стоит только подумать, что сделал) но живет… а я постараюсь никогда не показываться ему на глаза… не бередить…