Секс, как предлог для любви

1.Городские постройки. Что может привлекать в этом? Всего лишь бетонные коробки, разбросанные по маленькому городу, служащие для проживания нас, людей. Но меня чем-то привлекают эти бетонные дома. От каких-то исходит тепло, от каких-то холод. Все зависит от того, сколько людей проживает в доме, какие это люди, что с ними происходит. Возможно, дома живые. И может, они даже и общаются между собой. Надеюсь, если все же они говорят между собой, они умеют хранить тайны, ведь в домах происходит разное, и это разное, может быть очень важным для каждого из нас. Вы не задумывались об этом? Хотя, мне кажется, никто и не задумывается о такой ерунде. Да и я, впрочем, не задумался бы, если бы не сидел на качелях напротив дома своей девушки и не ждал бы, пока не загорится свет в ее квартире. Зачем я этого жду? Все легко. Подозреваю в измене. Я звонил Ане десять минут назад, спросить, не хочет ли она прогуляться, но в ответ получил "Прости, сегодня буду дома готовить торт" Аня, либо сова, которая замечательно видит в темноте, либо торт она готовить не собирается, и подозреваю, что ее даже дома нет. Но тень надежды на то, что она уснула и скоро проснется, не покидала меня. Не хочу, чтобы меня предавали. Не хочу. Я достал из кармана пачку "Bond" и закурил одну сигарету. На улице было холодно. Зима, все-таки. Февраль. Время для морозов, пожалуй. Нормальные люди сидят дома и пьют чай, а я, похоже, ненормальный. Да, точно, вы ведь даже не знаете, кто я. Учителя зовут меня к доске "Меркуровым", друзья Дисой, родители Даней. В паспорте же я оформлен как Меркуров Денис Алексеевич. Вот так вот. Учусь в десятом классе. Особыми внешними данными не обладаю, но Аня говорит, что у меня уникальное расположение глаз, носа и губ. Звучало это странно, но было приятно. Вообще я парень высокий, стройный, был когда-то. Запустил себя немного. Нужно подкачаться. А что касается моей души… Моего сердца, мозга, печени, легких, я не знаю даже, что вам сказать. Вся эта бурда, наверняка, как у обычного среднестатистического подростка, если исключить пару сложностей. Я сделал еще один затяг, и перевел взгляд с моих черных кед на дом. Что меня заставило это сделать, ума не приложу. Но могу сказать точно, не взглянув бы я на этот чертов дом, я, наверное, до сих пор был бы таким, же беспечным наивным подростком. Картина следующая: Аня, какой-то левый парень, оба пьяные. Каждые пять секунд подпирают стены каменной коробки и пожирают друг друга губами, зубами, языком, и всем тем, что у них имеется. Я не делаю ничего, абсолютно ничего. В меня будто пустили стрелу Амура, но только с иным смыслом, нежели заставить мое сердце любить. Нет, все совсем иначе. ПсевдоАмур воткнул стрелу в центр сердца, и медленно, с тяжестью, с силой, начал вращать эту стрелу, превращая мое сердце в месиво крови, и самое ужасное то, что эта кровь не могла покинуть мое тело, что было бы солидарно с ее стороны. К сожалению, меня заметили пожирающие друг друга плотоядные. Один из них, похоже, девушка, шел на меня. Я затянулся, смотря на спутника Ани, который уселся на корточки, и прикурил. Парень был, что надо. Стильный, волосатый, милый. Все было, что нравилось девушке. Я начал сравнивать себя с ним. Конечно, на мне не столько волос, и они не так красиво уложены, как у парня, но она не жаловалась. Он стройнее меня, не спорю, даже симпатичнее. Стоп! Какого черта, я сейчас об этом думаю? Аня стояла правее меня, не загораживая обзор на «симпатяшку». - Денис, что ты здесь делаешь? – Мгновенно отрезвев, начала девушка. Я затянулся вновь, обдумывая ответ. Что я делаю возле дома девушки, которую две минуты назад любил, и верил в добро и свет, в десять часов вечера, с гребаными розами, о которых я, кстати, совсем, забыл, пока они не упали со второй качели. - Да так, мимо проходил. - Денис! – Воскликнула Аня. Мне хотелось на нее наорать, выяснить, что происходит, избить «симпатяшку», кинуть цветы в мусорку, прыснуть на прощение замысловатую фразочку, в которой сам ни черта не пойму. Но. ПсевдоАмур все вращал и вращал свою стрелу, рисуя на моем сердце замысловатые узоры. Я продолжил смотреть на «симпатяшку» - Слушай, эм.…Как бы тебе объяснить, – мямлила Аня. - А сколько ему лет? – перебил девушку я. - Какая разница? Я тут пытаюсь нечто важное сказать! – вскрикнула Аня. Я хмыкнул. - Нечто важное? Знаешь, я тут сидел с час, и думал, как моя Анька печет торт в темноте. Решил, что ты уснула. Как идиот ждал тебя тут. Наделся, когда проснешься, сделаю сюрприз. Но сюрприз сделала ты мне. Скажи, что тебя не устраивает во мне? – до последней фразы, я оставался флегматичным ко всему, но вопрос я задал именно в тот момент, когда ПсевдоАмур нажал на стрелу сильнее. Я взглянул на девушку. На ее лице появились слезы. Зачем? Тебе же все равно, дура. - Прости, Денис! Этот парень, он, я его люблю, не тебя, его я люблю.… И всегда его любила. – Она закрыла лицо руками, и, заплакав, упала на снег. Я не встал, не обнял, не утешил. Пусть это делает «симпатяшка». Сейчас я должен просто встать и уйти, но, к сожалению, мой зад будто приклеился к качели. - Что ж, если так, то плевать. Бегать не буду, не беспокойся, ради своих чувств точно, не буду. Забери цветы.… И трахайся с ним, так, чтобы тебе стыдно было. Это моя последняя просьба, – сказал я монотонно, и смог встать. Зятянувшись последний раз я затушил сигарету ногой, и, не сказав больше ни слова, направился домой. За спиной услышал тихое, резкое, сдавленное «Пошел к черту!» Да, туда мне и следует сейчас идти, переборщил слегка с последней фразой… Я завернул за угол дома Ани и выдохнул напряженный воздух. Вытащив сигарету из пачки, я закурил, и пошел домой. До него минут пятнадцать ходьбы. Музыкальный колледж, парк культуры, перекресток полиции, перекресток частых ДТП, дворы, школа, еще минут пять, и я дома. Сейчас же я шел на середине пути и задумался. В голову лезли воспоминания. Все важные слова, которые говорила Аня, уже не казались мне такими искренними, как раньше. Знаете, в чем вся ирония предательства? В том, что тебя предали не тогда, когда тебе открыли глаза, когда окатили ведром жгучей правды, а тогда, когда давали обещания, в которые ты верил, как идиот, и не замечал, что творится вокруг. Я благополучно дошел до дома, поднялся на пятый этаж, зашел в квартиру. Поздоровался с мамой, папой, и младшей сестрой. Зайдя к себе в комнату, я рухнул на кровать, и сразу же позвонил своему другу, Антону. - Диса? Привет, - послышался в трубке мужской хриплый голос. - Привет, ты сейчас занят? – спросил я своим звонким, бархатным голоском. - Нет, а что? - Можешь купить пива и прийти ко мне? - Хорошо. Сейчас, как раз недалеко от твоего дома. - Спасибо, пока… - Я кинул трубку в угол кровати и сообщил маме, что, если придет Антон, пусть сразу идет в комнату. Пока парень шел ко мне, я вытащил свою любимую гитару, из-за кровати, и стал играть. Комната у меня была маленькая, два на три метра. Не много. Стояла всего лишь кровать, рядом высокий узкий шкаф, напротив кровати висела полка с книгами. И разный хлам повсюду. Я же парень. Вполне нормально, что у меня вонючие носки висят на спинке кровати. За изголовьем кровати у меня стояло нечто подобию стола, только очень узкого, но во всю длину спинки кровати. Я начал играть тему из Пиратов Карибского моря, и замечтался, о дальних странствиях, о беззаботной жизни в других городах, где-то за морем. Все было замечательно. Шум волн заставлял бы меня улыбаться, Антон заставлял бы меня улыбаться, моя семья заставляла бы меня улыбаться, а не какая-то Аня. Я играл и играл, с закрытыми глазами, музыка, хоть и при плохой акустике, была замечательной. Вспоминать под нее красивое, замечательное, улыбающееся лицо Ани, мне было совсем не под силу, я был уверен, что заплачу. Погрузившись в плавные переливы звуков, я ощутил пристальный взгляд. Открыв глаза, я увидел перед собой парня, с русыми волосами, которые завивались редкими кудрями, не достающих сантиметра два до плеч. Лицо его было овальным, кожа матового цвета с румянцем на щеках, от чего, не пойму? У парня были карие глаза, с отличительным блеском, особой искрой, отличающей его от обычных, кареглазых парней. Он был в теле. Стройный, с мышцами. Качался каждый день. Я уверен. Ведь это мой Лучший друг – Антон. - Привет, - поздоровался я. Парень кинул мне банку пива в руки. Я, как бы сильно не испугался, поймал-таки эту банку. - Ну, что стряслось? – спросил мой друг своим хрипловатым голосом. - Догадайся, - говорить, что меня бросили, не хотелось, да и не получалось. - Аня бросила? - Да, – парень вздохнул и лег рядом со мной на кровати, ближе к стене. Я отложил гитару и открыл банку пива. Антон открыл свою, и глотнул. - Ну, что тут сказать. Ты мой лучший друг, но если хочешь забыться, переспим? – парень взглянул на меня пошлым взглядом. Да, забыл сообщить самое главное. Антон, собственно, гей. - Не до шуток. Я уверен, что тебя не привлекаю! Ты сам говорил, даже если я разденусь, и станцую сексуальный стриптиз, у тебя не встанет на меня. И вообще, я натурал. – начал протестовать я монотонным голосом, отпивая из бутылки. - Так в этом уверен? Ты даже ни разу с парнем не целовался. - И не горю желанием, – съязвил я. Антон, будучи близок ко мне своим телом, практически лежа на мне, отстранился к стенке, и, скрестив руки на груди, начал говорить: - Если серьезно. Чем я могу помочь? - Если не сложно, вытащи стрелу ПсевдоАмура, который вот уже на протяжении нескольких часов, ковыряет яму в моем сердце, – с тоской произнес я. - Девушки, они ходячее зло. Они меня пугают. Вообще не представляю, для чего они нужны, кроме как для продолжения рода, - вспыльчиво говорил парень. - Ты это так говоришь потому, что ты гей! Антон! – я взглянул ему прямо в глаза. - Я любил ее, – тихо произнес я, уже, похоже, не своим голосом, который растворялся в искусственном свете, превращаясь в невидимые пылинки. Некоторое время Антон молча смотрел мне в глаза, о чем-то думая, но спустя минуту, расслабился: - Тащи телек, – сказал он, и, выпив пол банки пива, встал, потер ладони, и, сказав, что он вернется через десять минут, ушел. Я не понял, для чего ему телек, но выйдя в зал вслед за другом, подошел к родителям, которые с заинтересованными лицами смотрели телевизор, а моя младшая сестра вырезала что-то из бумаги. Я почесал затылок, и спросил: - Можно я возьму телевизор? – на меня посмотрели с недоумением. - Нет. Мы фильм смотрим, – ответил отец. Мама перекинула одну ногу на другую, и сказала: - Ты можешь взять телевизор с балкона, – теперь все посмотрели на маму с недоумением. - Ты же хотела его выкинуть! – воскликнул отец. - Но вот не выкинула. Дань, иди, бери. Только не знаю, работает ли он, – и все продолжили смотреть телевизор. Я вышел на балкон, и осмотрелся. Он был небольшим, и телевизор я нашел сразу. Среди кучи барахла, он выделился сразу. Черный, диагональю тридцать сантиметров. Я поднял его, и провода, приклеенные к нему скотчем. Меня начинало знобить и я поскорее вернулся к себе в комнату. Поставил телевизор я на узкий стол за кроватью. Отклеив провода, я воткнул их в разъем телевизора и подключил в розетку. Скрестив пальцы, я включил телевизор кнопкой на нем, и увидел политиков, о чем-то беседующих с каменными лицами. Я бы нарисовал на бумаге лица из серии «Poker Face» и приклеил бы на им на головы. Было бы смешно. Я понял, что телевизор работает, и, выпустив пальцы из позы скрещивания, улегся на кровать и стал переключать каналы. Через пять минут вернулся Антон, и прилег рядом. Часто мы ночевали друг у друга. И родители смирились с тем, что мы уже и не спрашиваем их, можно ли, собственно, переночевать? Да и у друг друга мы особо этим не интересовались, как-то все само собой получалось. Вот так и сейчас. Антон лежал у меня на кровати с двумя банками пива, глядел в потолок, пока я переключал каналы. - Как ты? – спросил он, отпивая немного пенной жидкости из банки. Я оставил музыкальный канал О2ТВ. Знакомый клип группы Coldplay радовал глаз и ушей, я убавил звук и перевернулся с живота на спину, и стал глядеть в потолок, как и мой друг. - Стремно. Мы с ней учимся в одном классе, – я отпил пива. - Все со временем забудется. Найди себе другую девушку. Это же совсем не сложно. - Не хочу. Постараюсь поскорее избавиться от боли. Поиграю роль одинокого волка. – На полу, под кроватью послышался шорох. Я опустил голову под кровать, и почувствовал, что меня толкнули. Я с грохотом свалился на пол. Антон самодовольно засмеялся. Я просверлил его свирепым взглядом и, прыгнув на кровать, начал шуточно душить его подушкой. Через некоторое время Антон начал брыкаться, и я оставил его. Спустившись с кровати, я все-таки заглянул под нее. С самого начала я знал, что Грэйс грызет под кроватью, что-то из моих вещей. Она всегда грызла мои любимые вещи, и я чувствовал, что сегодня, кроме Ани, я потеряю еще что-то. Вытащив мою норвежскую лесную кошку серо белого цвета из под кровати, я взглянул на нее. Она смотрела на меня неподозревающим порки, взглядом, и начала лизать свою лапу. Я посадил ее на пол и заглянул под кровать. Вытащив первую попавшуюся вещь, я понял, что не промахнулся, наушники для мп3 были перегрызены до не хочу. Я вздохнул, и, кинув их через плечо, упал на кровать. Грэйс прыгнула мне на спину, и виновато начала топтаться на ней. Поняла все-таки, что натворила. Антон гладил кошку, а я смотрел телевизор. - Она, думаю, просит прощения, - сказал Антон, глядя на Грэйс. - Да неужели? Ты учил язык кошек? – с сарказмом произнес я. Жаль было наушники. С ними столько всего произошло. Ладно, кошка же не понимает, что можно грызть, а что нельзя. Ей простительно. Я перевернулся на спину, позволив Грэйс сначала перелезть на покрывало. Я взял ее на руки и начал гладить. Она примирительно замурчала. - Сегодня хоккей в двенадцать, посмотрим? – предложил Антон. - Давай, – сказал я, и взглянул на часы, висевшие на стене. Время было без пяти двенадцать. Антон переключил канал, а я вышел из комнаты. Родители все еще смотрели фильм. А сестра сидела на полу и читала. Молодец, девчонка. - Мам, у нас есть что пожевать? – спросил я, уходя на кухню. - Все в холодильнике! – послышалось из зала. Я открыл холодильник в темноте. Внутреннего света морозилки хватало, чтобы узнать, есть ли у нас чипсы или нет. Оказалось, что чипс нет. Зато есть кедровые орешки. Я взял небольшой пакетик, и, прихватив еще две булочки, вернулся к себе. Антон смотрел новости с серьезным лицом. Он умный парень и когда видит что-то достойное его внимания, принимается за серьезное его изучение. Именно сейчас он наблюдал, как изменился климат в Европе. Я знал, что еще чуть-чуть, и парень загрузится этим, и, выхватив пульт, я переключил на спорт. И мы стали смотреть хоккей. Часа два мы смотрели телевизор. Когда орешки закончились, мы расправили кровать, вырубили телек, и свет. Легли спать. Но еще очень долго не могли уснуть. Антон предложил достать учебник географии, и начать читать. Он был уверен, что мы сразу уснем. Но я так хорошо расположился на простыне, укутавшись одеялом, что вставать мне было лень. А Антон будучи, лежа у стенки, просто был не в состоянии сделать это, потому что я, наглый лежебока, разлегся на пол кровати, сложил ноги на него, и заставил лежать его, как столб. Вскоре я все- таки уснул. Не помню когда, но уснул. Помню, мне снился страшный кошмар. Будто у меня начали расти крылья, с невыносимой болью, черные как уголь, огромные, что я смог летать. Летал, и на меня бросали красные комки грязи, тяжелые, не выносимо жгучие. В итоге я упал в море, и начал тонуть, задыхаясь, путаясь в этих черных крыльях. Проснулся я от рук Антона. Он сидел сверху меня и испуганно смотрел мне в глаза. Я попробовал вдохнуть, с опаской. Было не привычно после такого сна, снова дышать. - Ты будто задыхался во сне, – тихо сказал Антон. - Мне снилось, будто я тону. - Странно. Слушай, нам в школу. У вас со скольки уроки начинаются? – Антон слез с кровати, и начал надевать брюки. Я сел. - С восьми. - У нас тоже. Уже без двадцати. Одевайся.