Коронованный Смертью

В комнате наследного принца Австрии догорала последняя свеча. Тод с интересом разглядывал спящего малыша. Ведь это был не просто ребенок. Это сын Элизабет, его Элизабет… Мальчик тяжело дышал и был очень бледен, лоб его покрылся испариной. Кончики светлых ресниц подрагивали во сне. Что ж, сегодня он заберет это чудесное создание с собой… Тут юный принц открыл глаза. Тод поразился: у мальчика был в точности такой же взгляд, как у Сисси; в глубине серьёзных внимательных глаз плескались зеленовато-ультрамариновые волны. - Кто ты? – испуганно спросил Рудольф. – Что ты здесь делаешь? Я сейчас позову Лошека! – Пожалуй, стоит уточнить, что Лошеком звали дворецкого, полноватого и вполне безобидного усатого мужчину средних лет. Не лучший защитник против мрачного жнеца, но всё-таки взрослый. Незнакомец вздохнул, и в покоях принца повеяло холодом. - Я – Cмерть. – Тод решил, что нет смысла что-то придумывать, ребенок должен знать правду, тем более что сейчас жнец уйдет вместе с душой Рудольфа. – А твой дворецкий меня не увидит… И никто не увидит, кроме тебя. И кроме твоей мамы. - Значит, Смерть… - протянул мальчик. – А ты пришел за мной или за мамой? А может быть, за нами обоими? - Только за тобой. - Вот как… - принц издал тяжелый, горестный вздох. – А я думал, мы с мамой хотя бы после смерти будем вместе. - Этот ребёнок с каждым словом всё больше поражал Тода. Так мал, а уже рассуждает о столь серьезных вещах. - Ты редко видишься с мамой? – спросил он мальчика. - Да, очень. – Рудольф немного помолчал, и Тод отметил, что умение держать драматические паузы передалось ему по наследству от матери-императрицы. – Мне не разрешают быть с ней, но иногда мне кажется, что она и сама этого не хочет. Правда, бывает, что она читает мне сказки и поёт колыбельные на ночь. И тогда мне даже не так страшна темнота. - Ты боишься темноты? – принц кивнул, тряхнув копной пшеничных волос. – Но в ней нет ничего страшного. Она прекрасна, и скоро ты это поймешь. - Ты уведешь меня в темноту? – глаза Рудольфа наполнились слезами. – Но я не хочу туда, где темно! Я… Я хочу к маме! – громко всхлипнул мальчишка и разразился рыданиями. Глядя на этого одинокого ребенка, с самого рождения обреченного на раннюю смерть, мрачный жнец почувствовал что-то похожее на жалость. Уже второй раз с ним случилось такое. Впервые за всю долгую, холодную вечность это странное чувство у него вызвала Сисси; тогда он решил оставить жизнь пятнадцатилетней принцессе. Пока оставить. - Успокойся. Пожалуйста, только не реви, - поморщился Тод, за гримасой отвращения пытаясь скрыть внезапно нахлынувшую нежность. – Никуда я тебя не уведу. По крайней мере, пока, - уточнил он. Рудольф перестал всхлипывать. - А мама придет? – вытерев слёзы, спросил он. - Обязательно, - Тод улыбнулся и тихо вышел из комнаты. В покоях кронпринца снова горели все свечи. Что ж, раз наведался в Хофбург, надо бы посетить императрицу, решил Тод. Сегодня он не собирался в очередной раз уговаривать её пойти с ним и снова выслушивать её отказы. Скорее, он планировал поработать её совестью. Однако ему не пришлось заходить в опочивальню монархини – Элизабет сама возникла перед ним. - Что ты сделал с моим сыном? Где он?! – Сисси сейчас была похожа на разъяренную львицу, готовую растерзать за своего котёнка. - Отвечая на твой первый вопрос - ничего. Сегодня ему повезло, - небрежно бросил жнец. – Он в своей комнате и скоро пойдет на поправку. Но если ты хочешь видеть своего сына живым и здоровым – смени ему воспитателей. Этот Гондрекур заведет его в могилу быстрее, чем я. А теперь иди к нему и изобрази заботливую мать.