Последний герой

Когда они вышли на поляну, взглядам спортсменов предстала необычная для этого места картина: полукругом на небольшом расстоянии друг от друга стояли тонкие столбы, между которыми на высоте были укреплены балки с вёдрами, явно наполненными чем-то. Из каждого ведра свисала длинная верёвка в виде петли. Взглянув на это, Аомине пришёл к выводу, что их собираются вешать. На секунду он подумал, что даже не будет особенно яростно отбиваться: слишком уж устал он за время проекта. От пораженческих мыслей его отвлёк голос Имаёши, который, радостно улыбаясь, потирал руки: – Как приятно видеть ваши умные, счастливые лица, улыбающиеся мне! Учитывая, что половина присутствующих ещё не проснулась окончательно, а от выражения лиц второй могло скиснуть даже самое свежайшее молоко, то фраза была малость неактуальной. Плюс Аомине не отпускало ощущение, что где-то он уже это слышал… – Я уверен, мы с вами станем очень хорошими друзьями, – хмыкнул Хината и на недоумевающие взгляды сокомандников пожал плечами. – Имаёши-сан просто процитировал фразу Амбридж из пятой части «Гарри Поттера», а я продолжил. Так вот где он это слышал! Аомине успокоился и, наконец, соизволил обратить внимание на ведущих, которые уже начали объяснять правила очередного конкурса. На удивление всё было слишком просто: каждый из участников вставал под ведром, закреплял руку в этой самой петле и… стоял. За кажущейся простотой задания скрывалось понимание того, что долго стоять с поднятой рукой было адски тяжело. А когда ты опускал её, помимо проигрыша, на тебя ещё и выливалась жидкость из того самого ведра, закреплённого сверху. Ведущие категорично отказались говорить, что налито в ведрах, только упомянули, что у всех ёмкостей содержимое было разное. – Надеюсь, что в чане Аомине не будет зелёнки, а то второй покраски он не перенесёт, – ехидно протянул Такао, за что отхватил подзатыльник от Мидоримы. – Сегодняшнее испытание отличается тем, что после него проект покинут два человека – первым будет тот, кто раньше всех опустит свою руку и, соответственно, проиграет в состязании. Ну, а второго вы, как всегда, выберете вечером на совете. Это замечание ощутимо испортило настроение игрокам. Конечно, все понимали, что с каждым днём их будет становиться всё меньше и меньше, но уход каждого всё равно ощущался какой-то личной потерей. А сегодня таких потерь будет две. – Прошу вас, – Тсукишима махнул рукой в сторону сооружений. – Можете сами выбирать, кто где встанет. По нашей команде вы должны поднять руку и закрепить её в петле. С этого момента конкурс начинается. Аомине выбрал «виселицу», как он назвал это сооружение, ближе к краю, оттуда было хорошо видно всех участников и солнце не светило прямо в лицо. С одной стороны от него встал Кисе, а с другой оказался Вакатоши. Прямо напротив оказалась развесёлая компания, состоящая из Куроо, Бокуто, Такао… и, конечно же, Мидоримы. То, что им пообещал вчера Тсукишима, начинало сбываться, и произошло это довольно скоро. Легко не было даже первые минуты конкурса, что уж говорить о том, происходило дальше. Через какое-то время хотелось начать помогать второй рукой, а некоторые уже это сделали. Солнце палило нещадно, и это только добавляло неудобств. Аомине чувствовал, как с него градом катил пот, но уже в который раз на этом острове мысленно благодарил свою смуглую кожу, которая не так остро реагировала на обжигающие лучи. А вот некоторым личностям, таким как Кисе, Ханамия или Хината, было очень тяжело, и их кожа уже довольно сильно покраснела. Ещё одной трудностью было то, что очень хотелось пить. Как будто, издеваясь (хотя вероятнее всего, без «как будто», всё-таки их ведущие были ещё теми извергами), Имаёши и Тсукишима, стоя в сторонке, пили какую-то цветную дрянь из пластиковых бутылочек, и Аомине, который в принципе не любил подобное, готов был на многое за одну такую ёмкость. Аккуратно разминая руку так, чтобы не дёрнуть верёвку, Дайки от скуки начал рассматривать своих сокомандников. Было видно, что всем тяжело, но сдаваться не хотел никто. Это и понятно – слишком высокая цена. Гоп-компания напротив Аомине пыталась как-то разнообразить скучное течение конкурса – Такао, как всегда, чем-то доставал Мидориму, а тот лишь морщился и советовал брюнету заткнуться. Но такие мелочи Казунари явно не волновали, и он с двойным усердием продолжал свои попытки, чувствуя полную безнаказанность – уж подзатыльник Шинтаро дать ему в данный момент точно не в состоянии. Хината, стоящий рядом с ними, только хихикал, глядя на эти перепалки – с недавних пор Такао стал для рыжика эдаким кумиром-тире-пророком, да ещё и с нимбом над головой. Засмотревшись на этих троих, Аомине пропустил самое главное – каким-то непостижимым образом Бокуто оказался первым проигравшим в этом конкурсе. Видно, что он и сам этого не ожидал – потому что, весь с ног до головы политый чем-то белым, подозрительно похожим на молоко, он растерянно смотрел то на ведущих, то на Акааши, то на Куроо. Но к такому повороту событий оказались не готовы не только перечисленные, но и все участники конкурса. – Как его угораздило? – повернувшись к Кисе, спросил Дайки. – Да он же спокойно стоять не мог ни секунду, видно слишком сильно дёрнул рукой, вот ведро и опрокинулось, – не успел Кисе закончить фразу, как Куроо, всё ещё с ужасом смотрящий на Бокуто, опустил руку, и на него тут же сверху полилось что-то коричневое. – Эй, бро! Это ещё что такое? Ты должен был, нет, ты был просто обязан выиграть этот конкурс! – Бокуто подошёл ближе к Куроо, пытаясь понять, что же на того вылилось. – О, так это же кола! Тебе повезло… – Итак, Бокуто оказался первым проигравшим, и поэтому он покидает наш проект, – ведущие наконец-то отмерли от какого-то ступора, в который их вогнало такое неожиданное начало конкурса. Куроо и Бокуто не обращая внимания на ведущих, обнюхивали друг друга, хохоча и тыкая пальцами – вдвоём они смотрелись очень забавно – весь в белом Котаро и весь коричневый Тецуро. – Прям как кофе с молоком, – не удержался Кисе, а Дайки, покосившись на друга, не стал озвучивать свою мысль, что эта парочка своей расцветкой напомнила ему кое-что другое. Бокуто дёрнул Куроо за руку, а затем облизнул его запястье. В следующий миг поляна взорвалась воплями совеня, который был поражён сладостью кожи своего бро. У Аомине было дикое желание пробить себе лицо рукой, но он помнил, что родная правая висит в верёвке и двигать ею будет явно чревато последствиями. Эти же двое скакали как блохи, Куроо тоже не удержался и лизнул Котаро, но всё же молоко было не столь вкусным, как кола, что и ярко продемонстрировало лицо Тецуро. Неожиданно оба парня замерли, держа друг друга за плечи и вглядываясь в лица друг дружки, а в следующую секунду крепко обнялись, оглашая все вокруг рыданиями. – Ты же не забудешь меня, бро? – ныл Бокуто, стискивая Куроо так сильно, что у того должны были вылезти наружу все кишки. – Конечно, не забуду, бро, – с всхлипываниями признавался брюнет, в ответ так прижимая друга к себе, что тому приходилось вставать на цыпочки. – Я буду ждать твоей победы, бро! – Котаро, наконец, отлип и влажными глазами смотрел прямо на Куроо, который яростно кивал. – Ты их всех уделаешь! – Даааааа, – проныл Тецуро. – Я посвящу эту победу тебе, бро! – Господи, заткните уже этих идиотов, – Ханамия закатил глаза. – Я уже к этому привык, – негромко сказал стоявший рядом Акааши, уголки губ которого неумолимо ползли вверх. – Ты разве не огорчён, что твой друг уходит? – Макото приподнял одну бровь. – Это рано или поздно должно было произойти, – едва заметно дёрнул плечами связующий. – Либо он, либо я, но, боже, мы же увидимся максимум через неделю-две, зачем так рыдать? – Скажи это им, – усмехнулся баскетболист, кивая на блондина и брюнета, которых в разные стороны пытались растащить Имаёши и Тсукишима, ибо эта парочка, казалось, не собиралась расцепляться. После совместных усилий Бокуто вместе с Шоичи покинул поляну. На прощание Котаро помахал всем рукой и подмигнул Акааши, который едва заметно улыбнулся в ответ. Куроо рыдал на плече Тсукишимы, которого перекосило, но тот всё же находил в себе силы «утешающе» похлопывать участника по плечу. Конкурс тем временем продолжался. Стоя с поднятой рукой, которая нещадно ныла, Аомине вдруг вспомнил, как прекрасно проводил время до этого проекта – тренировки, матчи, любимый диван, не менее любимые журналы, снова тренировки, прогулки с Кисе в поисках различных приключений, снова матчи... и всё по кругу. Его устраивала такая жизнь на все сто. И вот что он тут делает? На этом палящем солнце, под прицелом множества камер, с задранной вверх рукой – ну просто цирковая обезьянка. Дайки покосился на находящегося рядом Кисе, который стоял с закрытыми глазами и таким умиротворением и довольством на лице, несмотря на то, что солнце чувствительно обжигало его нежную кожу, и понял, что предъявлять претензии другу он точно не будет. Ничего – переживёт. Не первый раз. Кисе тоже частенько доставалось, когда неуёмный Дайки вдруг решал, что их жизнь стала слишком спокойной. Теперь его очередь потерпеть. Перетерпеть этот проект в целом. Но не этот конкурс! Поэтому он со всей силы, дёрнул за верёвку привязанной рукой, и его тут же окатило апельсиновым соком. Он от облегчения выдохнул – и от того, что этот конкурс закончен, и от того, что в ведре оказался апельсиновый сок, а не какая-нибудь дрянь. – Аомине-чи! – услышал он немного обиженный голос друга. – Ты чего это? – Ой, да ладно, Кисе! Чего тут убиваться? Я вот лучше в тенёчке посижу. Давай и ты со мной? – Ну, уж нет, Аомине-чи! Я не собираюсь сдаваться! Я не проиграю! – Как хочешь, – Дайки махнул рукой и поплёлся в сторону океана – смыть с себя уже высохший и ставший липким сок. Видно, пример Аомине был заразительным, или же Ханамии просто осточертело стоять под палящим солнцем в очень неудобной позе, потому что брюнет проделал те же манипуляции и через пару минут уже нежился в теньке под ближайшим деревом. – Ханамия, а чем тебя там облило? А то мы тут не можем понять! – послышался вопль любопытного Такао. Они вдвоём с Хинатой, жестикулируя свободными руками, пытались самостоятельно отгадать, но видно так и не пришли к единому мнению. Мидорима, стоя недалеко от этих двоих, усиленно делал вид, что он не с ними и не имеет никакого отношения к такого рода глупостям. – А вам оно надо? – лениво протянул Макото и, глядя на с энтузиазмом закивавших соплеменников, усмехнулся. – Водой. Причём пресной. – Повезло же ублюдку, – негромко проговорил Ойкава. – Уверен, что нам достанется какая-нибудь дрянь, – Ушиджима ему что-то ответил, на что Тоору лишь скривился, но Аомине этого уже не слышал. Отмыв с себя сок, он сел неподалёку от Ханамии, пытаясь вычислить самого стойкого на сегодняшнем конкурсе. – Как думаешь, кто выиграет? – словно прочитав его мысли, спросил Макото. Он, закрыв глаза, сидел, облокотившись о ствол дерева, даже не смотря в сторону оставшихся участников конкурса. – Да вот сам пытаюсь отгадать, – честно ответил Дайки. – Что-то мне подсказывает, что не Мидорима и не Такао. И не Кисе, – с некоторой запинкой продолжил он. – Акаши тоже не выиграет, – неожиданно заявил Ханамия. Чувствуя недоумение собеседника, он пояснил. – Хоть он и привык быть во всём первым, но ему всё же иногда нужна хорошая мотивация. А в данном проекте эта мотивация уже слилась. – Ты про Тецу что-ли? – удивился Аомине. – А про кого же ещё? – ухмыльнулся Макото. – Эти двое ещё со школы соперничают постоянно, дали бы фору и вам с Кагами. Но не об этом. Я бы поставил на Ушиджиму или на Ойкаву, – второе имя брюнет буквально выплюнул, выражая, таким образом, свои чувства к шатену. – Вот и правильно, – послышался рядом бодрый голос. – О, королева драмы пожаловала. Что, мировая скорбь уже закончилась? – всё так же, не открывая глаз, пропел Ханамия. – Или тебя так хорошо утешил наш ведущий? Куроо, на лице, которого блуждала какая-то непонятная улыбка, сел рядом с ними. Сейчас он выглядел совершенно по-иному, нежели пять минут назад. Как будто два разных человека. Если недавно он походил на глупого ребёнка, у которого отняли любимую игрушку, то сейчас было видно, что это взрослый человек, один из ведущих волейболистов страны. Острый, колючий взгляд, немного надменное выражение лица и совершеннейшая вальяжность в позе. – Ничего ты не понимаешь. Бокуто – мой бро! – но вот слова всё же не вязались с этим новым обликом Куроо. – Да уж куда мне, – Ханамия даже приоткрыл один глаз. – Только вот… – Ну что за напасть? – услышали они полный отчаяния крик. – У меня скоро будет аллергия на фасоль: дома фасоль, тут фасоль! Такао стоял под «виселицей», облитый чем-то красно-коричневым и довольно густым. Хотя чем именно, и так было понятно. По какой-то нелепой извращённой случайности жидкость в ведре Такао была тем самым любимым Мидоримой фасолевым супом. Несчастное выражение лица Казунари, да ещё и всё в ярких потёках вызвало смех у баскетболистов, которые были прекрасно осведомлены об отношении брюнета к этому напитку. Ханамия и Аомине просто катались по песку, не в силах сдерживать душащий их смех. Кисе приходилось труднее, ведь его рука всё ещё была в плену, и лишних движений делать не стоило. Но и Рёта хохотал, глядя не только на Такао, но и на серьёзного Мидориму, который фирменным жестом поправлял очки и одновременно пытался уничтожить взглядом Имаёши, как будто именно тот был виноват в происшедшем. Хотя зная Имаёши... Сам же Шоичи даже не скрывал довольного выражения лица, попутно рукой указывая Такао в сторону океана. Мол, иди отмывайся. Но Такао не был бы Такао, если бы грустил долго из-за какой-то мелочи. Очистив себя от ненавистной жидкости, он присоединился к выбывшим и своими жизнерадостными комментариями поддерживал оставшихся. Казалось, конкурс так и будет проходить в довольно размеренном темпе, но ведущие решили то ли ускорить его, то ли поиздеваться над оставшимися игроками. Через пару минут на пляже появился стол с огромным количеством прохладительных напитков и несколько блюд с приготовленными на гриле мясом и овощами. Тсукишима налил сока себе и Имаёши и демонстративным жестом показал свой бокал бедным участникам конкурса. – Чем быстрее вы закончите, тем быстрее сможете насладиться вот этим, – широким жестом он обвёл накрытый стол. – А вы что стоите? – обратился он к Аомине и компании. – Приступайте. – То есть вы думаете, что сможете соблазнить нас этим? – презрительно произнёс Акаши. – Только слабаки могут поддаться на ваши уловки. – Может я и слабак, но мне так хочется туда, – тоскливо глядя на пирующих соплеменников, произнёс Хината. – Одно дело хочется, другое дело – взять и бросить конкурс из-за этого, – поддержал Акаши Ушивака. – Так что ты точно не слабак. Хината довольно улыбнулся, понимая, что после такого комплимента будет стоять до последнего. Правда делать это становилось всё тяжелее и тяжелее. Первым не выдержал Акааши. Было видно, как тяжело ему дались последние минуты, его рука не вынесла этой нагрузки, опустилась, а через мгновенье Кейджи стоял весь мокрый, и что за жидкость была в его ёмкости, никто даже спрашивать не стал. Запах тёплого пива распространился по пляжу за несколько секунд, и по недовольным гримасам сразу стало видно ярых нелюбителей этого напитка. Сам же Акааши, скривившись от тяжёлого запаха, пошёл в сторону океана, игнорируя накрытый стол и зовущих его сокомандников. Следующим оказался Кисе, на которого сверху вылилось что-то коричневое. Аромат был столь же сильный, но гораздо более приятный, что порадовало большинство участников, ведь кофе любили почти все. Политый благородным напитком, Рёта даже отказался смывать с себя его, умыв лишь лицо. А вот Мидорима мог бы простоять чуть дольше, но, видно, его терпению тоже пришёл конец, и он с силой дёрнув рукой, оказался под душем из чего-то светлого, и пока не опознанного участниками. Сам Шинтаро не собирался облегчать им задачу и, проигнорировав их вопросы, потопал к воде. Такао хотел броситься вслед за ним, но слова Кисе опередили его: – Это в твоём стиле, Мидорима-чи. Тебе идёт зелёный чай. – Ты как узнал? – удивлённый Шинтаро даже остановился. – Догадался, – просто ответил Рёта, довольно улыбаясь, а Аомине поймал себя на мысли, что и так неплохо развитая интуиция блондина на этом острове просто не даёт сбоев. – Вот почему некоторым зелёный чай, а некоторым так не везёт? – поинтересовался Такао. – Шин-чан, лучше бы тебе достался твой любимый фасолевый суп. – Я предпочитаю принимать его внутрь, а не в качестве душа, вот что, – отрезал Мидорима, давая понять, что разговор закончен. Оставшиеся четверо сдаваться не хотели, держась из последних сил. Один баскетболист против троих волейболистов. – Что-то твоя теория про Акаши не работает, – подначил Ханамию Дайки. – Он и не думает проигрывать. – Моя теория заключалась в том, что он не выиграет, а победит либо Ушиджима, либо Ойкава. Так что пока я прав, – спокойно возразил ему Макото. Но через мгновенье его теория дала значительную трещину. Тоору не выдержав нагрузки, буквально рухнул на песок, и, потянув за верёвку, тут же оказался весь в красном. Издалека Дайки показалось, что это кровь. Похоже, что не только ему, потому что Ханамия не удержался от реплики: – О, кровавая Мэри! Ойкаву словно подбросило. Только что лежавший без сил, он соскочил и, подойдя достаточно близко к отдыхающим парням, показал Ханамии язык. А затем настолько резко развернулся, что на некоторых попали капли томатного сока. – Ойкава! – возмутился Куроо, которому досталось больше всего. – Ничего, ничего, Куроо-чан, искупаешься ещё раз, – и Тоору потопал всё в том же направлении, что и все участники до него. Наслаждаясь неожиданным обедом, Аомине, как, собственно говоря, и все остальные, с любопытством ожидал окончания конкурса. Мнения о том, кто выиграет, разделились примерно поровну, а участники всё так же упорно держались, хотя сил наверняка у них совсем не осталось. Дайки просто представил себе, как им тяжело, и улыбнулся, довольный, что у него это уже позади. – Я же говорил! – Аомине услышал эти слова ещё до того, как увидел проигрывающего Акаши. Капитан баскетбольной сборной Японии стоял, опустив голову, а подняв её через несколько секунд, все увидели улыбающегося Сейджуро. Это, конечно, нельзя было назвать полноценной улыбкой, но для Акаши – да ещё и для проигравшего Акаши – это было очень неожиданно. – И да, это было шампанское, – оповестил он ошалевших от такой неожиданности сокомандников и неторопливо пошёл к воде. А тем временем Ушивака и Хината сверлили друг друга взглядами, и казалось, что там искрит от напряжения. Но, видно, лимит потрясений на сегодня исчерпан не был, потому что эти двое очень синхронно дёрнули за свои верёвки, оказавшись каждый под своим душем. – Что за?.. – единственное, что вырвалось у Такао, остальные же просто молчали, даже не интересуясь, что было в их ёмкостях. Шое и Вакатоши пожали друг другу руки и обернулись к ведущим, предлагая им на этом закончить конкурс. – Что вы творите? – возмутился Тсукишима. – И как мы должны определять победителя? – А вы посмотрите по камерам, – съязвил Куроо. – Фотофиниш и всё такое. Кей хотел было что-то ответить, но Имаёши взял всё в свои руки. Вручив победителям ожерелье, символизирующее иммунитет, пояснил: – На совет в этом может придти только один. Кто именно – выберете сами. На этом конкурс закончен. Мы оставляем вас, ешьте, пейте и наслаждайтесь. Тем более совета сегодня вечером у вас не будет. – Как это не будет? – вырвалось у Кисе. – Сегодня не будет, – уточнил Шоичи. – С этого дня меняется регламент нашего проекта. Сегодня у вас свободный день. Отдыхайте. А вот завтра… – Завтра, с утра у вас совет. Вечером – конкурс. Послезавтра с утра – ещё один конкурс. А вечером – совет, на котором вы должны будете выгнать сразу двоих, – Тсукишима ровным голосом чётко и предельно коротко объяснил им расписание, а потом, попрощавшись, они с Имаёши покинули пляж.