Теперь они принадлежат друг другу

      Ворота, ведущие в Пемберли, отворены, сквозь них почти непрерывным потоком проезжают дорогие кареты, слышится цокот подтянутых жеребцов и переговоры спешащих слуг – Дарси дает бал. Событие уникальное как своей беспрецедентностью, так и своей роскошью: слетелись все сливки общества, многие держали путь в два, а то и в три дня. Невиданное празднество!       Леди Кэтрин ехать отказалась, хоть со временем она и стала немного мягче к некогда любимому племяннику, но ворчание (желательно в присутствии мистера Коллинза, покорно склонившего голову и тяжело вздыхавшего от переполнявшего его негодования, к Лиззи, конечно же) было ее любимейшим ежедневным занятием.       В окне, частично прикрытому тенью близлежащих высоких деревьев, даже на некотором расстоянии можно было заметить игравшее на солнце изысканное золотое платье Элизабет. Девушка, до сих пор предпочитавшая много более скромные и удобные наряды, все же не переставала счастливо улыбаться своему отражению в зеркале и мужу, стоявшему рядом, уже готовому и тоже ответно ей улыбавшемуся. Портной попался на редкость талантливым и трудолюбивым: наряды супругов идеально дополняли друг друга, сшитые почти в одной гамме и в одном стиле, они удачно оттеняли темные локоны Дарси и не менее темные волосы и нежное светлое личико его супруги.       Но таких подробностей было не разглядеть Кэролайн (известная нам, как мисс Бингли), смотревшей беспристрастно-презрительно на золотое пятно света, выглядывавшее из окна дворца. Бедная (к слову, уже замужняя) Кэролайн! Она лихорадочно высчитывала, что за комната сейчас была озарена золотой прелестью платья, неужели все же его? Ах да! Еще ей приходится сохранять привычное спокойствие и холодность, что совсем не просто, когда думаешь о Дарси и его чертовке-жене, но уж совсем просто, когда смотришь на своего плебея-мужа, который был ее никак не достоин: тучный, низкий (он едва дотягивал ей до подбородка), с маленькими серенькими глазками и противным высоким голоском. Хотя он имел около 4 тысяч в год, у него было богатое имение и недавно он еще считался «завидным женихом». Больше положительных качеств в нем она не видела, хотя он всегда находился в тени жены, слушался ее и исполнял все ее капризы.       Ее самовлюбленный, затуманенный разум рисовал ей раскающегося Дарси, мечтающего о ней, вспоминающего ее изысканность, ее остроумность и небывалую красоту. А жена казалась бы ему тупой деревенщиной, затуманившей ему рассудок. Подобные мысли отвлекли ее от подсчетов и вызвали на ее лице гордую, пренебрежительную ухмылку. Ее фантазия разыгрывалась все сильнее, она уже прикрывала глаза от удовольствия, рука ее мужа, крепко державшая ее руку, казалась рукой Дарси, а шикарное поместье ее владением. А вот в этом саду они с Дарси могли бы…       ..она подняла глаза, попутно дорисовывая в воображении сцены неизвестных нам действий, которые должны были происходить между нею и Дарси в саду, как увидела их! Вместе, радостных и влюбленных. Он улыбался ей, ласково и нежно, он целовал ее глазами, прилюдно, да.. да как они смеют?! Она хотела взвыть и разорвать Элизабет в клочья, но выдавила натянутую улыбку и прошла вместе с мужем в зал. Недавние фантазии покинули ее навсегда, за полминуты она из горделивой дворянки превратилась в выжатую тряпку. Хотя этого никто и не заметил, даже сестра, которая играла в веселость и осыпала миссис Дарси комплиментами.       Что ж, оставим бедную Кэролайн: она не представляет больше никакого интереса.       Бал проходил великолепно, пышно и с размахом, несмотря на то, что миссис Беннет была в ударе: болтала, шутила (как ей казалось, смешно) и смеялась, сопровождая свою речь жестикуляцией и вставляя комментарии насчет наряда той или иной дамы, ее кавалера или бог знает чего еще.       Все внимания все равно не ей принадлежало, ведь супруги Дарси были куда более интересной мишенью: прекрасные, молодые, влюбленные и богатые. Выбор Дарси, конечно, осуждали, но его прелестная и умная жена располагала всех, имеющих или не имеющих к ней какое-либо предубеждение.       Они кружились вместе, создавая солнечно-золотой дуэт, словно живой шедевр, который не найти не в одной галерее ни одного музея. Дарси слегка склонился к Элизабет, так, что его локон коснулся ее виска, - «Вы поставили наших гостей на колени своей красотой, Элизабет, вы, должно быть, этого и хотели?» Эта маленькая провокация вызвала у Лиззи нежную непроизвольную улыбку. Дарси ласково и хитро сверкнул глазами, поворот, они снова смотрят друг на друга: «Мистер Дарси, боюсь, в моем великолепии и вы повинны".       Они улыбнулись друг другу, не замечая фанатичные взгляды юных дочерей их гостей, которые впервые, или около того, посещали подобное празднество. Теперь они выбрали себе ориентир в отношениях и идеал любимого – Дарси, который теперь станет героем девичьих фантазий.

***

      Шум потихоньку утихал. Гости, что решили остаться на ночь, отправились по своим комнатам. Кэролайн с мужем тоже отправились в приготовленные для них покои. Она была так утомлена прилипшей к ней миссис Беннет, которую ей уже приходилось явно избегать: та забалтывала ее до потери сознания. А миссис Беннет, впрочем, тоже уставшая, сплетничала с Лидией. Они обсуждали хит сегодняшних сплетен: беременна ли хозяйка вечера? Хотя Лиззи на допросы матери отвечала честно, что признаков беременности нет, та не угомонилась, а лишь разжигала общественный интерес и распускала еще больше сплетен.       Фицуильям и Элизабет тоже отправились в свои апартаменты. До Фицуильяма тоже дошли сплетни о беременности жены. Он был задумчив, в самом очаровательном из своих состояний. Он отрешенно рисовал кончиками пальцев на коже Лиззи. Начиная с ребер и заканчивая шеей. Он был таким радостным и общительным на балу, теперь же он стал мечтательным и уставшим. Лиззи думала над тем, в каком же состоянии он ей нравится больше. Он спрашивал какие-то неважные вещи, но его взгляд был блестящим и затуманенным, как у ребенка, все его существо вело себя, словно рядом происходит что-то волшебное и тайное. А для него все так и было: неясно, волшебно, неожиданно. Волшебные редкие звезды на темно-синем насыщенном небе, книзу волшебно переходящем в чистый морской цвет. Разве он видел когда-нибудь такое небо? Все было сказочно сейчас. Он уснул будто в другом измерении, как в тумане, до конца не отдавая себе отчет в том, что стало виной его легкого вечернего помешательства. Элизабет же еще вышла прогуляться по зеленой мокрой траве, ее разум, напротив, был ясен, но небо, и правда, было волшебным сегодня..