Дочь Дьявола

- «Вы что хотите сказать, что Ларина с Ванг….» - Наташа всё ещё не могла прийти в себя, после потока воспоминаний, показанных Элией. Всё это никак не могло уложиться в её голове, и она с трудом подбирала слова. – «Что они были… вместе…» - «Да.» - утвердительно кивнула ведьма. - «Но как такое может быть…Таня же никогда не была склонна к подобному… Блять! Ларина и Ванг! Блять!» - женщина ошарашено качнула головой, как бы пытаясь отогнать картинки, всплывающие в голове. – «Это ж пиздец какой-то!» - «Почему? Это просто любовь…. Истинная любовь!» - «Я понимаю…» - как-то отрешённо проговорила Бантеева и вдруг резко рассмеялась, словно что-то вспомнив. – «Ванг, значит! А я-то Таньке однажды сказала…» - женщина буквально закатывалась от смеха. – «…сказала, что она променяла ковен на ЧЛЕН! А тут Ванг! Ох, умора!» - «На член?» - переспросил Бальтазар и тоже рассмеялся. – «Нда… ошибочка вышла!» - «Погоди!» - Наталья вдруг стала снова серьёзной. – «Если Таня всё это время была с Ванг и у них такая прям нереальная любовь, то откуда появилась Юля? Кто её отец? Стоп!» - женщина прикрыла глаза, вспоминая ведения показанные Элией. Ночь. Костры. Ведьмы. Роды. Умирающая и воскресшая Таня. Какой-то дом и Джулия с младенцем на руках. Смысл происходящего потихоньку начал доходить до ведуньи, но её мозг просто отказывался это воспринимать, пока последняя картинка не проникла под её веки – маленькая Юля бежит по залитому солнцем яблоневому саду. Её глазки сияют. Она раскидывает руки в стороны, готовясь кого-то обнять, и с её губ срывается такой нежный, наполненный любовью крик – «МАМААААА»… малышка подбегает к своей цели и женские руки подхватывают её, прижимают к себе. И в эту секунду, Наталья видит лицо той, которую девочка называла мамой. Видит и резко распахивает глаза. Этого не может быть. В это просто невозможно поверить! Но это лицо ДЖУЛИИ. – «Вы что хотите сказать, что… Но как такое может быть? Я видела, как Таня её родила. Ты показала мне это, Элия. И я видела, как она называет матерью Джулию. И это не потому что они просто живут вместе. Я вижу нити кровного родства. И с Таней и с Джулией. Но это невозможно!!!» - «Возможно.» - тихо откликнулась Элия. - «Но как?!?» - «Магия. Очень сильная магия. Сильнее просто не существует. Магия и Кассандра. Она превратила Джулию в мужчину ровно на сутки. Результатом этого превращения стало появление на свет Юли.» - «Ты сейчас всё это серьёзно говоришь?» - «Да. Я понимаю, что это смахивает на полный бред, но всё же это реальность. Юля дочь Тани и Джулии.» - «О Боги! Куда катится мир!» - Наталья приложила ладони к вискам, пытаясь, справится толи с головной болью, толи с потоком информации, которую просто отказывался воспринимать её мозг. - «Это не мир. Это магия. Любовь и магия.» - «Но зачем им это было нужно?» - «Для того чтобы Таня получила статус неприкосновенности.» - «Какой ещё неприкосновенности? У кого?» - «У отца Джулии. У него есть непреложный закон – первенцы в линии и их матери получают статус неприкосновенности. Тане грозила смерть, и это был единственный выход. Джулия ведь не знала, чем это всё обернётся. Про пророчество Кассандра умолчала.» - «Какое пророчество? Почему Лариной смерть грозила? Я нихрена не понимаю! И причём тут отец Джулии? Каким он-то боком в этой истории?» - «Дьявол везде каким-то боком. На то он и Дьявол!» - «Ктоооо? Это ты так выразилась просто, да? Мол, показала словами, что папаша Ванг очень суров? Скажи что это так, умоляю!» - «Наташ…» - заговорил вдруг Бальтазар. – «Я понимаю, что всё это трудно понять, а ещё труднее поверить, поэтому я сейчас расскажу тебе нашу «семейную историю», которая очень тесно связана с историей мироздания. Всё равно ты уже слишком много знаешь, так что нет смысла скрывать и остальное.» И он заговорил. И с каждым его словом, привычный мир Бантеевой и без того уже порядком треснувший, всё больше и больше разлетался на маленькие осколки, а затем складывался в причудливую мозаику из мифов и легенд, которые вдруг разом стали реальностью. И самым страшным было осознание того, что теперь это и её реальность. Слишком много она знает, чтобы оставаться в стороне. Чтобы жить по-прежнему. Нет больше обычной Питерской провидицы. Нет больше среднестатистического человека с лёгким флёром магической ёбнутости и ведьминского антуража. Теперь она часть совсем другого мира. Мира, в котором Сатана вполне реальный мужчина, а демоны частенько сидят на маленькой Питерской кухоньке и хлещут коньяк. Вампиры свободно разгуливают по городу, а девушка-оборотень восседая на подоконнике периодически отпускает едкие колкости и любит бутерброды с колбасой. Теперь эта реальность стала и её реальностью. А мир, который раньше казался фантазией, воплощённой в детских сказках, сериалах и страшилках, этот мир теперь вот он – вокруг неё, впитывается в неё демоническими ухмылками и волчьим оскалом. И от этого некуда уже не деться… Мысли женщины прервало появление на кухне Юленьки в сопровождении старшего брата. Девочка внимательно оглядела собравшихся, чуть нахмурилась и с недетской серьёзность в голосе, спросила: - «Мама?» - «Мама спит, малыш.» - с добродушной улыбкой откликнулся Бальтазар. - «Нет!» - сдвинула бровки девочка. – «Мама!» - и вместе с этим словом в воздухе, словно голограмма, появился образ Джулии. Девочка чувствовала что она была здесь. Наташа замерла с открытым ртом, поражённая очередной способностью малышки и вглядываясь в полузабытые черты женщины, так чётко и реалистично спроецированной Юлей. А Бальтазар поднялся со своего места, подошёл к девочке, присел рядом с ней на корточки, и доверительно заглядывая в детские глазки, грустно проговорил: - «Нет, малыш, её здесь нет.» - «Ушла?» - всё больше хмурилась Юля. - «Ушла.» - тихо подтвердил мужчина. -«Почему опять ушла? Она больше не любит Юлю?» - глазки девочки моментально наполнились слезами. Все последние месяцы она скучала по матери, но каким-то своим, мистическим внутренним чутьём чувствовала, что она вернётся. Знала что придёт. А теперь это самое чутьё говорило ей, что женщина, которую она любила всем своим маленьким детским сердечком, ушла навсегда. И это был её выбор. - «Ну что ты, милая! Конечно же она любит тебя! Просто так было нужно.» - слабая попытка мужчины переубедить девочку, провалилась с треском, едва только малышка взглянула в его глаза. Любая, даже самая мощная демоническая защита, разлеталась в дребезги под пристальным взглядом мистического ребёнка. Один взгляд и она увидела всё. - «Ты врёшь!» - девочка топнула ножкой, пытаясь, справится с нахлынувшими эмоциями, нещадно разрывающими детское сердечко. – «Она ушла! Она забыла Юлю!» - и вместе с этими словами, образ Джулии, так реалистично воссозданный, начал быстро-быстро таять, словно смываемый горькими детскими слезами, скатывающимися тонкими струйками по пухлым щёчкам малышки. - «Юленька, ну что ты, что ты! Ну не плачь, милая!» - Алекса поспешно спрыгнула с подоконника и, подхватив девочку на руки, прижала к себе. – «Всё будет хорошо!» - Алекс говорила тихо, проникновенно, пытаясь успокоить малышку. – «Она всегда будет любить тебя. Несмотря на память. Она может забыть, но любить, никогда не перестанет. Я знаю это точно. Любовь к тебе и к твоей маме живёт в её сердце. Вот здесь…» - волчица приложила тёплую ладонь к груди девочки. – «Пока бьётся её сердце, в нём будет жить и любовь. Поверь, её любовь никуда не делась, не ушла. Ведь я же здесь!» И девочка, казалось, поверила. Кивнула и, прижимаясь к любимой волчице, затихла, позволяя унести себя в комнату. ************ Таня проснулась лишь следующим утром. Открыла глаза, и все события вчерашнего дня тут же вернулись, накрывая её, затягивая в свой водоворот. Водоворот боли, печали и тоски. Хотелось кричать. Хотелось выть. Хотелось крушить всё вокруг и очень хотелось убивать, чтобы хоть как-то уменьшить боль, разрывающую её сердце вновь и вновь. - «Нет! Так дальше жить нельзя! Не хочу! Не могу!» - огромным усилием воли она заставила себя подняться с кровати, пройти в ванную, умыться и даже взглянуть в своё отражение, криво усмехнувшись той сломленной болью женщине, которая смотрела на неё из зеркала. – «Ты должна быть сильней!» - проговорила, ткнув в своё отражение. – «Ради детей!» Кухня встретила её привычным собранием друзей и пытливыми взглядами со всех сторон. Она поговорит с ними. Обязательно поговорит. Но позже. А сейчас ей нужно побыть одной. Ей нужно подумать. Ей нужно на воздух. И она ушла. Поймав на себе понимающий взгляд Бальтазара. Она знала, что он прочёл её словно открытую книгу, ибо сил ставить защиту у неё просто не было. Она знала, что он всё объяснит остальным. И ещё она знала, что когда вернётся, на этой кухне ничего не изменится. Наташа, Элия и Бальтазар всё также будут сидеть за столом, А Мэг и Алекс привычно будут занимать свои места на подоконнике. Она всё это знала и она даже была рада этому. Хоть что-то в её жизни стало стабильным… ************** Она бродила по городу целый день и думала-думала-думала. Мысли сжирали её. Боль разъедала сердце. Хотелось сорваться. Очень хотелось. Просто сорваться, остановиться, вызвать Мэг и пойти отправить к праотцам очередной клан вампиров. И тогда хоть на мгновенье, хоть на несколько минут станет легче. И не нужно будет думать. Когда ты убиваешь – ты не думаешь. Но она держалась. Держалась из последних сил и, продолжая ворочать в голове тяжёлые мысли, незаметно дошла до ресторанчика на берегу Финского залива. Огляделась и решительно поднялась по ступенькам на летнюю веранду. Заняла столик, с видом на залив и заказав, даже не посмотрев в меню, какой-то алкогольный напиток, закурила. Сигареты, одна за другой обжигали лёгкие, а в голове всё так же роились мысли. Нужно было что-то решать. Нужно было как-то разбираться со своей жизнью. Нужно было что-то менять. Нужно было что-то делать. А нужно ли? А может проще опустить руки и плыть по течению? Всё равно куда-то да вынесет. Нет! Не может она себе позволить такой роскоши. Нельзя! Ради детей нельзя… Джулия… Какая же ты сука, Джулия! Вынула душу, вырвала сердце. Вырвала и бросила растоптав. А потом подняла и снова засунула в грудную клетку лишь для того, чтобы воткнуть в этот некому уже не нужный и ни на что не способный агрегат для прокачки по организму крови, тысячи острых ножей. Хотелось ненавидеть её. Очень хотелось. Но она не могла. Любовь жила в ней и ненависти там не было места. Она нужна ей. Нужна словно воздух, без которого лёгкие не способны дышать в полную силу. Нужна словно кровь, без которой не способно биться сердце. Нужна словно вода, без которой организм просто иссыхает. Человек может прожить без еды месяц или даже больше, а вот без воды не прожить. Обезвоживание настанет очень быстро. В её случае – ещё быстрей. Можно было просто лечь и умереть от недостатка всего этого. От недостатка её. Но и такой роскоши она себе позволить не могла, всё по той же причине – у неё есть дети и она нужна им и ради них она будет жить. Очередная сигарета, взгляд в никуда и голубой свитер совсем не согревает, ведь холод не на улице, холод внутри неё. В сердце, в венах, в лёгких в каждой мышце, в каждой нервной клеточке, в каждой частичке кожи… Всё что она оставила после себя уйдя – лишь холод и боль. Боль и холод… И как дальше жить? Как жить без неё? Найти? Заставить вспомнить? А получится ли? А нужно ли ей, Тане это? Раз за разом, прокручивая один и тот же вопрос, она всё больше и больше понимала, что не нужно. Действительно не нужно. И когда она осознала это окончательно, решение пришло само собой. Мгновенье, и она поняла, как будет жить дальше, и что будет делать. Допила коктейль, докурила сигарету, и посильнее закутавшись в свой голубой свитер, расплатившись, покинула кафе. ****************************** - «Тань, ты как?» - участливо спросил Бальтазар, едва она опустилась на табурет в своей собственной кухне. - «Жить буду…» - откликнулась глухо и с долей какой-то злой иронии в голосе. - «Ты что-то решила, ведь так?» - защита девушки потихоньку восстанавливалась, и он уже не мог прочесть её с той же лёгкостью что и утром. - «Решила.» - «Что?» - «Жить дальше. Жить дальше и отомстить!» - «Отомстить? Кому?» - «Твоему папаше, кому же ещё!» - «Но Таня зачем? Это опасно и Джулия… она же сделала всё это лишь бы только оградить тебя от него. Она хотела…» - «Мне плевать, что она хотела!» - сказала как отрезала. – «Этот ублюдок, сломал мне жизнь. Прошёлся по ней, даже не потрудившись снять грязные сапоги, и я отплачу ему за это! Видит Бог – отплачу! Пусть не смогу уничтожить, но крови попорчу достаточно!» - «Тань, а как же Джулия?» - вклинилась в их диалог Элия. – «Может стоит попытаться найти её?» - «Зачем?» - спросила отрешённо, чуть пожав плечами. - «В смысле «зачем»?» - Элия смотрела удивлённо. Словно видела сейчас перед собой вовсе не Таню, а какую-то незнакомую, невиданную зверюшку, несущую полный бред. – «Попытаться что-то изменить! Попытаться заставить её вспомнить!» - «Зачем?» - вновь пожала плечами. – «Она сделала свой выбор.» - «Тань, но она же просто защищала тебя…» - «Элия, послушай меня внимательно. Все послушайте. Я скажу это один раз и больше мы никогда не станем возвращаться к этому разговору. Я понимаю её. Я знаю, что она любит меня и пытается защитить. Пусть таким вот жестоким способом, но всё же защитить. Это эгоистично. Но любовь вообще эгоистична. Когда ты любишь, ты готова на всё лишь бы защитить того кого ты любишь. Но проблема в том, что она опять решила всё за меня. Она не оставила мне права выбрать. Она выбрала за нас обоих. В её виденье, мы с Юлей можем быть в безопасности только таким вот способом. Без неё. И без памяти о нас в её голове и сердце. Но это, опять же, её виденmе. Не моё. Я бы выбрала борьбу. Несмотря ни на что, борьбу! Пусть жестокую, пусть страшную, но вместе. Пусть я бы погибла в этой борьбе, но рядом с ней. И это был бы мой выбор. Но она не удосужилась даже узнать о нём. Она сделала свой. Свой, но за нас обеих. Но! Это, находясь на своём месте, я выбрала бы борьбу, а вот находясь на её месте – я не знаю, чтобы я выбрала. Если бы опасность грозила ей, согласилась бы я на борьбу? Подвергла бы её такому риску? Не знаю… наверное нет. Наверное, я бы тоже постаралась защитить её любым способом. И поэтому я говорю, что понимаю её.» - «Но почему ты не хочешь попытаться найти её?» - «Зачем? Вернуть ей память?» - она усмехнулась криво, устало. – «А способна ли я на это? Не факт! Нет гарантий. Ты же прекрасно помнишь, сколько ей нужно было пройти, чтобы вспомнить мать и сестру. Тысячелетия без чувств и человечности. А потом вернулась человечность. Вернулись чувства. Тяжело, трудно вернулись. Через боль, слёзы и страх потери. А когда всё это вернулось, она смогла полюбить меня, принять эту любовь в себе и только потом вспомнить свою семью. Но удастся ли провернуть сейчас тот же «фокус»? Не думаю, что Сатана повторит свои ошибки. Сейчас он явно стёр её память более мощным способом. Чтоб уж наверняка. Ты можешь подумать, что я испугалась трудностей, но это не так. Не трудностей я испугалась. Не силы, которой он стёр ей память. Ничего этого я не боюсь и если бы хотела, то поверь, я бы постаралась всё это переломить и вернуть ей память и чувства. Но я не хочу.» - «Ты больше не любишь её?» - «Не люблю? Бред-то какой! Ты сама-то понимаешь, что сейчас сказала? Я не могу не любить её! Просто не могу. Даже если бы хотела разлюбить – не смогла бы никогда. Она навсегда останется в моём сердце. Учитывая, что я бессмертна – навечно. Я буду жить со своей болью утраты и со своей любовью к ней вечно, но я не буду возвращать её. Зачем? Чтобы потом она снова выбрала за меня? Допустим, сейчас у меня всё получится, и я верну ей память. Допустим, я даже уговорю её бороться. Допустим, мы даже победим, чем чёрт не шутит. Но вспомни, в каком мире мы живём! Никогда у нас не будет спокойной жизни. Никогда! Рано или поздно, что-нибудь произойдет, и она снова уйдет, спасая меня? Снова сотрёт себе память? Снова бросит? И мне снова придётся пройти через всё это? Нет! Не хочу! Не могу! Пойми, просто не могу! Это слишком тяжело и больно. Я не выдержу. Не справлюсь. Терять её всякий раз, когда в этом долбанном мире происходит какая-нибудь хрень и мне или моей дочери начинает угрожать опасность? Раз за разом проходить через эту боль? Нет! Лучше жить с этой болью вечно. Это хоть какая-то стабильность. Со временем боль уйдёт глубже в сердце и станет чуточку легче дышать. Я просто привыкну к этой боли со временем. Стабильность. Привычка - хорошее, однако иногда дело, и я выбираю именно это. Я не хочу качелей. Я не хочу подыхать от этой боли всякий раз, когда она будет делать выбор и уходить. Я не хочу тысячелетиями жить на этих грёбаных качелях чувств имени «Джулии Ванг». Сейчас я верну ее, и моя боль пройдёт, я снова стану счастливой, а потом что-то случится, она уйдёт и мне опять испытывать эту боль? Встань на моё место! Просто представь, что Бальтазар уходит. Раз за разом уходит. Ты возвращаешь его, а потом он снова уходит. Представь эту боль! Элия, да если бы я была обычным человеком, я бы давно умерла от разрыва сердца, от инфаркта. Моё человеческое, смертное сердце этого бы просто не выдержало. И я боюсь, что моё бессмертное сердце тоже рано или поздно не выдержит и разорвётся к чертям собачьим, наплевав на все законы бессмертия. Ну, или я превращусь в маньяка, который будет убивать всех встречных и поперечных, лишь бы хоть на секунду унять эту неимоверную боль в сердце. А я не могу себе позволить ни того ни другого. У меня дети! Ради них я должна жить и быть хоть чем-то на подобии нормального человека. Поэтому я выбираю стабильность, а не качели. По этому я выбираю жизнь без неё.» - «Но почему ты думаешь, что она будет уходить всегда, когда тебе будет угрожать опасность? Может она поймёт, что это не выход. И в дальнейшем всё будет по-другому?» - «Не будет, Элия. Она слишком меня любит. И в её понимании, защитить меня – это значит уйти. Оградить меня от себя. Почему так? Да всё просто – она считает, что именно она и есть самая большая опасность для меня. Она всегда так считала. Всегда считала, что она и есть истинное зло в моей жизни. Что именно из-за неё я могу пострадать. Что всё плохое, что было в моей жизни – было именно из-за неё. И что всё плохое, что будет в моей жизни - будет из-за неё. В этом проблема. Её уверенность в том, что она для меня зло ничем непоколебить. И всё что происходит, лишь только укрепляет в ней эту уверенность.» - «А если она сама вспомнит и придёт к тебе? Что тогда? Ты примешь её?» - «Нет. Не приму. Всё по той же причине – качели имени «Джулии Ванг» больше не для меня. Я буду любить ее, но не приму. Каким бы способом она не вернула себе чувства и память. Сама не сама, какая разница? Наверно наша любовь действительно что-то не правильное. Наверное, слишком много законов природы мы нарушили, и теперь эта самая природа восстанавливает справедливость, не давая нам быть вместе. Наверное, так и должно быть. Она - это она, а я - это я! А «мы» останутся только в моём сердце. Будут жить там, в обнимку с любовью и болью. Пора включать разум. Жить сердцем больше просто нельзя. Сил нет.» Таня говорила так отрешённо, так спокойно, что становилось как-то жутко. Жутко вот от таких вот мыслей. Жутко от того, что творится в сердце этой маленькой, такой хрупкой на вид женщины. Жутко от того, что всё вот так вот закончилось. Действительно закончилось. Потому теперь они обе отказались друг от друга. Жутко и страшно от осознания того, сколько сил ей пришлось потратить, сколько боли пережить, ломая себя, чтобы принять всё это. Принять вот такое вот страшное решение. Отказаться от любви всей своей жизни. Обречь себя на вечность без человека, которого любишь всем сердцем. Помнить. Любить. Веками помнить и любить, но отказаться. Отпустить. Страшно, жутко, непостижимо, невозможно. Но серьёзный взгляд усталых зелёных глаз и тихий, спокойный голос отчётливо говорят что возможно. И Элия, истинная ведьма, живущая на земле уже ни одну сотню лет, с ужасом и удивлением понимает, что она ничто по сравнению вот с этой вот маленькой ведьмой, прожившей на свете чуть больше тридцати лет и лишь несколько лет назад принявшей силу истиной магии. Она слабей, намного слабей, ведь она бы не смогла принять такое страшное решение. А Таня смогла. И сейчас, Элия была готова преклониться перед этой маленькой женщиной. Перед силой её духа, перед стойкостью её характера. Просто преклониться перед ней. Она посмотрела на мужа и поняла, что он чувствует то же самое. Она посмотрела на Алекс, на девушку-волчицу, сущность которой изначально делает её стойкой и сильной и поняла, что она тоже ощущает себя пылью перед Таней. Безвольной, слабой, обычной девчонкой. Она посмотрела на Наташу и, увидев слёзы текущие по её щекам, едва не заплакала сама. Все они были потрясены. Все они были готовы склониться и посыпать свои головы пеплом бессилия. И даже Мэг! Мэг, с её казалось ледяным сердцем, с её истинно-демонической натурой, Мэг не признающая чувств, не признающая любви и считающая себя из-за этого безмерно сильной, сейчас была готова взорвать весь этот чёртов мир! Ибо не могла простить этому миру такой вот несправедливости. И слушая Таню, смотря на Таню, эта самая демон-убийца с ледяным сердцем склонялась перед силой Тани. Перед истинной женской силой… Перед силой на которой способна лишь истинная женщина. - «Тань…» - сглатывая слезы, заговорила Наташа. – «Тань, ответь – как можно так любить? Неужели такое бывает?» - «Бывает.» - грустно откликнулась Ларина. – «Она любит так. И я люблю так.» - «А когда ты полюбила её? Когда поняла что это вот так вот серьёзно?» - «Когда? Я думала над этим вопросом. Много думала. Возможно, я полюбила её, когда она спасла меня от вампира. Возможно, я полюбила на том мосту, на Патриарших. Возможно – когда она пришла ко мне со своими извинениями и так смешно и умилительно уплетала за обе щёки голубцы с картошкой. А может это произошло, когда она проникла в сумрак, едва не сорвав испытание Битвы, едва не доведя меня до провала, а потом отшвырнув меня на землю, когда я попыталась ударить её за эту выходку. А может, когда я проснулась в её машине у озера и впервые утонула в её глазах. Или раньше, когда ехала с ней в одной машине к этому самому озеру. Или даже ещё раньше – когда впервые увидела её глаза в сумраке во время отборочных. А иногда мне кажется, что я полюбила её едва увидев в первый раз в парке, перед этими самыми отборочными. Увидела и полюбила. Но, наверное, всё это не то, потому что мне кажется, что я любила её всегда. С самого момента моего рождения. С первого вздоха. С первого крика. Любила и ждала. И знала, что однажды она придёт в мою жизнь. Придёт и перевернёт её с ног на голову. И это будет самое лучшее, в моей жизни, после рождения детей. Самое долгожданное и истинное. И все, что было до неё, окажется пустым, не важным, подменным. Лишь предшественником вот этого вот настоящего. Лишь пылью под её ногами. Пылью под ногами вот этого вот настоящего. Истинного. Да, наверно так оно и было. Я любила её всегда… - «Что дальше, Тань?» - тяжело выдохнув, спросил Бальтазар. – «Ты говорила о мести? Что ты собираешься делать?» - «Я хочу попытаться уничтожить вашего отца. Я хочу отомстить ему. Я буду убивать его отпрысков. Вампиров, демонов, оборотней и всех остальных, кто там ещё является порождением этого ублюдка. Всех кто будет стоять на его стороне. Одно за другим. Я буду убивать их и тем самым подбираться ближе к нему. Он слаб. Пандора открыла свой грёбаный ларец, и сейчас он слаб. И я не дам собрать ему его душу, разбросанную по свету. Я сделаю всё, чтобы заставить его выйти из преисподней в этот мир, а потом – будь что будет. Либо я, либо он! Третьего не дано! Один из нас должен умереть.» - «А Юля? Ты же помнишь про пророчество? Только она может уничтожить его. Не ты. Она!» - «Помню. Значит, она сделает это. Как бы мне не хотелось оградить её от этого, но это не в моей власти. Я не могу перебороть пророчество. Я не могу его изменить. Это как бороться с ветряными мельницами. Бессмысленно. Что должно произойти – произойдёт. Если я действительно не смогу его уничтожить, то это сделает моя дочь, когда придёт её время. А я постараюсь сделать всё возможное, чтобы облегчить ей эту миссию. Чтобы он был как можно слабее, когда придёт её время. Чтобы у него было как можно меньше сторонников. Мэг!» - Таня посмотрела на девушку-демона. – «Мэг! Демоны которые были в темнице, ты можешь с ними связаться?» - «Конечно.» - кивнула девушка. - «Скажи им про меня. Расскажи, что я хочу сделать. Если они готовы, то я жду их!» - «Хорошо! Я сделаю это. Я думаю, их придёт достаточно много. Тысячелетия в темнице никому не прибавили любви к нашему папаше. Да и борьба намного лучше вечных скитаний и игры в прятки с Сатаной. И знай – я с тобой, Таня!» - «Я тоже с тобой, милая!» - заговорил Бальтазар. – «И я думаю, что смогу привести ещё союзников!» - «Стая будет бороться!» - сказала Алекс, за всех оборотней связанных с ней кровным родством. - «Ведьмы тоже встанут рядом с тобой!» - взгляд Элии был наполнен уверенностью. – «Они будут с тобой даже без Кассандры. Каждая из них отдала тебе частичку своей силы. Каждая из них признаёт в тебе власть. Кассандра сама поставила вас на одну ступень. Ведьмы помнят это. Ведьмы придут, когда ты позовёшь.» - «Спасибо. Я благодарна.» - Таня тяжело выдохнула. Долгий разговор, казалось, отнимал у неё остатки сил. Ей нужен был отдых. Но она ещё не договорила. – «И ещё… Я хочу извиниться перед Кассандрой. Нам нужно поговорить. И даже если она не примет мою сторону, если пожелает остаться в тени, я хочу чтобы она продолжила меня учить. Меня и Юлю. Нам это нужно. Она первородная ведьма и она как никто другой способен подготовить меня и мою дочь, к тому, что нам предстоит. Завтра я хочу отправиться на Урал.» - «Это правильное решение.» - поддержал девушку Бальтазар. – «И ещё, Юлька ведь наполовину демон и этой силой ей тоже нужно научиться управлять. Эту силу тоже нужно развивать, пробуждать в полную мощь. Я думаю, мы с Мэг сможем это сделать. Я лучший из касты демонов-войнов. Мэг - идеальный боец! Идеальный убийца, как бы это ужасно не звучало. И если уж Юле, суждено вступить в эту схватку, мы подготовим её.» - «Поддерживаю!» - кивнула Мэган. – «Да и тебе, Тань, я могу дать пару уроков боевых искусств. Магия магией, но и умение драться в жизни тоже может пригодиться. Демонической силой мы тебя наделить не сможем, а вот рукопашный бой – это запросто.» - «Я думаю, ты права. Я готова учиться и этому.» - она поднялась, собираясь покинуть кухню и в последний раз посмотрев на друзей проговорила: - «Ну что ж, похоже, грядет война. Значит, будем сражаться! Но видит, Бог, не я первая развязала эту войну! Видит Бог, не я её начала!»