Железный засов

— Все это как-то странно, не находишь? — поигрывая вином в бокале, обратилась к мужу Донна, когда они остались наедине. Молодые уединились на веранде, решив подышать свежим воздухом, а мистер и миссис Падалеки отдавали распоряжения в гостиной: вечер внезапно перестал быть томным, и нужно было организовать хоть что-то, что развлекло бы гостей. — Ты про женитьбу? — Про что же еще. От Дженсена ни слуху, ни духу. Тут вдруг звонит этот Джаред и сообщает такие новости. Джен явно ни о чем не знал. И как-то не похоже это все на «долго и счастливо». Лицо у нашего сына было какое-то удивленно-затравленное. Да и Падалеки явно его в первый раз видят. К чему тогда такая спешка? — Спешка есть, согласен. Так может… Джен у нас беременный? Это все бы объяснило, — игриво подмигнул Алан и пригубил из своего бокала.

***

— Мне кажется, нам нужно поговорить. Ты так не считаешь? — А что тут обсуждать? Ты сказал «да». Теперь не отвертишься. — Джаред. Тебе не кажется, что все это нелепо? Ты сделал мне предложение, потому что обстоятельства и собственная дурость на тебя надавили! — «Собственная дурость»?! — Ты пригласил моих родителей! За моей спиной! — Дженсен буквально шипел. Шипел, потому что боялся, что его ор услышат в доме. А поорать ох как хотелось. Ему казалось, что он уже смирился, ну почти, с наглым и пробивным поведением Джареда. Он согласился на свадьбу под небольшим давлением со стороны новообретаемых родственников - тишина за столом давила и требовала ответа. Но да, ему, похоже, этого действительно хотелось. Счастливая семья. Это то, чего Дженсен всегда желал. Поэтому его тихое «да» было вполне искренним. Джен даже слегка удивился, когда услышал свой ответ, что проскочил вопреки мыслям. Но когда он увидел своих родителей и их растеряно-недоуменные взгляды с ноткой надменности, его прорвало. — Ты ведь их испугался, верно? Ты их испугался, и своих тоже, и поэтому сказал это. — Джен, я сказал это еще дома, у нас дома, помнишь? Мы стояли у двери, собирались выходить, позвонил мой отец и… — Я помню! Но одно дело сказать это мне, причем так словно совсем забыл об этом, и совсем другое дело сказать это при моих родителях! — Джареду начало казаться, что грозно шипящий Эклз вот-вот его ужалит. — А есть разница? — теперь уже Джаред начал повышать голос, но вовремя осекся и начал шипеть в тон Дженсену. — Ты сказал мне «да»! Или это было только для родителей?! — Ты говоришь, что не требуешь ответа, а потом берешь и спрашиваешь меня при всех! Перед твоими и моими родителями! — Дженсен сдерживался из последних сил — и откуда они только взялись. — Что я должен был там ответить?! — То, что чувствуешь! — Джаред все-таки сорвался на крик, ужасно хотелось прикоснуться к Дженсену, смять его, встряхнуть хорошенько, но он сдерживался и только сминал ладони в кулаки, скрипел зубами и метал молнии глазами. Дженсен выводил его из себя, просто выворачивал. — Так что значило твое «да»? Ты. Мне. Соврал? — Я… — Дженсен вдруг потух, сдался, отступил на шаг, уперевшись в стену. — Я… не знаю… Джей. Это все так быстро… и… — Ты. Согласен выйти. За. Меня. Или. Нет? — Джаред процедил слова сквозь зубы, казалось, будто он на поле боя, и с каждым словом убивает одного из своих врагов. — Мне кажется это … бессмысленным, — тихо раздался усталый голос Дженсена, запрокинув голову, он слегка стукнулся затылком о стену от отчаяния, — Будем честными, Джаред. У нас нет ничего общего. Было, — Дженсен горько-тяжело усмехнулся, глаза его смотрели в потолок, веки лихорадочно моргали, сметая ресницами проступившие слезы, скрывая боль. — Но больше нет. Ты был… ты заботился обо мне, ты извинялся… Я благодарен за это. Правда. Спасибо тебе. За все. Но на этом… — Нет! Замолчи! Я не собираюсь слушать твои ядовитые сопли. Ты благодарен, но посылаешь меня далеко и надолго. Очень приятно, спасибо! Ты дал ответ, Дженсен. При свидетелях. Так что, будь добр, улыбайся и соглашайся во всем со мной. И тогда этот вечер пройдет идеально. А дома сможешь орать сколько хочешь, ненавидеть меня и обвинять во всем! — Но я… я не… — Дженсен словно задохнулся от потока слов, вылившегося на него, — Я не обвиняю тебя… — В этом-то и проблема, — Джаред склонился над Дженсеном, вжимая его в стену и захватывая его взгляд в плен, не отпуская. — Ты винишь во всем себя. Ты не обвиняешь меня, а должен… Они не знают, никто из них не понимает… И не надо. Я хочу стать тем… я могу, Джен, понимаешь? Могу стать тем, кто тебя заслуживает. Тем, кто сделает тебя счастливым. Не потому что обязан… теперь. — Джаред зажмуривался и выглядел так, словно слова оцарапывают его гороло подобно наждачке. — А потому что хочу. Джаред открыл свои глаза и утонул. Снова утонул, и так всегда, когда он смотрит в зеленые омуты Дженсена. Ну что же это?! Почему он, тот, кого боится добрая сотня сотрудников, теряется как мальчишка перед этим невозможным Эклзом? — Ты это… серьезно? Ты… Дженсен не успел договорить, его прервал легкий стук и скрипуче-тягучий голос дворецкого семейства Падалеки, который сообщил, что их с нетерпением ждут в гостиной. — Дженсен? — Позже поговорим, хорошо? — Дженсен уже переступил порог. — Пока мой ответ — «да». Дверь закрылась. Джареду понадобилось минуты две, чтобы зайти в дом. Дженсен дал ответ и, несмотря на все разногласия и сомнения, пока не отказывается от него. А значит, у Джареда есть все, что ему нужно. Все зависит только от него. В гостиной уже собрались обе семьи. Играла тихая музыка, в бокалах было шампанское, а настроение витало напряженное и настороженное. Джаред присоединился к скучно-блеклой беседе об инвестициях и погоде, взял бокал, нашел Дженсена и встал рядом с ним, положив ему руку на талию, от чего Эклз вздрогнул, но не попытался убежать на другой конец Вселенной. Уже прогресс, — ухмыльнулся сам себе Падалеки младший и сделал большой глоток их своего бокала. — Так, вы, значит, уже давно знакомы. И ты, Джаред, скрывал от нас такую прелесть? — перевел скучнейший погодный разговор под лунную сонату Бетховена Джеральд на столь желанную всеми тему. — Да, отец. Скрывал, — бодро вступился Джаред, крепче прижимая к себе Дженсена. — Боялся вот такой вот ситуации. — О, ну что ты. Мы не такие уж страшные. Правда, Дженсен? — усмехнувшись, вступила Шерон. — Раз уж у вас так все далеко зашло. Так когда порадуете нас внуками? — Да, нам тоже интересно, — живо согласился Алан, салютуя своим бокалом. — Чувствую, уже на подходе… — Алан! — скромно шикнула на мужа Донна. Все взгляды обратились на «счастливую» пару. Дженсен буквально застыл, закаменел, вдохнул и не выдохнул. Его резали по-живому, и Джаред знал об этом. Знал и распадался на части. Головная боль подступила из сердца через шею и начала сжирать клетки мозга одну за другой. Раздался звук бьющегося стекла. Это бокал выпал из рук Дженсена и оставил свой след на паркете, пролившись красиво-битым пятном. — Простите… я… — заторопился сорванный шепот Дженсена в извинениях. — Знаете что, — раздалось громкое, и грохнулся второй бокал, но уже уверенно и с силой, даже с остервенением. — Мы с Дженсеном решили жить так, как захотим. И вас это не касается. Идем, Джен. Джаред рванул к выходу, а на буксире из крепкой хватки и смешанных эмоций за ним следовал Дженсен. Их резкий побег сопровождала мертвая тишина, состоящая из сплошного недоумения. Парни сели в машину и уехали, а старшие поколения, нервно переглядываясь и неловко улыбаясь, пожимали плечами. - И что это было? - Говорят, посуда бьется на счастье... - Что ж, будем надеяться.

***

Большую часть пути они провели в молчании. Джаред был за рулем, но то и дело поглядывал на Дженсена, сидевшего рядом и уставившегося в окно. Кажется, ему нужно время. Джей очень надеялся, что бесцеремонные вопросы родителей не загнали Эклза за непробиваемую стену отчаяния, из-за которой его потом будет довольно сложно выковыривать. Но спустя еще миль двадцать, он вдруг услышал то, на что даже не рассчитывал. — Знаешь, побег был просто отличный. Спасибо тебе, — Дженсен улыбался, и улыбка отражалась не только на губах, она виднелась во взгляде, от чего появлялись лучики в уголках глаз, и от этого сердце Джареда начинало отпирать засовы. — Для тебя все, что угодно, — улыбнулся в ответ Джаред, бросив теплый взгляд на Дженсена и возвращаясь обратно к дороге. — Дурацкая была затея. Все родители в одном месте. Вот я дурак. — Знаешь, никто и никогда так не кидал моих родителей, как ты сегодня. Этой решительности мне не хватало всю жизнь. Так что сегодня ты мой герой. — Никогда не был ничьим героем. Это, знаешь ли, очень приятно, — Джаред стрельнул глазами в сторону Дженсена и успел заметить, как тот уютно развалился на сиденье. — Все когда-то бывает в первый раз. — Ты меня дразнишь? — Может быть. — Мне нравится, когда ты со мной заигрываешь. Это еще что за?! — Джаред резко вырулил, чтобы не задавить внезапно бросившегося им под колеса человека, и это практически у ворот дома! — Стив! — вскрикнул Дженсен, и только машина затормозила, как он выскочил из салона. — Стив? Стив?! Да я его, бля, убью! — Джаред заглушил двигатель и рванул следом, почти что срывая с себя ремень безопасности и дверь с петель. Джаред вырвался из машины и застал удивительную картину, ну просто розовый глянцевый закат, мать его! Дженсен во все округлившиеся до орбит глаза смотрел на «гребаного» Стива, который почему-то стоял на коленях посреди дороги, почти под колесами автомобиля Джареда и, держа в руках какую-то квадратную хрень, что-то бубнил. Глаза Джареда почему-то, по какой-то неведомой причине, всегда застилала алая ярость при виде этого Стива. Но вот сейчас, в этой, мать его, двусмысленнее некуда ситуации, ярость затопила Джареда от кончиков пальцев ног до макушки, придав ему враждебно-пурпурный вид, — такой, что прокричи и кинь копье, и оно непременно попадет в цель, поражая ее в самое сердце. — Что это за хрень?! — Джаред… он… я… — Что?! — Так ты выйдешь за меня? — Что?! — Стив! Что ты несешь?! — Какого хрена?!! — Джен, я предлагаю тебе руку и сердце… — Я тебя сейчас убью! — Джаред! — Дженсен! — У тебя с ним что-то было?! — О чем ты? Ничего не было! — Но могло бы! Дженсен! Он тебя не достоин! — Джаред, нет! — Ах, ты сука! — Джаред смел Стива, повалив окончательно в грязь, — дорога была размыта прошедшим недавно сильным дождем — два здоровых тела слились в один комок, что катался по земле. Дженсен, паника которого достигла предела, бросился в этот грязный дерущийся ком. Ему неслабо прилетело по ребрам и лицу, совершенно случайно, потому что парни сразу же остановились и развалившись на дороге, отцепившись наконец-то друг от друга, с глазами полными ужаса уставились на Дженсена, повалившегося рядом. — Джен? — Дженсен, о боже! Прости! — Джаред попытался вскочить, но подскользнулся и грохнулся спиной в самую слякоть. — Да пошли вы, ублюдки! — выплюнул Эклз, кое-как поднявшись под снова засеменивший дождь. — Идиоты! — Дженсен! Постой! — Джен! Я ничего плохого не хотел! — Дженсен! — Джареду все-таки удалось подняться, и он тут же кинулся, скользя по склизкой коричневой грязи, к Эклзу, который уже успел ушагать от них на приличное расстояние, противоположное воротам дома Джареда. Стив, больше похожий на нечто из глины, тоже кинулся за парнями. В итоге он, поскользнувшись, повалился на уже грохнувшихся вместе Джареда и Дженсена. — Ага! Попались, придурки! — захохотал Стив, с которого вновь начавшийся дождь не успевал смывать все новую грязь. — Да пошел ты! — пропыхтел Джаред, ухватившийся за Дженсена и не разжимающий хватки. — Да ну вас всех! — с этими словами вдруг раздался яркий переливающийся смех Дженсена, утопающего под грудой перемазазнных в земле женихов. *** — Кто вообще предлагает руку и сееердцееееепчих?! — закончил свой вопрос оглушительным чихом Джаред. — Их просят, дурень, а не предлагают. Кому вообще сдалась твоя рука? — Можно подумать, я так каждый день делаю, — огрызнулся Стив, шмыгнув носом и плотнее закутавшись в свой плед. — Сам тоже хорош, ничего не выяснил и сразу кидаться. — Я же говорю: идиоты, — уже добродушно проворчал Дженсен, глядя на огонь. Все трое сидели в доме на первом этаже у камина, отмывшись и укутавшись в теплые кашемировые пледы и махровые разноцветные носки, которыми Шерон Падалеки с любовью снабжала своего сына на каждое рождество. — Так с какого… ты вообще кинулся нам под колеса? — не унимался Джаред. — Никуда я не кидался! Просто погода отвратная, дождь целыми днями, дороги размыло, я увидел, что вы подъезжаете, и так у ворот часа два прождал. Ну и пошел вам на встречу, а потом слегка занесло, так, что укатился прям под колеса. Потом Дженсен вышел, ну я и решился: чего время терять, сразу в лоб. — Я тебе щас сам в лоб надаю! — Джаред! Успокойся, — прирыкнул Дженсен, осадив Падалеки. — Стив, с чего ты это вообще решил? — Да если честно… сам не знаю. Я слегка напился. дело в том, что ты, Дженни, наверное, такое влияние оказываешь, что все от тебя голову теряют. Может, мужика твоего бешеного простимулировать решил, а может… одиноко без тебя стало, Джен. Ты съехал и как-то… Не хватает мне тебя, понимаешь? — И что, сразу предложение делать? — фыркнул Дженсен. Он сидел ближе всех к камину, рядом с ним, в миллиметрах расстояния сидел напыжившись Джаред, защищая от всего и вся. — Ну… может чуть больше чем не хватает? — враз стал серьезным и каким-то печальным Стив, окинув Дженсена тоскливым взглядом. — Мы с тобой столько времени проводили вместе, что я кажется слегка того... влюбился в тебя, Эклз. Не кипятись, Джаред! Ты и сам ведь понимаешь, в него невозможно не влюбиться... Джаред ничего не ответил, только понимающе ухмыльнулся. - Ты стал моим лучшим другом, которого мне все время хотелось опекать и заботиться... Я тебе предлагал жить вместе, ты отказался. Не замечал меня практически… я же знаю, кем твои мысли все время заняты. Как ты мне рассказывал про своего горячего босса, в которого втюрился… — Так ты в меня втюрился? — тут же оживился Джаред, расплывшись в улыбке. — Вот еще, — проворчал Эклз. — Много чести. А ты, Стив, фильтруй разговор свой. — Ой, не могу, похож на обиженного воробья, — проржал Стив. — Ладно отнекиваться то. Гордость уже не спасти, Дженни. Вы оба — влюбленные идиоты. — Дженни? Ему можно называть тебя Дженни?! — Это все, что ты услышал, придурок ревнивый? — Говорю же, идиоты. У вас выпить не найдется? А то, кажется, более дурацкой ситуации не придумаешь, — шмыгнул носом Стив и требовательно обратился к парням, которые кажется замечали только друг друга. — Вроде есть бурбон, — оторвался от созерцания Дженсена Джаред. — Поищи на кухне. - секунда, и вот, он снова потерян для общества по имени Стив. — Эх, бурбон это хорошо, — Стив поднялся на ноги и в кромешной тьме, прорезаемой вспышками камина, отправился искать кухню. — Только не трахайтесь, пока я не свалю отсюда! В ответ ему раздался тихий счастливый смех. Вечер закончился распитием початой бутылки бурбона на троих под зрительные образы огня в камине и тихие, смешливые разговоры. И когда все обсохли и пришли в подобие порядка, Стиву вызвали такси, на котором он настоял, несмотря на то, что предлагались ему лучшие комнаты в роскошном и довольно большом доме Джареда.

***

— Стив, я… — Не надо, Дженни, — Карлсон стоял на пороге, его ждало такси. Он нежно провел рукой по щеке Дженсена и поцеловал его в лоб. — Я все понимаю. Вы хорошая пара, и любите друг друга. Я ничего не сделал, чтобы быть с тобой. И даже рад этому… Я надеюсь, ему хватит ума сделать тебя счастливым. А тебе хватит ума непохерить все на корню. — Спасибо тебе, Стив… — Дженсен прижался к нему, обнимая. — Чувствую себя Санта Клаусом, — горько усмехнулся Стив, прижимая сильнее к себе Дженсена. — Мне пора. Но если он тебя обидит, ты звони. Или приезжай. Чтобы за херня не творилась у меня в голове и душе… Ты мой хороший друг, Джен. Будь молодцом. — Буду. Ты самый лучший, Стив. — Еще бы! Иди, а то расписухется там твой парень. Я позноню, обещаю. — Ты мой самый лучший друг, Стив. — Я очень рад, — Дженсен боялся поднять глаза, но встретил лишь улыбку, пусть и слегка обреченную. Карлсон смотрел на него с нежностью и теплотой. - Иди, а то замерзнешь. Легкий поцелуй в макушку, и Стив уехал. А в доме ждал нетерпеливый Джаред, готовый укутать его с ног до головы своей любовью с нотками ревности. Для закрытого на все засовы строгого мужчины, которым Дженсен знал его вначале, это, пожалуй, невиданый прогресс. Что-то творилось с ними, что-то что сметало все на своем пути, отпирая все двери.

***

— Зачем нам с тобой жениться, Джаред? — спросил Дженсен, устало и довольно развалившись на шелковых простынях ИХ постели. Надо же. Теперь у них все общее. — Затем, что я собственник. А ты мое. Скажем… однажды ты захочешь уйти от меня, распсихуешься, упакуешь чемоданы и захочешь хлопнуть дверью. Но не тут-то было. Мы в браке, а значит есть куча бумажек и общих вещей, что по закону не отпустят нас так сразу. А значит, пока тянется судебный процесс, у меня будет достаточно времени, чтобы тебя вернуть, — Джаред лежал рядом, такой же голый и вспотевший после жгучей ночи, нежно обволакивая взглядом, неотпускающий. — Хочешь ты того или нет, на годы вперед… ты теперь мое. — Как романтично… Да, ты тиран. Романтичный тиран. — Есть немного, — хмыкнул Джаред. — Уж какой есть. Зато твой, — Дженсен наконец-то увидел любимые ямочки на щеках от искренней улыбки Джареда. — Что будем делать с родителями? .. Они, кажется, все ждут, что… — Эклз осекся, переводя дыхание. — А ничего. Ничего не будем делать, Джен. Будем жить, как живем. Я буду счастлив иметь от тебя детей и больше никогда не усомнюсь в твоих словах. Но… если у нас ничего с этим не выйдет… всегда можно усыновить… или посвятить всю жизнь друг другу. Я согласен на любой вариант. — Ты перевернул всю мою жизнь с ног на голову… — Не поверишь, это мое самое большое достижение… Ты тот единственный, кто все вытерпел и остался. А мог бы с криком бежать куда глаза глядят. — Не мог бы… От тебя не сбежишь. И мне это нравится, — их руки нашли друг друга на огромной постели, сцепляясь в крепкий замок. Они приняли решение. Попробовать прожить эту жизнь вместе. Кто знает, возможно, они будут счастливы.