Прошлое нельзя изменить

- Значит, смотри. Первым делом взгляни на свой меч. Он состоит из двух основных частей – рукояти и клинка. Причем клинок тоже делится на две части: верхние две трети – «сильная часть клинка», нижняя треть с острием – «слабая часть». Более подробно на этом мы остановимся немного позже. Черенок рукояти, как правило, делается из крепкой породы дерева с разделительными вставками, не дающими ладони скользить по рукояти. Потом дерево накрепко оборачивается кожей. Крестовина не дает пальцам соскользнуть на лезвие клинка, а яблоко - так называется навершие рукояти - не позволит мечу выскользнуть из пальцев, разве что сам их разожмешь. Кроме того, яблоко служит противовесом клинку. От того, насколько качественно мастер сделает эту часть, зависит баланс клинка. - Выходит, этот набалдашник не для красоты? - Верно. В хорошем боевом оружии нет лишних деталей. Теперь я расскажу о том, как ухаживать за мечом. Сначала следует внимательно осмотреть его: чистый ли он, нет ли пятен крови, ржавчины или жира. Если есть – удалить, и чем быстрее – тем лучше. Кровь, оставшаяся на металле, быстро приведет его в негодность. Особое внимание удели той части клинка, что находится возле щитка крестовины. Там нередко можно пропустить ржавчину, если невнимательно осматривать оружие. Если металл клинка чистый, протри его мягкой шерстяной тряпицей, чтобы стереть пыль. Вот так, - и я показал, как надо правильно делать, а потом передал тряпицу Мирту, следя за тем, чтобы он верно все повторил. – Хорошо. Далее следует осмотреть таким же образом крестовину и яблоко и тоже протереть их. - Я посмотрел, как Мирт выполняет мои указания, и удовлетворенно покивал - у него очень хорошо получалось. - Потом оцениваем заточку и, если надо, поправляем ее. В походных условиях можно пользоваться точильным камнем, а если выдастся такая возможность, то лучше обратиться к мастеру-оружейнику, потому что заточки на клинках бывают разные и неумелыми действиями можно клинок загубить. Потом следует отполировать его «в зеркало» и защитить от влаги. Для этого лучше всего подходит растительный жидкий воск. Наносишь его тонким слоем, вот так, а потом тщательно втираешь кусочком кожи, причем именно замшевой ее стороной. Показав на своем мече, как именно надо делать, я передал воск Мирту, тут же принявшемуся за дело с таким усердием, что даже кончик языка высунул. Это показалось мне настолько забавным и милым, что я чуть не рассмеялся. В детстве у меня был кот, который точно так же делал, греясь во дворе на солнышке. Когда вощение меча было окончено, я показал, как ухаживать за ножнами. Их тоже следовало тщательно вычистить, а потом натереть воском, только пчелиным, чтобы кожа не трескалась и продолжала служить еще много лет. - Ухаживать за оружием надо регулярно, особенно в сырую погоду, тогда оно прослужит тебе верой и правдой еще много лет. Сначала ты позаботишься о нем, потом - оно о тебе. - Прям как с конем. - Верно, как с конем. Многие старинные мечи и сейчас хорошо сохранились, и все потому, что за ними правильно ухаживали. - А я слышал, что древние кузнецы, когда ковали мечи, делали на них специальные наговоры. И еще говорят, что иногда даже душу вкладывали в оружие, потому оно чужому никогда в руки не давалось. - Насчет души не скажу - в жизни такого не встречал, а легенды - они и есть легенды. Насчет наговоров на металл во время ковки – все верно, такое бывает и сейчас. Такой меч намного прочнее обычного и ухода требует меньше, зато и стоит в несколько раз больше, в основном из-за дорогой работы мага. Такие клинки себе могут позволить лишь самые богатые. - А твой меч? – Мирт кивнул на мой клинок, только что убранный в ножны. – У тебя же еще один есть? У всех проезжавших через нашу деревню рыцарей было по два меча: один - на поясе, а другой, большой, обычно был к седлу приторочен. - Ты имеешь в виду полуторник? Я его с собой не брал, он остался в лагере, но да, есть, хотя я не мастер в обращении с ним. Полуторник предназначен для пешего боя, а бывает еще более тяжелый клинок - двуручник. Он требует особой сноровки и силы, мне таким взмахнуть полноценно всего пару раз и удастся, не говоря уже о том, чтобы биться им, но есть и такие умельцы. Я как-то видел, как подобным мечом рассекли почти пополам воина в полном доспехе, так что можешь себе представить, какой должна быть сила рыцаря, владеющего таким оружием. А этот меч, - я погладил кончиками пальцев ножны, - предназначен для конного боя. Сидя в седле полуторником не помашешь. - Понятно, - Мирт покивал, но я видел, что он еще что-то хочет спросить. - Спрашивай. - Ох, это так заметно? – он смущенно покраснел. – Я просто хотел спросить, почему на твоем мече украшений нет? Рыцари обычно… ну… их мечи яркие такие. - Понял, не трудись подбирать слова. Вооружение рыцарей, как и одежда, бывает боевое и парадное. Этот меч боевой, а потому он без излишеств, - я вновь извлек клинок из ножен. – Видишь гравировку, спускающуюся почти к острию? Это листья лавра, наш родовой знак. Этот меч был выкован для моего деда, в первые годы войны между светлыми и темными. Потом он служил отцу, а теперь - мне. Камень, вставленный в яблоко, – это сапфир, пожалованный моему деду генералом Бертино за отвагу на поле боя. Вместе с камнем нашему роду был дарован лавровый венок, изображение которого навсегда осталось на гербе фон Эргоров, наряду с раскинувшим крылья ястребом и девизом - «Без чести нет жизни». Ножны делались вместе с мечом, а потому тоже украшены изображением лаврового листа. - А парадное оружие? Пробежав пальцами по мелким листикам, я усмехнулся - очень уж азартно сверкали глаза Мирта. Он явно ждал какую-нибудь захватывающую историю. Увы, придется его разочаровать. - У меня его уже нет. Пришлось продать, чтобы купить Бурелома. Но я не жалею, этот конь – настоящий друг, он столько раз спасал мне жизнь, что я и сосчитать не берусь. Ну да ладно. Что мы все обо мне говорим. Вставай, буду учить тебя с мечом работать. Это не булава, тут навыки немного другие нужны. Показав стойку, из которой проще всего начать атаку, я поправил руку Мирта, обошел кругом, удовлетворенно кивнул и показал, как лучше всего встать, защищаясь. - Замечательно. Ты прекрасно меняешь позицию, почти без погрешностей в стойке, разве что руку немного ниже опусти и не выпячивай локоть - так рука будет менее напряжена. - Меня дед немного тренировал, только мечей у нас не было, он на палках показывал. - Понятно. Что ж, мне теперь легче будет, за что ему огромное спасибо. Значит, смотри: меч – оружие с характером. Им как дубиной не помашешь, иначе сам себя можешь покалечить. Прежде всего я буду учить тебя защищаться. Если во второй руке будет щит, в крайнем случае - нож, именно на них советую принимать удары противника. Далее, если подставляешь под удар меч, делай это так, чтобы вражеское оружие скользнуло по нему, и отводи удар в сторону. При этом контакт клинков должен произойти на «сильной части». Видишь вот этот выступ на клинке? Его называют ребро. В этом месте ребро толще потому, что верхние две трети клинка при ковке дополнительно усилены в сердцевине. Удар на «слабую часть клинка» - это первая и самая главная ошибка многих молодых воинов при работе с мечом. Такой удар вполне может сломать клинок. Понял? Теперь еще два правила: не принимай прямой удар «меч на меч». Со стороны это выглядит красиво, но при сильном ударе рука может отказать, и тогда тебя быстро обезоружат. И уж тем более никогда не подставляй под удар режущую кромку клинка, иначе зазубрины испортят лезвие. - Мирт закивал, подтверждая, что все понял. - Теперь медленно наноси рубящий удар, а я покажу, как правильно надо отражать атаку, а потом ты повторишь за мной. Позже я поясню, как лучше колоть и куда. Мы занимались, пока солнце не коснулось крыш деревенских домов, но я совершенно не заметил прошедшего времени, настолько увлекло меня все это. Мирт схватывал знания буквально на лету, и мне было с ним так легко, что душа радовалась нашей встрече. Всего на полголовы выше меня, он обладал несколько большей силой, только умение пока хромало, но это дело поправимое. Жаль, что скоро нам предстояло расстаться, но Бог милостив, может, и свидимся еще, я бы хотел, чтобы в бою такой человек прикрывал мне спину. Закончив тренировку, мы вновь ополоснулись и отправились ужинать. В зале к тому времени действительно собралось несколько мужиков, вяло обсуждавших виды на урожай и возможные цены. Как только мы вошли, все оживились, разглядывая нас. Мирт ни у кого особого интереса не вызвал, а вот на меня долго смотрели, пока мы поглощали выставленную на стол свинину. Когда же я отодвинул от себя опустевшую тарелку, запив ужин морсом, самый смелый решился на вопрос: - Скажите, господин рыцарь, как там с темными? Неужто и до нас война докатится? Говорят, темные уже Бжерф взяли. И что я должен был им отвечать? Никогда не был хорошим дипломатом. - Постараемся не пустить. Сейчас новые силы собираются под столицей. Еще немного - и начнем гнать темных. А пока придется потерпеть. - И сколько же терпеть? – это спросил уже другой мужик. - Этого я сказать не могу, но подкрепление вот-вот будет. - Да что нам подкрепление, - выкрикнул третий, - лучше скажите, мы урожай соберем или он весь темным достанется? Мужики возбужденно зашумели, переговариваясь друг с другом, а я взглянул на Мирта. Никогда еще я не оказывался в подобной ситуации, а он же из крестьян, вдруг сможет как-то их успокоить, потому что мои слова только раззадорили их недовольство. Того и гляди в драку полезут. Не то чтобы я испугался, но убивать или калечить своих же крестьян – это не дело. И Мирт меня понял. - А чего шумите-то, мужички? Темные, конечно, не светлые, но жрать им тоже хочется. В накладе по-любому не останетесь. Мужики тут же умолкли, глядя на Мирта. Я уже приготовился к тому, что его точно решат побить за такие крамольные слова, но оказалось, что я плохо знал людей. - Верно, - тут же сказал первый вопрошавший, – жрать хотят все. И спорщики принялись обсуждать между собой, по какой цене можно будет продать товар темным, если они все же дойдут до их села, а я переводил удивленный взгляд с них на Мирта и не мог понять, что только что услышал? Почему человек, который совсем недавно собирался вступить в светлую армию, сказал такое? Это же… измена! Между тем Мирт спокойно допил свое пиво и облизнулся, только потом обратив внимание на мой ошарашенный вид. Понимание и какое-то странное сожаление мелькнуло на мгновение в его глазах, но тут же исчезло, сменившись насмешкой. - Не бойтесь, сэр Лирис, ничего такого я в виду не имел. Просто я хорошо знаю крестьян. Кто бы ни командовал, лишь бы землю обрабатывать не мешали – вот их девиз и смысл жизни. В солдаты из деревень только по молодости и уходят, а как остепенятся, так кроме своего надела да скотины ничего не интересует. Разве что землю отбирать начнут - вот тогда мужички за вилы быстро похватаются. Жизнь у них такая. Я кивнул, показывая, что понял его, но неприятный осадок в душе все же остался. Как-то я раньше не задумывался над тем, что крестьянам, которых я, по сути, защищаю, все равно, кого кормить. Это, знаете ли, выбило из седла получше чужого копья. - Неужели им действительно все равно, под кем жить? – пробормотал я больше для себя, но Мирт меня услышал. - Не то чтобы все равно - справедливость они тоже понимают, - но и землю бросать не станут, пока сильно не припечет. А там, глядишь, еще и выгоду свою поимеют. Воевать на голодный желудок никто не любит. Да ты, ваша милость, не расстраивайся, подумай лучше о том, что и у темных крестьяне ничем от наших не отличаются. Так что и нам свой кусок хлеба перепадет, чай с голоду не помрем. - Неужели такие слова, как "родина", "честь" и "гордость", здесь - пустой звук? – все еще не мог поверить я в разверзшуюся передо мной пропасть. - Почему же пустой? Вовсе нет. Только понятие в эти слова они вкладывают несколько другое. Родина – это поселок, в котором родился каждый из них. Честь – это семья, и они готовы поднять на вилы любого, кто, скажем, дочку обрюхатит и не женится честь по чести. Гордость - надел земли, который возделывали еще их деды и прадеды, поливая каждую пядь потом, а если доводилось, то и кровью. Именно этим они гордятся, да еще урожаем своим, если удастся утереть нос соседу и вырастить брюкву размером с собачью конуру. - Да, слова одни, а вот значения разные. - Вот-вот, мерила у каждого свои, - поддакнул Мирт и широко зевнул. В общем-то я тоже за этот день немного устал, а потому мы отправились спать, более не задерживаясь в зале. Комната, которую я раньше особо не разглядывал, оставляя свои вещи, ничем не отличалась от множества других: стол у окна, пара кроватей по бокам, сундук у двери с торчащим из замка ключом на случай, если гостям понадобится что-то припрятать. Использовав амулет очищения, чтобы выгнать из комнаты всех имеющихся здесь насекомых, я скинул сапоги и верхнюю одежду, чтобы с удовольствием растянуться на постели. Мирт немного повозился на своей кровати, и вскоре его размеренное дыхание сказало мне о том, что он уснул, а вот я, хоть и чувствовал усталость, заснуть никак не мог. Меня одолевали размышления о людях, ради которых я воевал. Знаю, что эта мысль крамольна, но я вдруг подумал, а нужна ли им вообще эта война? Их ведь, по сути, не волновало то, что темные придут на их земли. Их волновал урожай, который они могли собрать, и цены, за которые они продадут его. А на то, что темные – это хаос и скверна, им было плевать, если те не будут разорять их земли, а заплатят за ту же брюкву. Почему так? Неужели только маги и воины не могут найти общий язык с темными? А как все было раньше, до войны, начавшейся двести лет назад? Магов расспросить? Так они не ответят, а хроники, что я изучал в детстве, все, как одна, твердили о гибели мира под пятой темных захватчиков. Но ведь там тоже жили крестьяне? Раньше я об этом не задумывался, безоговорочно принимая на веру то, что темные – это зло и никакие переговоры с ними вестись никогда не будут, потому что их нужно только уничтожать. Но если темные - зло и хаос, тогда почему их земли не превратились в выжженную пустыню, как уверяли преподаватели? Может, я чего-то не понимаю? Может, мы ВСЕ чего-то не понимаем? - Как же тяжело, когда в голове столько вопросов и ни одного ответа.