Умом Россию не понять

Тане не спалось. Она ворочалась на постели, сминая простынь, короткие пряди её волос липли ко лбу, мокрые от пота, а длинные давно спутались. Она прерывисто дышала, кусала во сне губы до крови, а из уголков закрытых глаз струились слезы. Её мучил до ужаса реалистичный кошмар, где горела красивая пристань, а её друзья умирали в агонии. Там был страшный парень с красным глазом, который странно смеялся. — Сестренку лихорадит… — прошептал голос над головой. — Боюсь, это — то самое… — вторил ему второй, тоньше. — Температура, конечно, с утра спадет, но жар и кошмары — только первая стадия. — Будет лучше, если ты учителя попросишь — Ты прав. Это рискованно, но выхода у нас нет. Татьяна приоткрыла глаза. Сквозь пелену она увидела возле окна две фигуры. На подоконнике сидел пятнадцатилетний Ламбо. Какой-то свет над головой слепил её. Она чуть двинула головой и увидела Реборна. Его лицо было на удивление серьезным, а его желтая пустышка ярко светилась. Волны теплого пламени ласкали её, унося с собой мучительную боль и жар. И девушка снова провалилась в сон. *** — Психованная ученица, подъем! — возглас над ухом, приправленный ударом электро шока, заставил Татьяну вылететь из постели в мгновение ока. — Что за фигня, карликовый садист?! — взвыла девушка, поднимаясь с пола. — Новый способ прибить меня? Жалуясь на жизнь, девушка направилась в ванную, но в коридоре её вдруг повело. Если бы она не схватилась за стену, точно бы упала. — Вот блин, Реборн же должен знать, что от удара током будет плохо, — протянула Таня, чуть ли не вваливаясь в ванную комнату. После душа ей стало легче, и она смогла одеться, привести себя в порядок. Но на лестнице ей стало хуже. Она покачнулась на третьей ступеньке и кубарем скатилась бы вниз, если бы не подоспевший Базиль. Повиснув на плечах у названного брата, девушка крепко выругалась на итальянском, за что тут же получила подзатыльник от отца. Завтрак вообще прошел для Серповой в тумане. Она даже не отреагировала, когда Реборн стащил её тарелку. Не обратила внимание на то, как Ламбо закатил очередную истерику и как его успокаивала мама. Голова была словно чугунной, а перед глазами время от времени картинка расплывалась. — Таня, с тобой все в порядке? — обеспокоенно спросила мама, глядя, как дочь вяло ковыряет вилкой в тарелке. — Да, — тихо ответила девушка. Её мутило. — Может, тебе лучше остаться дома сегодня? — влезла Бьянки. — Выглядишь плохо. — Нет, спасибо, — язвительно произнесла Серпова. — Сегодня собрание Дисциплинарного комитета, и Ковалев не посмотрит на то, что я его девушка. Я не хочу, чтобы меня «забили до смерти». — Пусть идет, — произнес Реборн. — Не стоит ей потакать. Хочет идти, пусть идет. — Но, Реборн, — Нина уперла руки в бока. — Если это простуда, она заразит кого-нибудь. — Все нормально, мама, — Таня вымучено улыбнулась. Но вот когда девушка вышла из дома, улыбаться ей совсем не светило. Даже Реборн предпочел всю дорогу сидеть на плече Базиля, потому что Десятую шатало. Перед глазами периодически начинало плыть, и вместо дороги она видела странные картинки, словно отголоски ночного кошмара. Но они так перемешивались, что составить понятную картинку не получалось. — Доброе утро, Десятая! — Утречко, Таня! — Какого хрена ты за мной увязался?! — Да ладно тебе, Гокудера, мы же в одной команде! — Отойди от меня, баскетбольный придурок! Таня и Базиль обернулись. К ним приближались Хаято и Артем. Гокудера, сложив руки на груди, демонстративно шел, не глядя на Яковлева, а брюнет смеялся, закинув руки за голову. — Так, товарищи хранители, давайте вы не будете разводить ссоры хотя бы при мне, — хрипло попросила девушка, когда парни подошли к ней. — Простите, босс, — тут же поклонился Хаято. Таня открыла рот, чтобы осадить своего Урагана, но перед глазами снова все начало плыть, и она увидела, как Гокудера, кашляя кровью, падает на землю. Она пошатнулась и оказалась в руках вполне живого итальянца. — Десятая, вам плохо? — обеспокоенно спросил пепельноволосый, бережно поддерживая своего драгоценного босса за плечи. — Я в порядке, Хаято, правда, — шатенка вымученно улыбнулась, но тут же вцепилась в рукав рубашки итальянца, чтобы не упасть. Её мелко трясло. — Замри, Гокудера, — резко произнес Реборн, перепрыгивая с плеча Базиля на плечо Хаято. — Подержи её. Итальянец послушно перехватил девушку за талию и заставил её встать ровно. Таня, ощущая, как по всему телу начинает разливаться жгучая боль, не сопротивлялась. Ей казалось, что она просто сгорает изнутри. Реборн обеими ладошками обхватил свою соску, и она засветилась. Волны солнечного пламени окутали Таню, и она вдруг поняла, что ночью Проклятый Младенец делал тоже самое. Теплые волны солнечного пламени привели её в чувство, стало легче дышать. — Спасибо, — искренне выдохнула девушка. — Тань, тебе лучше? — обеспокоенно спросил Артем. — Что сделал малыш? Фокус? — Пламя Солнца, — ответил Реборн. — Его свойство — стимуляция. В том числе и жизненных процессов. — А ты и правда крут, малыш, — рассмеялся Яковлев. — Это все ты со своим электрошокером виноват, карликовый садист, — вскипела Таня, едва придя в себя, и рванула из рук Хаято, чтобы по старой памяти попытаться поиграть в игру «грохни самого сильного киллера в мире». — О, Вонгола опять пытается убить Реборна, — раздался громогласный смех. — Какая ностальгия! — Ась? — шатенка и её компания оглянулись. Перед ними стоял Никита, сияя как начищенный пятак. — В смысле, опять? — не понял Гокудера. — Она два года после того, как мистер Реборн начал её дрессировать, пыталась от него избавиться, — ухмыльнулся Котельников. — Даже слабительное ему в чай подсыпала. — Зачем такие подробности-то, — покраснела девушка под смех Артема. — Завались, баскетбольный идиот! — прорычал на него Гокудера, отпуская Таню. — Танюха, смотри! — довольный, как кот, стащивший колбасу, тут же заявил Никита. Он продемонстрировал на своем пальце кольцо, с синим камнем с гравировкой виде скрещенных пистолетов и расписной буквы «А». — Кольцо Тумана Алексеевых? — девушка улыбнулась и хлопнула друга по спине. — Так Денис все-таки тебя выбрал? Поздравляю! — Ага, кстати, он с Ленкой приедет на твою днюху! — тут же поделился Котельников со счастливой улыбкой. — Кто все эти люди, о которых Никита говорил, Десятая? — спросил Хаято, когда уже толпой они подходили к школе. — Денис — шестой босс семьи Алексеевых, — ответила Таня. — А Лена — его Ураган. Но я ничего о них рассказывать не буду, познакомитесь лично. *** Урок истории в 96 школе по праву считался самым скучным. А учитывая, что он был ещё и последним, то превращался в адскую пытку. Алексей Петрович был самым старым учителем и весь урок осыпал своих учеников сухими датами и цифрами. Таня, скучающе глядя в тетрадь, мысленно сравнивала его с профессором Бинсом из «Гарри Поттера» и рисовала историка в виде привидения на полях тетради. Рисовала она не ахти как, но как убить время ещё, она не знала. Кроме того, все её мысли сейчас занимало её состояние. Хоть Реборн и подлечил её пламенем Солнца, Серпова снова ощущала, как внутри неё разгорается пламя. Это было совершенно не похоже ни на её обычное злое состояние, когда она могла случайно сжечь то, что держала в руках, ни на действие пули посмертной воли. Девушка покосилась на своих хранителей. Хаято, за месяц пробившийся в отличники, пытался записывать монотонную лекцию. Правда, периодически она ловила на себе его обеспокоенные взгляды — Ураган дико переживал за свое Небо. Артем же откровенно дрых, и его спину злобно сверлила Женя Курчатова — староста класса. Самой главной загадкой их класса было то, почему Курчатова, самая серьезная и грозная девушка в школе, которую называли чуть ли не Ковалевым в юбке, дружила с легкомысленной и наивной Катей Стрельцовой. Основная теория была в том, что Женька была просто-напросто влюблена в её брата Романа, поэтому и таскалась всюду с этой блондинкой. Таня и сама, в общем-то, довольно спокойно относилась к Екатерине, спасибо школьному театру, но ходить по магазинам с ней в сопровождении Курчатовой было пыткой. Все эти мысли порхали в голове Серповой, пока вдруг сознание снова не поплыло. Решив, что она просто утомилась слушать лекцию Алексея Петровича, она прикрыла глаза, и это случилось снова. Страшные, разрозненные кровавые картинки и горящая пристань. Голова у Десятой закружилась, и девушка провалилась в жуткий липкий кошмар. Серпова соскользнула со стула и упала бы на пол, если бы верный до чертиков Хаято не подхватил её за секунду до встречи её затылка с паркетом. Историк, оторвавшись от своих записей, побледнел. — Что с ней, Гокудера? — учитель запаниковал — он знал, что его лекции вгоняют весь класс в сон, но не думал, что дойдет до обморока. — Алексей Петрович, я отнесу её в медпункт! — итальянец подхватил бесчувственную девушку на руки. — Яковлев, подъем. Артем, мгновенно проснувшись, вылетел за Гокудерой в коридор. Историк возражать не стал — баскетболист все равно постоянно дрых на его уроках. Катя проводила троицу обеспокоенным взглядом. — Сходи за Ковалевым, — тут же велел Хаято Артему, когда дверь за ними закрылась. — Это не похоже на обычную болезнь, будет лучше отнести её в кабинет Дисциплинарного комитета. — Хорошо! — Артем рванул в сторону кабинета биологии, где проходил урок у 10Б, в котором, собственно, Ковалев и учился. Гокудера промчался по коридорам с боссом на руках и, когда подошел к кабинету, на двери которого висела табличка «Оставь надежду всяк сюда входящий», написанной рукой Серповой, обнаружил, что дверь приоткрыта. Но никого из ДК он не увидел. Вместо них на столе сидел обеспокоенный Реборн. Было до жути странно и страшно видеть такое выражение на его детском личике. — Синьор Реборн, у Десятой снова приступ! — взревел Хаято, опуская девушку на диван. Репетитор, не задавая вопросов, запрыгнул на спинку дивана и снова активировал Солнечную Пустышку. Только теперь это не особо помогло. Таня что-то неразборчиво прокричала, а из её глаз потекли слезы. — Так и думал, — Проклятый Младенец закусил губу. — Десятая! — взвыл Хаято, падая перед диваном на колени. — Что со зверьком? — в кабинет ворвался Максим, за ним семенил Базиль, замыкал процессию Артем. — Она умирает, — произнес Реборн тихо. — Дьявол, я надеялся, что этого не произойдет… — О чем ты, малыш? — Артем посмотрел на репетитора. — Пламя Неба… — Реборн снял шляпу и растрепал свои черные волосы. — Его пробуждение всегда дикий риск. Если его не пробудить вообще, со временем его носитель просто сгорает. Но и пробуждение не безопасно… особенно с такой кровью, как у неё. — Герр Реборн, вы про кровь Вонголы? — Базиль стоял в дверях, заламывая руки. — Да, — аркобалено кивнул. — Она не только потомок Первого Вонголы, но и правнучка Восьмой, Даниэллы. С тех пор, как я начал целенаправленное пробуждение пламени, кровь Вонголы отзывалась на него, постепенно усиливая её интуицию. Вообще, по идее, говорят, что после применения первых пяти пуль возрождения может начаться тяжелый период, но я не думал, что это будет именно это… — Что именно? — Максим серьезно посмотрел на Реборна. — Интуитивное обострение, — младенец скрипнул зубами. — Сейчас она видит целую серию различных вариантов будущего, без какой-либо логической связи. Пламя отзывается на её состояние и фактически пытается выжечь то, что считает опасным. — И что делать? — Хаято продолжал паниковать. — Ваше пламя ей уже не помогает… — Я вызвал сюда врача, который в этом разбирается, ещё вчера вечером, когда первый приступ начался. — Эй, Реборн, — раздался вдруг незнакомый голос от двери. — Ты здесь? Парни обернулись. В дверях стоял мужчина лет сорока со щетиной в белом костюме с сиреневым галстуком. Хаято вскочил. — А что этот извращенец здесь делает? — вскипел он. — Хаято? — мужчина вздохнул. — Тот же вопрос могу задать тебе. — Кто этот человек и как он попал в школу? — Максим оскалился и схватил свою дубинку, лежащую на столе. — Это — Шамал Трайдент, — ответил Реборн, и в его голосе послышалось облегчение. — Он и есть врач. Ты быстро. — Ты сказал, что некая синьорина нуждается в моей помощи, — Шамал обвел взглядом подростков. — А здесь одни парни. Я женский доктор, забыл? Максим, поджав губы, сделал шаг в сторону, открывая доктору лежащую на диване девушку. Трайдент моргнул и вдруг расплылся в улыбке. — Святая Мария, такая прелестная девушка не должна так умереть, — пропел он счастливым голосом и порылся в карманах. — Что у неё? — Интуитивное обострение, — тихо ответил Базиль. — Ага, значит, нам нужна «интуитивная недостаточность», — пробормотал мужчина, доставая из кармана маленькую коробочку. — Что это? — тут же насторожился Максим. — Просто смотри, — перебил его Хаято. — Я потом все объясню. Шамал достал из коробки маленькую капсулу и открыл её. К огромному удивлению почти всех присутствующих (кроме Гокудеры и Реборна), из капсулы вылетел маленький комар. Описав невысокую дугу, он приземлился на шею Татьяны и укусил её. И почти тут же вернулся в капсулу. Некоторое время тишина нарушалась лишь постепенно выравнивающимся дыханием девушки. Наконец, она потерла глаза рукавом водолазки и открыла глаза. Ковалев, не удержавшись, поцеловал свою девушку в лоб, убеждая, в первую очередь, самого себя, что она уже вне опасности. — Гарем в полном составе у ложа умирающей султанши, — констатировала Серпова с усмешкой. — Княже, в лоб целуют покойников, а я ещё теплая. — Ну, вот и все, — Трайдент убрал под пиджак коробочку. — А теперь я требую своей награды! Никто не понял, что произошло, когда доктор, вытянув руки, словно собираясь заключить Татьяну в объятия, отлетел к окну. Максим, с желанием убивать во взгляде, возвышался над своей княжной. — Такой награды тебе не видать, травоядное! — категорично заявил он. — Загрызу до смерти! Шамал, быстро оценив всю безвыходность своего положения, резво вскочил на ноги и выскочил за дверь. За ним, с верной дубинкой наперевес, рванул Глава Дисциплинарного комитета. Где-то прозвенел звонок. — Это что сейчас было? — спросила Десятая севшим голосом. — Шамал Трайдент, — Гокудера вздохнул. — Один из лучших киллеров Италии. Он страдает 666 смертельными заболеваниями, но жив только потому, что одни болезни исключают другие. — Например, если у тебя высокая температура, но ты подхватываешь вирус, вызывающий её понижение, то у тебя снова будет нормальная температура, — объяснил карликовый репетитор, спрыгивая к девушке на плечо. — Так что он и врач, и киллер, и мой очень хороший друг. — А что это был за комар? — растерялся Артем. — Москит, — поправил его Хаято. — 666 москитов Трайдента несут в себе смертельные, неизлечимые заболевания. Это его стиль киллера. Таня присвистнула. — А дядька крут, — девушка встала и посмотрела в окно, мимо которого как раз пробежал кричащий что-то Шамал и Максим с приступом ревности. — Но спасать их друг от друга мне страшновато. А чего это они бегают-то? — Шамал ни одной юбки в возрасте от четырнадцати до тридцати не пропускает, — фыркнул Хаято. — Он не достоин вашего внимания, босс. — Тогда пошли домой, нечего тут прохлаждаться, — заявила шатенка, подбирая с пола сумку. — Уж не знаю, зачем и как, но я чувствую себя отменно. *** Серпову провожать домой пошел только Хаято — у Базиля был ещё один урок, а Артем умчался в баскетбольную секцию. Гокудера вился вокруг босса, спрашивая, точно ли с ней все в порядке, но скорее раздражал Таню. Но отмахиваться от заботливого хранителя ей было просто лень. Реборн, наконец-то занявший законное место на плече своей подопечной, выглядел довольным. Серпова хотела верить, что на сегодня приключения закончились, но интуиция с ней согласна не была. Она вообще заметила, что её шестое чувство обострилось — будущая Вонгола почему-то была уверена, что ощущала довольство от своего репетитора и беспокойство от Хаято, словно волнами идущее от них. Девушка настолько ушла в размышления по этому поводу, что не сразу заметила, что Гокудера замер, а Реборн вдруг повеселел ещё больше. Шатенка подняла глаза от собственной юбки и посмотрела вперед. Дорогу маленькой компании перегородил ребенок лет пяти в традиционном китайском платье. Узкие глаза смотрели прямо на Таню, словно малыш что-то прикидывал. — Эй, мелочь, тебе чего? — первым спросил Хаято. Маленький китаец что-то пролопотал на своем языке и вытащил из-за пазухи… крупный пельмень. Надкусив его, ребенок встал в боевую стойку и снова прокричал что-то на китайском. — Прости, но мы тебя не понимаем, — произнесла Таня, внутренне готовясь к драке — в мире мафии убить мог даже ребенок. — Он говорит, что давно искал тебя, и сейчас убьет, — перевел Реборн, спрыгивая с плеча шатенки. — Похоже, перед нами И-Пин, больше известный как «Человек-бомба». Я слышал, что он приехал в город, но не думал, что по твою душу. — Чего? — не было ясно, какую именно часть в короткой лекции Реборна услышал, Хаято, но итальянец уже вытащил из креплений на ремне динамитные шашки. — Я не дам ему и пальцем до Десятой коснутся! — А ему и не нужно касаться, — усмехнулся киллер. В тот же миг китаец сделал выпад по воздуху, но этого оказалось достаточно, чтобы девушка ощутила удар в грудную клетку, что выбил из легких весь воздух. Таню согнуло пополам, и она упала. Гокудера метнулся было к ней, но девушка замахала на хранителя руками. Такой позор — проиграть пятилетке — она просто не вынесла бы. Вот только встать она не смогла. И-Пин сжал пальцами воздух, и шатенка ощутила, словно её горло сдавило. Она начала задыхаться, словно ребенок лично её душил. Вот только скидывать с шеи было некого. — Сеньор Реборн! — в отчаянии закричал Хаято, поджигая фитили динамитов. — Помогите Десятой! Покачав головой, репетитор снял со шляпы Леона, тут же обернувшегося пистолетом, и выстрелил в воздух между Таней и китайцем. Задыхаться она тут же перестала, а Гокудера уже швырнул бомбы в И-Пин. Раздался взрыв, но наемник успел отскочить в сторону. — Что это сейчас было? — прохрипела девушка, когда пепельноволосый помог ей встать. — Особая техника, — ответил Реборн, глядя на балансирующего на ближайшем заборе И-Пин. — Геза-Кен. Он просто направил запах чеснока из своего пельменя в тебя, и мозг перестал контролировать твои действия. Отчего тебе и показалось, что И-Пин тобой управляет. А энергия пули посмертной воли запах рассеяла. — Стоп, просто запах чеснока? — Хаято сдернул пискнувшего китайца с забора за шиворот. — Такая удивительная техника, и это какой-то чеснок? — Какая глупость, — Серпова вздохнула и потерла ушибленную грудную клетку. Личико И-Пин вдруг залилось краской, и по лицу обильно потек пот. Раздался странный звук, и на лбу китайца вдруг появилось девять зеленых кругляшей. Словно татуировка, но через мгновение их было уже восемь. Он вдруг качнулся и мертвой хваткой вцепился в рукав куртки Гокудеры. — Что за?.. — итальянец потряс рукой, но И-пин не отцеплялся. — Опа, похоже, пошел отсчет бомбы Пинзу, — с некоторой тревогой, хотя с подозрительно довольной миной, протянул Реборн. Кругляшей стало семь. — Что? — Таня уставилась на своего карликового репетитора так, словно впервые увидела. — Говорят, И-Пин очень стеснительный, — продолжил лекцию киллер. — Когда его смущение достигает пика, на лбу появляются девять отметок пинзу — как в китайской настольной игре Маджонг. Постепенно их становиться все меньше, а когда останется одна… Меток стало шесть, и Серпова запаниковала. — Что будет? — Будет большой бум, — закончил Реборн. — Из всех пор полезет запах гезы, и это породит взрыв, способный оставить небольшой кратер. Меток осталось пять. Хаято наконец стряхнул китайца с рукава и швырнул в сторону, как тряпичную куклу. Но в тот же миг из-за угла выскочил Артем и механически поймал ребенка. — У меня тренировку отменили, — ответил он на немой вопрос в глазах друзей. — А чего это вы детьми швыряетесь? Меток осталось четыре. Серпова, ощущая, как интуиция уже истерически вопит об опасности, рванула к Артему. Меток осталось три. — Кинь его как можно дальше! — проорала она баскетболисту, но в ответ увидела только удивленный взгляд. — Яковлев, трех очковый с конца поля! — заорал Хаято, и лицо Артема вдруг стало серьезным. Он перехватил ребенка обоими руками и со всей силы швырнул по широкой дуге. Отсчет бомбы закончился в воздухе, после раздался оглушительный взрыв, сопровождаемый яркой вспышкой… *** — Черт, — прохрипела Серпова, закуривая возле открытого окна своей комнаты. — Хорошо, что успели смыться до приезда ментов. — Это точно, — Хаято вздохнул. — Какой мощный фейерверк у этого ребенка, — протянул Артем с улыбкой, развалившись на стуле возле компьютера. — Ага, — язвительно протянула девушка, покрутив пальцем у виска. — Китайский, просроченный. И-Пин, сидящий связанным на кровати, подвергался допросу со стороны Реборна, так как кроме родного языка ни на каком общаться не мог. Они о чем-то быстро говорили, пока, наконец, киллер не забрал у китайца какое-то фото. — Гокудера, дай свои очки, — вдруг попросил Реборн. Хаято, пожав плечами, вытащил из сумки очечник с узором в мелкую черепушку и отдал репетитору. Таня поморщилась. Любовь своего Урагана к неформальной моде она понимала с трудом. Реборн достал очки, надел их на И-Пин и показал тому фото, а потом на Таню. Некоторое время китаец переводил взгляд с фото на шатенку и обратно. После чего что-то залепетал на китайском, кланяясь в сторону шатенки. — Что он говорит? — спросила девушка, в полной мере поняв, фразу «кивает, как китайский болванчик». — И-Пин просит прощения у Десятой Вонголы, — перевел Реборн. — Он просто плохо видит и спутал тебя со своей целью. Репетитор показал ей фотографию, и Серпова чуть не выпала из окна. С глянцевого квадрата на неё смотрел жуткий мужик с густой копной каштановых волос. Ни одной чертой лица он не был похож на Десятую. — Дела… — протянул Хаято под смех Артем. — Ладно, с кем не бывает, — Таня вздохнула, развязывая И-Пин. — И ты прости, что мы тебя связали. Китаец спрыгнул на пол, растирая свои тонкие запястья, но опасности девушка от ребенка больше не ощущала. По крайней мере, для себя и своих друзей. Но в этот момент, дверь в комнату распахнулась, и внутрь влетел другой нарушитель спокойствия. — А вот и сеньор Ламбо! — возвестил о своем явлении маленький итальянец. — Чего тебе, тупая корова? — недружелюбно спросил Хаято. — Эй, а чего это вы закрылись? — спросил малыш, по-русски он, в принципе, уже говорил не плохо, разве что с сильно заметным акцентом. — Вы тут играете без сеньора Ламбо? Fallo*, я тоже хочу! Вдруг И-Пин побледнел, уставившись на Ламбо. На его лице отразился испуг, он затыкал пальцем в малыша в костюме коровы, громко лепеча что-то на своем. — Брокколи-монстр, — перевел Реборн. — А ты кто? — Ламбо смешно склонил голову к плечу. — Ты хочешь поиграть с синьором Ламбо? Мальчишка сделал шаг в сторону китайца, но тот, испуганно пискнув, кинулся на итальянца. Дети покатились по полу. Подростки вскочили, чтобы их разнять, но все закончилось само собой. Из волос Ламбо выскочила Базука Десятилетия и упала на дерущихся детей. Раздался хлопок, и комнату снова заволок розовый дым. И из него раздались голоса. — Vi dico che Jesse non andrà a negoziare! — вещал мужской голос на чистом итальянском. — Boss di te solo sprecato mettendo in pericolo! — Lambo, sei come un bambino! — возразил ему женский голос с легким акцентом. — Se la riunione non ha luogo, non può che peggiorare! — Guarda, chiudiamo lʼargomento, giusto? — парень пошел на попятный. — Potremmo essere in ritardo per la classe!* Тут дым рассеялся, и посреди комнаты оказались двое подростков. Парня в красном пиджаке и зеленых клетчатых штанах Таня узнала сразу. Это был Ламбо из десятилетнего будущего. А вот китаянку в такой же форме, только в клетчатой юбке, с очками на носу, она видела впервые. — Судя по всему, моя младшая версия опять с базукой нахимичила, — вздохнул Бовино, оглядываясь. — Ой, целый год не была в этом доме, — с улыбкой проговорила девушка. — Босс такая маленькая… — Ты кто? — первая нашлась Таня. — Вы меня не узнали? — китаянка расстроилась. — Я И-Пин. — Что? — шатенка скатилась с кровати и услышала, как Хаято навернулся с подоконника на пол. — Ты девушка? — А? — взрослая И-Пин удивленно посмотрела на упавших. — Что с тобой, Глопудера? — усмехнулся Ламбо, помогая Тане встать. — Как ты меня назвал?! — взъярился пепельноволосый. — Какие забавные ребятки, — рассмеялся Артем. — Опять сработала та машина времени, да? Все присутствующие уставились на баскетболиста, как на идиота. Молчание прервал Реборн, задумчиво разглядывающий ребят. — Это форма школы детей мафии? — наконец спросил киллер. — Да, синьор Реборн, — кивнула И-Пин. — Мы уже год учимся в Италии. Ламбо посмотрел на наручные часы и взвыл. — Черт, если сейчас эффект базуки не закончится, мы опоздаем на химию! — проныл он. — Ещё один неуд, и сестренка с меня голову снимет! — Вот-вот, у босса и так дел по горло, а ты со своими оценками, — усмехнулась И-пин. — Хотя меня больше беспокоит, не разнесут ли наши младшие версии школу. — Там же Футта, — заметил Ламбо. Кто такой Футта, спросить Таня не успела. Пять минут истекли, и двое подростков исчезли в облаке розового дыма. На их месте стояли удивленные маленькие Ламбо и И-пин, и у обоих в ладошках было по конфете. — Синьор Ламбо вернулся! — тут же объявил малыш. — Я покажу И-Пин свою комнату! Она же у нас останется? — Эм… — Таня покосилась на репетитора. Тот что-то на китайском спросил у девочки, услышав ответ, скривился, но взял в руки Леона. Хамелеон мгновенно обратился в мобильный телефон. — Её опекун — её учитель, — пояснил он свои действия. — А он мой старый… мм… знакомый… Родителям объяснишь сама. Похоже, И-пин тоже часть десятого поколения. И Реборн вышел из комнаты, набирая какой-то номер. Дети выскочили за ним. Таня и Хаято переглянулись, а Артем снова начал смеяться. — Мм-да… — наконец выдала Серпова. — А завтра ещё и мой день рождения. Офигенный подарок, однако. Дважды за день чуть не сдохнуть. — Зато было весело! — улыбнулся Яковлев. Хаято снова начал орать на баскетболиста, а Таня устало достала учебники. Домашнее задание ещё никто не отменял.