Вкус свободы

Через полчаса они собрали все свои вещи и медленно побрели в обратном направлении, но немного свернув влево от предыдущего маршрута, туда, где начиналась более холмистая открытая местность. Дин за ночь продумал сотни вариантов того, как им лучше выманить эту тварь, причем как можно более безопасно для себя, и решил, что будет лучше, если они выйдут из леса. В том, что их все равно не оставят в покое, он был более чем уверен. − Сделай естественный вид, а, − пробормотал Дин брату, пока они медленно поднимались по предгорью. Солнце пекло нещадно, и они уже через час валились с ног, хотя из-за ранений и так не шли слишком быстро. Но садиться на привал не решились. − Не могу, − процедил Сэм, идя бок о бок с братом, − у меня такое ощущение, словно мне сейчас пальнут в спину. Дин промолчал. У него самого было это чувство, охотничьи инстинкты не подводили: они были на мушке. Но они знали, что они под прицелом, а тварь, скорее всего, и не подозревала об этом. У них не было преимуществ, но они не были в ловушке, как могло бы показаться. Каждый их нерв был натянут до предела, тело сжалось как пружина, готовая при малейшем колебании развернуться и дать отпор. Несмотря на то что было светло и природа, казалось, не предвещала ничего опасного, они чувствовали себя не в своей тарелке, понимая, что внешний вид обманчив и в любой момент может разверзнуть свою пасть. Через полтора часа они вышли на скалистый пустырь, на котором не было ничего, кроме голых булыжников. Лес остался за их спинами, в километре отсюда, немного справа скала круто, почти прямо, обрывалась. Дин присвистнул, подойдя ближе к краю, - внизу, примерно в трех метрах от вершины скалы, находилось чистое, кристальное озеро, в которое совсем недалеко вливался большой водопад, вода там бурлила и пенилась. − Что-то я не помню этого озера, − Сэм подошел к брату и тоже заглянул вниз. Красота озера поражала, даже Дин, казалось, засмотрелся. − Потому что мы не выходили из леса, − ответил Дин, подняв голову и вглядываясь в горы, которые, окружая озеро, уходили за горизонт и там исчезали. Любители природы потеряли бы дар речи от открывшегося вида, и Дин, хоть и не был таким ценителем, не мог не признать того, что, пожалуй, походы в такие места не пустая трата времени. Только если тебя не сожрут в этом походе, разбросав твои кишки по веткам. − Ладно, хватит любоваться пейзажами, пошли дальше, − Дин отошел от края скалы и, развернувшись, медленно направился вверх по склону, смотря под ноги, чтобы не провалиться в многочисленные расщелины. − Мы тут единственный раз, мо… − в ту же секунду, когда Дин услышал странный звук откуда-то сбоку, Сэм резко замолчал, словно кто-то заткнул ему рот. Дин стремительно обернулся и, не давая себе времени на обдумывание, мгновенно скинул рюкзак с плеч и выхватил пушку с серебряными пулями. Только этого и не требовалось. − Твою мать. Твою. Же. Мать, − потрясенно выдохнул он. Дин на мгновение скользнул взглядом по Сэму, валяющемуся в метре от него без сознания. Видимо, этот урод очень метко швырял камни, которые сами по себе сильного вреда принести не могли – в зависимости от твердости черепа и силы удара, конечно, - но виртуозно выбивали равновесие, в результате чего человек просто падал с ног от слепящей вспышки боли и помутнения перед глазами. − Твою ж… − Дин резко увернулся от камня, летящего в него с огромной скоростью, понимая, что, если в него попадут, он так же повалится на скалы и отрубится, скорее, именно от падения, как и Сэм. Многолетняя охота закалила его эмоции и его страх, но того, кто перед ним стоял, Дин ожидал увидеть меньше всего. Это было ненормальнее наличия призраков и прочей сверхъестественной хрени, обитающей вокруг них. Это было слишком. Это был… человек. Мало на него похожий, но все же человек. Если Дин был бы в Африке, он бы решил, что это один из местных аборигенов, но он находился, черт возьми, в цивилизованных, мать их, Штатах, а немногочисленные индейцы все же пока оставались в своем уме. Человек чем-то смахивал на Тарзана фильмов ужасов – он был совершенно голый, лишь на бедрах висела драная тряпка, поверх нее шкура какого-то животного; его телосложение было довольно крепкое, но и на качка дикарь не смахивал. Что самое странное, у него не было бороды – лишь длинные, ниже плеч, грязные волосы, скорее, напоминающие паклю, – и потому Дин мог прекрасно рассмотреть лицо. Его передернуло. Область вокруг рта была вся измазана черной запекшейся кровью, маленькие красноватые глаза смотрели на него в упор с ненавистью и голодом. Все тело было покрыто то ли грязью, то ли какой-то тиной. В руке он держал лук, самый обычный бойцовский лук – только собственного изготовления. И только теперь Дин заметил болтающийся колчан со стрелами за его спиной. Отлично. Слетевший с катушек Робин Гуд. Сначала убивал людей, натыкав их стрелами, как подушечку для иголок, а после разрывал голыми руками. Бросив мимолетный взгляд на Сэма, Дин вновь посмотрел на этот кошмар перед ним, решив, что нужно отвести эту тварь подальше от брата. Дин понятия не имел, что в голове у этого сумасшедшего. Людей он никогда не понимал, а таких… для этого тем более нужно быть таким же, как и они. − Эй, − начал Дин, сделав шаг вперед. Он ненавидел убивать людей, он не убивал людей, но если это чудо отправило на свет столько народа, то ему точно не место в этих тихих, спокойных местах. Да и с натяжкой его можно было бы назвать человеком, как ни крути. Человек что-то забормотал на непонятном языке, и от этого хриплого, помешанного тона у Дина дрожь пробежала по телу. – Не знаю, когда ты свихнулся и почему, но мне плевать. Мою печень ты не получишь – или что ты там отжираешь – и этого парня тем более. В тот момент, когда Дин, понимая, что каждая лишняя секунда, несмотря на то, что дикарь пока не принимал никаких действий, может привести к плачевному исходу, спустил курок, человек, издав страшный визг, метнулся влево, и пуля пролетела мимо. Краем уха отметив тихий стон Сэма, Дин рванул в сторону дикаря, моля всех богов о том, чтобы нога сейчас не подвела его. Выпустил еще две пули, но все пролетели мимо – дикарь скакал со стороны в сторону как заяц, при этом не делая попыток подобраться ближе. Издав еще один жуткий звук, он вдруг с феноменальной скоростью – Дин даже не смог уловить – поднял лук и запустил стрелу, которую так же стремительно и незаметно достал. Дин чудом уклонился и снова выстрелил, и на этот раз пуля слегка задела ногу. Дикарь завизжал то ли от боли, то ли от ярости и осел на одно колено, и этого Дину хватило, чтобы наконец добраться до него и, одновременно убирая за пояс пистолет и выхватывая на лету нож, повалить на камни. Он отчетливо понимал: попасть в этого тушканчика ему будет очень сложно, и не факт, что пуля долетит быстрее, чем стрела. Дикарь оказался неожиданно сильным, и не успел Дин замахнуться ножом, как тот, извернувшись, спихнул Дина с себя и мигом налетел сверху – они резко поменялись позициями. Дин рыкнул от боли, когда рука с зажатым в ней ножом вывернулась под их телами и противно хрустнула. Пальцы ослабели, отпуская нож. Продолжая что-то непрестанно бормотать, недочеловек обхватил длинными противными пальцами горло Дина и крепко сжал, склонившись лицом к его лицу. Прежде чем воздух прекратил поступать в легкие, Дин чуть не задохнулся от невыносимого смрада падали и тухлятины, которым несло из его рта. Дикарь оскалил свои гнилые, желтые зубы, когда Дин начал пытаться судорожно вдохнуть воздух, и усилил хватку. Понимая, что еще немного и все, Дин нащупал под рукой довольно большой камень и, ухватив его, долбанул дикаря по голове. Тот взвыл и отпустил Дина. Жадно вдыхая в себя воздух, Дин медленно поднялся на ноги, но головокружение смазало все в одно разноцветное пятно, и в следующую секунду он почувствовал, как что-то остро ужалило его в верхнюю левую часть груди. Тихо охнув, Дин сделал пару шагов назад по инерции от удара и опустил взгляд. Тонкая ивовая стрела торчала из его груди рядом с плечом. С трудом сделав вдох, Дин поднял руку и, обхватив стрелу, резко выдернул ее из себя – ужасная боль прострелила его тело, от которой в глазах на мгновение потемнело. Все это заняло лишь несколько секунд, но ему казалось, что происходящее тянется замедленной съемкой, в которой на переднем плане выступала лишь жгучая боль, кипятком обдавая вены. Происходящее разбилось на стоп-кадры. Раз. Стрела упала, и несколько капель крови оросили камни. Два. Дин выхватил пистолет из-за пояса и трижды нажал на спусковой крючок. Тихий хрип, который Дин услышал по-странному четко, означал: он попал в цель. Три. В этот же миг дикарь налетел на него сверху и, оступившись, Дин упал навзничь, роняя пистолет и обхватывая руками тело дикаря. Четыре. Сквозь звук собственного тяжелого дыхания и протяжный хриплый полустон-полувой лежащего на нем человека до Дин донесся звук собственного имени, пропитанного ужасом и отчаянием. Пять. Опора под спиной внезапно исчезла, и все, что Дин чувствовал, это ветер, бьющий по ушам, и ногти, вонзившиеся в его предплечье словно в попытке удержаться от падения. В следующую секунду два тела в спутанном клубке влетели в холодную воду, которая жадно поглотила их в свои объятия. Пространство потеряло свои направления, и Дин беспомощно завертелся под водой, пытаясь отцепить от себя этого ненормального. С силой оттолкнув его от себя, Дин смотрел, как умирающий дикарь медленно опускается на дно, почти не сопротивляясь. Отведя взгляд, он вскинул голову, чтобы примерно оценить, насколько далеко ему плыть до поверхности, и, не обращая внимания на сковывающий движения холод и, в противовес этому, жар, возрастающий где-то внутри тела, Дин заработал руками и ногами, пытаясь выплыть. Грудь невыносимо давило от недостатка кислорода, казалось, еще секунда под водой – и конец, но тогда же, когда организм собирался независимо от желания Дина активировать рефлексы на вдох, Дин вынырнул на поверхность. Правда, всего на пару секунд – его тут же снесло обратно под воду огромным потоком, - но этого хватило, чтобы глотнуть воздуха. Поняв, что он оказался слишком близко к водопаду и его запросто может похоронить здесь, Дин поплыл под водой в противоположную сторону, и через полминуты вынырнул вновь уже в спокойном месте. Хрипло дыша, он замер над водой, уже не осознавая, что ему нужно сделать, и на чистом инстинкте самосохранения поплыл к берегу – в метрах ста от него скала образовывала спуск к воде, и можно было подняться наверх. Силы заканчивались, руки и ноги гудели от напряжения, но он все плыл и плыл, приближаясь к берегу, и когда руки наконец коснулись мокрого камня, он, расслабившись, от облегчения чуть снова не пошел на дно. Приложив последние усилия, Дин подтянул свое тело по камням, забираясь на камни, и, добравшись до верха, отполз подальше от края, после чего его руки ослабли, и он, выбитый из сил, повалился лицом на камни, тяжело вдыхая и выдыхая через нос. Через секунду он потерял сознание. Когда Сэм, очнувшись от короткой потери сознания, поднялся на ноги, стараясь не обращать на гудящую боль в черепе, и успел только увидеть, как его брат, сцепившись на земле с каким-то странным существом, смахивающим на африканского аборигена, приближается к краю обрыва, то сердце застыло от осознания того, что произойдет в следующую секунду. Он отчаянно выкрикнул имя брата, рванув к ним, но не успел он сделать и двух шагов, как Дин исчез из его вида. − НЕТ! Спотыкаясь о камни и падая, обдирая ладони до крови, он подбежал к краю обрыва, туда, где исчез Дин, и с ужасом уставился на ровную поверхность озера. Судя по всему, Дин упал где-то рядом с водопадом, потому что он нигде не видел брата под кристально прозрачной водой. − Дин! – заорал он, понимая, что брат его не услышит, и заметался по скале, не зная, что ему делать, - прыгать за Дином и попытаться его найти в бурлящей воде или подождать несколько секунд, потому что Дин должен, просто обязан выбраться. − Ну, давай же, давай, − отчаянно шептал он, сжимая кулаки, - сердце грохотало о грудную клетку, что Сэм не слышал ничего, кроме этого биения. – Выплыви же, черт тебя, возьми, выплывай… Секунды растянулись на часы, пока он, замерев наверху, со сковывающим тело страхом и ожиданием вглядывался в озеро. − Ну пожалуйста, черт тебя дери, Дин, выплывай! – заорал он не зная кому, и Дин будто его услышал – через секунду Сэм увидел его голову над поверхностью. Сердце сделало кульбит, и Сэм рванул вперед по скале, где она теряла свою высоту и превращалась в подобие берега. Он чуть сам не улетел вниз, когда на бегу повернул голову, чтобы посмотреть вниз; и когда заметил, что Дин плывет к берегу, то почувствовал такое облегчение, которого давно не испытывал. Когда он увидел издалека Дина, замер на мгновение как вкопанный: брат лежал вниз лицом на камнях, совершенно не шевелясь. Проглотив ужас, сковавший горло, Сэм рванул к нему, перепрыгивая через камни, и сходу упал рядом на колени, не обратив внимания на боль в коленных чашечках. − Дин! – он резко повернул брата на спину, с ужасом вглядываясь в его лицо. Глаза Дина были закрыты, и казалось, что он не дышал, но, наклонившись, Сэм уловил тихое дыхание. Его затопила новая волна облегчения, но, когда взгляд наткнулся на кровавое пятно в верхней части груди, все увеличивающееся в размерах, дыхание сорвалось. − Эй, эй, эй, − с волнением забормотал он, похлопав Дина по одной щеке, потом по другой. – Старик, не пугай меня. Давай, очнись. Дин издал тихий стон словно ответом на его просьбы и открыл глаза, мутным взглядом уставившись на лицо брата. − С-сэм? − Да, старик, это я, − тихо, успокаивающе произнес Сэм и, протянув руки, аккуратно обхватил Дина, чтобы помочь ему встать. Тот издал сдавленный стон, когда Сэм ненароком задел дырку от стрелы в его теле. – Прости… прости. − Нормально все, − слабо ответил Дин, дрожа от холода; зрение медленно возвращалось, и он уже более ясным взглядом посмотрел на брата. – Он мертв? − Кто, Дин? – Сэм уже снял свою рубашку и, скомкав ее, приложил к ране через одежду. Дин не сдержал болезненного рыка. − Прикинь, Сэм, меня нанизали на стрелу, как сосиску на вертел, − слабо пошутил Дин. Сэм уставился на него огромными глазами. – Эт-то был человек… с луком и стрелами, как Робин Г-гуд, мать его. Похоже, он слетел с катушек, Сэмми, − рассказал Дин, делая перед каждым новым предложением глубокий вдох, боль в груди стала сильнее и мешала дышать. − Человек? – тихо переспросил Сэм. – Это все сделал человек? − Люди – самые страшные монстры, − ответил Дин, подавив кашель. – И этот уделал нас обоих самодельным луком и камнем в голову. Как видишь, приоритеты в этом мире расставлены с ног на голову. Решив, что анализировать сложившуюся ситуацию он будет позже, Сэм, обхватив Дина, поднялся сам и помог встать Дину. − Нам надо вернуться к… − Аптечке? – усмехнулся Дин. Выглядел он, мягко говоря, плохо – бледный, мокрый, губы посинели, и его лицо время от времени искажала болезненная гримаса. – Антисептик помыл червей, да и все равно он не помог бы. − Да, именно к ней. Рану хотя бы надо закрыть, − медленно произнес Сэм, когда на него обрушилось все чудовищное понимание ситуации, но он всеми силами попытался скрыть свой страх. Они медленно побрели вверх по скале, спотыкаясь о камни, и кое-как смогли дойти до места, где бросили свои рюкзаки, только через минут пятнадцать. Чувствуя, что Дин опирается на него все больше и больше, Сэм ощутил острый укол страха. Когда они дошли, он аккуратно опустил брата на землю и поспешно снял с него рубашку и футболку. − Я сам, − попробовал отбиться от напора Дин, но жгучая боль рванула по нервам, и он задохнулся собственными словами. − О нет, − тихо выдохнул Сэм рядом с его ухом, и Дин заставил себя приоткрыть глаза и опустить взгляд на грудь. Возле того места, в которое воткнулась стрела, кожа покраснела и сильно опухла, причем опухоль начала распространяться уже на центральную часть груди. – Черт возьми, только не это. − Ха. Ха. Ха. – Дин, выдохнув, прикрыл глаза. – Вот я попал. Сэм с ужасом смотрел на грудь брата, и паника медленно оцепляла все его тело. − Кажется, чувак не оставлял шанса даже тем, кто мог убежать, − еле шевеля губами, произнес Дин. – Урод. − Послушай, − Сэм чуть дрожащей рукой снова прижал рубашку к ране и посмотрел в глаза брата, − мы не знаем, яд это смертельной змеи или нет, хотя тебе в любом случае будет… − Сэм, − Дин снова открыл глаза. – Я, может, и дебил в этом всем, но не настолько. И судя по тому, как у меня варятся легкие всмятку, то это была та самая удачная змейка. Гремучников же здесь дохрена и больше. Сэм промолчал, сглотнул комок в горле и, взяв руку Дина, прижал ее к его груди, чтобы тот удерживал рубашку, а сам потянулся к аптечке, чтобы наложить повязку. Без антитоксической иммунной сыворотки он не смог бы ничего сделать, никакие антибиотики не сбили бы температуру и не облегчили боль. − Зато я сдохну на фоне прекрасных пейзажей, − мрачно пробормотал Дин. − Только попробуй, − угрожающе ответил Сэм, разворачивая последнюю пачку бинта. – Оптимизм из тебя так и фонтанирует. Дин, хоть и смахивал на бледную тень, посмотрел на Сэма своим фирменным скептическим взглядом. − Чувак, до города километров двадцать, я не пройду и двух, и тем более ту речушку, – и как бы я ни хотел прикидываться охрененным мачо, которого ты любишь, но тут фишка не прокатит, - у меня уже крыша едет. Хотя ты можешь оставить меня тут и быстро сгонять до города и привести помощь, но не факт, что когда ты вернешься – и то если ты вернешься в то самое место, - от меня останется что-нибудь, кроме запеченных на солнце ребрышек. Сэм молчал все то время, пока забинтовывал Дину грудь, после скидал все вещи в свой рюкзак, открыл рюкзак Дина, принявшись вытаскивать из него еду и перекладывая ее в свой. После того, как закончил, поднялся на ноги и посмотрел на брата сверху. Затем вытащил из внутреннего кармана телефон, включил и, посмотрев на экран, с раздражением запихал его обратно. − Связи нет, хотя мы и на чертовой высоте, − сообщил он. − Значит, так, − наклонившись, Сэм обхватил Дина за талию и потянул на себя. – Тебе за сутки нужно не отбросить копыта, понял меня? Сегодня третий день, как мы здесь, верно? − Ну и что? − Бобби засигналит, когда от меня на конец третьего дня не поступит сообщения о том, что мы вернулись. Он был как раз неподалеку, когда я звонил, охота или еще что. − Что?! – несмотря на жуткую слабость и подкатывающую тошноту, Дин сумел довольно-таки хорошо рявкнуть на брата. – Ты спятил? А если бы мы не успели вернуться к этому времени – то есть мы и так не успеем – но если и без этого дерьма? И Бобби совершенно зря поднимал бы кипиш? На кой черт напрасно волновать старика? − Я хотел подстраховаться и, как видишь, совершенно не зря, − категорическим тоном обрубил Сэм. – Не успели бы тогда – я бы извинился, ничего страшного. Но это лучше было бы, если бы один из нас сдох за это время, и, кажется, ты, − он крепче обхватил брата, делая первый шаг вперед, − это и собираешься сделать. − Не дождешься, − буркнул Дин, но волна боли чуть не смела его сознание, опровергая его слова. Отдышавшись, он сумел произнести: − А мой рюкзак с палаткой? − К черту эту палатку и рюкзак! – рыкнул Сэм. – Я больше не собираюсь на дикую природу! Дин промолчал – потому что у него не было контраргументов и говорить он больше не мог. К вечеру Дину стало намного хуже, и Сэм молил всех богов о том, чтобы Бобби поторопился. Он рвался сам бежать в город, чтобы скорее привести помощь, потому что пока они дошли бы до сюда, пока вернулись бы обратно, прошла бы чудовищная масса времени, которой у них не было. Но он не мог оставить Дина одного посреди леса, который даже не сумел бы себя защитить. Как бы Дин ни хохорился всегда, насколько высоким бы ни был предел его выносливости, бороться со змеиным ядом он долго не мог, и, судя по тому, как быстро Дина скосило, змея действительно была смертельно ядовитой. Это осознание приводило Сэма в состояние паники, но он всеми силами успокаивал себя – сейчас было не время и не место для истерик. Он не мог ничего сделать, только беспомощно смотреть, как мучается брат, мечась в агонии по покрывалу. Первые часы после некоторого затишья его начало рвать, потом снова наступил проблеск облегчения, а после Дин начал задыхаться. Яд поражал его организм слишком быстро. Сэм чуть не поседел за это время, пока пытался хоть как-то помочь брату дышать, растирая спину и грудь, и когда через пятнадцать минут дыхание Дина более-менее выровнялось, он был полностью выпотрошен – морально и физически. Дин никак не реагировал на его слова и внешние воздействия, находясь в полном бреду, опухоль распространилась еще ниже и частично захватила правую руку. Не нужно было быть медиком, чтобы понять, что все плохо. Очень, очень плохо. − Старик, только попробуй мне тут двинуть кони, − дрожащими губами шептал Сэм, сидя рядом с братом; вытянув ноги, он приподнял Дина и уложил его голову к себе на колени, чтобы тому было немного удобнее лежать – хотя Дину было совершенно все равно как лежать, скорее, Сэм сделал это для собственного успокоения. Дин убил бы его за это, если бы мог. – Ты должен продержаться эту ночь, понял меня? Старик, не делай этого, иначе мир никогда не забудет, что великого Дина Винчестера завалил чувак без трусов. Голос сорвался. Сэм прикрыл глаза, пытаясь унять дрожь. Он уже не первый раз держал на руках раненого, умирающего брата, но первый раз это происходило вдалеке от цивилизации, где счет на прибытие помощи шел не на минуты. Он шел на часы – и это было самое страшное. У Дина могло и не быть этих часов. − Больше ни какого пешеходного туризма, чувак, − понимая, что свихнется от тишины, Сэм начал говорить с братом, который не мог его услышать и не мог ответить. – Я наглотался свежего воздуха и насмотрелся на дикую природу по самое не хочу и думаю, ты тоже. Но если ты решишь скопытиться, я перекрашу Импалу в зеленый и устроюсь работать в Гринпис, так что честно: лучше тебе этого не делать. Крепко обхватив брата руками, он пятнадцать минут повторял лишь одно слово: пожалуйста. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста. Через час у Дина началась лихорадка. Еще через час – сильные судороги, и Сэм чуть его не потерял. Он почти заработал себе сердечный приступ, когда ему показалось, что Дин больше не дышит, и он с полминуты орал Дину, чтобы тот очнулся, прежде чем заметил, что тот все еще жив, после чего позволил тихой истерике накатить на него приливной волной и только после этого смог более или менее успокоиться. Была уже глубокая ночь, когда он, белый от напряжения и страха, так ни разу и не отпустив брата после того, как развел костер, услышал вдалеке шум, становящийся с каждой секундой все громче и громче. Прошло полминуты, прежде чем до Сэма дошло, что это; восхищение напополам с неверием накатили на него. − Вот Бобби, вот чертов сукин сын, − пробормотал он, издав нервный смешок. – «Пришлю за вами вертолет». Не наврал, − усмехнулся он, и огромный шип, который причинял тупую боль все то время, пока он был вынужден смотреть на неравную борьбу Дина со смертью, чуть ослаб. Через пять секунд осознание ударило его обухом по голове, и он чуть не подскочил, в последний момент вспомнив, что держит Дина. − Я сейчас вернусь, приятель, никуда не смей сваливать, − шепнул он, аккуратно уложив изредка подергивающегося в судорогах брата на покрывало, затем поднялся на ноги и рванул сквозь деревья. Он несся через кусты, не разбирая дороги, перепрыгивал наугад через кочки, и через минуту выскочил на открытую местность, где мог бы приземлиться вертолет. Звуки в небе становились все громче, и вскоре Сэм увидел его. Выхватив ракетницу, которую все это время таскал с собой, он выстрелил вверх, наблюдая за полетом снаряда, затем сделал еще один выстрел. Через десять минут, показавшихся ему парой вечностей, вертолет приземлился, и оттуда выскочил Бобби еще двое незнакомых Сэму мужчин. Произнеся одними губами «Дин», Сэм больше ничего не сказал и рванул туда, где оставил брата, Бобби и его друзья так же молча за ним. − Рик! – заорал Бобби, внезапно остановившись. – Захвати носилки! Один из них кивнул и, развернувшись, побежал обратно к вертолету. − Какого черта с ним произошло? – нервно рявкнул Бобби, когда они вернулись к Дину. Опустившись рядом со старшим Винчестером на колени, он с тревогой вгляделся в его лицо и по жесту Сэма приподнял футболку. Увидев, во что превратилась грудь Дина, он потрясенно выдохнул. − Змеиный яд, − тут же констатировал он и поднял взгляд на Сэма. – Вы умудрились напороться на гремучника?! − Это была стрела, пропитанная ядом гремучника, − сухо ответил Сэм. – Расскажу в вертолете, нам нужно как можно быстрее доставить Дина в больницу. − Естественно! – не понижая громкости своего голоса, саркастически ответил Бобби, хотя Сэм прекрасно видел тот же страх в его глазах. – Странно, что он… РИК! Шевели своей задницей! Они осторожно погрузили Дина на носилки и медленно понесли через лес, Сэм пошел рядом с братом, а Бобби остался затушить костер и захватить рюкзак. Через десять минут они поднялись в воздух, и Сэм смог совсем немного успокоиться, понимая, что Дина спасут, но в то же время все в нем вопило о том, чтобы быстрее, скорее, пожалуйста, потому что он сомневался, что у них есть часы или хотя бы час. − Откуда ты взял вертолет? – поинтересовался он, чтобы отвлечься; Сэм неотрывно глядел на дрожащего брата, глаза Дина бешено вращались под веками, и он тяжело, хрипло дышал – похоже, скоро начнутся новые судороги. Бобби усмехнулся в бороду и надвинул кепку на глаза. − Я крут, правда? – подмигнул он. − Эти парни были мне должны, а у одного из них работка такая – тушить лесные пожары. Оттуда и вертолет. Знал же, что вас, балбесов, нельзя одних в лес пускать, огребете неприятностей полные штаны. − Спасибо, − искренне поблагодарил Сэм, еще раз подумав о том, что им дико повезло, что у них есть Бобби. – Дин не выдержал бы столько времени, − он сглотнул и, не сдержавшись, протянул руку, положив ее на плечо брата. – Он еще и в капкан угодил, а до этого мы сплавились по горной реке. Бобби посмотрел на Сэма так, словно у того выросла вторая голова. − Идиоты. Рассказывай все по порядку. Особенно про какую-то там стрелу. Всю дорогу, чтобы не думать о том, что брат умирает, Сэм рассказывал Сингеру об их злоключениях – по-другому и не скажешь, – и Бобби время от времени перемежал его повествование отборными матерными выражениями, в большинстве своем направленными на описание их мозгов. – Срань господня, − мрачно выдал Бобби, когда Сэм рассказал, кто и как убивал людей. – Таких ненормальных мне еще не встречалось. Сэм помолчал мгновение, разглядывая измученное лицо Дина. − Мало ли какие причины могли у него быть, − тихо сказал он. – Может, он сошел с ума, может, он всю жизнь жил в лесу и свихнулся от одиночества – я не знаю. Может, у парня была отвратительная жизнь. Но… − его лицо ужесточилось. – Если Дин умрет, я вытащу его из этого озера и убью снова. И буду делать это вечность. Бобби успокаивающе положил ладонь Сэму на плечо и сжал его. − Дин бывал и не в такой яме со змеями, и яд какого-то там червяка не справится с ним, − твердо сказал Бобби, и Сэм, взглянув на него, слабо улыбнулся. – Мы почти на месте, так что скажи своему брату: пусть продержится еще немного. Сэм вновь повернулся к Дину, который подозрительно затих на носилках. Сердце подскочило к горлу, и трясущейся рукой Сэм нащупал сонную артерию, больше всего на свете боясь того, что может не обнаружить пульса. Но он был, слабый и почти незаметный. Дин держался на из последних сил, но все же держался. − Держись, старик, − прошептал он, наклонившись к брату. – Только держись. Когда Дин очнулся через три дня, первое, что он спросил, естественно, было: «Как ты?», и Сэм чуть не наорал на него, но вовремя сдержался. У Бобби в этом огромном городе, похоже, был знакомый каждой профессии, включая медиков, поэтому они смогли себе позволить остаться в больнице, пусть и ненадолго. Больница хоть и была маленькая, но имела все возможности, чтобы помочь Дину, и, когда состояние брата начало стабилизироваться, тяжесть в груди Сэма наконец-то начала спадать, и он смог расслабиться. Вместе с расслаблением на полную катушку вернулась боль в прокушенном предплечье, но его без проблем залатали, напичкали обезболивающим, и стало полегче. Ногу Дина привели в относительный порядок, хотя сообщили Сэму, что заживать она будет еще долго, и Сэм прокрутил в голове сотни вариантов, как сказать Дину, что им придется немного повременить с охотой, включающей в себя дикие скачки по прериям. − Я прилетел сюда на вертолете? – выдохнул Дин, все краски слетели с его и так бледного лица. Сэм к вечеру первого дня после того, как Дин очнулся, нагрянул к нему в палату и сообщил все, что с ними произошло после, хотя то, что он испытал в лесу, пока Дин медленно умирал у него на руках, он сократил и сухо описал в двух словах. Но судя по немного виноватому взгляду Дина, тот все понял. − Чувак, − протянул Сэм, улыбнувшись краешком губ. – Ты даже не был в теме, так что поздновато накладывать в штаны, ты уже долетел, если не в курсе. Дин бросил на брата злой взгляд, но ничего не сказал. К вечеру заглянул Бобби, и Дин также поблагодарил его, но тот отмахнулся привычным «Балбесы» и сказал, что, если они в следующий раз надумают собираться в поход, пусть привязывают к себе GPS-навигатор, а еще лучше пусть едут на танке. Братья мрачно переглянулись между собой, обменявшись безмолвным «Никогда в жизни», и Бобби позволил себе немного подстебать их, особенно ту ситуацию с горной рекой. Винчестеры никак не комментировали это, сами понимая, что налажали они за те три дня знатно, хотя по пересказу с жестковатым юмором их приключений, представленному Бобби, все выглядело намного более невинно, чем было на самом деле. После этого Бобби попрощался с ними и, пригласив заезжать в гости почаще, ретировался со словами, что он выписал их из номера в мотеле и подогнал Импалу на больничную парковку. Дин вспыхнул благодарной улыбкой и посмотрел на раздраженного Сэма, который так и замер с открытым ртом, собираясь высказать Бобби все что думает по поводу их сговора с Дином. Впрочем, к большому облегчению Сэма, на этот раз опасность жизни Дина была довольно быстро ликвидирована, и после уговоров он все же согласился, хотя сначала наотрез отказывался – слишком ярко и все еще близко перед ним стояли картинки того, как Дин бился в судорогах, и боялся повторения этого в десять раз сильнее, чем падения метеорита. − О Боже, наконец-то цивилизация, − Дин с любовью провел рукой по приборной панели Импалы, потому что за руль его не пустил Сэм, подняв петуха при первом упоминании об этом, так что Дин решил уступить, понимая, что выжег младшему брату немало нервов за эти несколько дней. – Скучала, девочка? − В кои-то веки я солидарен с твоими признаниями любви, − сказал Сэм, и, заведя Импалу, вывел ее с больничной стоянки. Неосознанно потерев раненое предплечье ладонью, посмотрел на Дина: – Я теперь месяца два не включу Дискавери. − При одном упоминании о «National geographic» я заклею тебе рот скотчем, − дружелюбно пообещал Дин, откинувшись на спинку сидения. Тело все еще сковывала сильная слабость, нога изредка стреляла болью, но, хоть и медленно, его организм восстанавливался после многочисленных издевательств, и все возвращалось в норму. Сэм фыркнул и тряхнул головой, отбрасывая волосы со лба. − И не собираюсь, еще чего. Я теперь покруче любого канала могу рассказать всем о прелестях прогулок на дикой природе. − Смотри мне, − подмигнул Дин и приоткрыл окно, теплый ветер ворвался в салон и взъерошил волосы. Сэм вставил в магнитолу кассету с волосатым роком и на удивленный взгляд Дина лишь поднял бровь, усмехнувшись самому себе. Не только Дину нужно было напомнить, что они наконец находились среди людей и теперь не нужно было опасаться того, что на них сверху может упасть тушка пумы или кого похуже. Дин улыбнулся, подняв вверх большой палец, и повернул голову, глядя в зеркало заднего вида, как медленно, почти лениво, от них удаляются склоны Скалистых гор.