Умом Россию не понять

— Второй путь, Путь Голодных призраков, — произнес Мукуро так, словно объявлял начало концерта популярной звезды. — Способность красть навыки других людей. Руками Гокудеры он швырнул в Таню заряд динамита, и девушка едва успела отскочить в сторону. Правда, она запнулась об лежащий на полу стул и рухнула на пол. Взрыв сотряс всю комнату, и с потолка посыпалась штукатурка. Реборн, только что чудом избежав участи быть проткнутым сотней отравленных игл, с тревогой наблюдал за происходящим. Татьяна явственно ощущала, что тот сейчас явно жалеет, что ему запрещено вмешиваться. — Значит, — протянул репетитор, и его детский голос исказился от ненависти. — Ты можешь использовать свои навыки и когда захватываешь чужие тела? — Какой умный аркобалено, — усмехнулся Мукуро губами Бьянки. Иероглиф в глазу снова сменился, и перед Таней вдруг начал плавиться пол. Конечно, она сразу ощутила, что это иллюзия, но все-таки отскочила в сторону от потока огня, что взметнулся к потолку. Рисковать сейчас ей не хотелось. Она и так не могла трезво думать, тем более что надо победить Мукуро и сохранить хотя бы собственную жизнь. Такие же столбы взметнулись ещё в нескольких местах, но для Серповой, что смогла заставить себя не верить в происходящее, даже температура не изменилась. — Я все же хочу захватить тебя невредимой, — теперь Мукуро говорил голосом блондина. — Поэтому будет лучше, если ты просто сдашься. — А хрен тебе, — Таня вскочила на ноги. — Иллюзиями ты меня не надуешь! В это время Реборн попытался подойти к ученице поближе, но в него тут же полетел динамит. Раздался взрыв, и помещение снова заволокло дымом. Уверенность в том, что учитель вообще неуязвим, пошатнулась. — Реборн! — заорала шатенка. В дыму показались очертания шляпы киллера, и «оборотень» резким движением пронзил её трезубцем насквозь. Но когда дым рассеялся, Таня с облегчением увидела, что шляпа была сама по себе. Сам Реборн выпрыгнул откуда-то из угла и сорвал шляпу с трезубца Мукуро, тут же оказавшись рядом с Таней. Его волосы смешно торчали в разные стороны, но девушке было не до смеха. Она впервые поняла, что беспокоиться о своем учителе, кем бы он ни был и какие методы не использовал. — Давно я не ощущал вкус настоящей битвы, — усмехнулся аркобалено, и Таня увидела, насколько у него все-таки не детский взгляд. — Ты знаешь, согласно контракту с Девятым я не могу тебе помочь. Тебе придется самой придумать, как победить его. — Я знаю, — Таня уклонялась от очередной шашки динамита, поэтому невольно повышала голос. — Но для этого мне нужно прыгнуть выше головы! — Если ты моя ученица, — Реборн отскочил от порции игл. — Ты сможешь превзойти саму себя! — Абсурд! — Я смотрю, твой учитель становиться нетерпеливым, — теперь слова Рокудо звучали из уст Бьянки, что уже держала пару неизвестно откуда взявшихся ядовитых тортов. — Тебя делает нелогичным то, что твоя ученица попала в безнадежную ситуацию? — Это не так, — Реборн уклонился от летящих в него сладких снарядов. — Таня, Дино тоже был в такой ситуации! Лар Милч не совсем была права, последний раз хвост Леона отвалился именно тогда, когда Дино оказался перед лицом смерти! Таня замерла, вспомнив Дино и его хлыст. Поэтому профукала момент, когда на неё обрушился динамит. Взрывной волной девушку снова швырнуло на пол. Одна из брючин обуглилась до колена, а воздух из легких выбило сильным ударом спиной о бетон. Она захрипела, хватая воздух ртом, как брошенная на берег рыба. — Пора заканчивать, — произнес Мукуро теперь губами Чикусы, и трезубец оказался в руках у очкарика. Но, сделав пару быстрых шагов по направлению к девушке, он вдруг упал, как подкошенный. Таня вскрикнула. В это время блондин подошел ближе и забрал трезубец из его ослабевшей руки. — Черт, опять… — пробормотал он раздраженно. — Неважно, контролирую я тело или нет, но когда оно ломается, им уже невозможно двигать. — Значит… — Таня ощутила, как её внутренности обожгло от страха и злости. — Если раненое тело не может двигаться, ты заставляешь его? Вот почему не смог управлять Максом! Тут лежащий Чикуса пошевелился и с трудом поднялся на четвереньки и закашлял кровью. На слова Тани Мукуро не обратил никакого внимания. — Кажется, Чикуса ещё может немного двигаться, — пробормотал он хрипло. — Раны… — Таня сжала кулаки. — Я все равно не чувствую боли, — равнодушно проговорил иллюзионист. — Что ты несешь? — Таня повысила голос на пару децибел. — Разве это не тела твоих друзей, Рокудо?! — Неверный ответ, Вонгола, — окровавленные губы сложились в усмешку. — Пока я управляю ими, это мои тела. Я могу сломать или убить эти тела по своей прихоти. — Это низко, — голос девушки дрогнул. — У тебя нет времени беспокоиться о других, глупая синьорина, — теперь это был голос Бьянки. — Ты скоро сама умрешь. Странно, ты ведешь себя совсем не как мафиози, Татьяна Серпова. Таня уставилась на Бьянки и Хаято, и её сердце пропустило удар. Кровавые пятна на одежде её товарищей стали больше. Раны были открыты. И чем больше Рокудо заставлял их двигаться, тем больше крови они теряли. Серпова медленно поднялась на ноги, с ненавистью глядя прямо перед собой. — Точно, ты же наверняка не хочешь, чтобы твои друзья погибли, — голос Гокудеры был непривычно ехиден. — Давай так, ты просто сдашься, а я отпущу твоих дружков. Идет? По-моему, это честная сделка. — А ты не оборзел, Рокудо? — Таня как загипнотизированная смотрела, как с одежды обоих Гокудер капала кровь на пол. — Ты все ещё не поняла? — теперь Мукуро говорил голосом Кена, все ещё сжимающего трезубец. — Ты совершенно не подходишь на роль Десятого босса Вонголы. Просто отдай мне свое тело, и больше никто не пострадает. Таня перевела взгляд на репетитора. Тот стоял, сложив руки на груди, явно ожидая действий от ученицы. Но девушку трясло. Мысли путались, и вариант сдаться казался ей единственно здравым. Хотя её гордость и упрямство все ещё перебирали варианты к спасению. Наверное, это отразилось на её лице, потому что в следующую секунду она получила смачный пинок в подбородок от аркобалено и повалилась на пол. Младенческая ладонь Реборна смяла футболку на груди девушки, и лицо Тани оказалось почти нос в нос рядом с учительским. — Послушай меня, Таня, — детский голос был серьезнее и строже. — Ты — Десятый босс Вонголы, ты — и никто другой. У тебя другие чувства, я знаю это. Выпусти их. И Вонгола даст тебе ответ, как всегда давала его раньше. — Даже домашний репетитор сдался, — усмехнулся Рокудо. — Её истинные чувства — «Я хочу убежать подальше?», не так ли? Или «я не могу сбежать, потому что здесь мои друзья»? — Я хочу… — Таня подняла на него взгляд полный злобы. — Я хочу тебе врезать! — Неожиданно, — Мукуро скривил губы блондина в усмешке. — Но давай я потом послушаю твои речи, когда завладею тобой. Когда ты своими руками похоронишь друзей. — Я не собираюсь проигрывать такой мрази, как ты! — заорала Таня так, что остатки стекол задребезжали. — Я тебя собственными руками придушу! И тут что-то случилось. Рюкзак Бьянки, что валялся в углу, вспыхнул чем-то зеленым, озарив всю комнату, и из него под потолок взмыл какой-то ярко сияющий шар. Таня с удивлением признала в нем кокон Леона. — Вонгола, что ты сделала? — Мукуро перевел взгляд на Таню. — Он сам… — У него наконец-то выросли «крылья», — вдруг произнес Реборн, слезая с колен девушки. — Дино тогда стал «Гарцующим Мустангом»! — Серьезно? — Таня уставилась на сверкающего под потолком Леона. — Так это твоих рук дело, аркобалено? — Рокудо нахмурился. — Нет, — репетитор ухмыльнулся. — Он — изменяющий форму хамелеон. У него возникают «крылья», когда мои ученики становятся сильнее. Он мой партнер. Другими словами, когда он становится коконом, это сигнал, что скоро у моего ученика будет испытание. — Серьезно? — Серпова нахмурилась. — А как же Ли… Ла… Как её там? — У него тогда просто вырос новый хвост, — Реборн пожал плечами. — Как интересно, — Рокудо хмыкнул. — Мне было любопытно, что ты мне в итоге покажешь, но чтобы это оказался крылатый зверек? Вы, аркобалено, и правда странные… — Так что он делает? — Таня положила ладонь на маленькое плечо Реборн, и в этот раз репетитор не стал её бить. — Как это вообще связанно с тем, что Дино стал «Гарцующим Мустангом»?! — Просто смотри. Серпова присмотрелась. Леон словно что-то жевал и становился все больше в размерах. Казалось, что сейчас этот шар полностью игнорирует все законы физики, хотя, надо признать, все знакомые ей аркаболено стойко их игнорировали. — Он становится больше, — наконец пробормотала она. — Он собирается выпустить новое оружие, — Реборн ухмыльнулся. — Что-то особенное для моей ученицы, специально для тебя. — Серьезно? — Тогда для Дино он выпустил «кнут бешеного жеребца» и «черепаху-губку Энзо»… — Стоп, что? — Серпова даже забыла, в какой она луже. — Энзо — ребенок Леона?! — Я не могу больше мириться с вашими играми, — не дав ответить Реборну, влез Мукуро. — Перерыв окончен. Вам конец! Он метнулся на шатенку, но Реборн резко оттолкнул девушку в сторону. Мукуро, используя тело блондина, проскочил между ними, подпрыгнул и трезубцем перерубил висящего под потолком Леона, который шлепнулся на пол двумя зелеными кляксами, и перестал сверкать. — Леон! — Таня, которая опять упала на пол, перепугалась. — Не волнуйся, — Реборн с улыбкой наблюдал, как кляксы снова срастаются в одну. — Все-таки, Леон — изменяющий форму хамелеона. Тебя должно волновать только то, что кое-что вылетело из него. И оно выглядит целым. Новое оружие. Таня подняла глаза вверх. Два длинных и плоских предмета упали ей прямо в руки, и у девушки случился разрыв шаблона. — Это же митенки*! — Таня потрясла вязаными аксессуарами. — И как я должна ими драться? Разве это похоже на оружие?! О да, конечно, спасибо тебе, что заботишься обо мне, у меня руки как раз замерзли! Я умру тепло одетой, как послушная девочка! — Кто знает, — Реборн пожал плечами. — Но одень их на всякий случай. Пока Таня натягивала митенки, что доставали её до середины предплечий, она пропустила момент, когда Мукуро рванул на неё с трезубцем, и механически прикрылась рукой. Трезубец вдруг отскочил от мягкой вязаной ткани как от стали, но силы удара хватило, чтобы девушка откатилась к стене. Привстав, она затрясла рукой, и на пол скатилась какая-то пуля. Судя по всему, она была такой же особой, как и пули посмертной воли. — Дай её сюда, Таня! — закричал Реборн, и в его голосе явно послышались нотки восторга. — Я не дам тебе выстрелить! Мукуро в теле Кена рванул на Реборна, пытаясь его ранить трезубцем, но малыш отпрыгнул. Правда, его тут же за руку ухватили пальцы Бьянки, но аркобалено вдруг словно оторвался от своей руки, а в руках у Мукуро остался… Леон. Сам же репетитор в три прыжка оказался возле Тани и забрал у неё из рук пулю. — Никогда раньше такой не видел, — протянул он, задумчиво разглядывая пулю. — Наверное, стоит просто выстрелить и проверить, что будет. — Ты смеешься? — Этого не произойдет! Я больше не буду пытаться взять твое тело невредимым! — Ты хоть понимаешь, как это звучит, извращенец гребаный! — двусмысленность слов Рокудо так возмутила девушку, что она пропустила, когда вокруг неё разлетелся динамит. Взрыв тротила обжог и ослепил девушку, а взрывная волна отбросила её в стену. Что-то явно хрустнуло, а бетонная крошка попала ей на лицо. И одновременно с взрывом она услышала выстрел, и странное тепло мягко толкнуло её в лоб, туда, куда всегда попадали пули Реборна. Но ничего не произошло. Шевелиться Таня уже не могла. Все тело горело, каждая мышца ныла, а вкрадчивый голос Мукуро она слышала, как будто через вату. Тело просто умоляло об отдыхе, о сне, о помощи. Она ощущала, как кровь из оцарапанного бетонной крошкой лба и висков медленно струится по щекам. «Я больше ничего не могу сделать? — спросила она у себя мысленно. — Скорее всего да… я сделала все что могла… Это слишком даже для меня… все что было со мной до этого, было опасно, но так по-детски легко… как же все болит… Похоже, я…» Додумать мысль Таня не успела. Перед глазами все плыло, но в этом тумане она вдруг увидела маму. — Какой бедлам, — говорила Нина, сметая осколки с пола на кухне. — Если такие твари напали на наш дом, то что там с моей девочкой? Я начинаю волноваться… Таня моргнула, но картинка стала четче, а голос матери явственнее. Тут ещё и Базиль показался с пакетом в руках. — Не волнуйтесь, тетушка, — услышала она голос сводного брата. — Таня сильная, она справится! — Да как она может справиться с врагом, если у неё даже в комнате убрать силы воли нет?! Таня моргнула, и картинка сменилась. — Что это? — голос Курчатовой она узнала. — Где? — и голос Саши Митрофанова тоже. — Серпова спрятала свою последнюю контрольную по алгебре в журнал, — Женя показала однокласснику знакомый Тане листочек. — Смотри, тройка. Что Ковалев в ней нашел? Он же отличник по всем предметам, а эта в облаках витает. Серпова снова моргнула и увидела перед собой Реборна. — Почему я вижу Курчатову, которая меня ругает? — слабо спросила девушка. — Похоже, это эффект пули, — произнес репетитор присаживаясь рядом с ней. — То, что ты слышишь сейчас, происходит в реальном времени. Ты слышишь упреки. — Но почему я должна это слушать перед смертью? — девушка ощутила, как по щекам заструились слезы. — Почему я должна снова понимать, что я никто? Как я могу стать боссом Вонголы, если я сама в это не верю? Перед глазами снова появилась картинка. Она увидела знакомый кабинет. За столом сидел отец, и перебирал бумаги, пока дверь не распахнулась, и в кабинет влетела Лар Милч. — Емельян, какого хрена ты отпустил ребят туда одних?! — почти орала аркобалено. — Идти на вражескую базу одним — это не смелость, это глупость! — Это был приказ Девятого, — Емельян поднял на неё глаза. — Дома все в порядке? — Нет, на дом напали близнецы-потрошители, — глаза Лар сверкнули. — Можешь не волноваться, они мертвы. Я об этом позаботилась. Но это глупо! — Она справиться, — отец перевел взгляд в окно. — Доченька, ты же справишься? Картинка снова изменилась. Теперь это была больничная палата. Палата, где лежал Стрельцов. Как раз в этот момент он говорил с сестрой. — Но ведь доктор Шамал сказал, что Таня и остальные… — говорила девочка с тревогой. — Не волнуйся, Катюх, — Рома ободряюще улыбнулся. — Я дрался с ней. Я знаю, она может быть очень сильной! Если она придет домой, проиграв эту битву, я не прощу её. — Девочки не должны драться… — Катя шмыгнула носом. — Но только бы она вернулась целой и невредимой… Таня сжала зубы. Чужие упреки и чужая надежда словно отодвигали на второй план всю её боль. «Не повторяй моих ошибок, — вдруг прозвучал у неё в голове голос Ланчии. — Защити свою семью своими собственными руками». — Мои упреки озвучивать не надо, да? — Таня снова увидела лицо Реборна, который странно, но очень тепло ей улыбался. — Все, мне надоели ваши игры! Если ты умрешь тут, это будет проблема! Мукуро появился внезапно, а его трезубец словно топор палача приближался. Но Таня нашла в себе силы. Она вцепилась израненными пальцами в трезубец и сжала его, останавливая в нескольких сантиметрах возле лица. Странная сила наполнила её изнутри, но это не было похоже на режим посмертной воли. Это было что-то абсолютно спокойное, уверенное и теплое. Девушка просто дала этой силе заструиться. Митенки вдруг засияли, и в какой-то миг мягкость белой вязаной ткани сменилась на жесткую кожу и холод металла. Мышцы словно налились силой, и девушка почти легко обломила кончик трезубца. Мукуро отшатнулся. Таня медленно поднялась на ноги, оглядывая себя. Глаза словно подернулись оранжевой пеленой, надо лбом плясало пламя, куда плотнее, ярче и больше того, что она видела у себя раньше. А митенки обратились в перчатки. Длиной до середины предплечий, по ним шла вышивка, что была смутно похожа на татуировку Даниэллы, в виде серебристых лоз, а на тыльных сторонах ладони была римская Десятка и надпись «Vongola Famiglia». Таня посмотрела на них и прислушалась к себе. Сила. Более того, не просто сила. Все вокруг стало прозрачным и ясным. Она посмотрела прямо на растерянного Мукуро. И ощутила, что тело больше не болит, паника исчезла. К ней вернулось её обычное пафосное состояние. — Как говорится, «Врагу не сдается наш гордый Варяг», — произнесла она звонким голосом, но явно не своим. — Русские, Ананас, не сдались ни Наполеону, ни Гитлеру. И тебе я не сдамся. Даже если умру! — Эта аура над твоим лбом, — пробормотал Мукуро. — Значит, в тебя все-таки попала особая пуля. Но, кажется, ты много пламени выпустила в предыдущей битве с Ланчией. Таня хотела возразить, но вдруг решила, что карты лучше придержать на потом. Если он считал её пламя аурой, ей же было легче. Она ощущала тепло небесного пламени на лбу, и ей было спокойно. — Пуля упрека выпустила спокойную боевую волю Тани, — между тем вещал довольный Реборн. — Это новая пуля — отличающаяся от пули предсмертной воли. С новой, скрытой силой. — Все, что я вижу, это девчонку, потерявшую свой боевой дух и утопающую в отчаяние, — фыркнул иллюзионист. — В любом случае, моим силам ты не противник. Таня же сразу ощутила, что к ней со спины кто-то приближается. Она подняла руку, с наслаждением ощущая, как каждая мышечная клеточка работает как слаженный механизм, и поймала за волосы готового укусить её блондина. После чего со всего маху ударила его кулаком в нос, отправив того в полет. — Не так быстро! Чикуса махнул руками, но летящие на неё иглы не вызвали в ней никакого страха. И она оказалась права, эти иглы проходили сквозь неё и были всего лишь отвлекающим маневром. — Я, кажется, сказала, что фокусами меня не надуешь! — проорала она и со всей дури врезала по воздуху слева от неё. Настоящее тело Чикусы, скрытое пеленой невидимости, отлетело к другой стене. — Быть не может, — пробормотал Мукуро губами Бьянки. — Она же не могла видеть сквозь иллюзию! — Это тоже результат пули упрека, — усмехнулся Реборн. — Она окончательно пробудила дремавшую в Тане «кровь Вонголы». Пуля предсмертной воли работает с помощью напряжения, грозящего ей во время кризиса, для снятия внешних ограничителей. А пуля упрека — пуля, вызывающая осознание своей силы воли и снимающая внутренние ограничители. И в то же время, она освободила ограничение её внутренней чувствительности. По отношению к Тане, это не только эмпатия. Это способность, которую она проявляет иногда, «видеть людей насквозь». Ею также обладает кровь Вонголы. Она называется гипер-интуицией. И перчатки тоже используются по-другому. — Харе болтать, — Таня хмыкнула. — Он уже и так понял, что проиграл. — Вы забыли об одном маленьком нюансе, — усмехнулся Мукуро голосом Хаято. — Это все ещё тела твоих друзей, Вонгола. Ты действительно можешь меня ударить? Мукуро, используя тела обоих Гокудер, атаковал Серпову, и со стороны это выглядело так, словно её просто пинают, как мешок с картошкой. Мукуро смеялся в два голоса, упиваясь своей победой. — Ты дурак, — протянул Реборн. — Твои атаки истощают израненные тела Бьянки и Хаято. Так что Таня не дерется с ними. Она их защищает. Между тем реплика Реборна несколько отвлекла внимание Мукуро. Девушка поймала направленный в неё кулак Хаято, дернула на себя, после чего сильно, но достаточно мягко ударила ребром ладони в основание черепа пепельноволосого, что мгновенно блокировало все нервные импульсы. — Тело… — прохрипел Мукуро. — Прямой удар в нервную точку, вызывающий паралич, тоже возможность интуиции, — но тут Реборн усмехнулся. — Хотя она эти точки и без неё знает наизусть. Одновременно с тем, как тело Хаято начало падать, Таня так же отключила и тело Бьянки, которым с другой стороны попытался атаковать её Мукуро. Поймав обоих Гокудер, она подивилась тому, какие они легкие, и скрипнула зубами. — Простите, что я так долго, — прошептала она, ощущая, как камень с души упал. Она осторожно положила обоих на пол и выпрямилась. Интуиция не утихала. Но в установившейся тишине зазвенел мобильник Бьянки. Реборн поднял его с пола, куда он угодил, когда взорвался Леон, и посмотрел на экран. — Алексей уже здесь, и они смогли спасти Ланчию, — озвучил репетитор смс сообщение. — Спрашивает, нужна ли помощь. — Не нужна, — Таня оглянулась. — Мукуро, ты же ещё жив? Выходи! Хватит паясничать! — Твое восприятие боя заметно улучшилось, — Мукуро, уже в своем истинном теле, поднялся на ноги. — Но ты рискуешь, считая, что знаешь все, на что я способен. — Мне плевать, на что ты там способен, — прорычала Таня. — Ты должен остановиться. — Из шести боевых способностей, которым я обладаю, есть ещё одна, которую я не показал, помнишь? — Рокудо, похоже, игнорировал все слова Татьяны. — Путь пятый, — произнес аркобалено. — Путь людей. — Верно. Это мир, в котором мы живем. Кроме того, среди шести путей, это самый уродливый и опасный мир. Я не циник. Потому что я ненавижу мир, я ненавижу и эту способность. Если бы это было возможно, я бы не использовал её… — с этими словами он просто полез пальцами в левый глаз, словно раздирая его — по крайней мере, потекла кровь. — Путь людей — по-настоящему уродливый путь. Он убрал руку. Глаз был на месте, но из него продолжала идти кровь. В это время, кожа с левой стороны потрескалась и стала выглядеть, как сухая бумага. А самого Рокудо окружила темная аура, чем-то похожая на пламя Урагана, только черного цвета. — Остерегайся этой ауры, — произнес Реборн, и Таня только хмыкнула. — Ты видишь это? Когда боец испускает ауру своего боевого духа, это — показатель его силы! Мукуро метнулся на Таню, пытаясь ударить трезубцем, но Серповой так и не удалось отразить удар. Иллюзионист оказался на удивление сильным. Ударом кулака в живот он подбросил девушку в воздух, после чего ударом шеста отбросил её к стене так, что та едва не обрушилась. Но шатенка была удивленна. Боль была не такой острой, как была, а позвоночник выдержал столь мощный удар. — Как же ты слаба! — Мукуро рассмеялся. — Ты запланировала это для разминки? — Ещё чего, — Таня фыркнула. Она вдруг вспомнила одну из старых лекций Реборна о свойствах пламени. Небо — универсальный атрибут. А значит, его можно использовать с любым оружием. А перчатки сделаны из нитей Леона, значит, пламя их не сожжет. Впрочем, она интуитивно ощущала, что может генерировать пламя сразу на перчатках, но решила, что раз Мукуро хочет играть, она с ним поиграет. Губы искривила наглая насмешка, и она поднесла руки в перчатках к огню, что плясал над её лбом. Часть пламени покорно перешла на перчатки, делая пламя визуально больше. — Что? Аура увеличилась?! — донесся до неё голос Мукуро. — Теперь я понял, почему именно перчатки, — усмехнулся Реборн. — Если это показатель твоей силы, Рокудо… — Татьяна отняла от лица руки и с удовольствием отметила, что пламя теперь пляшет на перчатках. — Я весьма разочарована! — Мне, похоже, будет чертовски весело с тобой, — в ответ ей Рокудо снова ухмыльнулся.