Дочь Дьявола

Бальтазар сидел на веранде деревенского дома Кассандры, прячась от палящих солнечных лучей. Где-то в саду, за домом Алекс играла с детьми и демонические уши Бальтазара отчётливо слышали и детский заливистый смех и звонкий волчий. Элия собирала первую клубнику, с грядок напротив дома, то и дело, пронося очередную сочную ягоду мимо корзинки, прямо себе в рот. Раскусывала и блаженно прикрывала глаза когда чуть прохладный сок ягоды попадал на язык и впитывался влагой в вкусовые рецепторы. Мэг курила сидя на ветке дуба и то и дело бросала едкие, но совсем беззлобные комментарии в сторону Натальи, возившейся с цветами на клумбе. Таня и Касандра готовили обед. Со стороны всё это казалось идиллией. Такой семейной идиллией на даче. Обычный день обычной семьи. Но только лишь со стороны. Ведь если приглядеться, то легко заметишь ещё не затянувшийся шрам на щеке Алексы. Последняя схватка с оборотнем-противником, оставила свои следы на точёном личике девушки. Можно легко увидеть страх живущий в глазах Наташи. Они уходят почти каждую ночь, а ей остаётся только ждать. И никогда нет гарантий, что они вернуться. Это страшно. Ждать, наверно даже страшнее, чем идти на очередную бойню. Тем более обычному человеку. Кассандре проще, она может успокоить себя магически. Хоть как-то успокоить. Но когда она попыталась в первый раз проделать это с Наташей, Бантеева воспротивилась категорически. Её жизнь и так наполнена магией и мистикой до краёв, не хватало еще, чтобы и эмоции её контролировала магия. И травма голени, бросается в глаза, если приглядеться к Мэг. И страх живущий в её глазах. Эта девчонка всегда желает казаться такой холодной, бесстрашной, без эмоциональной, но он то, Бальтазар, видит, как она боится. Боится лишь одного – увидеть в очередном бою, в числе противников молоденькую рыжеволосую девушку-демона. Это единственный страх Мэг. Это её боль. И её тайна. И вот если всё это увидеть, то иллюзия идеальной, обычной семьи сразу трескается и летит ко всем чертям. Маленькими осколками летит. Размеренный ход мыслей прервал очередной стук молотка для отбивания мяса. Таня… Таня готовящая обед… Стучит этим молотком с таким остервенением, словно вбивает гвоздь в крышку гроба очередного врага. Взгляд-сталь. Всегда сталь. Теперь всегда сталь. Она очень изменилась за последние годы. Стала сильней. Жёстче. Слишком много в ней появилось холода. Слишком много ненависти. И слишком много тьмы. Даже сейчас, днём, когда её руки не по локоть в крови очередной жертвы, тьма потоками исходит из неё. Тьма в ней. Тьма вокруг неё. Однажды он сказал ей, что в ней стало слишком много тьмы. Она ответила так спокойно, что ему даже стало страшно: «Тьма не приходит сама. Тьма не берётся из неоткуда. Тьма появляется тогда, когда из тебя по капле выдавливают свет.» - совершенно спокойно и не одной эмоции на лице. И даже боли в глазах уже нет. Холод, сталь и равнодушие. Ему не нравятся такие изменения в ней. Он помнит её другой. Когда он увидел её в первый раз, она казалась ему совсем ребёнком. Чистым, светлым человечком. В ней было так много любви и так много света. И так много тепла…. И он помнил всё это. И до дрожи ему хотелось найти свою сестрицу и врезать ей. Врезать со всей силы. Ведь как не крути, а это она сотворила с ней всё это. Именно из-за её поступков, Таня стала такой какой стала. - «Таня! Да не стучи ты так! Мясо уже труп, не надо его добивать!» - это Мэг спрыгнула со своей ветки и словно пантера поднялась на веранду. - «Прости. Я задумалась.» - и это вот «задумалась» тоже не нравится Бальтазару. Слишком часто она стала уходить в себя. И после таких вот уходов, ночью она была особа жестока. Иногда ему даже казалось, что она наслаждается тем, что убивает. Каждой каплей крови наслаждается. Каждым криком. Она стала сильней. Она научилась полностью контролировать свою магию. И она овладела такими заклинаниями, которые большинству ведьм и не снились. Она действительно встала на один уровень с Кассандрой. Только первородная ведьма училась этому почти с первого дня мироздания, а Таня овладела всем этим меньше чем за два года. А ещё ей очень легко давались уроки уличного боя. У неё на удивления хорошо был поставлен удар и только Мэг, могла уложить её на лопатки. По всем параметрам, эта ещё совсем не давно, милая, наивная ведьма, теперь превратилась в идеальную машину для убийства. А уж по жестокости с ней даже Мэг сравниться не могла. Не раз он видел, как ползут вверх брови Мэген от изощренности и садизма Татьяны. Только во время общения с детьми, Таня становилась прежней. Ну, или копией прежней Тани. Её глаза теплели и даже, казалось, совсем исчезнувший из неё свет возвращался. Но стоило детям отойти от неё, всё исчезало. И теплота и свет. Всё. - «Что, не нравится наш милый монстрик?» - Мэг, как обычно облачённая в чёрную кожу, грациозно-хищно опустилась напротив него. Казалось, если она когда-нибудь вылезет из своих кожаных одеяний, в мире тут же случится апокалипсис. А если перестанет язвить – небо явно рухнет на землю. - «Можно подумать ты довольна такими изменениями в ней.» - «Довольна! То, что она перестала ныть и рыдать уже радует. Но сестрице врезать хочется. Тут я с тобой солидарна.» - «Мысли читала?» - «Ты задумался и был слишком открыт.» - усмехнулась. Подчёркивать слабости других одно из её любимых занятий. – «Джулия конечно редкостная тварь и с удивительной лёгкостью ломает даже тех, кого любит, но то, что Ларина перестал быть тряпкой и постоянно рыдать меня действительно радует. Ненавижу человеческие слёзы!» - «А сама кусаешь подушку по ночам.» - сказал и понял, что сказал зря. Ощетинилась. Во взгляде промелькнула ярость. Но быстро исчезла, уступив место напускному сарказму. - «Видимо голодаю! Хреново кормит первородная ведьма.» - съязвить, что ли попыталась? Бальтазар так и не понял. Ибо вышло совсем не по Мэговски. - «Может, стоит уже забрать её из преисподней? И тогда не придётся «питаться» подушкой по ночам.» - «А может тебе стоит заткнуться?» - «Может и стоит. Но ты рвёшь себе душу. Мы справимся и без неё. Информация сейчас не так важна…» - «С чего ты взял, что мне есть что рвать, братец? Я не ты. И даже не Танька. Я свою душу давно похерила. Похоронила там, где рождается магма.» - «И именно по этому, тебя трясёт при взгляде на каждого демона, когда мы выходим на охоту? Мэг, что будет, если ты однажды увидишь её среди жертв?» - «Ничего не будет!» - бросила яростно. С надрывом. – «Закрыли тему!» - «Если ты хоть на мгновение выйдешь из образа ледяной стервы, мир не рухнет, Мэг! Здесь тебя поймут, пойми ты это, наконец. Приведи девочку сюда. Её примут. Здесь семья, Мэг. Твоя семья!» - «Мне не нужна семья! И я как-нибудь сама разберусь!» - поднялась так резко, что стул закачался и с грохотом упал на деревянный пол веранды. Приблизилась. Нависла. Прошипела в самые губы: - «Не пытайся лезть туда, куда тебя не зовут! Это всё не твоё дело!» - выпрямилась также быстро как и нависла и ушла громко хлопнув воротами. - «Что это с ней?» - проявила интерес Кассандра. - «Эмоционирует, но пытается это отрицать.» - «Может мне поговорит с ней? Дело ведь в девочке, да? Как её там?» - «Нади…» - Бальтазар был удивлён. Кассандра знает? Хотя, что это он? Кассандра знает наверно всё и обо всех. - «Да. Нади. Может мне стоит сказать ей, что я буду не против, если она приведёт её сюда? Одним демоном больше, одним меньше. Что уж теперь.» - «Бесполезно. Она гонит от себя чувства. И просто не хочет показаться слабой. Это ведь Мэг, Кассандра! Она считает, что не имеет право на чувства и слабость. А девочка её слабость. И Мэг просто боится, что кто-то узнает, что у железной Мэген есть хоть какая-то слабость.» - «Но ведь это не слабость, Бальтазар! То, что она любит девочку и переживает за неё это нормальные чувства.» - «Да я и не спорю. Но Мэг пока это принять не может. Она поймёт. Рано или поздно поймёт и примет. Лишь бы слишком поздно не было…» ******************* - «Скажи мне милый, могу ли я взглянуть на записи регистраций в вашем отеле?» - высокая блондинка с бездонными глазами облокотилась на стойку ресепшена, впиваясь взглядом в глаза паренька-администратора. Улыбаясь. Так дьявольски улыбаясь, что у мальчишки вмиг подкосились коленки. - «Нннет. Пррростите, но это запрещено…» - прошелестел, заикаясь, а в глазах блондинки сверкнула ярость. Она сама не знала, зачем пришла сюда. Париж. Чёртов Париж. И этот отель. Столь пафосный и дорогой. Это было одним из её воспоминаний. Странных, размытых воспоминаний. Она терпеть не могла пафос, но вот те на, она помнила, что останавливалась именно здесь года три назад. За каким хреном не помнит, но отель помнит. Даже ресторан при этом отеле помнит. Только вот парнишка на ресепшене другой был. И, о чудо природы, она даже помнит как трахалась с ним под белоснежным балдахином! Вот это вообще уже было за гранью её понимания! Этот ж, сколько надо было кокаина втянуть в себя, чтоб польститься на прыщавого юнца. Почему она решила вернуться сюда? Да всё просто. С момента открытия, что с её памятью что-то не так, прошло уже полгода. И стойкое ощущение, что её собственный мозг конкретно дурит её, никак не отпускало. Она крутила и вертела свои воспоминания и так и сяк, но понять, что с ними не так никак не могла. Сегодня выдалось «свободное» время и она решила проверить самые нереальные из своих воспоминаний. И вот этот вот отель и секс с юнцом, ещё не бреющим бороды, был первым в её списке. - «А если ты ещё раз подумаешь над моим вопросом?» - зрачки сузились и тут же расширились вновь. Демоническая сила полилась из неё и парнишка не устоял. Людьми так легко управлять. - «Я сделаю для вас исключение, мадмуазель? Вас интересует какой-то конкретный человек?» - «Да.» - ответила и как-то странно повела плечами. Стало вдруг не комфортно, липко. Словно кто-то наблюдал за ней. Словно кто-то не сводил с неё глаз. Повела плечами и отогнала от себя эту мысль, сосредоточившись на пареньке-администраторе. - «Назовите его имя и фамилию, и желательно дату посещения нашего отеля.» - «Меня интересует Джулия Ванг.» - она и дату точную назвала. Ибо помнила. Точно помнила. Парнишка пощёлкал мышкой компьютера. Совсем недолго пощелкал и вновь посмотрел на неё. - «Извините, но такой гостьи в нашем отеле никогда не было. Вообще никогда.» - «Ты уверен, малыш? Может ты посмотришь повнимательней?» - «Я уверен, мадмуазель. Компьютер не ошибается. Мы заносим в базу каждого гостя. У нас с этим строго. И Джулия Ванг никогда не останавливалась в нашем отеле.» Сказать, что она была озадачена – ничего не сказать. Вышла на улицу, бросив перед этим 50 евро мальчишке, так сказать за услугу и закурила. Ноги сами повели куда-то. Нужно было подумать, а на ходу думалось легче. Она не была в этом отеле! Как так то? Ведь она помнит, что была! И отель помнит и грёбаный перепихон с безусым парнишкой помнит! Но вот те на – не была! Что за херня то происходит?! Спросить у отца? Ну уж нет. Правды явно не услышит. И каким-то внутренним чутьём чувствует, что не надо даже заговаривать с ним об этом. Про Гробовщика она спросила. Уж очень её тогда это из колеи выбило. Отец лишь плечами пожал и с лёгкость ответил, что отпустил его за преданную многовековую службу. Соврал. Бездарно так соврал. Но в это была не его вина. Он искренне верил, что душа Гробовщика хранилась у него. Он просто не знал, что она не отдала ему её. Солгала, что поместила в хранилище. А сама зачем-то оставила себе. Он верил ей. Доверял и даже подумать не мог, что она обманула его. Но даже, то что он не знал, что души Гробовщика у него не было, не отменяет его вранья. Ведь он же не возвращал ему душу. Если бы захотел вернуть, то в ту же секунду бы понял, что искомая душа отсутствует в хранилище, и закатил ей скандал. Но скандала не было. И он совершенно спокойно солгал, ибо был уверен, что не будет уличён во лжи. И это его враньё было странным. Он явно что-то скрывал от неё. Всё это заставило её ещё больше задуматься о реальности своих воспоминаний. И вот теперь эта ситуация с отелем. А ещё сны… Она очень редко спит, но всё же спит. И когда сон увлекает её в свои объятия, она видит перед собой глаза. Такие зелёные. Такие родные глаза. И силуэт. Размытый. Не понятный. А иногда даже не силуэт, а дымка. Воздушная, белоснежная дымка. И глаза. И она жизнь готова отдать, лишь бы эти глаза сияли. Лишь бы свет исходил из этих глаз. Глаза могут улыбаться? Она не знает, могут ли? Но во сне она очень хочет, чтоб эти глаза улыбались… она просыпается в слезах. Каждый раз в слезах. И это ещё одно удивительное открытие – она, оказывается, умеет плакать. Когда научилась то? Не помнит! Она переместилась. Египет. Старый Каир. Узкая улочка и небольшая старинная деревянная дверь. Постояла несколько секунд и вошла внутрь. Прохлада помещения окутала её приятной негой. Захотелось просто присесть на маленький диванчик в углу. Прикрыть глаза и расслабиться. Но не сейчас, не сегодня. Ей нужна была хозяйка этого странного места. Прошлась витиеватыми коридорами до нужной комнаты. Толкнула дверь и очутилась в знакомой коморке. Тусклый свет нескольких свечей и старуха в нищенских лохмотьях. Живая старуха! Живая, блять, живая!!!! Подняла на неё глаза, узнала. Но смотрит совсем без страха. Пророк! Сучка, которая несёт в массы слово Божье! Божья шлюха! Живая, старая, шлюха! Каким таким интересно образом живая, если она, Джулия, прекрасно помнит, как превратила её в пыль четыре года назад? - «Зачем явилась, демон?» - спросила на арабском. Нагло так спросила. - «Почему здесь ты, а не твоя внучка?» - «А почему моя внучка должна быть здесь?» - «Потому что я её сюда посадила! Твоя распрекрасная Амина приняла тьму, и слово твоего Бога здесь больше не звучит! Здесь теперь звучит слово моего отца!» - «Демоны что тоже могут сходить с ума?» - спросила удивлённо, с издёвкой. Даже уголки морщинистых губ приподнялись в ухмылке. – «Или тебе это приснилось, деточка?» - «Я стёрла тебя в порошок четыре года назад, а ты говоришь, что мне это приснилось. Я стёрла тебя безвозвратно. Даже дядя с его благодатью не мог бы вернуть тебя.» - «Стёрла? Но я же здесь! Ты видно действительно помешалась, милая.» - она уже откровенно смеялась. Скрипела по старушечьи. А вот глаза горели как у молодой.» - «То есть меня тут не было четыре года назад?» - снова это липкое чувство какого-то постороннего присутствия. Но в комнате они одни. Кто-то стоит за дверью? Стоит только чуть сосредоточиться, и она поймёт кто, но сейчас это не важно. Куда важнее получить ответ. И она его получила. - «Не было. Последний раз ты была здесь, когда мне было столько же сколько и моей внучке сейчас. Тебе было интересно посмотреть на нового пророка. Не больше. С тех пор прошла целая жизнь. Моя жизнь. И за эту жизнь мы больше не встречались.» - «Но я же помню…» - проговорила тихо, растерянно. - «Бывает. Видимо и демонам свойственна шизофрения!» - Джулия могла бы убить её за эти слова. За эту насмешку. Могла. Но не стала. Она просто ушла. И снова мысли на ходу. И улочки становятся всё уже. И тьма опускается на город. Она слишком глубоко ушла в себя. Лишь краем глаза успела отметить, как тёмная тень метнулась к ней. Заметить успела, а среагировать нет. И в ту же секунду была прижата к холодной каменной кладке стены. И горящие ненавистью демонические глаза уже впивались в её собственные, а голос пропитанный ядом ярости вливался в уши. - «Какого хрена ты вынюхиваешь? Почему никак не угомонишься? Чего добиваешься? Решила забыть, так не ищи теперь правды!» - сталь. Холодная сталь взгляда. Что-то ещё на дне этих глаз. Злость? Какая-то бессильная злость. Странная какая-то злость… Она узнала её. И это узнавание принесло с собой ещё одно удивление и непонимание. Ведь этого демона априори тут быть не могло. Просто физически не могло… Чёткий удар в челюсть, алая кровь тонкой струйкой по подбородку и удовлетворение в глазах девушки-демона. Демона которого быть здесь не должно…