Полюбить Дьявола

      Утром я проснулась, как ни странно, с хорошим настроением. Еще окончательно не проснувшись, я некоторое время лежала с зажмуренными от слепящего утреннего солнца глазами. Через открытое окно в комнату врывался ветер, неся с собой свежую утреннюю прохладу. Я лежала на боку, обхватив руками и ногами половину одеяла, а второй накрывшись. Было чувство некой душевной умиротворенности, неги, разливающейся по телу. На сердце было легко и свободно. Никакие тяжести не давили на него. Лениво распрямляюсь и потягиваюсь, сбросив одеяло на пол. Смахиваю с руки щекочущие ее волосы, короткие и мягкие. Разворачиваюсь на другой бок и встречаюсь лицом к лицу с Питом. Нежно улыбаюсь парню, который улыбается в ответ и заключает мое тело в крепкие объятья.  — Доброе утро, солнышко, — парень поглаживает мои волосы.  — Доброе, — на автомате отвечаю ему, сладко зевнув во весь рот. На это действие Пит весело улыбается.       Непонимающе смотрю на него. Тут я окончательно просыпаюсь, и до меня доходит происходящие. Моментально скатываюсь с кровати на пол, больно ударившись плечом о твердую поверхность, и укрываюсь одеялом.  — Дурак, чего творишь?! — возмущенно кричу я, плотнее укутываясь в одеяло. Почему он опять в моей кровати? Что он тут забыл? Какого дьявола он тут делает? Он спал тут всю ночь?  — Что ты раскричалась? — сонно интересуется Пит, его голос абсолютно спокоен, будто это я нарушитель покоя, а не этот обнаглевший придурок. — Всех ворон за окном перепугала. Вон от шока никак не отойдут.       Вороны, действительно, громко кричали за окном, сидя на ближайшем от дома дереве. Казалось, их карканье было слышно на несколько районов. Их неприятные для слуха крики способны перебудить все сонное население в этот ранний утренний час. Нет, я не считаю, что карканье началось из-за меня, и что у таких крепких птиц, как вороны мог сделаться шок. Они всегда кричат. Это их смысл жизни.  — Что ты делаешь в моей кровати? — сложив руки под грудью, строго спрашиваю я, предварительно состроив суровое выражение на лице.  — Я сплю здесь, — беззаботно отвечает Мелларк и потягивается. — Кстати, что там за недоразумение мне солнечный свет загораживает?       Он указывает на окно, и пока я высматриваю что-то, что мешает дьяволу любоваться солнцем, Пит встает и уходит из комнаты. В душ, наверное. Но мне-то какое дело? Подхожу к окну и отрываю нитку, на которую привязана роза. Всего одна, но она великолепна. Я такую никогда не видела. Ярко-красная с нежно-розовыми каемочками и бордовыми полосами. Я могла принять ее за искусственную, но она была живой, от нее исходил тонкий приятный аромат, щекочущий нос. Я стою и глупо улыбаюсь, потому что не знаю, как реагировать на такое. Вчера была шоколадка, сегодня — роза. Это так не похоже на Гейла! Но это определенно он. Кто же еще?  — Китнисс, откуда этот сорняк, — Мелларк брезгливо достал розу из вазы, куда я ее поместила на всеобщее обозрение. В доме кроме нас была еще Прим, которая с лукавой, заговорщической ухмылкой переводила взгляд с меня на Пита. Что было в голове у нее в этот момент известно одному Создателю. И Питу, потому что, заметив ее взгляд, он подмигнул, на что Прим захихикала в кулак, тщательно маскируя смех за кашлем. Все это было крайне подозрительно, но вдаваться в подробности я не собиралась. Эти двое часто устраивали глупые шпионские игры, заговорщицки переглядываясь и бегая от обитателей дома.  — Это роза, Мелларк! Садовый цветок, очень красивый и благородный в отличие от тебя, — не очень хочется, чтобы этот мерзавец сломал стебель. Я не хочу, чтобы он даже трогал подарок Гейла, его грязные пальцы не должны поглаживать нежные лепестки.  — Ты права, — Пит кинул на меня презрительный взгляд, — я лучше розы. У меня хотя бы лепестки не повяли как у нее, — и он вернул розу обратно, при этом один лепесток, оторвавшись от бутона, медленно, кружась, опустился на пол. - Иди ты отсюда, придурок! - запускаю в него подушку, от которой он ловко увернулся, выходя из комнаты с моей сестрой. Прежде чем за ними закрылась дверь я четко услышала слова сестры: "А ты и в самом деле придурок, Пит."

***

      Почти весь день мне удалось провести с сестрой. Она по непонятной для меня причине дулась на Мелларка и при встрече с ним показывала язык, поэтому Пит, чтобы не мозолить мой сестре глаза, спрятался за своей ширмой. О его присутствие говорил лишь звук скребущего о бумага карандаша. Никогда не представляла Мелларка рисующего. Для него, вообще, любое искусство было несочетаемо, по моему мнению. Творческие люди не могут быть с таким отвратным характером, как у него.       День прошел для меня неожиданно хорошо. Пит в нем по большей части отсутствовал. Хеймитч опять сыпал шутками и колкими замечаниями, а Эффи его за это отчитывала, но не только за это. Дядя успел съесть всю сгущенку, которую Эффи оставила для торта. За это Хеймитча выгнали из дома в поисках ближайшего магазина, где есть сгущенка. Хеймитч ушел, но вернулся без денег, однако с виски, точнее с бутылкой от него. Возмущениям и воплям женщины не было конца. В дядю полетели некоторые предметы быта, и самыми безобидными из них были ложки, тряпка и бутылка с моющим средством, которое, не попав в цель, метко поразила соседнюю мишень - дорогую хрустальную вазу из второго дистрикта. Пока Эффи, раздраженно стянув с себя фартук, бегала в магазин, Эбернети убирал осколки некогда красивой вазы. Когда же Эффи вернулась, она была зла, как сотня ос-убийц: сгущенку она так и не купила. Один магазин был закрыт уже год на ремонт, а пока она семенила на каблуках до другого, он закрылся. В итоге сгущенку было решено заменить на молоко с большим количеством сахара. Такая идея многим не понравилась. Но Эффи настояла на своем, сказав, что "впредь мы будем знать!" Торт получился вкусным. До того места, где по идее должна быть сгущенка. Переслащенное молоко - не самая лучшая замена. И в этом нам пришлось убедиться на собственном опыте. Торт мы пили с чаем без сахара, потому что он, разумеется, был в торте. Эбернети и Эффи ругали друг друга на чем свет стоит. По громкости одержала победу женщина, а вот дядя выиграл по меткости и точности оскорблений.

***

      Каждый день я просыпаюсь и нахожу очередной подарок. За розой последовал перочинный ножичек с черной ручкой и серебряными узорными вставками, который был изумительно красивый. Теперь я всегда ношу его в кармане, иногда доставая, чтобы еще раз рассмотреть витиеватые узоры тонкой работы на рукоятке. Затем была записная книжка, синяя с позолотой; кулончик в виде перышка, броша-бабочка и шкатулка с пейзажами Капитолия.       Все эти подарки сильно разжигали любопытство. Я глупо улыбалась, расхаживая по дому, переполненная чувством благодарности. Встречи с Гейлом я теперь ждала еще сильнее, чаще стала смотреть на часы, наблюдая за стрелкой. До встречи с Гейлом оставался один день, который я не могла провести спокойно: то и дело начинала ходить из угла в угол. Мелларк лишь смеялся над моим поведением, иногда бросая шутки или насмешки. Но я его почти не замечала, все мои мысли были заняты только одним человеком.