Правда нищего

Мы смотрели друг на друга с удивлением. Прекрасный парень, уже мужчина, которого я полюбил, который исчез… сейчас он передо мной. Соблазн… когда мы виделись с ним, мы были молоды. Мы не знали, что делали, не знали, что мы можем. Теперь мы оба знаем, что можем, но нельзя это делать. Мы не можем дотрагиваться друг до друга чаще, чем сказано. Не можем даже смотреть друг на друга слишком долго. Мы оба знаем, что с нами сделают, если мы не устоим друг перед другом. Я бы никогда не пожелал, чтоб он гнил в тюрьме. — Ты не изменился, — продолжил он. — Прекратите, прошу. — Мы же просто беседуем. В этом нет ничего плохого. Знаешь, я не встречал таких… как ты, — он начал гладить мои запястья пухлыми пальцами. — Я не изменял тебе. Я тебя помню, а ты? Ты вспоминал? — Я помню вас, словно все происходило вчера. Вот только вы изменились. — У меня к тебе предложение. Не хочешь стать моим придворным художником? — Нет, — какая неслыханная дерзость! Я не собираюсь быть его игрушкой, — прошу меня простить. — Почему же? Ты знаешь, я не обижу тебя. — Мне не нужны ваши деньги, — я встал. — Я вам не… — Эй, Майки, — он тоже встал и очаровательно улыбнулся, — я просто предлагаю работу. Сядь и закончи, — его руки потянулись ко мне, но он во время опомнился. Я молча повиновался и сел. Окунул кисть в масло, взял краску и продолжил. Я не мог уйти в себя, потому что видел, как он смотрел. Мне невольно приходилось смотреть в его глаза, чтоб изобразить Билли. Он похорошел. Контуры губ давались мне сложно, как и они сами. Я до сих пор помнил их вкус, хоть и смутно. Эти мысли нужно было отогнать. В его глазах было много перемен. Я видел в нем уже взрослого и развратного мужчину, но он был сдержанным. Идеально сдержанным, только глаза выдавали. — Что это? — спросил он, указывая на губы. — Ваши губы, — я посмотрел на свое творение и заметил плохо смешанную краску. На его губах были бледно- белые прожилки, которые он, судя по всему, трактовал неверно. — Прошу меня простить, — я взял мастихин, чтоб соскрести краску, но он остановил меня, сжав запястье. — Пусть будет так, — он улыбнулся.

***

Я закончил через три часа. Первый час дался мне сложно, потому что мне хотелось спросить у него сразу обо всем, но с другой стороны я не хотел слышать ничего. Боялся ли я того, что он остыл? Возможно. Остыл ли я? Я просто умер. После него я никого не любил. Он был первым и последним. Я не знал, что чувствовал. Мне хотелось взять то, что у нас отняли, но даже мыслить об этом было безумно. Кто знает, что могло бы с нами стать, если бы он не уехал? Но, увы, думать об этом бесполезно. — Ваш портрет готов, — я протянул холст грязными руками. — Я правда так смотрю на тебя? — он ухмыльнулся, увидев развратный взгляд картины. Он удивился, посмотрев на выражение лица. Не смотря на похоть в глазах, лицо было крайне грустным. — Спасибо, — он протянул небольшой кожаный мешочек, где, судя по звуку, лежали деньги. — Оставьте. Это мой вам подарок, — я попытался выдавить из себя свою традиционную улыбку, но смог улыбнуться только детской. Я давно так не улыбался. Я встал и хотел было уйти уже во второй раз, но он вновь меня остановил: — Я же просил остаться! Почему ты… — Би…— я запнулся, — милорд, вы же прекрасно понимаете, что мы не можем… — я вновь запнулся, — вы не можете делать то, — слова упорно не хотели складываться в предложение, — что хотите. Не мне вам об этом говорить. Я хотел проводить с ним каждую минуту, что у нас отняли, правда. Но я знал, чем это может обернуться для нас. Прежде всего для него. Я не хотел видеть его голову в петле. Наша любовь будет стоить нам жизни. Да, игра стоила свеч. Но я не смог бы жить с мыслью, что его убили из-за меня. Это просто не укладывалось в голове. — Я могу рассчитывать на встречу с тобой? — Боже, зачем он стоял предо мной в такой жеманной позе? Он облокотился о стол и согнулся таким способом, что мне были видны все прелести его фигуры. — Когда вам угодно? — Через три дня. Я бы хотел пойти с тобой в одно место, которое было бы здорово написать. — Я буду ждать, м... — мне хотелось назвать его моим лордом, но я не решился, — минут в двадцать третьего. — До встречи, — он обаятельно улыбнулся и протянул руку. Как только я ответил на рукопожатие его пальцы скользнули вокруг моего запястья. Я почувствовал, что температура поднялась до предела, когда он посмотрел на меня, закусив губу.

***

Мы встретились. Этого не должно было случиться. Я не могу перед ним устоять, а его провокации только усугубляют проблему. Я шел по направлению к рынку, где хотел было купить себе свежее сочное поджаренное мясо. На нашем рынке есть еда на любой вкус. И кошелек. Тогда мне хотелось съесть что-то свежее и не вонючее. Вокруг уже стемнело, Лондон больше не напоминал ожившего мертвеца. Сейчас он уже был полностью мертв. Я подошел к лавке и купил себе какую-то еду. Не особо разобрал, что это было, но пахло оно так маняще и вкусно, что я не задумался ни на секунду. Ощущение тепла во рту было чудесно, я согрелся. Снова выгляжу просто отвратительно. Грязные руки, весь воняю маслом, волосы похожи на спутанную солому. Я подошел к берегу Темзы и уставился в реку. Когда-то мы сидели так вместе. Изо рта шел пар. Я начал тереть ладони в надежде согреться. Я тер руки и обнимал колени. Когда-то я обнимал его. Поверить не могу, что всё так складывается. Я одинокий отшельник, художник, своего рода Мазаччо в плане отношения к искусству да и уклада жизни. А он успешный юный парень-загадка, который уже столько добился. Только по его одежде можно было понять, что всех денег, что я когда либо заработал не хватит, чтоб он был доволен. Наверное, у него есть девушка, с которой он обязан связать свою жизнь. Он постоянно загонят себя в рамки, чтоб угодить обществу, ведь от него многого ждут. Наши жизни совершенно не пересекаются. Печально, но так и есть. Сон забирал меня к себе медленно, но верно. Скоро дрожь в теле унялась, и я засопел.

***

Пробуждение было резким слишком ранним для меня. Я проснулся в ужасе, было чувство, будто меня режут изнутри. Я начал кашлять, прикрыв лицо руками. Было такое ощущение, что меня вот-вот вырвет легкими. Кашлял я долго и без остановки, что меня очень утомило. Когда меня отпустило, я посмотрел на руки. На них была кровь.