Прошлое нельзя изменить

Утро началось с поцелуя, на который я ответил, ощущая, как радостно бьется сердце в груди. Потом губы скользнули чуть ниже и… Стук в дверь и голос хозяина, зовущего на завтрак, заставили нас одновременно застонать, а потом наши с Миртом взгляды встретились, и я поплыл. Снова были поцелуи и ласки, но на этот раз Мирт доставил мне удовольствие только ртом. Как же это было смущающе-прекрасно. - Почему? – только и смог выдавить я из себя, когда удовольствие немного отступило, позволяя нормально дышать и трезво мыслить. - Пока рано, - ответил Мирт, скользнув пальцем между ягодицами, чтобы дотронуться до входа в тело. – Ты тут немного воспален, а я не хочу сделать тебе больно. От его нежности и заботы я почувствовал себя таким… любимым. - Тогда я хочу сделать тебе так же приятно. Никогда раньше я не касался другого мужчины там даже руками, не говоря уже о губах, но с Миртом это было так… правильно, что я не колебался. Чувствуя себя немного неловко из-за своей неумелости, я следовал его советам и собственным ощущениям и, когда его удовольствие брызнуло мне в рот, не отстранился, принял все, что он дал мне, чувствуя его пряный, сводящий с ума привкус на языке. А потом мы снова целовались, и не было никого на свете счастливее меня. Нет, нас. Теперь не будет его и меня. Будем только мы! Если бы кто-то спросил меня, что мы ели на завтрак, я не смог бы ответить. Не помню. Да и как мы покинули гостиный двор, тоже запомнилось плохо. Помню, Мирт спрашивал, куда нам надо ехать, а я машинально отвечал, указывая направление. Правду говорят, любовь лишает разума. Именно таким вот безумцем я и ощущал себя, к счастью, разум все же возобладал над чувствами, а воспоминания о долге вернули меня в настоящее. Осмотревшись, я увидел, что горы стали намного ближе, чем были вчера вечером. - Куда дальше? – спросил меня Мирт, приостанавливая своего мерина. - Сейчас посмотрю, - я достал карту и лист с указаниями маршрута, – так, тропа должна начинаться за расщепленным молнией дубом, а ехать нам надо к двухголовой скале. Я внимательно осмотрел горы, вершинами упирающиеся в небеса. Раньше я здесь никогда не был, а горы видел только на севере, но они отличались как небо и земля. Северные были строгие и неприступные, а главное - голые: там редко что росло, кроме каких-то жалких кустиков, объедаемых горными козами, на которых, в свою очередь, охотились горные львы. Эти же горы были покрыты лесами и казались мне живыми, дышащими, волшебными, как ни странно это звучит. Некоторое время мы ехали вдоль гор, оставив позади наезженную дорогу, пока Мирт не заметил расщепленный полусгоревший дуб. Правая его сторона была черной, мертвой, а вот левая зеленела. - Знаешь, мне этот дуб напоминает наш мир, - проговорил Мирт, остановив коня у дерева, – одна часть нашего мира не может жить в ладах со второй, а ведь когда-то он был един. - Был, - я согласно качнул головой, – но темные опорочили себя связью с магией разрушения, поэтому и вспыхнула война. - Ты так думаешь? - Мирт поднял лицо к небу, словно пытаясь отыскать там ответы на свои вопросы. – А скажи мне, когда люди вспахивают целину, чтобы посеять пшеницу, – это благое дело? Как там… созидательное? Такое же, как и магия светлых? - Ну да, - кивнул я, не совсем понимая, куда клонит Мирт. - А для травы, которая росла там раньше и которую люди уничтожили? Для животных, которые жили там или паслись в тех местах? Для них всех это созидание или разрушение? - К чему ты все это говоришь? – мне все меньше и меньше нравился наш разговор. - К тому, что у всего в мире есть обратная сторона. Не хорошая или плохая, а обратная. Не уничтожив что-то старое нельзя вырастить новое. Может, и в магии нельзя вот так сходу судить, что хорошо, а что плохо? - Мирт, темные фактически оставили тебя без дома, как ты можешь их защищать? - Я не защищаю. Я пытаюсь понять, отчего разгорелась такая ненависть, что двести лет не дает покоя нашей земле. А без дома меня оставила не магия, а люди. Только люди. Ведь ты не станешь судить меч за то, что сотворила рука, его державшая? А те мародеры, что напали на нас у реки, разве они были с темных земель? Это были свои, светлые. Так кто тут плохой и хороший? Бурелом подо мной заплясал, желая двинуться дальше, а я все думал над словами Мирта. Во многом он был прав, я чувствовал это, но отказаться от своего долга… Нет, это невозможно. Я дал слово и обязан его сдержать. Как только артефакт окажется в руках Совета светлых магов, с войной будет покончено. Только так возможно достигнуть мира и процветания. Только так! Я в это верю всей душой, иначе... - Нам нужно идти. Ты потом поймешь: все, что мы сделали – правильно. - Ты так веришь в свою правоту и непогрешимость светлых? - Да. Я действительно верил во все то, о чем говорил. Именно светлые должны спасти мир. В этом их… наше предназначение. - Тогда вперед, сэр рыцарь, - усмехнулся Мирт, только улыбка его показалась мне какой-то наигранной, неживой. Увы, я не задумался в тот момент о причине его слов и поступков. Я верил ему и знал, что он прикроет мою спину в любом бою. Я его… полюбил. И произошло это не прошлой ночью, когда он открыл мне всю прелесть любви, а раньше. Если честно, я даже не заметил, как этот мужчина прочно занял свое место в моем сердце, он словно медленно просочился в него, понемногу, по капельке, а прошлая ночь и это утро только открыли мне глаза на собственные чувства. Миновав дуб, мы оказались на едва заметной тропинке, уходящей вверх. По ней мы и двинулись. Постепенно она уводила нас все дальше в горы. В какой-то момент ехать рядом стало невозможно, и Мирт придержал коня, позволяя мне возглавить наш «отряд». Когда лошади начинали уставать, мы останавливались, давая им передышку. Здесь нам очень пригодились бурдюки с водой, благоразумно прихваченные утром Миртом. Вода в горах была, иначе тут не разрослись бы так леса, чередуясь с травными долинами, где можно было бы выпасать животных, но искать ее, не зная гор, было чревато. Так мы провели целый день, но двухголовая вершина нам так и не попалась, как ни вглядывался я в горы. Зато незадолго до заката, когда я уже начал подумывать о ночлеге, Мирт уловил запах дыма. - Где-то рядом жилье, - проговорил он, принюхиваясь. - Тогда давай проедем еще немного вперед, может, если поднимемся вверх, сможем увидеть дом. И мы поехали. Мой Бурелом упорно карабкался вверх, а вот мерин Мирта уже практически выдохся, так что через пару сотен метров ему пришлось спешиться и вести коня за собой в поводу. Я сделал то же самое, хотя Бурелом еще не выказывал особой усталости. Когда мы поднялись по тропе выше, миновав скалу, увидели раскинувшуюся справа долину и деревню в полсотни дворов. - Ого, не знал, что тут могут жить люди, - невольно вырвалось у меня. - Люди могут жить везде, так почему бы не в горах? – Мирт равнодушно пожал плечами. – Травы тут хорошие, так что скот пасти – милое дело. Для коров, правда, высоковато, а вот для овец - в самый раз. Дорога в этом месте раздваивалась. Одна тропинка сбегала вниз, в долину, а вторая вела к следующей скале – двухголовой. - Так, скалу я вижу, но в темноте по горам ходят только безумцы. Спускаемся в долину или ищем ночлег дальше по тропе? - Давай спустимся. Ночевать в кровати лучше, чем под открытым небом. Трактира или гостиного двора в деревне не оказалось, но на улице мы все же не остались. Одна из селянок пустила нас на ночь к себе, да еще и ужином накормила. А мы ей за это дров накололи. Хотя мы – это слишком сильно сказано: колол Мирт, а я просто носил их под навес за домом и складывал в поленницу, пока кромешная тьма не помешала нашей работе. После ужина хозяйка отвела нас в небольшую комнатушку с одной кроватью. Поблагодарив, мы разделись и легли. Прежде чем заснуть, мы целовались и ласкали друг друга, но отчего-то поцелуи Мирта отдавали горечью. И сны мне в ту ночь снились тревожные, так что утром я встал не выспавшись. Легкий завтрак - и вот мы уже снова в пути. Добрая хозяйка нам еще и пирогов в дорогу дала. Погода в то утро соответствовала моему настроению - такая же хмурая, хотя тучи были не дождевые, так что намокнуть нам не грозило. Спасибо светлым богам за малые радости. Поднявшись почти на вершину двуглавой горы, тропинка свернула вниз и влево, убегая в очередную долину, а я вновь достал карту и лист с описанием дороги. - Нам нужно найти пещеру и пройти через нее. Дальше будет тропа вверх, которая и приведет нас к нашей цели. - А какая у нас цель? – вдруг спросил Мирт. – Как-то я раньше не задумывался о том, куда мы идем. - Это… - я замялся, не зная, как быть. С одной стороны, я давал слово сохранить тайну, а с другой - врать я не умею, да и скрывать что-то от членов своего отряда, пусть и такого маленького, не совсем правильно. - Понимаешь, Мирт, это не моя тайна. Но, как только мы выполним задание, я тебе все расскажу. - Понимаю, - он кивнул. Вроде бы равнодушно кивнул, но в то же время я расслышал в его голосе обиду на мое недоверие. - Я доверяю тебе, Мирт. Свою жизнь и честь доверяю, просто я дал слово молчать. В тот момент, когда я сказал про свою честь и жизнь, Мирт отвел взгляд, прикусив нижнюю губу, а потом кивнул: - Я все понял. Идем. На поиски пещеры мы потратили около часа. Вход в нее оказался довольно широким, но мерин Мирта наотрез отказался идти в темный каменный зев, так что его пришлось оставить у входа в пещеру, стреножив. А вот мой Бурелом снова не опозорил гордое звание боевого коня. Он шагнул за мной без колебаний и сомнений, разве что нервно скосил глаза на идущего сзади Мирта. Путь в пещере был недолгим. Каких-то десять – пятнадцать минут - и мы вышли с другой стороны, попав в маленькую долину, обрамленную скалами со всех сторон. Отыскать тропинку, по которой следовало подняться выше, оказалось делом сложным. Все давно заросло травой, и, если бы не мой конь, мы так бы и мыкались в поисках непонятно чего. Я как раз оглядывал очередной склон, заросший травой, когда Бурелом всхрапнул и начал подниматься вверх. - Ах ты мой умник! - вскрикнул я. – Мирт, нам туда. Бурелом привел нас на небольшую площадку, как бы нависающую над долиной. Одна из стен площадки была увита плющом, а под ним угадывался вход в еще одну пещеру. Подойдя к плющу, я дернул его, срывая со скалы. Это действительно был вход, над которым оказалась выбита надпись: "Светлый духом - увидит, светлый душой – войдет, светлый сердцем – возьмет". - Ты видишь это? – я указал на надпись над входом, но Мирт только безразлично пожал плечами, подхватил Бурелома под уздцы и подвел его к торчащему неподалеку тонкому деревцу, чтобы привязать. Поколебавшись немного, я подошел к Мирту, положив ладони ему на плечи. - Мирт, поверь, я делаю все правильно. Просто доверься мне. Так надо. Скоро ты все поймешь, клянусь. Сейчас я войду туда, а ты подожди меня, пожалуйста, здесь, - на этом я получил согласный кивок и уже хотел было отойти, но понял, что мне нужно сделать еще одну вещь. – Поцелуй меня, пожалуйста. На удачу. - На удачу? – в глазах Мирта промелькнула боль, а потом он медленно потянулся ко мне, словно давая возможность передумать. Только я не собирался передумывать. Наши губы встретились в самом нежном поцелуе, а когда он прекратился, я сделал шаг назад. - Подожди, я быстро вернусь. Я развернулся и, не оглядываясь, устремился в пещеру за артефактом светлого мага. С первого же шага пещера встретила меня пронизывающим холодом. На мгновение мне показалось, что я промерз до самого нутра, но я чувствовал, что останавливаться нельзя, и делал новый шаг, упрямо продвигаясь вперед. Еще шаг - и холод сменился жаром. Насколько мне было холодно, настолько сейчас стало жарко: я горел внутри и снаружи, не в силах сделать вдох, но все же шел вперед. Еще шаг - и… все вдруг кончилось. Я оказался в кромешной темноте, но не тишине: вокруг что-то шелестело, вздыхало, шипело и утробно рычало, только рыцаря не испугать подобной ерундой. Я все равно шел вперед, только руки выставил перед собой, чтобы не врезаться в темноте в скалу. Расшибить себе голову очень не хотелось, Мирт будет переживать. Еще несколько шагов - и шум смолк, а на следующем шаге меня ослепило ярким светом, исходящим от груды сокровищ. Золотые монеты, драгоценные камни, всевозможные украшения – все это было свалено огромной кучей, а венчала гору корона, бывшая выше моего роста, из причудливо переплетенных золота и платины и с огромным драгоценным камнем в середине. Сокровищ этих хватило бы, чтобы безбедно жить до конца своих дней, еще и правнукам осталось бы, но мне нужен был артефакт, а не золото, и я шагнул дальше. Золото никуда не делось, и в его блеске я рассмотрел небольшую шкатулку, в пол-ладони размером, стоящую в скальной нише. Сердце в груди радостно затрепетало, указывая на то, что это и есть предмет моих странствий. Приблизившись к нише, я протянул руку, чтобы взять шкатулку, но пальцы натолкнулись на невидимый барьер, а над нишей вспыхнула надпись: "Только принесший в жертву кровь живую преодолеет барьер магии". - Кровь живую? – я замер на мгновение, размышляя, а потом полоснул ножом по собственной ладони и протянул ее к шкатулке. О том, что можно было принести в жертву кровь Мирта или Бурелома, я даже не подумал. Несколько капель упало на камни, а потом шкатулка ярко вспыхнула и сама оказалась у меня в руке. Кровь тут же унялась, и только узкий белый шрам остался на ладони. Обратный путь был легче. Груду золота я миновал быстро, но стоило мне сделать пару шагов от нее, как за спиной вспыхнул яркий свет. Оглянувшись, я увидел только тонкий солнечный лучик, проникающий в пещеру через трещину в своде, и никакого золота и драгоценностей. Еще четыре шага - и я очутился снаружи, а казалось, что шел к артефакту минут десять, если не больше. Ясно, что это меня проверяла магия, и если бы я оказался недостоин, то просто не вышел бы наружу. Или вышел, но ни с чем. В первую секунду солнце ослепило меня, так что даже слезы выступили из глаз, а потом я увидел темный силуэт, стоявший недалеко от меня. Проморгавшись, я вгляделся в застывшее от беспокойства лицо Мирта, а потом бросился к нему, радостно смеясь. - Мирт, дорогой, я достал его! – с этим возгласом я обнял его, покрывая поцелуями бледное лицо своего возлюбленного. Сначала он напрягся под моими руками, словно окаменев, потом поцеловал, проводя руками по спине, пока пальцы не замерли на пояснице. Укол я почувствовал не сразу, да и почувствовав, подумал, что меня укусило какое-то насекомое, но тут ноги мои вдруг ослабли, а потом я вообще перестал их ощущать и начал оседать на землю, испуганно вскрикнув и попытавшись ухватиться за плечи Мирта. Он поддержал меня, не дав удариться, и мягко опустил на траву. Короткий поцелуй в губы, потом в лоб - и Мирт отстранился, присев рядом со мной на корточки. Шкатулка с артефактом выпала из ослабевших пальцев и откатилась на пару шагов, но мне уже было не до нее. Во мне начала зарождаться паника. - Ш-ш-ш, не бойся, - произнес Мирт, положив ладонь мне на грудь, словно пытаясь удержать на месте, если я сделаю попытку подняться. – Ты просто заснешь. Боли не будет. - Мирт, что со мной? – страх прокрался в мою душу, заставляя сердце чаще биться в груди. В ответ Мирт показал мне иглу с крошечным шариком на конце, которую потом вложил в едва заметный чехол, прикрепленный на запястье левой руки. - Это яд, Лирис. Он остановит твое сердце, но перед этим ты уснешь, и смерть будет безболезненной. - Почему? – с трудом выдавил я, чувствуя, как ужасом сковывает сердце, сбивая дыхание. - Потому что я темный маг, Альмирт Гро-Тан, магистр иллюзии. Я знаю, что моему поступку нет прощения, но все же попытаюсь объясниться. Сейчас готовится мирный договор. Если не в этом году, так в следующем, или через год, но он будет подписан. Стоит же артефакту попасть к светлым, и война не закончится еще долго, а если и закончится, то нашим полным уничтожением. Мы, темные, так же, как и вы, светлые, хотим жить, любить, растить детей, дышать, наконец. Мы не бесчувственные монстры, какими нас представляет ваш Совет светлых магов. Моим заданием было не допустить попадание артефакта в руки ваших магов. Ты был не первым, кого отправили в этот путь, но ты первый, кто смог войти в пещеру. Остальные ее просто не видели, как не видел и я, пока ты не взял артефакт в руки, разрушая магию этого места. Вот тогда я понял, что проиграл, потому что мне придется тебя… убить. - Мирт провел ладонью по моему лицу, словно лаская, задержал пальцы на моих губах, а затем снова продолжил рассказ-исповедь: - Остальные поддались искушениям: кого-то удалось поймать на алчности, кого-то сгубила греховная страсть, от которой люди теряли голову и были готовы совершить насилие. И только ты остался чист душой, потому что... полюбил. Я слишком поздно понял это, но не смог поднять на тебя руку. Просто не смог. Когда ты вошел, я понадеялся, что ты поддашься страху или искушению уже там, но ты прошел все до конца и взял этот проклятый артефакт, не оставив мне выбора! Под конец Мирт уже кричал, и эхо, отражаясь от скал, вторило ему. Мое сознание туманилось, я уже плохо видел, все плыло перед глазами, словно в дымке, но в какой-то момент мне показалось, что слеза скатилась по его щеке. Хотя как мог плакать над моим телом тот, кто меня убил? Просто показалось. - Ты ведь не отдал бы мне его сам, верно? Ты рыцарь до кончиков пальцев, и честь для тебя не пустое слово. Укради я артефакт, и ты бросился бы следом, а мне нужно время, чтобы уничтожить его. Война должна завершиться. Одна жизнь против сотен и тысяч других – неравный обмен, но… Голос его сорвался, да и мне уже было не до его откровений. Перед глазами темнело, горло сжималось в спазме, так что за каждый вздох приходилось буквально бороться. А еще мне было страшно. Умирать очень не хотелось, но от мысли, что меня предал человек, которого я полюбил, все внутри переворачивалось от боли. Уже закрывая глаза, я смог прошептать: - Врешь, что… не больно… Больно… очень. Мне хотелось плакать и кричать от раздирающей душу боли, только сил уже не было. И хотя она была не физической, а душевной, легче от этого не становилось. - Прости, - я почувствовал его дыхание на своих губах, а затем легкий поцелуй. – Я не могу остаться с тобой до конца. С минуты на минуту здесь будут ваши воины, что всю дорогу следовали за нами, а значит я должен успеть уйти. Прощай. И, если тебе будет хоть немного легче от моих слов, я… полюбил тебя. Я уже ничего не видел, но слышал его шаги, потом была тишина, и только ветер что-то нашептывал мне на ухо и куда-то звал. Я бы встал, пошел, побежал за ним, но я не мог. Мое тело больше не было моим, оно стало куском льда, холодным и безжизненным куском никому не нужного льда. Потом рядом появились живые. Они тормошили меня, звали, спрашивали, но я не мог вернуться и ответить. И еще я слышал, как яростно ржал мой Бурелом, разбивая окружающий меня мрак, и тут кто-то выкрикнул: - Добейте эту скотину! Значит, мне самому и умереть не дадут. Меня сейчас добьют за то, что потерял артефакт. Достойный конец неудачнику. А потом я увидел родителей. Они стояли рядом, держась за руки, и смотрели на меня. Я потянулся к ним, желая почувствовать их любовь, умоляя, чтобы они утешили мое разбитое чужим предательством сердце, но отец только покачал головой, с упреком глядя на меня, а мама улыбнулась так печально и отвела взгляд. Значит, и рядом с ними мне нет больше места. Мой удел - тьма и забвение. Тьма.