Кукла Люцифера

      Лоида ушла, кукол в Доме стало ещё меньше. Белиал не стала пытаться заговорить с Ангелом. Он не возражал. От их общения она получала больше, чем он. Любую интересующую его информацию юноша может получить от своего любимого. Эван направился в свою комнату.       Закрыв за собой дверь, Ангел подошел к столу. Там его уже привычно ожидали письмо, суши с лососем, митараси-данго, кусочек шоколада и чашка зеленого чая. Сначала он принялся за ужин. Из-за однообразия еды кукол, любая иная пища вызывает аппетит и желание её съесть. А у Эвана эта еда вызывала ещё больший аппетит, ведь её для него готовил Люцифер.       Ангел положил на язык кусочек шоколада. Когда он только вошел в комнату, чай был горячим и сейчас немного остыл, приобретя приятную температуру. Юноша взялся за письмо.       «Ты снова отлично справился, любимый. Кукол в Доме всё меньше. Твоя следующая цель — Аамон. Я скучаю по тебе.

Любящий тебя Л.»

      Эван всегда улыбался, когда рассматривал подпись в конце письма. Люцифер никогда не писал своё имя полностью, ставил только букву. Первые письма Хозяина содержали лишь имя и литеру, как подпись. Теперь же Он писал больше и не уставал напоминать Ангелу, что кукол в Доме всё меньше, что Он по нему скучает и что любит его.       Юноша довольно улыбался, открывая свой дневник. Он должен был поделиться с ним своими мыслями.       «Люцифер просит меня набраться терпения. Он обещал исполнить все мои желания, и я Ему верю. Он пошутил, что слишком стар, и Ему трудно менять свои привычки. Внешне Он совсем не изменился за эти четырнадцать веков, потому выглядит старше меня всего лишь на десять-пятнадцать лет. Но на самом деле между нами пропасть времени. Я всего лишь подросток, а Он вобрал в себя мудрость многих веков. Я готов ждать, когда же мы наконец останемся наедине. Но я всё же надеюсь, что мне станут чаще попадаться карточки. Мы не можем друг без друга.       Отпустил Лоиду. К моему удивлению, Белиал не стала ничего говорить. Мне кажется, она молчала, потом что боялась сорваться и наговорить мне гадостей, а за это Люци отправит её в подвал. Этого она не хочет больше всего, потому что тогда она потеряет авторитет среди кукол, а это для неё хуже всего. Она держится за свою некую власть и больше всего боится её потерять.       Мою новую цель зовут Аамон. Вроде бы, я уже слышал это имя прежде. Но не помню кто, где и когда его произносил. Поскольку я точно не знаю, кто эта кукла, завтра придется утром идти в гостиную. Надеюсь, настоящее имя Аамона не длиннее имени данного Домом. Почему-то ощущение такое, что эта кукла не девушка. В Доме всего пять мужчин, кроме меня и Люцифера. Троих я знаю: Асмодей, Гаап и Баал. Так что Аамон, вероятно, один из тех двух парней. Оба они совсем молоды. Но, возможно, я ошибаюсь, и Аамон окажется той самой девушкой из «Венер», из них я лишь двоих знаю по имени. В Доме три «Венеры», всего две «Птицы» и оба мужчины, двое «Искателей» и пять «Хранителей». Мне известны имена чуть больше половины кукол. Всегда стараюсь не гадать, какую же из кукол мне доведётся отпустить, но каждый раз начинаю размышлять об этом, делать предположения, строить догадки. Надо перестать. Я обвинял Белиал в любопытстве, а сам проявляю те же чувства. Однако я по крайней мере не лезу со своими вопросами к другим куклам. Да и не устраиваю кому-либо допрос с пристрастием. А Люцифер может вообще не отвечать мне, Он просто говорит «штраф» и всё.»       Эван закрыл тетрадь, разделся и лег в постель.       Теплая рука обняла его за талию. Он распахнул глаза.       — Доброй ночи, любимый, — Люцифер поцеловал его в губы.       — Доброй ночи, — отозвался Ангел, после поцелуя. — Я хочу спросить, можно?       — Конечно, — охотно подтвердил мужчина, но Эван почувствовал, что Он слегка напрягся.       — Ты присылаешь мне письма и лакомства, а что ты присылал другим Ангелам? — спросил юноша.       — Только письмо, где было написано имя следующей куклы и всё, — услышав его вопрос, Хозяин расслабился. — Ты всё ещё сомневаешься, что ты — особенный?       — Нет, мне просто интересно, — ответил Эван, удобнее устраиваясь в объятьях любимого. — Я очень любопытный, так же как Белиал.       — Нет, не так как она. Она спрашивает то, что её не касается. А вот твои вопросы мне нравятся, — улыбнулся Люцифер.       — Я очень надеюсь, что тебе не надоест мне отвечать, — смущенно прошептал Ангел.       — Никогда не надоест. Мне нравится отвечать тебе, — мужчина крепче прижал его к себе. — Ты же знаешь, я тебя очень люблю.       — Знаю, — довольно ответил Эван. — Я тоже очень тебя люблю. Юноша сам потянулся поцеловал Люцифера. Он принялся страстно отвечать. В результате Ангел оказался лежащим под Хозяином, и они продолжали целоваться. Эван привычно обнял Его ногами за талию, скрестив лодыжки.       — Ангел, мы не… — хрипло прошептал мужчина, Он был явно возбужден, но тщетно пытался удержаться от запрещенного.       — Знаю, — ответил Ангел, притягивая Его к себе, ухватив за шею.       Сирена вырвала Эвана из его сна. Он быстро встал и направился в душ. Поцелуи раззадорили его, но Люцифера не было рядом, потому ему придется справляться своими силами.       Ограничившись скромным завтраком, Ангел поднялся в гостиную и сел рядом с Белиал. Она недовольно фыркнула вместо приветствия. Эван, не обратив внимания на ее вызов, осматривал кукол. Кто же из них Аамон? Может быть, та брюнетка с голубыми глазами из «Искателей»? Или вон та румяная с косой пшеничных волос из «Хранителей»? Или вон тот худощавый парень из «Птиц»?       От размышлений Эван оторвался, когда в зале стало тихо. Белиал рядом с ним выпрямила спину и замерла.       — Доброе утро! — произнес Люцифер.       — Доброе утро, Хозяин! — хором ответили куклы.       — Ангел снова замечательно справился со своей задачей. Барбатос покинула Дом. Ангелу пришла пора отпустить другую куклу, — все затаили дыхание, жадно прислушиваясь. — Аамон.       Увидев названную куклу, Эван сразу вспомнил, как им обоим пришлось ассистировать Марбас, когда она вытаскивала осколок из груди Баала. Аамон был черноволосым «Хранителем», немногим старше самого Ангела. По внешнему виду нельзя было определить, чем он занимался. Ему стоит поговорить с Марбас, чтобы узнать, почему он помогал ей. Возможно, он имеет какое-то отношение к медицине, а, может быть, просто оказался рядом и согласился помочь их «местному» врачу. Судя по его возрасту, Аамон мог пока ещё учиться, а не работать. В общем, Ангелу не терпелось взяться за испытания.       — И пусть удача всегда будет с вами! — отпустил их Хозяин. Куклы покидали гостиную, Эван буквально бежал во вторую часть Дома. Он приложил руку к сканеру у первой же двери. Поскольку он пришел сюда первым, сканер засветился зеленым, и Ангел вошел в комнату.       Впрочем в дальнейшем ему так уже не везло. Попадались лишь головоломки. Но сегодня ему выпала литературная головоломка, которая прежде ему не встречалась. Тут надо было соотнести не просто писателя и произведение, а писателя, произведение и одного из героев. На это испытание давалось десять минут. Его вниманию были представлены следующие писатели: Байрон, Конан-Дойл, Митчелл, Хаггард, Шолохов. Прочитав имя первого писателя, в его голове тут же зазвучал голос Люцифера, который читал для него «Дон Жуана». Даны были пять произведений: «Корсар», «Прекрасная Маргарет», «Пять зернышек апельсина», «Тихий Дон», «Унесенные ветром». И, конечно же, пять персонажей: Григорий Мелехов, Джон Ватсон, Конрад, Питер Брум, Ретт Батлер. Сначала Эван решил установить соответствие писателя и произведения. Из всех имен ему были знакомы Байрон и Конан-Дойл. Байрону он отдал «Прекрасную Маргарет», Конан-Дойлу «Тихий Дон». После принялся за остальных. «Унесенные ветром» он соотнес с Хаггартом, «Пять зернышек апельсина» написала Митчелл, а Шолохов автор «Корсара». Наделав столько ошибок, он начал соотносить героев. Ангел знал, что Джон Ватсон — вечный спутник Шерлока Холмса, потому отнес его в «Тихий Дон». Конрада юноша отправил в «Прекрасную Маргарет», Григория Мелехов, судя по имени, он приписал Шолохову, Питер Брум стал персонажем «Унесенных ветром», а Ретт Батлер перенесся в «Пять зернышек апельсина». Это испытание закончилось для Эвана неудачей. С авторами и произведениями он вовсе не угадал, как и с персонажами и произведениями, но вот с автором и персонажем в двух случаях ему удалось верно сопоставить. Неудача не охладила его желание проходить испытания дальше.       Первый предмет он получил за дартс. С некоторых пор это испытание стало для Ангела одним из самых легких и любимых. В ящике его ожидала нечто белое, некий предмет одежды. Подробнее рассмотреть эту вещь он предпочел в своём кабинете.       Развернув свою находку, Эван понял, что не ошибся в своих предположениях по поводу того, что Аамон имеет отношение к медицине. В его руки попал медицинский халат. На бирке его ждала первая подсказка. Оказалось, что настоящее имя этого «Хранителя» короче, чем имя данное ему Домом. Всего три буквы, и сегодня Ангелу попалась вторая. В его тетради над средней чертой появилась и.       Ангел задумался, стоит ли ему звать Аамона вечером в свой кабинет. Ведь с ним, наверняка, придет и Белиал. А с ней он вовсе не желал встречаться. Эван решил, что отправится к Марбас, поговорить об этой кукле, но сначала прочитает о нем в заметках Кевина.       «Аамон.       «Хранитель». Немного знает латынь, разбирается в строении человека. Не боится вида крови и всегда помогает Марбас, если ей нужен ассистент. Легко встает по утрам, хорошо разбирается в химии и биологии. Не похоже, чтобы он уже работал самостоятельно, потому как достаточно молод.»       Эван закрыл тетрадь Кевина. Теперь ему вовсе не обязательно говорить об Аамоне с Марбас. Из записи он узнал, что хотел. Вряд ли Аамон был врачом, так как был слишком молод, но вполне мог оказаться медбратом.       Ангел закрыл дверь своего кабинета и снова отправился на испытания. Во второй части Дома он встретил Аамона, и решил поговорить с ним здесь и сейчас, а не ждать вечера.       — У меня есть новости для тебя, — без предисловий начал Эван. Он хотел пройти как можно больше испытаний, чтобы получить какую-нибудь карточку и спешил.       — Вы уже знаете, когда я покину Дом кукольника? — спросил «Хранитель».       — Если я не получу никаких травм, то послезавтра, — ответил ему Ангел.       — Хорошо, — Аамон был так же не многословен, это Эвана устраивало. На этом юноши разошлись.       Вечером весьма недовольный Эван вернулся в свою комнату. Карточки опять ускользнули от него, а это значит, что он опять не смог увидеться с Люцифером наяву. Конечно, они увидятся во сне, но сон непредсказуем, и вообще сирена может прозвонить с самый неподходящий момент. Хотя сегодня Ангел не был настроен заниматься любовью со своим возлюбленным. Но прежде, чем лечь спать он, как обычно сделал запись в своём дневнике.       «Сегодня ночью я спросил Люци, дарил ли он лакомства другим Ангелам. Он сказал, что присылал им только письма. Мне было приятно узнать, что я — такой один, особенный, любимый. Я знаю, что Он дает куклам то, что они просят. Но это совсем иное. Ведь я не прошу Его присылать мне всякие вкусности. Он всегда знает мои желания. Если бы Люцифер присылал салат или яблоки, то я бы не спрашивал Его. Потому что салат, яблоки и хлеб можно получить на испытаниях, Он их сам не готовит. Мне же Люци присылает только то, что готовит сам. Люблю Его национальную кухню. Когда я думаю об этом, мне всё больше и больше хочется получить Красную карточку. Хотя, когда я последний раз получил Белую карточку, я ужинал с Ним. Я больше привычен к еде, которую готовит, кажется, Вассаго. Японская кухня для меня нечто новое, но мне очень нравится. Я не уверен, что в японских ресторанах падают такую же вкусную еду. Просто потому, что там её готовят, не вкладывая любовь.       Утром я пошел в гостиную, чтобы увидеть Аамона. Вчера у меня было столько сомнений, кто эта кукла, из какой группы, мужчина или женщина. Сегодня я увидел его и сразу вспомнил, как он ассистировал Марбас. Аамон на несколько лет старше меня. Хотя всё куклы достаточно молодые, нет никого старше тридцати-тридцати пяти лет. Моложе всех выглядим я, Белиал, Белет и Баал. Я думал, что Аамон связан с медициной, заметки Кевина подтвердили мои предположения. Он записал, что этот «Хранитель» знает биологию и химию, как раз те предметы, которые нужны врачу. Первым предметом оказался белый халат, я уже не первый раз получаю подобную вещь. В имени Аамона всего три буквы, и послезавтра он покинет Дом. Это очень хорошо. Потом я займусь следующей куклой, чтобы как можно быстрее отпустить всех. Я не стал звать его к себе в кабинет, потому что следом за ним придет Белиал, а наши отношения в конец испортились. В том моей вины нет, Белиал ведет себя не правильно и не признает этого.       Но это всё не важно, важны только Люцифер и наша любовь.»       Эван довольно вздохнул, прочитав ещё раз последнюю фразу. Он был молод и очень романтичен, сам того не подозревая. После он закрыл тетрадь, разделся и лег спать.       Он улыбнулся, когда почувствовал Люцифера рядом с собой.       — Доброй ночи, мой Люци, — сказал он, открывая глаза.       — Доброй ночи, мой Ангел, — мужчина игриво чмокнул Эвана в плечо. Юноша обнял Его и прижался всем телом.       — Я скучаю по тебе и нашим ужинам, — признался Ангел.       — Я тоже скучаю по тебе. Я уже не раз тебе говорил, что предпочитаю принимать пищу не в одиночестве, — Люцифер уложил его на себя и принялся гладить по спине. — Мне нравится готовить, но для самого себя весьма скучно и не интересно. Совсем другое дело готовить для кого-то дорогого.       — Жаль я ничего не могу сделать для тебя… — вздохнул Эван.       — Ангел мой, ты и так очень многое сделал для меня. Ты прервал мое бесконечное одиночество, заставил мое сердце снова биться. Я думал, что уже никогда больше не буду таким, как тогда… влюбленным, — закончил мужчина, прикрыв глаза. Боль никогда полностью Его не отпустит, но она становится всё меньше и меньше. Будто Ангел и правда может излечить своего Люцифера.       — Я буду с тобой рядом всегда, до тех пор пока ты сам меня не прогонишь, — Эван заглянул в Его сапфировые глаза. — Веришь?       — Верю, — честно ответил Хозяин и поцеловал его в губы.       Сирена прервала их поцелуй. Эван открыл глаза и снова их закрыл, плотнее закутываясь в одеяло. Сейчас, в этом сне, его некому будет греть, а в Доме было достаточно прохладно.       Ангел открыл глаза, когда Люцифер пил чай в комнате, которая находилась рядом с Его кухней. Через открытые двери Он любовался садом. Конечно, мужчина предпочел бы сидеть под сакурой, под открытым небом, но шел дождь. Он вспомнил своё детство в доме Мастера. Он очень не любил сезоны дождей, а молний и грома пугался, тогда Мастер, садился рядом с Ним, и обнимал Его за плечи. Позже, уже подростком, Люцифер полюбил дождь или, как Мастер всегда говорил, «слезы неба». Но здесь, в Его персональном Аду, бывает только дождь, нет молний, грома. Поскольку время стоит на месте, то не бывает и жаркого лета, яркой осени, таинственной зимы, что укрыла бы сад снегом. Мужчина скучал по смене времен года, Он больше не ощущал течение времени.       Эван оправился на испытания. Он решил сделать небольшой перерыв после двух часов и двух десятков испытаний, которые не принесли ему ничего, кроме хлеба и яблок, которые он относил в свою комнату. Бинты и таблетки он, конечно же, относил Марбас. «Хранительница», как всегда, с благодарностью и легкой улыбкой забирала всё, что он добывал, и раскладывала по шкафчикам. Глядя на неё, Ангел с грустью думал, что она в свою очередь тоже покинет Дом. Без неё всем куклам будет сложно справляться с травмами, а Асмодей и вовсе загрустит. Эван думал, что они оба знали, что их роман долго не продлиться. Они покинут Дом и заживут своей жизнью, оставив этот роман теплым воспоминанием. Ангел решил, что не стоит ему думать за них. Они взрослые самостоятельные люди и сами разберутся, что и как им делать.       Пройдя ещё двадцать испытаний, Эван получил второй предмет. Эту книгу он решил отнести в свой кабинет и там рассмотреть. Ангел не сомневался, что на форзаце найдет подсказку. Книга даст ему нужную подсказку.       В кабинете Эван пролистал книгу. Книга оказалась большим анатомическим атласом с рисунками различных костей, внутренних органов и прочего с их названиями на латыни. Ангел в этом ничего не понимал, его гораздо больше заинтересовал форзац. Он нашел последнюю букву имени Аамона — г. Осталось найти всего одну букву, а значит один предмет.       Эван записал новую информацию в свою тетрадку и покинул свой кабинет. Закрыл дверь медальоном и пошел на испытания. Сегодня у него было достаточно времени, чтобы попытаться снова получить какую-нибудь карточку и увидеть своего любимого.       Ангел приложил руку к сканеру, тот загорелся зеленым. Юноша вошел в комнату и тут же почувствовал, как там жарко. Да, это был рукоход. Жар давали раскаленные угли. Это испытание вызывало у Эвана особые чувства, ведь оно было первым для него. Тогда его постигла неудача. Но последнее время он легко с ним справлялся. Вот и на этот раз легко прошел туда и обратно. Всё тело взмокло от нагрузки и от жара углей. Тяжело дыша, Эван открыл ящик. Карие глаза засияли. В ящике его ждала Зеленая карточка.       Ангел хотел сразу же побежать в сад, но передумал. В саду он, конечно же, встретит Люцифера, и они, вероятно, займутся любовью. Эван знал, что Люци любит, когда он чистый, после душа. Он нередко отправлял его полежать в горячей ванне перед ужином, но сегодня у юноши в руках не Красная карточка, а значит время на ванну у него нет. Зеленая карточка дает ему всего лишь час, чтобы выпить порцию сладкого яда. Потому Эван направился принять душ.       Ангел провел карточкой, и дверь распахнулась. В саду было пусто, но створки дверей в комнату на первом этаже были открыты. На листьях деревьев поблескивали капли, пахло свежестью, кое-где были небольшие лужи, пруд был наполнен до краев. Из всего этого Эван решил, что недавно был дождь. Юноша направился на другую сторону сада, к открытым дверям комнаты. Конечно, он там уже бывал несколько раз. В этой комнате они завтракали или ужинали. Там он обнаружил Люцифера. И сразу же бросился к Нему, чтобы обнять и прижаться всем телом, усевшись на колени.       — Ангел… — прошептал мужчина, прижимая к себе любимого, целуя его. Оба нежно гладили тела друг друга, целовались жадно, прерывались лишь чтобы вздохнуть. Эван был возбужден и ерзал на коленях Люцифера, заводя сверх меры и Его, и себя.       Ангел поднялся с колени любимого и отошел на несколько шагов назад. Тонкие пальцы юноши потянулись к пуговицам рубашки. Сапфировые глаза Люцифера, следившего за Ангелом, блеснули. Рубашка упала на пол, следом отправились брюки с бельём. Одним незаметным движением Люцифер переместился к Эвану, укладывая его на спину. Заправив прядь волос за ухо, Он коснулся языком головки его члена. Ангел развел ноги и опустил веки. Он старался не закусывать припухшие от поцелуев губы, потому что его взрослому любовнику нравились его стоны. Хозяин поласкал языком уздечку, проследил губами каждую венку на стволе и только после заглотил подрагивавшую плоть. Он то вбирал его до самого корня, то, медленно скользя, поднимался вверх. Одной рукой Он ласкал его яички, а второй, воспользовавшись смазкой, подбирался к плотному колечку мышц. Эван привычно расслабился. Юношу выгнуло от удовольствия, когда Люцифер, не прекращая надеваться ртом на член, цеплял пальцем простату. После мужчина начал всасывать сильнее, проникая в тело любимого уже двумя пальцами. Когда Он вошел тремя пальцами и снова зацепил чувствительную точку, Эван достиг своего пика.       Отдышавшись, юноша встал на четвереньки. Люцифер нанес смазку и вошел в него одним мягким толчком. Ангел закинул голову назад, прогнувшись в спине.       — Да…вот так…хорошо… — слетало с губ Эвана с каждым новым проникновением. Он слышал частое дыхание любимого, чувствовал Его руки на своей талии и Его горячую плоть в себе. Он чувствовал, что так надо, так правильно. Ради таких моментов он и жил в последнее время. Эван старался доставить Люциферу как можно больше удовольствия, потому каждый раз сжимал мышцы, когда мужчина входил на всю длину. Они некоторое время двигались в единым ритмом, постепенно ускоряясь.       Хозяин сцепил зубы, чтобы не застонать и, сделав ещё пару толчков до полной остановки, излился, под стон Эвана. Юноша последовал за Ним и, отдышавшись, лег на татами на живот, вытянув ноги. Люцифер сел рядом.       — Я скучал по тебе, — прошептал Он.       — Как будет на японском «я тоже»? — спросил Ангел, улыбаясь.       — Ore mo, — улыбнулся Хозяин.       — Так вот, ore mo, — Эван, перевернувшись на бок, чуть поморщился — по внутренней стороне его бедер потекла сперма. Бросив взгляд на часы, он понял, что у него осталось буквально несколько минут. Люцифер достал из ниоткуда влажное полотенце и стал оттирать Ангела от следов их близости.       Щелкнул замок двери, Эван вздохнул. В теле царила приятная легкость, на губах царила блаженная улыбка. Поскольку у него сегодня выдался свободный вечер, так как больше от испытаний он ничего не получит, Ангел решил продолжить чтение книги, которую ему дал Люцифер. Эван направился к себе в комнату. Закрыв дверь, он расположился на кровати.       Книга юноше очень нравилась. Он иногда возвращался назад, перечитывая одну страницу по нескольку раз, потому как считал, что между строк написано гораздо больше, чем в самом тексте в целом. Он ощущал себя Курильщиком. А Дом, где жили герои вполне смахивал на Дом кукольника. Вот только все герои там совсем юные, такие, как Эван, а куклы старше. Да и герои книги ему нравились куда больше, чем некоторые куклы.       Прозвучала сирена, и только она смогла отвлечь Ангела от чтения. Ему нужно было сказать Аамону, чтобы завтра он ждал его в гостиной. Эван поднялся в гостиную, отыскал глазами Аамона. Парень сидел молча, смотрел на огонь. Конечно же, Аамон размышлял, что ждет его там, по ту сторону дверей. Он хотел и не хотел узнать, почему он оказался здесь. Он уже знал, что никогда не забудет всё, что узнал здесь и всех, с кем познакомился здесь. Дом кукольника хоть и вернет ему его имя и его прошлое, но оставит свою метку там, глубоко внутри.       — Привет, — привлек его внимание Ангел.       — Привет, — повернулся к нему «Хранитель».       — Я всего лишь хочу сказать, не уходи завтра на испытания, — попросил Эван и пояснил. — Я отпущу тебя раньше вечера.       — Хорошо, — кивнул парень, подтверждая, что услышал его.       Ни на кого не обращая внимания, Ангел спустился к себе. Сделать запись в дневнике и лечь спать.       «Сегодня ночью мы опять говорили о нас. Когда же уже, наконец, мы сможем жить вместе! Он хочет быть со мной, Он хочет готовить для меня, ужинать вместе. Очень приятно осознавать, что только ты этого достоин. Я пообещал Люци, что всегда буду с Ним. Я в это верю, и Он сказал, что верит мне.       Я почти уверен, что Аамон врач или медбрат. Два предмета явно это подтверждают: халат и анатомический атлас. Завтра получу ещё что-нибудь подобное, узнаю первую букву его имени и отпущу его.       Сегодня мне наконец попалась карточка, не Красная, Зеленая. Но я не был расстроен. Ведь это тоже позволяло мне увидеть Люцифера. Кажется, утром в саду был дождь, странно, я думал, что тут не бывает непогоды. Люцифер сидел не под сакурой, а в распахнутых дверях комнаты, где мы не так давно ужинали и не только. Сегодняшний день не стал исключением. И я не об ужине. Когда мы рядом, мы просто не можем сдержаться, нам хочется показывать свою любовь самым естественным образом. Я чувствую, что так нужно. Теперь я знаю, как будет по-японски «я тоже» — «ore mo». Возможно, что когда-нибудь я смогу свободно говорить по-японски. У меня есть отличный учитель.       Вечером мне нечего было делать и я снова занялся книжкой «Дом, в котором…». Она очень интересная. Хочу поскорее дочитать её и взяться за следующую часть, знаю, что она не одна.»       На этом Эван закрыл тетрадь, разделся и юркнул под одеяло.       Его тут же прижал к себе Люцифер. Поскольку оба были удовлетворены, они просто лениво ласкали друг друга, целовались, но без отчаянного голода.       — Люци, я хочу задать тебе вопрос, — предупредил Эван.       — Задавай, — разрешил Он.       — Я заметил, что сегодня в саду влажная земля, значит, был дождь?       — Да, — подтвердил Он. — Иногда здесь бывают дожди, обычно по утрам. Видимо, потому что по вечерам там появляются куклы. А гулять под дождем неприятно. Все осадки в саду не отличаются теплом, как к примеру летний дождь, но почему так происходит — мне не известно, — развернуто ответил Люцифер.       — Я думал, что дождей тут не бывает, — прошептал Эван.       — Не знаю почему, но погода в Доме бывает разная. Здесь не меняются только времена года, о чем я весьма жалею, — откровенно ответил мужчина.       — А какое время года у тебя любимое? — полюбопытствовал юноша.       — Каждое время года удивительно и имеет свою прелесть. Лето — зной, теплые дожди, какигори, юката. Осень — багрянец кленов, золотое сияние гинкго, новый рис, сайра на гриле с соевым соусом. Зима — снег, правда редко, но бывает, он придает некую таинственность. Ну, а весна… она здесь всегда, главное — это, конечно, ханами — цветение, не только сакуры, но сакура — символ моей страны, — рассказывал Хозяин.       — Интересно. Я многого о тебе не знаю, — огорчился Ангел.       — Ты можешь задавать мне вопросы обо мне самом, и я обязательно тебе отвечу, — подбодрил юношу Люцифер.       — Твой любимый цвет? — решил начать Эван.       — Синий, но темный как сапфиры, — ответил мужчина. — А твой?       — Я люблю зеленый, хотя получить хочу Красную карточку, — улыбнулся он. — Время суток?       — Ночь, а у тебя? — похоже Люцифер тоже хотел узнать о своём любимом то, что юноша помнит о себе. А такие вещи он помнит.       — Моё тоже, особенно если я провожу её с тобой, — Ангел потянулся к губам любимого.       Но поцеловаться они не успели. Сирена вырвала юношу из сна. Он застонал от разочарования. Но снова завернулся в одеяло и задремал.       Проснулся Эван через три часа. Быстро принял ванну, позавтракал и отправился на испытания. Аамон ждал своей свободы.       Это задание попалось Ангелу уже под вечер. Перейти на ту сторону по толстой балке над водой. Юноша разделся до белья и не спеша прошел по балке за ключом. В ящике лежал последний предмет.       Эван поднялся в гостиную. «Хранитель» ожидал его. Юноша махнул ему рукой, а сам направился в кабинет, через пару секунд вошел Аамон. Он обнаружил латексные перчатки и первую букву имени Аамона — Р.       — Риг, — назвал Ангел, и печать засветилась. — Ты был врачом?       — Нет, — грустно ответил Риг. — Я был студентом, мечтал стать хирургом.       — Ты ещё станешь, — утешил его Эван. — Идем, тебе пора покинуть Дом.       Внизу они оказались одни. В этот раз Белиал не ждала их. Когда Аамон-Риг проходил сквозь двери, на мгновение замков стало девять, но потом снова десять. Аамон Теперь их осталось двенадцать.