Mr. Liar

Тедди очень любил свою работу, сидишь себе в студии, общаешься с хорошими и не очень людьми, кушаешь печенье или горячий обед от тетушек из столовой, пьешь пиво или кофе и вообще наслаждаешься каждой минутой проведенной в стенах агентства. По крайней мере, так было поначалу. Тогда, когда Чжиен был еще просто мелким пацаном с кривым зубом и молчаливо сох по старшему Сынхену, который тогда еще носил широкие штаны и толстовки, когда эти двое еще не были самой гейской парочкой агентства и не имели привычку ругаться в его студии. Хотя, ладно бы они просто ругались, это Тедди еще мог пережить. Но иногда они оскверняли его диван и слава всем Богам хип-хопа, он никогда не видел, как именно это происходило. Просто иногда в студии настолько отстойно воняло чужим сексом, что Тедди был вынужден протирать спиртом любимый диванчик, под аккомпанемент ржача Куша или сочувствующих ахов и вздохов Чойса. В общем, Тедди очень любил работать в YG тогда, когда здание агентства было маленьким, а проблемы, которые взваливали на его плечи, казались ему пушинкой. Но все изменилось примерно в году этак 2010, когда эти два придурка, коих фанаты знали, как Чжиен и Сынхен, решили, что они созданы друг для друга и поимели привычку запираться в студии и целоваться до тех пор, пока их губы не распухали до размера пуховых подушек. Хотя, конечно, в результате они создали свой весьма продвинутый альбом, который полюбили и фанаты и Хенсок, который получил с этого внезапного дуэта не плохие дивиденды. Поэтому Тедди не нашел причины, чтобы пожаловаться на эту парочку, да впрочем, кроме Куша никто его тут не поддерживал, потому что всем казалось, что все нормально и хорошо. Какая разница, что делают эти двое на заднем сидении машины или в самом темном уголке здания агентства, если они одним своим видом приносили агентству денег и популярности? Конечно же, никому. Тедди сдался и решил, что ему просто стоит создать свой темный уголочек, в котором никто его не тронет, и он сможет и дальше наслаждаться своей работой. Так что пару лет спустя Тедди открыл свое кафе, в котором была и маленькая студия, в которой он мог сколько угодно прятаться и от Черин с ее пронзительными взглядами и томными улыбками, и от Чжиена с Сынхеном с их хихиканьем и отчетливым звуком чмоков. Не учел Тедди только одного, всем и всегда что-то было нужно от него, даже если он прятался в своем убежище. В особенности в те дни, когда главная парочка агентства ругалась и расставалась, вроде как, навсегда. - Еще раз, - Тедди нажал на кнопку записи, и устало потер шею. Работа с BIGBANG должна была протекать проще и легче, чем со стажерами или девочками. Чаще всего, конечно же, так оно и было. Чжиен сам следил за записью и сам по сто раз гонял Сынри перезаписывать партию, пока все не звучало настолько идеально, насколько это вообще было возможно. Но иногда бывало такое, что Чжиену было откровенно не до записи нового хита, и он скорее был заинтересован в том, как бы побольнее уколоть Сынхена, чтобы тот обязательно распсиховался и хлопнул дверью. И сейчас как раз была та самая ситуация, когда стены дрожали, а Чжиен и Сынхен устраивали словесный бой, пока Тедди напряженно следил за записью новой песни. Словно ему больше всех надо. - Не стоит, хен, - Сынхен откинул в сторону текст новой песни и поджал губы, всем своим видом показывая вселенское недовольство и раздражение. – Эта песня отстой. - Отстой? – Медленно повторил Сынри, снимая наушники и вешая их на микрофон. Сейчас стоило бы ретироваться или хотя бы заблокировать дверь в маленькую комнатку для записи, чтобы его не задело осколками, когда Чжиен взорвется. Но Сынри не был бы Сынри, если бы пропустил ссору старших хенов. Это же какой компромат-то! Поэтому младший Сынхен храбро выглянул из комнатки, пытаясь оценить ситуацию. - Отстой, - повторил Чхве, - очередная лажовая песенка о том, какие все вокруг плохие. - А знаешь, что еще отстой? – Чжиен медленно поднялся из-за стола, - твоя игра отстой, хен, - сладенько протянул Квон. - И это говорит мне человек, который в состоянии только бег с препятствиями сыграть. - Я хотя бы бегать умею, - Квон поджал губы, пытаясь решить, чтобы еще сказать такого, чтобы прозвучало ново и обидно, - и еще песни для нас пишу, пока кое-кто прохлаждается на своих съемках. Ты ведь месяцами пропадаешь на этих дурацких съемках, хотя все твои фильмы за пару часов отснять можно. Но вы ведь 9 часов только один поцелуй снимали. Что? Разучился целоваться? - Что-то не помню, чтобы ты на мои поцелуи раньше жаловался, - ровно произнес Сынхен и неожиданно легко усмехнулся, поигрывая бровями, - хотя ты ведь только с куклами целоваться можешь. У тебя какая-то странная к ним привязанность. - Что? - Точно-точно, даже в песне есть строчки про ожившую куклу, - Сынхен дотянулся до листа бумаги с текстом песни и зачитал вслух, что ранее так долго пытался записать Сынри. – Ну, признайся, тебя просто клинит на пластмассовых игрушках! - Это не у меня коллекция страшных медведей, а у тебя. Это не я протираю каждого мягонькой тряпочкой, чтобы разводов не было. Это не я дал имя одному из медведей и посадил его около кровати, чтобы он её охранял! Так что, кого из нас тут еще клинит? Тедди вздохнул и уткнулся лбом в стол, эти двое и их бесконечные ссоры уже в печенках у него сидели. Они должны были работать над альбомом, но вместо этого Сынхен и Чжиен раз за разом срывали запись, выясняя отношения на повышенных тонах. Им словно собственной спальни не хватало для скандалов, и нужно было обязательно перенести все в агентство, студию, в гримерку, в общем, в любое место, где они из-за обстоятельств оказывались вместе. А между прочим Тедди хотел к своей женщине, он хотел поужинать острыми куриными крылышками и завалиться спать, просто спать. Но вместо этого он был вынужден сидеть в студии и битый час слушать ругань Чжиена и Сынхена. Вот если бы с ними можно было что-нибудь сделать, как-нибудь помирить их, а то уже все члены семейки YG устали от скандалов и благодаря находчивому Сынри сделали ставки на то, чем это все закончится. В общем, все развлекались, как могли, пока Тедди слушал вопли этой парочки. Но, в самом деле, сколько еще можно было это терпеть? - Вы оба отстой, - Тедди с шумом поднялся из-за стола, - и заноза в заднице. - Хен? – Чжиен недоуменно повернулся к Тедди, - ты куда? - Домой. Записи сегодня не будет и завтра не будет. Вы оба слишком тупые, чтобы мы могли продолжать работу. Так что ничего не будет, пока вы не успокоитесь и не поймете, что вам друг от друга надо. – Тедди поправил капюшон и быстрым шагом двинулся к двери, совершенно серьезно собираясь уйти. Агентство было его домом, его крепостью, его работой, но только не тогда, когда эти два придурка делили территорию. Бешеные коты. В студии повисла тишина, Чжиен рассеяно смотрел на только что захлопнувшуюся дверь в надежде на то, что Тедди сейчас вернется назад и скажет, что пошутил. Словно такие шутки вообще были в его стиле, словно Тедди вообще когда-либо шутил. Но Тедди, конечно же, не вернулся, и это было ужасно. Никто и никогда не доводил его до того, чтобы он вдруг встал и ушел, а они умудрились, и это явно было не то, чем можно было гордиться. Чжиен медленно подошел к компьютеру хена и сохранил все изменения в программах, прежде чем закрыть их. Сынхен же рассеяно что-то писал на отрывке бумаги, он тоже чувствовал себя неважно из-за того, что они с Чжиеном умудрились довести хена, но откровенно делал вид, что ему плевать. Он сросся с этой маской и ловко играл роль даже тогда, когда это было не нужно. И только Сынри отчего-то был доволен, наверное, в уме он уже планировал, как распорядиться свободным временем, что появилось из-за двух глупых хенов. В конце концов, макнэ имел на это право. Съемки в дораме давно закончились, и ему откровенно было нечем заняться, а раз уж запись сорвалась, то Сынри хотел хорошо провести внеплановые каникулы. - Это твоя вина, - тихо проговорил Чжиен, когда экран монитора потух. Он скрестил руки на груди и с раздражением посмотрел на Сынхена, который откровенно игнорировал любые слова сказанные в его сторону. - Да ладно? Это же не я пишу дурацкие песни, где выставляю своего любовника мудаком. - Бывшего любовника! - Вот как? – Сынхен удивленно покосился на Чжиена, ощущая, что часть него сейчас медленно погибает. Как бы сильно они не ругались раньше, Квон никогда не доходил до того, чтобы перевести их отношения в разряд бывших и прошлых. Но не теперь. Он даже глазом не моргнул, когда сообщил о своем решении и Сынхен, самую малость, но все же, почувствовал себя потерянным и брошенным. Знали бы его фанаты, по кому страдает их любимый айдол и о ком он пишет песни, которые никто и никогда не увидит, а если бы узнали, то, наверное, отвернулись бы от него. Хотя, может быть, и нет. Сынхен никогда особо не был уверен в том, что надо визжащим от его взгляда девочкам. – Уже нашел себе другого, да? Наверное, это твой новый менеджер? - Не твое дело. Я же не спрашивал о том, что ты делал, когда тусовался со своим режиссером! Вот и ты не лезь в мою жизнь. Она тебя больше не касается. - Так все дело в нем? - Все дело в тебе, - Чжиен поджал губы и уставился на листок с текстом песни, которую он так долго писал. Квон не хотел что-то донести до Сынхена, но где-то в глубине души у него была надежда, что хен поймет, в чем его ошибка. Но этого не произошло. Сынхен, как был самовлюбленным мудаком, так им и остался. Правильно ему говорила Дами: «Ты можешь любить и за него и за себя, но на одной любви отношений не построишь». - А, по-моему, - Сынри засунул телефон в карман, все самое интересное закончилось и ему следовало свалить, пока не стало поздно, - вы оба виноваты и проблема в вас обоих, хены. – Он не хотел высказывать свою позицию вслух, потому что прекрасно знал, как страшен в гневе лидер, но ему, как и Тедди, надоели разборки этой парочки и Сынри просто не сдержался. И пока Чжиен приходил в себя от такой наглости со стороны макнэ, Сынри выскочил за дверь и был таков. Правда, сейчас ему требовалось немедленно выкупить билеты до Таиланда и сесть на самолет. - Что?! – Чжиен нервно дернулся, в первую секунду испытав желание броситься следом за младшим, чтобы поставить его на место. Но силы словно разом его оставили и он опустился в кресло, нервно сжимая телефон. Чжиен так устал от всех проблем, которые кружили вокруг него, как мухи вокруг меда, что даже расслабиться ни на секунду не мог. Все от него что-то хотели, а сам Квон хотел разобраться в себе и в своих отношениях, но именно это сделать никак не получилось. – Неужели песня и, правда, так плоха? - Она не плохая, она никакая. Нет в ней чувств, а таких песен сейчас – море. - Неправда, в ней есть чувства. Мои! Но ты не хочешь этого видеть, потому что горазд только критиковать. - Ты спросил мое мнение, я тебе его высказал, - Сынхен достал из кармана пачку сигарет, но не успел закурить, вовремя вспомнив, что теперь за каждым их шагом следят. Он мрачно хмыкнул и неспешно показал фигу в сторону камеры слежения. - Тогда попробуй сам. - Попробовать что? - Написать песню о нас…, в смысле для нас, - Чжиен опустил взгляд в пол и печально вздохнул, - для группы. Ты ведь даже не знаешь, что фанаты ненавидят меня за задержку с альбомом, а я… я могу, как видно, писать сейчас только то, что ты называешь мусором. - Ненавидят? - Что? В первый раз услышал об этом? – Квон невесело усмехнулся. Этот разговор его утомил, да и было сложно абстрагироваться от разочарования, что все снова рушилось, как карточный замок, а он только и мог, что смотреть. Руки просто опускались. Чжиен поднялся со своего места, пытаясь вспомнить, куда дел свою сумку. Он чувствовал, что задыхается от усталости, от тяжелой обстановки, от этого разговора и от самой студии. - Нет, подожди, - Сынхен поймал Чжиена за руку и дернул того на себя, - почему я об этом не знаю? - Ты бы знал, если бы интересовался мной чуть больше. – Чжиен вздохнул и медленно покачал головой. Он неспешно высвободился из рук хена и так же медленно стал собирать сумку. Настроение скатилось в самый низ, и Квон судорожно припоминал, кто из друзей сейчас в Сеуле, с кем можно было выпить и просто помолчать. – А песню все-таки напиши, - перед тем, как выйти из студии, попросил Чжиен. Он махнул хену на прощание и ушел. - Песню? – Сынхен вздохнул, - будет тебе песня.

***

Сухек любил своих друзей. Не так уж сильно, но все равно любил, в пределах нормы и так, чтобы никто этого не понял. Ему нравились их тихие и не очень посиделки, которые они устраивали в маленьких ресторанчиках или у кого-то дома. Ему нравилось играть в пьяные игры и слушать забавные истории, которые приключались, наверное, со всеми. Но не каждый был способен в этом признаться, а у них просто отключались мозги и они с каким-то больным удовольствием делились своими переживаниями, неудачами или курьезами. В конце концов, они были друзьями и если Ён Кван на первом же показе перепутал модельера со стаффом, то это всего лишь забавно, а не повод для драмы. Хотя, конечно, без подколов в их компании обойтись не могло. Но все это было еще до того, как сам Сухек дебютировал, как актер, а Чжиен осознал, что влюблен в своего хена, который был настолько туп, что ничего не замечал. Не ту фактически собачью преданность, с которой иногда Квон смотрел на него, не то, с какой жадностью Чжиен целовал его, когда они оба проиграли в очередной игре. Хотя может быть, Сынхен не был так уж слеп и иногда, только иногда, он после огромной дозы алкоголя говорил Сынхо, что устал и не может и дальше делать вид, что у них все по-прежнему, что Чжиен его ни капельки не волнует. Сухек слышал все эти пьяные бредни друга, но предпочитал не влезать, потому что иногда даже совет мог подействовать не так, как нужно, а проблемы никому из них были не нужны. Впрочем, все не могло оставаться так, как есть и в какой-то момент плотину прорвало. Казалось бы, что чем больше популярности и работы, тем меньше времени на себя, на любовь и на чувства. Они встречались все вместе все реже и реже, они больше пили и меньше делились тем, что происходит в их жизни, меньше жаловались на работу и меньше вообще говорили. Но Сухек все равно заметил, как изменились отношения Сынхена и Чжиена, как между ними появилась щемительная нежность и осторожность. Как придурковато счастливо улыбался Квон, когда Сынхен оказывался с ним рядом и кончиками пальцев касался его ладони под столом. Конечно, эти двое так и не научились скрывать то, что они думают и чувствуют, поэтому Сухек оказался, несмотря на то, что ему это было не нужно, втянут в самый эпицентр отношений этих двоих придурков. В конце концов, это ему, а не кому-то там еще, приходилось выслушивать пьяные рассуждения Сынхена, почему Квон Чжиен полная задница и бесчувственная сволочь. - Он сказал, что мы расстались, потому что я мудак, - Сынхен прикурил сигарету и сделал затяжку, с наслаждением вдыхая горький дым, - просто поставил перед фактом, словно меня в его жизни вообще не было, и он встречался с манекеном. Видите ли, друзья мои уебки и сам я не от мира сего. И это мне сказал парень, который дерется с сестрой за одежду! Сухек мрачно усмехнулся и пододвинул бутылку соджу поближе к себе, чтобы Сынхен не вздумал выпить еще. Хватит с него тех двух бутылок, что он уже успел приговорить в одиночку, пока Сухек жарил мясо и резал закуски. И вообще, с каких это пор они собирались у него дома, а не в ресторане? Как-то он упустил этот момент, да и вообще далеко позади остались те деньки, когда они собирались все вместе в каком-нибудь клубе, играли в странные игры, которые обязательно заканчивались мучительным стыдом на утро или полным беспамятством. Это было весело. Но безрассудно, теперь же, они не могли позволить себе так просто прожигать жизнь. - Разве у вас не общие друзья? – Сухек включил телевизор, в надежде на то, что найдется что-то, что заинтересует Сынхена настолько, что он забудет о Чжиене хоть на минуточку. Вот только на экране красовалась веселая заставка «We Got Married», отчего Сухек и сам завис на несколько минут. - Общие друзья? Давно уже нет. Я даже не знаю, с кем он сейчас общается. - Тебе не кажется, что это странно? – Сухек усмехнулся, отводя взгляд от экрана телевизора, - я имею в виду, ведь вы же встречаетесь. Разве не нормально интересоваться тем, что волнует твою девушку, в твоем случае, парня? Тем более, ты же знаешь Чжиена, он способен накрутить себя с любой мелочи, а тут такой похуизм с твоей стороны. Наверняка он решил, что тебе плевать на него и его жизнь. - Но ведь Чжиен сам попросил меня не лезть в его дела! Вот я и поступил точно так, как хотел он. - Ты уверен, что мы говорим об одном и том же Чжиене? Тот парень, которого знаю я, всегда требует того, чего не хочет и ждет, что окружающие сами догадаются об этом. Разве ты не знаешь? – Сухек хохотнул, - Чжиен тащится, когда ты его ревнуешь. Ты же эмоциональный сухарь, а ему надо видеть и чувствовать, что его драгоценную задницу обожают. - И поэтому он сказал мне, чтобы я не лез в его дела, надеясь на то, что я все же полезу и тем самым покажу, что мне интересно все, что касается его? – Сынхен удивленно мигнул и полез в карман за телефоном, собираясь прямо сейчас высказать Квону все то, что он думает о его выдумках и придури. Это же надо было такое выдумать и обидеться на то, о чем сам попросил. Если бы Сынхен знал об этом, то он бы давно нашел способ показать Чжиену, что кое-кто из них заигрался. - Звонить пьяным бывшему любовнику слишком по-дорамному, - Сухек отобрал у Сынхена телефон и спрятал в свой карман. – И вообще, мне казалось, что ты рад, что вы расстались. Скучаешь, что ли? - А ты скучаешь по Чжон Хену? Вместо ответа Сухек отвел взгляд, смущенно ерзая в кресле. Это было так удивительно, видеть то, как Сухек краснеет, обычно его почти ничто не выводило из равновесия, и он всегда держал свои эмоции под контролем. Иногда Сынхену даже казалось, что его ничто не может довести, хотя, конечно, бывали ситуации, когда Сухек был смертельно зол и был готов кого-нибудь убить, в особенности тогда, когда они с Чжиеном пачкали простыни в его спальне. Но все же, то были единичные случаи, которые можно было пересчитать по пальцам. А вот сейчас Сухек так просто смутился. Явно в этом мире что-то протухло, раз уж он позволил себе показать эмоции. - Это другое, - коротко ответил Сухек, когда справился с эмоциями. Он потянулся к пульту и выключил телевизор, не желая и дальше смотреть, как Чжон Хен флиртует со своей проектной женой. - Сколько вы уже не разговаривали? - Ты, правда, считаешь, что я сейчас начну тебе плакаться? - Почему бы и нет? – Сынхен пожал плечами и достал из кармана пачку сигарет. Хмель от алкоголя приятно обволакивала его мозг, и он чувствовал себя расслабленным. Несмотря на то, что особых поводов веселиться у него не было, Сынхен все равно чувствовал себя готовым для новых свершений. – Ты придешь на премьеру моего фильма? - Это приглашение? Сынхен покачал головой и несколько смущенно пожал плечами, как бы намекая на то, что ему неловко приглашать друга на премьеру собственного фильма. А вдруг Сухеку не понравится или он занят или это слишком обяжет его? Как знать, в самом-то деле. Хотя, кому может не понравиться Хани нуна в одном белье? Вряд ли такие парни вообще есть, даже среди тех, кто вместо нежной женской груди предпочитает упругую мужскую задницу. Он выпустил струю дыма изо рта и медленно нахмурился, Хани нуна была прекрасна и так мило вела себя с ним, как самая настоящая старшая сестра. С Син Се Гён тоже было приятно работать, но иначе, они словно понимали друг друга с полуслова и были отличной командой, вечно обсуждали какие-то мелочи и шутили в перерывах. Но Сынхен никогда не чувствовал в ней девушку, точнее он просто не мог в нее влюбиться, она его партнерша, с ней хорошо работать и все. С Хани нуной все было иначе и, наверное, он даже немного флиртовал с ней, когда на него что-то такое накатывало. Но это не было проблемой, она была влюблена и счастлива в отношениях, так что относилась к этому флирту с пониманием и легкостью. Все это нормально для актеров, флирт и влюбленность вечно витают на съемочных площадках и за кулисами различных шоу во время продвижения фильмов. Но это не нормально для всех остальных, просто непонятно и кажется глупостью, и если Сынхен случайно проговорился о таких своих отношениях с нуной Чжиену, то становилось ясно, почему тот был настолько взбешен и расстроен. Квон был ревнивым, и его ревность подчас становилась огромной проблемой для Сынхена. Как вот сейчас. Хани нуна, Джон хен, они были весьма близки к Сынхену в последнее время, а Чжиен бесился из-за этого, но ничего не мог поделать. - Ты завис, - Сухек ткнул друга указательным пальцем в щеку и отобрал у него сигарету, делая затяжку. Дым опалил губы, и он поморщился. Сигареты были слишком крепкими. - Хани нуна красотка. - Серьезно? Не знаю, почему ты сейчас вспомнил о ней, но мы уже это обсуждали. Помнишь? Когда Ён Кван вернулся из армии, то мы обсуждали все, что произошло, пока его не было. И это в том числе. - А Чжиен слышал это? - Думаю, что да, - Сухек медленно почесал переносицу и вдруг усмехнулся, до него тоже дошло, что именно сейчас вспомнил Сынхен. – Так ты хвастался своей партнершей, когда твой парень сидел рядом и пил коктейль за коктейлем? Не очень умно. - Я не знаю, как так вышло, - Чхве обиженно выпятил губы, как маленький ребенок, который вдруг выяснил, что Санты нет, и дополнительного подарка не будет потому, что папе лень лезть в дымоход. – Я просто рассказывал о съемках и ведь это пустяк! Между нами ничего не было, да и не могло быть. Я тут же забыл об этом. - Но не забыл Чжиен. Мало того, что ты не понял, чего он от тебя хочет, так ты еще и вдобавок к этому, слишком увлекся нуной. - Ох, - Сынхен вздохнул и прижался лбом к прохладной столешнице. Удивительно было то, как он мог забыть об этом разговоре и что он вообще вспомнил об этом сейчас. Еще один минус в карму и один плюс в ту пропасть, что росла между ним и Чжиеном. – Тебе придется прийти на премьеру моего фильма. - Придется? - Да, - невнятно пробормотал Чхве, - будешь следить за Чжиеном, чтобы он случайно не убил меня или еще кого-нибудь. - Не буду. - А я за это сам приглашу Чжон Хена и намекну ему, что не все в порядке. - С твоей грациозностью бегемота, ты не намекнешь, а прямо брякнешь все, что сам себе надумал о нас с Чжон Хеном! - Но ты согласен? - Согласен. Больше слов друзьям не потребовалось, и они скрепили соглашение рукопожатием, а потом еще парочкой бутылок соджу. Иногда слова больше не требовались, требовалось время. А у них оно еще было в запасе.