Умом Россию не понять

— Княже, у тебя такое лицо, словно тебе предложили вместо завтрака съесть корзинку лимонов, — вместо утреннего приветствия заметила шатенка, влетая в кабинет Дисциплинарного Комитета. Максим Ковалев оторвал взгляд от стопки объяснительных и с тоской посмотрел на усевшуюся на край его стола Татьяну. За почти три года знакомства и почти два месяца отношений он привык к ней и реагировал исключительно миролюбиво. Любой другой человек, посмевший бы так ворваться в его обитель, уже давно бы вылетел из окна. — Всё намного хуже… — Ковалев аккуратно отодвинул стопку бумаг на край стола. — Две корзинки? — притворно ужаснулась девушка. — Зверек… — с угрозой проговорил Максим. — Он такой кислый, потому что я уговорил Шамала стать школьным врачом, — сообщил детский голос с подоконника. — Удивительно, что он согласился, учитывая, что его вчера чуть не загрызли до смерти. — Зачем? — Серпова подняла глаза на сидящего на окне Реборна. — На всякий случай, — прозвучал лаконичный ответ. — Что может случиться в школе? — нахмурился Максим. — Кто знает, — все также кратко ответил киллер. — Лучше бы вам тут не засиживаться — мама уже наготовила целый стол. — Кстати, с днем рождения, — Ковалев опомнился и вытащил из своего стола небольшую коробочку, обвязанную белым бантиком. Таня взяла подарок и открыла. Внутри она увидела серебряные серьги — гвоздики с оранжевыми камнями и свисающими на тонкой цепочке римские цифры «десять». — Где ты нашел эту прелесть? — Серпова уставилась на парня. — Они сделаны на заказ, — довольный эффектом, улыбнулся парень. — Янтарь и серебро редко сочетают в ювелирных украшениях. Но ты такая же. Игра контрастов. — Знаешь же, как угодить девушке, — Таня тут же вынула из ушей свои гвоздики с аметистом и надела новые серьги. — А кто-то мне тут два месяца назад нес пургу о том, что не умеет быть нежным. — А я им часто бываю? — ГДК ухмыльнулся и поцеловал даму своего сердца. — Эй, Базиль внизу уже заждался! — заметил Реборн, перепрыгивая на стол. Влюбленные неохотно оторвались друг от друга. — Вечно ты романтику портишь, карликовый репетитор, — недовольно пробурчала шатенка, спрыгивая со стола. *** Нина Серпова была настоящей русской женщиной. Такая и коня на скаку остановит, и в горящую избу войдет. А если день рождения любимой дочери — так с истинным русским размахом. Стол был настолько забит едой, что Таня была уже не уверенна, что даже с запланированным количеством гостей они все это уничтожат. Едва они с Максимом перешагнули порог, как на них обрушилась тонна аппетитных запахов и разливающаяся по дому классическая музыка, под которую мама обычно готовила. Реборн первым прошмыгнул на кухню, а вот ребят перехватил Емельян в гостиной. — О, вот и именинница пришла! — улыбнулся внешний советник. — И тебе привет, Максим. — Добрый вечер, Емельян Васильевич, — вежливо поздоровался Максим. — Тут тебе две посылки, радость моя, — отец вытащил из сумки две небольшие коробки. — От Девятого и от бабушки. Таня с любопытством раскрыла подарки. В небольшой коробке от босса Вонголы была упаковка бельгийского шоколада, причем, судя по отсутствием надписей на коробке на русском языке, она была куплена прямо на месте производства. На коробке лежало письмо с гербом Вонголы, в котором Девятый сердечно поздравлял наследницу и советовал быть во всем начеку. А вот в маленькой коробочке лежала удивительной красоты брошь с гербом Вонголы. — Что это? — Эту брошь Восьмая отдала твоей бабушке, когда она в Россию уезжала, чтобы та помнила, что происходит из Вонголы. Теперь она считает, что брошь должна вернуться в семью через тебя. — Бабушка как всегда, — Таня тепло улыбнулась. — Она слишком сентиментальная. — А это подарок от Реборна, — Емельян покосился в сторону кухни. — Может, ты сам ей его вручишь?! — Хорошо, хорошо, только не ори так, — Реборн вернулся в гостиную и отобрал у Емельяна пакет с нарисованными на нем кофейными зернами. — В общем, это Леон постарался. Идеальный костюм для босса, который не сгорит под пулями посмертной воли. Девушка с опаской достала из пакета одежду, и облегченно выдохнула. Репетитор все-таки учел и её пол, и её вкусы. Внутри оказалось летящее платье оранжевого цвета, с завышенной талией. К нему прилагался белый ремешок с золотистой пряжкой в виде герба Вонголы, и укороченный черный пиджак с рукавом в три четверти. На лацкане золотой нитью была вышита римская десятка. В том же пакете были черные балетки с белыми бантиками. — Какая прелесть, спасибо! — девушка кинулась было тискать своего маленького репетитора, но тут же получила по голове. — Реборн! — Емельян вздохнул — он тоже не одобрял методы аркаболено, хотя они и были действенными. — Она все-таки девочка… — Если бы я это не знал, Леон бы ей сделал пару толстовок и классический костюм-двойку, — парировал киллер. — Спокойствие, только спокойствие, — выдала Серпова, потирая затылок. — У меня голова уже железная, па, не переживай. Пойду, что ли, надену это великолепие. Максим, все это время сидящий на диване, вздохнул. Происходящее ему не нравилось. Толпы, праздники, подарки… все это было от него так далеко. Но в компании этой бестии все переворачивалось с ног на голову. На улице хлопнула калитка, раздались голоса — итальянская ругань и смех. Ковалев сразу понял, что это пришли Хаято и Артем. Скорее всего, парни опять столкнулись на полпути к дому Татьяны, и итальянец был не особо рад этой встречи. — Твой подарок самый банальный из всех, баскетбольный придурок! — вещал Гокудера, и его голос было отчетливо слышно через открытое на проветривание окно гостиной. Голос Артема уже терялся — он говорил намного тише, чем вспыльчивый Хаято. Емельян, изобразив на лице выражение радушного хозяина, пошел открывать дверь. В этот же момент на лестнице раздался топот. Вниз слетели Ламбо и И-Пин, о чем-то громко споря. К удивлению Ковалева, на Ламбо не было его глупого костюма коровы, в котором он ходил почти постоянно. Похоже, мама его девушки все же исполнила свою давнюю угрозу «купить ребенку нормальную одежду». Из их спора он не понял ничего — словно дети на каком-то своем языке разговаривали. Не заметив Максима, Ламбо влетел ему в колени. — Эй, травоядное, смотри, куда бежишь! — с угрозой проговорил Максим. — Сеньор Ламбо сам знает, что ему делать, — нагло заявил мальчишка и показал язык. — Мелочь, ты… — Ламбо, твою бабушку, ты совсем обалдел! — Таня слетела с лестницы следом за детьми уже в новой одежде. — Ты какого хрена обои в детской разрисовал? И почему твои гранаты валяются по всей комнате?! Тебе сколько раз повторять — оружие не игрушка и должно быть использовано только в крайнем случае! Ты ведь случайно запнешься и полдома разнесешь! — Сестренка злая! — тут же прохныкал Ламбо. — Она не любит сеньора Ламбо! — Сестренка не злая, сестренка о тебе же заботится! — проворчала девушка. В это же время в гостиную, наконец, вошли Артем и Хаято. Последний тут же поклонился боссу и вручил ей коробку в однотонной оранжевой бумаге. — С днем рождения, Десятая! — Спасибо, Хаято, — девушка лучезарно улыбнулась, осторожно отклеивая бумагу. Внутри оказалась книга «1000 загадок истории», и Таня посмотрела на Гокудеру удивленно. Она и не думала, что её Ураган, способный складывать в уме со скоростью калькулятора, ещё и таким интересуется. — Танюха, с днем варенья! — Артем с улыбкой сунул ей в руки букет белых роз и коробку конфет «Птичье молоко», которые Таня пару раз притаскивала на день рождения в школу. — О, какая прелесть, Артем, цветы, — в комнату, сопровождаемая пьянящим запахом запеченной курицы, почти вплыла Нина в фартуке. — Доченька, я сейчас вазу принесу. — Спасибо, мам, — Таня почти упала на диван рядом с Максом, рассматривая книгу. Нина забрала у дочери букет и ушла опять на кухню. Ковалев приобнял шатенку за плечо и посмотрел на все так же стоящих посреди комнаты Артема и Хаято. Итальянец что-то едва слышно ворчал на родном языке, а баскетболист ржал, хотя явно ни слова понять не мог. Девушка, отложив книгу, посмотрела в окно и как-то недобро прищурилась. — Не хватает ещё четверых, — наконец, выдала Десятая, опустив голову на плечо Максима. — И можно начать сходить с ума. — А родители? — Они сейчас уедут до завтра. Дача требует внимания, а у отца первый нормальный выходной за месяц. Правда, не удивлюсь, что ещё на половине дороги его начнут вызванивать или Лар, или Ольга. В это время на улице снова зашелестел гравий, и Таня, резво вскочив на ноги, помчалась в прихожую. За ней, смеясь, рванули дети. Максим, покосившись на все ещё спорящих о подарках Хаято и Артема, тоже пошел в прихожую. На пороге его «зверек» уже висла на шее какого-то рослого брюнета в черном деловом костюме. На его правой руке ярко выделялось кольцо с оранжевым камнем. В той же руке он держал белоснежную трость с довольно крупным набалдашником в виде головы льва. За его спиной с недовольным видом мялась черноволосая девушка, одетая примерно в том же диком стиле, в каком обычно одевался Гокудера, а из-под укороченного пиджака явно виделась наплечная кобура с двумя пистолетами, хотя на вид она была едва ли старше Ковалева. С другой стороны заливался смехом уже знакомый ему Никита Котельников из параллельного класса. — Дениска, как ты посмел свалить в Англию! — причитала Таня недовольным голосом. — Ни слуху, ни духу! Если бы Никитос не сказал, так бы и ломала голову, где тебя носит! — Танька, кончай его душить, — довольно низким голосом проговорила черноволосая, складывая руки на груди. Посчитать количество браслетов и колец на её руках Максим так и не смог. — Тебя даже Англия не поменяет, птичка ты наша стреляная, — ухмыльнулась шатенка, слезая с шеи Дениса. — Все такая же ворчливая! Как старая бабка, ей богу! — Елена, спокойно, — ровный и спокойный голос брюнета прокатился по гостиной, а Максим вздрогнул — сколько же силы слышалось в этом голосе. — Я же просил, не демонстрируй свои невропатические припадки всем окружающим. — Молчал бы, умник, — Лена пнула брюнета под колени, и тот чуть не упал, схватившись за Никиту, который не прекращал ржать. — Леночка, хватит обижать босса, — выдавил рыжий сквозь смех, удерживая Дениса на весу своих сильных рук. — Ничего, Никита, я уже привык… — пробормотал брюнет, выпрямляясь за счет трости. — А это ещё что за фрукты? — раздался голос Хаято. Таня посмотрела на своих недовольных хранителей, и расхохоталась. — Черт, я и забыла, что вас нужно знакомить! — Десятая оправила пиджак и ухмыльнулась. — Этот умник — Денис Алексеев, без пяти минут босс клана Алексеевых, которые тут самые главные. Это крикливое создание — Лена Соловей, его Ураган, телохранитель и воспитатель, — на этих слова брюнетка скривилась. — А я что, вру, что ли? Ну, а Никитоса вы и так знаете. Он теперь у Дениски Туман. — А это твои хранители, да? — Денис оценивающе посмотрел на троицу парней. — Да, это Максим, мой личный облачный кошмар, — девушка повисла на локте у Ковалева, заставляя того возвести глаза к потолку. — Это Хаято Гокудера, прямиком из жаркой Италии, мой хранитель Урагана, и, как он сам сказал — моя Правая Рука. Зачем мне две правые руки, я не знаю, но он так упрашивал, что я согласилась, — Гокудера вспыхнул, но быстро склонил голову в знак приветствия. — И Артем Яковлев, мой Дождик. Правда, он ещё сам не знает, в мафии он всерьез или так, зашел поиграться. — У тебя такие забавные друзья, Таня, — рассмеялся Яковлев, приветливо размахивая руками. — Слышь, мельница, лопасти прибери! — тут же взвился Хаято. — Хаято, сидеть! — Таня грозно сверкнула на хранителя глазами. — Простите, Десятая, — тут же стух итальянец. — Да, весело тебе живется, ничего не скажешь, — вздохнул Денис. Ламбо и И-пин, до этого с опаской разглядывающие гостей из-за дверного косяка, поняв, что опасности никакой нет, бросились бегать со смехом вокруг троицы Алексеевых, звонко смеясь, лопоча каждый на своем родном языке. Они едва не сбили с ног Дениса, который тут же брезгливо поморщился — он был до педантичности чистоплотен и детей, как основной источник грязи и беспорядка, недолюбливал. — Ламбо! И-Пин! Прекратите, а то торта не получите! — раздался голос мамы, и Нина вышла к гостям. — О, Денис, Леночка и Никита, почему это вы все на пороге стоите? — Откуда здесь столько детей? — первой спросила Лена ошарашено, когда гости-таки перебрались в гостиную. — Ламбо — мой хранитель Грозы, хоть и мелкий, зато истинный… а И-Пин чисто прибилась, но я же добрая душа… — начала Таня, но договорить ей не дал точный удар по темечку детским ботиночком. Шатенка комично рухнула в пол лицом, и на её голову с довольной улыбкой уселся Реборн. — Десятая?! — тут же вскочил Гокудера. — Чаосу, — ухмыльнулся аркаболено. — Ты не добрая, Таня, ты просто тряпка. — Реборн, отвали! — Таня попыталась встать, но Леон, обратившийся в трость, снова уложил её на пол. — Товарищи, в программе настоящая русская пьянка, караоке дурным голосом и кулинарный конкурс! — вещал киллер, с довольной рожицей. — Все в стиле русской мафии! — Малыш, ты бы слез с неё, а то она уже хрипит, — мягко заметил Максим. — Да, сеньор Реборн, не будьте так суровы, — улыбнулся Денис. Репетитор, пожав плечами, спрыгнул на пол, и Алексеев поднял девушку с пола. Красный след от ковра на половину лица её не красил, да и старательно уложенные с утра локоны снова были похожи на обычное воронье гнездо. Лицо у Тани было злое, а по пальцам то и дело пробегали волны оранжевого пламени, оставляя неприятное ощущение жжения. — А меня ты послушать не можешь для разнообразия? — взревела Таня, ощущая, как пламя Неба рвется из неё. — Кто знает, — ухмыльнулся аркаболено, оборачиваясь. — Тихо, Танюшка, — в гостиную заглянул отец. — Мы с матерью уехали, она просила передать, что курица в духовке, а торт на веранде. Не скучайте. И постарайтесь, чтобы к нашему возвращению от дома не остались дымящиеся развалины. — Конечно, папочка, можешь не беспокоиться… — выдавила Таня, с трудом пытаясь сдержаться. — Я верю в тебя, детка, папочка тебя любит, — Емеля подмигнул и скрылся за дверью. У Тани начинался нервный тик. *** Базиль и Бьянки вернулись через час после ухода родителей. Таня, пребывая в состоянии между истерикой и взрывом, заявила, что к столу никто не подойдет, пока все не соберутся. С ними пришла и Катя Стрельцова — шатенка действительно ближе всего общалась только с ней, хотя близкими подругами они никогда не были. — Танюша, с днем рождения, — пропела блондинка. — Прости, меня дома родители задержали, но, когда я почти подошла к твоему дому, встретила Базиля и твою знакомую. Бьянки же коллега твоего отца, да? Она такая интересная и готовить любит! — Ага, любит, — настороженно кивнула девушка, косясь на Ядовитого Скорпиона. — Да, вот, подарок! — Катя с лучезарной улыбкой вручила ей пакет с подсолнухами. Внутри оказалась легкомысленная открытка и кулинарная книга. Таня повертела её в руках и закатила глаза. Да, только готовить ещё не учили будущего босса сицилийской мафии. Но именинница заставила себя улыбнуться — подробности Стрельцовой знать было не обязательно. Следом Базиль, жутко почему-то смущаясь, сунул ей в руки объемную коробку. — Матрешки?! — Таня уставила на сводного брата, как на идиота. — Ты издеваешься? — Ну, я подумал, что это хороший русский подарок… — честно признался Базиль. Шатенка закатила глаза — любовь этого на половину немца, на половину итальянца к русскому фольклору её убивала. Но она все же обняла Базиля — братишка ведь старался. А вот подарок Бьянки поверг её в шок. — Это особенные духи, — вещала молодая женщина, вкладывая ей в руки ядовито-оранжевый флакончик. — «Огненная страсть»… — А почему так? Они отравленные? — Серпова посмотрела на киллершу с нескрываемым ужасом. — Не совсем, — Бьянки распахнула окно гостиной. — Но использовать их в доме я не советую… И она нажала на распылитель. Тугая струя огня ударила из флакона, при этом явно распространяя вокруг себя запах пачули. От росшего за домом молодого деревца осталась только обугленная кочерыжка. В гостиной реально наступила мертвая тишина. — Как-какой хороший подарок, — севшим голосом пробормотал Денис раньше, чем Таня отреагировала. — Полезный главное… — Ага, когда хочешь кого-нибудь спалить… — заметила девушка, ставя опасный флакончик повыше на сервант. — Главное, чтобы Ламбо до него не добрался. А то от дома буквально ничего не останется… До стола они все-таки добрались. Родители, естественно, не стали покупать ко дню рождения своей четырнадцатилетней дочери алкоголь, но Никита, по просьбе шатенки, ещё вчера вечером притащил ящик молодого французского вина, и сейчас он был приволочен из-за гаража, где Таня его спрятала. И опять же — она до сих пор не могла понять, почему её репетитор, заставляющий её вечно принимать решения, «достойные босса», и тренироваться до изнеможения, ни слова не говорил против её вредных привычек. Застолье, в общем-то, началось как обычно. Тосты, салаты, орущая на весь дом музыка. Ничего особенного. Только… — Максим, ну чего тебе стоит! — Таня умоляюще смотрела на своего грозного парня. — Ну, хотя бы бокальчик за мое здоровье! — Пить за здоровье, все равно что трахаться за девственность, — влезла Лена раньше, чем Ковалев парировал. — Сама ты уже почти бутылень вылакала! — раздраженно заметила шатенка. — Пламя Урагана не дает напиться вдрызг, — ухмыльнулась Соловей и снова сделала несколько глотков из бокала. — Сегодня мой праздник, я чего, зря все это провернула? — Татьяна раздраженно допила свой бокал и зажевала ложкой оливье. — Я не пью… — ограничился повтором фразы Ковалев, ковыряя вилкой в тарелке. — Это правильная позиция, — Денис тоже сидел только со стаканом сока. — Это потому, что ты как напьешься, так начинаешь всем ныть про Каваллоне, — поморщилась Леночка. — Замолчи… — он вдруг покраснел. На него уставилось несколько пар удивленных глаз. Даже Реборн, кажется, поперхнулся салатом. Таня, которая ни разу не видела, чтобы Денис краснел, чуть не пролила на себя легкое фруктовое вино. Тишина нарушилась только смехом Артема, из всех присутствующих только он и Катя не знали, кто такой Дино Каваллоне, Дробящий Мустанг, Десятый босс семьи Каваллоне. — И как? — сипло спросил Гокудера, первым обретя дар речи. — Я не собираюсь это обсуждать, — протянул Денис, мрачно сверля Лену взглядом. — Каваллоне, это же тот мужик, про которого малыш рассказывал, да? — уточнил Максим и, когда Татьяна кивнула, налил себе вина. — Я все-таки выпью. За стол снова вернулись непринужденные разговоры. Максим захмелел быстрее, чем думал, поэтому когда Бьянки по просьбе Тани принесла горячее, он осоловело смотрел на стол. И прежде, чем он успел додумать пришедшую ему в голову мысль, Реборн все-таки добрался до вина. Когда он забрался на стол, первые на это уставились И-Пин и Ламбо. Девочка что-то пропищала на китайском, и маленький итальянец её непостижимым образом понял. — Сестренка, а почему Реборну можно ходить по столу, а сеньору Ламбо нельзя? — спросил он, хотя девушка была готова поклясться, что И-Пин имела ввиду совсем другое. — Потому что я лучший в мире киллер, а ты тупая корова, — с ухмылкой выдал Реборн, и Артему пришлось ловить малыша, пока тот не кинулся в драку. — А я… я покажу тебе, Реборн! — прохныкал малыш и выдернул из прически базуку десятилетия. — Ламбо, не смей! — Таня только успела вскочить и отдернуть Артема в сторону, как столовую заволокло розовым дымом. — Бьянки, мне нужна твоя помощь! — тут же вскочил Хаято, мысленно радуясь, что сестра сейчас в очках. — Удели мне пять минут! — Конечно, Хаято, — молодая женщина расплылась в улыбке — брат так редко обращал на неё внимание. Гокудеры вышли вовремя. Дым рассеялся, и на полу обнаружился взрослый Ламбо. На нем был черный костюм в компании с изумрудной рубашкой. Галстук был сдвинут под удивительным углом. Похоже, в будущем тоже бурно отмечали день рождения Десятой Вонголы. — Да что ж это такое, — пробубнил он, разглядывая всех присутствующих. — Мог бы хоть в день рождения босса вести себя прилично. Какой же я был заразой в детстве. — Вот именно, — Таня встала над ним, уперев руки в бока. — Как тебе не стыдно, Ламбо? — Прости, — открытый глаз молодого итальянца явно показывал, что тот в первой стадии опьянения. — Тогда нечего валяться на полу, — выдал карликовый репетитор со стола. — Пока время не истекло, станешь свидетелем начала кулинарного конкурса в честь дня рождения! — Я думала, ты пошутил! — Таня прищурилась. — Ничего не знаю, но сейчас будет весело! — Реборн икнул и едва не упал головой в наполовину опустевший салатник с оливье. — Кто первый попытается нас удивить? Яковлев? — Я? Хорошо, малыш! — Артем рассмеялся и двинулся на кухню. Следом потянулся Максим, которому уже все происходящее начинало нравиться на волне алкоголя, Таня с Реборном в руках, Ламбо, слегка шатаясь, Базиль, молчавший почти весь праздник, и Никита, тихо хихикая. Денис, пробурчав что-то про уборную, скрылся в другом направлении. Почему Катя с Леной остались за столом и о чем они тихо разговаривали, никто не обратил внимания. — Я приготовлю настоящее русское блюдо, — с улыбкой в тридцать два зуба выдал баскетболист, порывшись в холодильнике с немого разрешения Тани. — Блины. — Тоже мне настоящее русское блюдо, — фыркнула шатенка. — Я тоже их могу приготовить! — Вот и готовьте вдвоем! — Реборн пнул Таню к плите. Идея выгорела. Тесто может и смешали без происшествий, но попытка перевернуть первый блин в воздухе, закончилась тем, что Яковлев не рассчитал сил, и блинчик красиво прилип к потолку. После того, как потолок украсился ещё четырьмя тонкими кружками теста, шатенка не выдержала, и с лопаткой довела дело до ума, быстро превратив миску с тестом в стопку ароматными блинчикам. Ламбо, что успел вернуться из будущего, полез сразу пробовать и обжог пальчики. — Больно! — захныкал малыш, и Татьяна, закатив глаза, утащила его в ванную, чтобы обработать ожог. Когда же они вернулись, кареглазой стало плохо. С кухни явно несло горелым, а когда она ворвалась в помещение, увидела картину маслом. Над плитой с книгой в руках стоял Гокудера. За его спиной горела сковородка, чуть ли не открытым пламенем, по полу разливалась красная лужа, а тот, не замечая ничего вокруг, вчитывался в рецепт, продолжая мешать ложкой остатки красной смеси в миске. Реборн сидел на подоконнике и открыто заливался смехом, а из прихожей уже мчался Базиль с огнетушителем наперевес. — Простите, Десятая, — тут же рухнул на колени Хаято, чуть ли не стучась лбом о недавно белоснежную плитку. — Я хотел вас удивить. — Удивил, ничего не скажешь, — проворчала Таня, глядя на остатки сковородки и залитый томатной пастой пол. — И хватит уже голову себе разбивать — не поможет. — Просто Хаято не умеет готовить с любовью, — промурлыкала Бьянки, вплывая на кухню, снимая на ходу очки. — Сестра… — пробормотал Гокудера, схватился за живот и упал ничком на пол. — Бьянки, не надо! — взмолилась Таня под не понимающие взгляды всех присутствующих. — Ладно тебе, психованная Танька, дай человеку принять участие, — вмешался Реборн, ухмыляясь. Бьянки трогать никто не решался. Она порылась в холодильнике, притащила что-то из своей комнаты в бумажном пакете, и начала колдовать. Все затаили дыхание. И если все, даже заглянувший на кухню Денис, были увлечены тем, как сосредоточенно молодая женщина перемешивала продукты, то Таня готовилась к худшему. Наверное, поэтому, только она услышала странный возглас своего Урагана из столовой, сразу выскочила посмотреть. Челюсть она долго искала на полу. За столом оставались только Лена и Катя, и сейчас она видела, как Соловей, чуть придерживая покрасневшую до корней волос блондинку, медленно целовала её губы. Они словно вообще ничего не видели. Таня, тактично перехватив Гокудеру за локоть, утащила обратно на кухню. — Считай это глюком, — выдала она тихо. О наклонностях Елены она знала давно, но не думала, что лично увидит, как Ураган Алексеевых пытается соблазнить её одноклассницу. Зная вспыльчивый характер дочери киллерши, шатенка решила не вмешиваться. Пусть девочки сами разбираются. В это время Бьянки закончила колдовать, и на плите стояла кастрюлька, от которой, как и от всей стряпни Ядовитого Скорпиона, поднимался фиолетовый дым. — Я называю это «Рагу для двоих», — все так же пропела розоволосая, нежно улыбаясь. — Никто не хочет ложечку? — Нет, — Таня помотала головой. — И другим не советую… — Сеньор Ламбо попробует! — тут же отозвался маленький итальянец. — Ламбо, нет! — пискнула И-пин, уже знавшая на русском пару слов. Девочка просто уже догадалась, почему Серпова так подозрительно косилась на кастрюльку. Но Ламбо уже было не остановить. Он приблизился к кастрюльке и сунул в фиолетовую жижу ложку. А вот вытащить обратно не смог. Он потянул её не себя, и в тот же миг из кастрюльки раздалось утробное рычание. — Что за? — пробормотал Максим, стоящий сейчас ближе всех. В тот же миг из кастрюльки поднялись липкие фиолетовые щупальца и потянулись к испуганно заверещавшему Ламбо. В кухне началась паника. Денис бросился первым забирать ребенка от взбесившегося блюда, Таня в ужасе прижалась к Максиму, Базиль на автомате схватился за бок, где обычно висел его боевой бумеранг. Артем начал смеяться. — Что это за трюк? — спросил он. — Это не трюк, баскетбольный придурок! — прошипел Гокудера, тут же снимая с ремня динамитную шашку. — Это один из вариантов отравленной кулинарии — Удушающая Пища! — Не смей кидать тут динамит, Хаято! — тут же взвыла Серпова. — Ты половину кухни разнесешь. — Я балдею с вашего идиотизма, — протянул Ковалев, похоже, протрезвев окончательно. Рагу уже пыталось вылезти из кастрюльки с противным чавкающим звуком. Таня завизжала, и тут же грянул выстрел. В рагу появилась хорошая дырка, но она тут же затянулась. На пороге стояла Лена, сжимая в ладони с ярко пылающим алым пламенем кольцом один из своих пистолетов, а Катя жалась за её спиной. — Черт, пламя Урагана не берет, — прорычала Соловей, снова вскидывая оружие. — Всем стоять, с этим разберется моя ученица! — тут же выкрикнул Реборн, выстреливая из своего зеленого пистолета прямо в лоб Тане. Девушка, выдохнув, осела мешком на пол, Максим успел лишь придержать её за плечи. В этот же миг на её лбу разгорелось оранжевое пламя. — Я ЖИВА! — проорала она, вскакивая на ноги, отчего задрожали даже стекла. — Я ОДОЛЕЮ РАГУ СВОЕЙ ПОСМЕРТНОЙ ВОЛЕЙ! Одежда из нитей Леона и, правда, не сгорела от пламени, и девушка так и осталась одетой. Она рванула к плите, и занесла кулак над фиолетовой живой жижей. Рагу сопротивлялось. Оно пыталось заплести запястья шатенки, но лопалось от натиска небесного пламени под кожей девушки. — Ей нужна помощь! — взревел Хаято, но Реборн только отмахнулся от него. — Справиться! Таня же, видимо, устав просто отбиваться от липких щупалец, издав боевой клич, бросилась на кастрюльку так, словно хотела выцарапать этой штуке несуществующие глаза. Длинные ногти, выкрашенные золотистым лаком, вонзились в жижу, и та вдруг лопнула, обдав фиолетовыми каплями плиту, стены и лицо шатенки. Огонек на её лбу с шипением погас, и она рухнула бы прямо в томатную лужу, если бы её не подхватил Максим. Похоже, Таня умудрилась наглотаться тех капель, что разлетелись во все стороны, и сознание девушки поплыло. Последнее, что она почувствовала, как теплые руки подняли её с пола. *** — Ну и бедлам… — протянул Максим, накрывая спящую на диване девушку одеялом. — У Бьянки вечно так, — вздохнул Хаято, пытаясь хотя бы гостиную привести в порядок. — Её к плите лучше не подпускать. — Тебя тоже, — резонно заметил Ковалев, опускаясь на пол возле своей девушки. Все уже разошлись. Денис, отчаянно смущаясь, утащил своих хранителей в такси, следом ушла Катя, и Яковлев вызвался её проводить, чтобы передать с рук в руки её брату. Бьянки, изображая, что её вины тут нет, ушла спать к себе, а Базиль пытался убраться сам, но в итоге уснул прямо в столовой. Только Реборн сейчас с довольным видом сидел на люстре и допивал вино из бокала. Все прошло по его плану. А ведь впереди ещё один, не менее интересный день. Аркобалено предвкушающее ухмыльнулся. День рождения в стиле русской мафии был только разминкой.