Глава III
24 августа 2015 г., 23:13
Из воспоминаний Майка. Действие происходит около тринадцати лет назад.
— Мама! — заплакал я, держа в руке картонку с ее нарисованными глазами. Слезы текли рекой у меня из глаз уже на протяжении пяти дней. Тело мамы унесли какие-то люди, а я так и остался сидеть на том же самом месте, где она последний раз произнесла мое имя.
— Билли, вернитесь! – послышался голос какого-то господина. Он был одет весьма скудно, поэтому создавал ощущение слуги. Я понятия не имел, кем был этот самый Билли, но через мгновение недалеко от меня сверкнули яркие зеленые глазки невысокого мальчишки, одетого весьма просто, но богато. Он весело бежал по дорожке и мое внимание завоевал только своим громким смехом. Он отбегал все дальше от слуги, который гневно звал какого-то Билли. Не долго подумав, я сделал вывод, что этот мальчик и являлся объектом поиска.
— Нет, Фредерик, я к вам не пойду, – закричал он, забегая в лавочку, у которой я часто просил на еду.
Через пару минут туда забежал тяжело дышавший Фредерик и вывел не послушного ребенка за руку, читав при этом ему нотации:
— Вы не должны так вести себя, Билли, — произнес темнокожий слуга. — Вам предстоит унаследовать дело вашего отца, а какой из вас… — следующее слово я не расслышал, — если вы себя так ведете?
Билли обижено посмотрел на своего сопровождающего, а потом сказал:
— Думаю, что плохой. Но мы идем в Божий дом, поэтому нужно думать о хорошем.
— Вы правы, — согласился Фредерик. — Пойдёмте же скорее.
И они начали приближаться ко мне еще в более быстром темпе. Честно, я не любил богатых людей, потому что они всегда унижали нас с мамой, и я боялся, что теперь станут унижать только меня, а помощи точно не будет, поэтому я решил уйти, но как только прошел пару шагов, то споткнулся и упал прямо в ноги к Билли и его слуге. Темнокожий ничего не заметил и пошел дальше, а Билли начал меня разглядывать, словно впервые увидел бездомного. Я поднял заплаканные глаза и посмотрел на него. Ребенок был необычайно красив. На вид ему было около четырех лет, у него были растрепанные черные волосы, маленький нос и очень красивая улыбка.
— Простите, — ответил я через мгновение и уже хотел было убежать, но его рука сжала мою порванную рубашку, не дав мне уйти.
— Фредерик, дайте ему пару монет, он выглядит таким несчастным!
Слуга обернулся и поспешил назад к своему юному господину.
— Но…
— Дайте! — громко сказал Билли и топнул ногой.
Слуга достал из мешочка пару монет и отдал мне. Я посмотрел на Билли, а потом схватил мелочь и убежал.
***
Я сидел за храмом и разглядывал блестящие монетки. В свои годы я не очень хорошо разбирался в стоимости денег, но знал, для чего они нужны. Они были блестящие и очень красивые. Я таких никогда в своей жизни не видел, а под звуки, доносившиеся из дома Божьего, они приобретали еще и таинственность. — Здравствуй, — послышалось у меня из-за спины, и я поспешил обернутся. — Здравствуйте, Билли, — ответил я, встав для поклона, но мальчик только протянул руку, намекая на то, чтоб я ее пожал. — Я видел, как папа жал руки друзьям, поэтому мы можем сделать так же. Я опешил. Со мной заговорили и даже предложили пожать руку. Честно, я не знал, как на это реагировать. Около минуты я стоял с открытым ртом, а потом всё таки нерешительно ответил на рукопожатие. — Почему вы со мной разговариваете? — спросил я, опустив голову, чтоб моих глаз не было видно. — Я думал, что вас учат… — Меня еще ничему не учат! — радостно воскликнул Билли. — Я слишком маленький. А как тебя зовут? — Майки, — ответил я, вспоминая, как меня называла мама. — Это ты нарисовал? — сказал он, подняв рисунок маминых глас с земли. — Я. — А меня нарисуешь? — У меня нет красок и холста. — Так я принесу! У нас при дворе есть художник, я у него все возьму, ты только нарисуй! — воскликнул мальчик, тряся меня за рукав. — Ладно, — ответил я. — Ты тогда будь тут, а я завтра приду… — Билли!!! — послышался разъяренный мужской голос, и обладатель ярких глаз куда-то побежал. Остаток дня прошел скучно, самым примечательным событием был ужин в таверне, где я вкусно и очень сытно поел на одну из своих монет.***
— Вас невозможно рисовать, — сказал я обиженно. — Почему? — Потому что вы все время крутите головой. — Я больше не буду, — ответил Билли и надул губы. Он сидел передо мной уже добрый час, поэтому ему весьма надоело, и он во всю со мной разговаривал, заливаясь смехом. Мальчик мне очень понравился, ведь среди знати таких один на миллион. Он был очень веселым и открытым, что меня несомненно к нему тянуло. Из его рассказов я понял, что его отец занимается чем-то связанным кораблестроительством, только он был не строителем, а владельцем, так же я узнал, что у него нет матери, зато очень много родственников и прислуги, от которых он учился разным вещам и проделывал их, даже не понимая смысла, поэтому над ним часто смеялись. Среди таких случаев была попытка оторвать лапку птице, потому что ему хотелось покушать, а их повар это часто делал, а готовил он вкусно, поэтому отрывать ножку можно было смело. Но потом оказалось, что птичка очень редкая, а повар отрывал ножки обычным, а еще все, что было на кухне, было мертвым, поэтому это можно было трогать, а живое нельзя. На тот момент Билли было три года. Еще был случай, когда он решил ударить стену, потому что так делали слуги, когда вешали картину. Однажды Билли увидел, как слуга ходил по дому и касался свечкой каких-то предметов, которые в последствии делали дом светлее, после чего Билли, тогда еще совсем маленький решил поджечь штору, но его остановили… и таких историй было очень много. Пока он рассказывал, у меня дело шло полным ходом. Я рисовал его с таким упоением, что время летело незаметно. Я уже передал на холсте его красивые губы, светлый цвет кожи, аккуратный нос, черные густые волосы и не менее густые брови. Оставался только легкий румянец на щеках и глаза. С румянцем я разобрался быстро, а с глазами дело обстояло куда сложнее. Билли принес много очень хороших красок, кистей, прекрасный маленький холст, масло и мастихин. Я видел, как работали уличные художники, поэтому науку работать с маслом освоил быстро. С мастихином мне было трудно, потому что вместо него использовал лезвие, которое потерял. Блеск его глаз все время казался мне неправильным. В его глазах было что-то интригующее и веселое, а у меня получался очень унылый взгляд умирающего, но я не сдавался. Наконец я вытер мастихин от наведенной мной краски, взял немного синего с желтым и, даже не размешивая, ляпнул рядом с зрачком. Затем я нарисовал длинные ресницы и окинул работу взглядом. Мне понравилось, и я торжествующе произнес: — Готово! Только не смажьте. Билли обошел меня и посмотрел на работу. — Какая красота! — воскликнул он, а в следующее мгновение прижался к моей щеке губами. Я оторопел. Смысл данного действия я не понял, однако мне понравилось. — Я видел, как моя кузина делала так одному лорду, только в другом месте. Ему нравилось, вот только когда я их увидел, они громко закричали. А тебе понравилось? — Очень, — отозвался я. — А где она это делала? — Я тебе в другой раз покажу, ладно? — Ладно, — радостно отозвался я. Наследующий день он пришел и сдержал свое обещание. Мне понравилось. Мы встречались каждый на протяжении трех лет и были счастливы. Это было чистое детское наслаждение. Билли был мил и добр, чего я не замечал ранее в других людях. Думаю, мы любили друг друга. Но однажды случилось то, чего я не мог забыть все время, что всплывало страшными галлюцинациями передо мной, являлось в кошмарных снах.***
— Ты расстроен, — сказал я, запустив руку в его волосы. Мы сидели на берегу Темзы. Самый близкий мне человек положил голову на низ моего живота, а я гладил его. Нам было чудесно. — Майки, мне нужно уехать, потому что мой отец… он… — Билли заплакал. — Что случилось? — Я должен продолжить его дело и мне придется уехать в Новый Свет, — он громко всхлипнул. — Навсегда. Из его глаз полились слезы и из моих тоже. Я сжал детскими руками его волосы. Я не хотел верить в это. Мы же просто дети, так почему же? За что мир так жесток? — Это правда? — Билли начал рыдать и отрицательно мотать головой, дав мне понять, что он не лжет. — Сколько у нас времени? — У нас его нет, — ответил он и, посмотрев мне в глаза, встал. — Я люблю тебя. И Билли ушел стремительным шагом в неизвестном направлении. Больше мы не должны были встретиться. Никогда.
