Перекресток

Вергилий упал, отряхнулся, тяжело поднявшись. Где вода? Он падал в водопад, никак не на асфальт. И падал в Ад, на который этот городской квартал с покоцанными дымящимися зданиями никак не тянул, но вот публика… здоровый демон с торчащими из головы тентаклями-антеннами загнал визжащую человеческую девушку в темный проем чего-то, кажется бывшего раньше кафе: огромный картонный кругляш пиццы еще сохранился на правой части вывески. Затем внутри послышался звон множества разбиваемых стекол, и демон поспешно вывалился наружу, но в каком виде: все тело посечено, на месте правой руки обрубок, фонтанирующий черной жижей. А за ним с громким довольным гиканьем гнался парень в покрытой свежими черными разводами грязно-серой майке и c агрессивно здоровым двуручным мечом в руках. Настиг жертву и в прыжке отрубил ей голову, хорошенько размахнувшись. Вергилий ухмыльнулся и принял пас на подъем стопы. Несколько раз набил «мяч» и отправил обратно к ногам человека. Тот подпрыгнул от возбуждения и улыбнулся. А вот вышедшая из полуразрушенного кафе девушка вскрикнула и прижала ладони к губам: – Какие раны! Надо перевязать их, немедленно! Полудемон растерянно моргнул: ну да, коленки расцарапаны, но незачем носить настолько короткие шорты! Вечно эти хрупкие люди делают из мухи слона… – Пожалуйста, сюда… Наша машина недалеко, а в ней – аптечка. – Суетилась девушка уже в непосредственной от него близости. – Данте, принеси, пожалуйста. Вергилий изумленно выдохнул и неверяще уставился на «Данте», темноволосого, загорелого и ни капли не похожего на себя-настоящего. Затравленно оглянулся, но не узнал городской район и медленно опустился на подвернувшуюся бетонную балку, валяющуюся посреди улицы: неужели он слишком сильно ударился головой, упав с башни? – Все будет хорошо. – Улыбнулась девушка, присев перед ним на корточки. – Я - Кэт, кстати. Вергилий тут же обрел потерянную было почву под ногами: она представилась, верно? Значит, они еще друг друга не знают, все нормально, его разум при нем. Этот Данте – тезка его брата. Он упал с водопада, но приземлился не там, где планировал. Может быть, с обратного конца башни был не Ад, а зеркально приделанный мир, где все ходят кверху ногами относительно родного мира Вергилия. Фантастическое предположение, но… Тем временем не его Данте вернулся с двумя объемными картонными коробками: в одной что-то тихонько булькало и деликатно позвякивало, вторая была забита альбомными листами бумаги с крупной черно-белой фотографией. Поставил одну коробку рядом с девушкой и отступил на шаг, освобождая поле для деятельности. Та уверенно потянулась к поле плаща, но вдруг нахмурила брови и с недоумением взглянула на свою перехваченную в запястье руку. Чужой Данте, уже изготовившийся куда-то отнести коробку с листовками, тоже с недоумение посмотрел на неё, не понимая, почему раненый выделывается. – Я сам. – Покачал головой Вергилий и скинул вначале плащ, а затем и жилетку, решив, что регенерации не помешает небольшая помощь в виде промывки ран. А там уже никто и не увидит, что рана под повязкой затянулась за пару минут. Данте одобрительно фыркнул, оглядев мускулы человека, затем пригляделся к катане. Затем, видимо, о чем-то глубоко задумался. Нехарактерная для Данте складка на лбу не исчезла даже после того, как тот сходил с коробкой вначале в заброшенное кафе, а затем отнес её обратно. «Интересно, поймут ли эти двое, что человек с такими ранами давно бы потерял сознание?» - подумал Вергилий, стоически терпя наглые пальцы настырной смертной, которая запустила их в рану почти по локоть. – Я бы сказал, что здесь опасно, - начал Данте, встав лицом к ним и удобно устроив подбородок на навершии двуручника, воткнутого острием в асфальт, - но мое предупреждение будет запоздалым, верно? Вергилий не стал переубеждать его и объяснять, что раны были получены в другом мире. Парень же, не удовлетворившись собственным остроумием, продолжил: – Оглянитесь, прошу обратить ваше внимание налево: демоны! А теперь поверните голову направо: демоны! И спереди и сзади и снизу, везде чертовы демо… – Данте, посмотри наверх! – Испуганно взвизгнула девушка и, схватив Вергилия за руку, потащила в то самое полуразрушенное кафе. Тот прищурился и широко улыбнулся, приветствуя кровавую гарулью, как родную. Что ж, в этот мир попал не только он. Хороший знак. – Чертовы демоны просто не знают, когда следует остановиться! – с почти детским восторгом воскликнул Данте, рубанув мечом снизу вверх подлетевшую тварь. – Глупость. – Тихо вдохнул Вергилий и, заведя смертную за спину и чуть толкнув к безопасной гавани укрытия, поспешил в бой, пока этот чудак не размножил одну-единственную летающую гидру до десятка огромных чудовищ. Разумеется, пришлось слегка открыться и как мастеру призванных клинков и как эксперту в убийстве демонов. Данте, впрочем, тоже не особо стеснялся: показал сущность демона, вначале трансформировав клинок, а затем и подкинув в воздух прибежавших на шум странных искалеченных марионеток в мотоциклетных шлемах, приваренных к головам. А затем даже не успевший одеться Вергилий оказался схвачен в плен цепких хрупких рук: девушка весьма категорично попросила его поделиться опытом. Данте стоял в паре шагов, был настроен не менее категорично и вообще, судя по виду, был безмерно благодарен Кэт, которая так здорово цеплялась и просила и избавила Данте от необходимости просить самому. Вергилий неторопливо надел жилетку, затем плащ, проверил катану и выразил готовность перебраться в более уютное место. Даже помог донести коробку. Интересно, что машину повела девушка, а удобно устроившийся на переднем сиденье Данте безустанно вертел головой и делал пометки в блокноте. Отмечал места скопления демонов, как запоздало понял Вергилий. Ну что ж, это не лишено смысла. Армейский кордон и оцепление по границе опасной зоны стали для него полнейшей неожиданностью: бронированные машины с гусеницами, окопы, колючая проволока. Гул вертолетов в отдалении. Сколько уже идет вторжение демонов?! Какие проблемы были бы у него, если б он появился из опасной зоны один, а не с Данте, который в этом мире явно был не просто владельцем задрипанного агентства. Его привезли в обшарпанный снаружи и шикарный внутри особняк. То, что вся налипшая на него грязь и кровь начали засыхать прямо на коже, Вергилий почувствовал еще час назад, поэтому только попросил показать ему, где находится душ. Девушка опять страшно засуетилась, притащив столько полотенец, что хватило б на троих. Сверху навалила несколько тюбиков непонятного назначения: не могла же во всех быть зубная паста. Или могла? А для чего эта круглая штука размером с апельсин и нежно-сиреневого оттенка? Но добила бравого сына Спарды желтая резиновая уточка для ванны с красным клювом и местами уже облезшей краской, явно бывшая в употреблении неоднократно. Засранец Данте, увидев шок на лице гостя, пришел в неописуемый восторг: он всегда был уверен, что в ритуале вечернего купания, ежедневно воспроизводимым Вергилием и Кэт было что-то ненормальное, даже немного нездоровое. И этот парень разделял его чувства. В отличие от самой Кэт: – Может, потереть спинку во время купа-купа? – по привычке поинтересовалась девушка. Гость в ответ издал неразборчивый вскрик и быстро заскочил в ванну, громко задвинув шпингалет с другой стороны. И, только оказавшись в относительной безопасности внутри помещения, прокричал из-за стены: – Кажется, моя одежда… мне нужны нитка и иголка. – Я посмотрю. – Фыркнул Данте, сомневаясь, что у его брата в хозяйстве могут найтись подобные вещи, ведь тот терпеть не мог что-то несовершенное, а штопаная одежда проходила именно по такой категории. – А вот ты… как могла, это его любимая уточка! – Неа, не любимая. – Со знанием дела ответила Кэт. – Я знаю, какая любимая, пойдем, покажу. Полудемон вначале услышал удаляющиеся шаги двух пар ног, затем скрип и придушенный всхлип: «Матерь божья, сколько их!» Запертый в уютной безопасности огромной ванной Вергилий присел на бортик ванной и постарался отрешиться от мыслей об желтых уточках (но все же, сколько их? Неужели две полные полки?!). Затем открыл воду, чтобы с полным правом притвориться, что не может расслышать очередного предложения потереть спинку, и перво-наперво стянул грязную одежду и размотал бинты просто чтобы удостовериться, что раны зажили. Довольно улыбнулся совершенно целому и готовому к схватке телу: возможно, к нему добры только потому, что до сих пор не знают его имени. Но уходить еще слишком рано: он ничего не знает о мире, где очутился, и может легко попасть в неловкую ситуацию. Впрочем, когда этот Данте узнает, кто он, ситуация может стать еще более неловкой. Что ж, знания это то, ради чего стоит рискнуть и поиграть по их правилам еще немного. Вся бесформенная, словно на ней кто-то валялся, одежда оказалась чуть-чуть мала, но его собственная все равно высохнет еще не скоро. Неважно, он все же будет присутствовать на ужине. Только последним, рефлекторным жестом зачешет назад мокрые волосы, оставив несколько непослушных прядей для шарма и придания образу неистовости. И едва успел увернуться от подкарауливавшей его смертной с расческой: – Ой, у тебя опять прядка выбилась. Пойдем за стол скорее, пока от двух сковородок рагу еще хоть что-то осталось. Вергилий изумленно поднял бровь и последовал за девушкой в столовую, где их ожидали нетронутая еда и голодный, а потому злой и подозрительный Данте. – Мы так и не узнали твоего имени. – Вергилий. Эффект превзошел ожидания: один, издав победный клич, раскрыл объятия. Вторая же, почти упав в обморок, вцепилась в рукав черной водолазке, словно пытаясь удержать. – Вергилий, ты…. – Данте комично открыл широкий рот и не нашел слов. – В общем, мне надо кое-что тебе сказать. Важное. В конце концов, мы братья… – Я не твой брат. – Довольно таки резко поправил он обоих и поспешил пояснить ситуацию. - Я жил в другом городе в другом мире. При попытке попасть в Ад очутился там, у разрушенного кафе, где встретил вас. Узнал имена, увидел, что ты не человек. Решил осмотреться. Кстати, та кровавая горгулья, которая только росла от ударов меча – из моего мира. Решив, что рассказал вполне достаточно, полудемон перевел дух. Стоп. Вещи, совсем не близкие к стилю Данте. «В конце концов мы братья». Резиновые уточки. – Что случилось с Вергилием этого мира? Данте сразу поскучнел и не нашел, куда деть руки. Смущенно взглянул на Кэт, но та не собиралась отвечать за него. Глубоко задумался, сам не совсем понимая, что случилось после убийства Мундуса. Вергилию моча в голову ударила, это ясно. При падении сильно ушибся, не иначе. Самому Данте в голову триггер ударил, и получилось, что получилось. – Он... кажется, тоже попытался попасть в ад. – Нефилим вспомнил характер повреждений этого… Вергилия. – Тоже проиграл и тоже… Полудемон насмешливо фыркнул: «Глупости». В конце концов, побывать в Аду действительно всегда входило в его планы и не было связано с досадным и постыдным поражением. У девушки был такой вид, точно она могла в любой момент расплакаться или кинуться с кулаками. Причем на любого из них. – Он пропал около недели назад… Вы его не встречали? Он красивый и похож на вас. Был одет… - Кэт хлопнула себя по лбу, - сейчас покажу! Вергилий с сомнение оглядел местного Данте, который на другого себя ни капли не был похож и проигнорировал слова девушки о схожей внешности. Признаваться в том, что он, слишком занятый подготовкой к ритуалу, никого видеть не мог, не было ни малейшего желания. Принесла девушка не небольшую фотокарточку, а здоровенный альбом полметра на полметра, не меньше, обтянутый кожей. Открыла, и понеслось: Вергилий завтракает стаканом свежевыжатого апельсинового сока, Вергилий причесывается, Вергилий улыбается, Вергилий позирует с маской, Вергилий на пробежке в спортивном костюме, Вергилий в бассейне, Вергилий в мужском туалете (с писсуарами), Вергилий у карты в кабинете (без таковых), десятки «Вергилий за ноутбуком» сотни «Вергилий дурачится перед объективом». Затем стали попадаться и совместные с братом фото: Вергилий и Данте с лошадью (первый в седле, второй опасливо смотрит на копыта), Вергилий и Данте схлестнулись в смертельной дуэли с кисточками и краской, Вергилий за ноутбуком, на лице Данте смертная скука, Вергилий и Данте…. Полудемона заинтересовала метка, вытатуированная (вышрамированная) на спине, но спросил он совсем другое: «А где детские фотографии?» – Но это же шестой том. – В ответ наивно захлопала глазами Кэт. «ШЕСТОЙ?!» - глаза Вергилия округлились: – Шестой том только за этот год! – замогильным тоном уточнил Данте. У полудемона волосы поднялись дыбом на всем теле. – Просто Вергилий очень фотогеничный! – голосом, выражающим неподдельную нежность пояснила девушка совсем растерявшемуся полудемону и всплеснула руками. – Ах, мы совсем забыли про рагу. Вергилий сдержал смешок: действительно, забыли. Склонился над тарелкой, насадил на вилку цуккини. Попробовал. – Отлично приготовлено. Кэт улыбнулась и покраснела. Затем вскочила и побежала за десертом… Полудемон наблюдал за человеческой девушкой, подкладывающей Данте уже пятый эклер и невольно вздыхающей над тем, что гость никак не мог приговорить первый, и догадывался, почему в этом мире так мало демонов: врата ада слипались уже при возникновении. Не его мир, даже близко. Так о них заботилась только Ева. – Я должен вернуться… - демон встрепенулся, точно проснулся от тяжелого болезненного сна. Изумление на лице воркующей парочки с перемазанными кремом пальцами, словно скрежет когтей по стеклу. Не его мир. Не его брат. Не он. Нельзя позволить им задурить голову сыну Спарды. Пряничный домик и добрая хозяйка, но у этой сказки всегда несчастливый конец. - Но на дворе ночь. – Начал Данте, изумленно моргнув, и слизал с пальцев сладкий крем. – Вот что вам всем в Ад не терпится? Экскурсия? Сафари? Дом с приведениями? Вергилий задумался, каждый ли Вергилий в каждом ли мире рождается сразу вместе с картой этого самого мира с местами, отмеченными для завоевания. Кэт не сказала ни слова, только шумно вдохнула, точно в последний раз, и посмотрела так обиженно и укоряющее, что Данте сам все понял, сгорбил плечи и вообще был готов в простыню завернуться и на кладбище ползти. Полудемон чувствовал себя актером, не знающим собственной роли. И не ясно, оказался он в романтической комедии или… сказке. Старой злой сказке, в которой кому-то отрубят ноги, а кому-то – вспорют живот и от души набьют камнями брюхо. Он сидит на месте мертвого в одежде мертвеца. От его волос пахнет тем самым цитрусовым шампунем, которым пользовался Вергилий этого мира потому, что он принял ванну. Залез, черт побери, в ту же самую ванну, и на полочке на все это безобразие смотрела одна из резиновых уточек, к которым был так неравнодушен покойник из этого мира. И единственное, что напрягло эту не в меру гостеприимную парочку, так это его желание уйти. Вот так и затягивает в болото. При всей его демонической крови, он был молод и растерялся, когда вместо вязкой жижи погрузился в теплую мыльную пену. Надо было биться, вырываться не жалея себя, а он замер в растерянности. Вкусил угощения. – Притормози-ка. – Оказывается, чужой Данте уже некоторое время не сводил с него заинтересованного взгляда. – У тебя такой вид, словно мы тут кровь младенцев пьем. Лицо девушки вытянулось, а чужой Данте закрыл глаза и поднял обе руки ладонями вверх, сдаваясь. Кажется, опять сказал что-то неловкое. Черт побери, ведь не могут же эти двое каждую неделю подбирать по новому Вергилию и пытаться прогнуть его под пустое место, оставшееся в этом мире после побега оригинала в Ад. – Еще не поздно, только темно, – начал Вергилий. – Мы можем обменяться опытом в демонооубийстве. – Да, конечно. – Оба подались к нему через стол. Но девушка, только сев, вскрикнула и вновь вскочила, схватившись за ягодицы. Затем показала всем банальную кнопку. Довольная улыбка Данте выдала виновника с головой. Вергилий внезапно понял, как надо сыграть эту сцену: пристыдить Данте, успокоить Кэт. Стать смелым находчивым и заботливым старшим братом. Но они – не его семья. Нельзя забывать об этом. Нельзя забывать, даже если немного хочется. – Здесь есть библиотека? Считаю пошлым обсуждать демонов над тарелками с таким замечательным рагу. Библиотека нашлась. Щерилась десятками черных пустых окон осиротевших мониторов - игрушки другого Вергилия. Кресло с синей обивкой и парой ангелиц в два человеческих роста на спинке – чужой трон. Двое замерли, ожидая, что он займет обычное для Вергилия место. Полудемон демонстративно стащил с дивана одну из подушек и устроился на полу. Девушка принесла несколько амбарных книг для записи. Затем – кофе. Еще и еще, ореховый и недурно сваренный. Полудемон, не улыбаясь, пил из изящной синей кружки с логотипом «V», у Кэт оказалась зеленая, с белыми котятами, а Данте утолял жажду из пивного бокала. Засиделись до рассвета и нескольких исписанных тетрадей. Перед самым сном девушка отдала полудемону карту памяти из диктофона. Позвала спать на верхний этаж, в спальни, но Вергилий предпочел диванчик в библиотеке, надеясь, что хоть сейчас не похож на другого себя. Черт побери, теперь он может прыгнуть в постель к любому из них. Скажет тому, кто вполне может стать его братом, что кошмары жесткие, а диван страшный, и получит нагретое местечко в постели. Получит его и если скажет наоборот. А, если придет к девушке, то и слов не понадобится. Он ошибся, так страшно ошибся. Установил контакт, отведал угощения, влез в чужую шкуру. Не так уж и важно, к кому он прыгнет в постель и прыгнет ли, вкус другого мира не забыть. Не стереть из памяти возможность того, что забрать чужое место так же просто, как и туфли. И, подумать только, у него еще были сомнения, а не в ад ли он попал. Попал! В самый настоящий! Живой среди мертвых или просто оживший мертвец? Какая разница. Ад не в том, что они позволят ему стать добрым и заботливым и любящим братишкой, и один поздравит по-детски «С днем Рождения», а вторая – по-взрослому «С Возрождением!». Ад в том, что какая-то часть готова согласиться на условия. Выпусти меня отсюда! Путь их троицы назад к разбитому кафе по скорбности был вполне сопоставим с проводами в последний путь. Черт побери, да! Это его последний путь в этом мире! И, кажется, на этом последнем пути ровно столько демонов, чтобы остановить сына Спарды. Сделать путь последним во всех смыслах. Хорошо, что он не один борется за каждый метр, приближающий к цели. На привале, чтобы разрядить атмосферу Кэт хлопает по плечу сразу обоих: - Все будет хорошо! Вергилий хмурит брови: циничная лживая шутка? Все плохо настолько, что уже совсем не страшно. Разве они не заслужили правды? Все не хорошо. Полудемон совсем не уверен, что сможет возвратиться в свой мир, и не думает, что другой «потерявшийся» Вергилий когда-нибудь вернется к своим резиновым уточкам. Затем внимательно обводит взглядом полуразрушенные многоэтажки, задерживается на широком лице нефилима по имени Данте и худом чуть осунувшемся лице смертной по имени Кэт. Он хочет запомнить их - счастливыми, а мир - целым, прежде чем попытается вернуться в свой собственный Ад. Не потому, что привязался к ним и не потому, что щемит сердце в груди, просто Вергилий знает, что, после того, как завеса реальности будет разорвана Ямато во второй раз за столь короткий срок, этот проклятый, но такой притягательно сверкающий в солнечных лучах город будет стерт с лика Земли. И этой неунывающей парочке только и останется, что обильно засыпать руины солью. Выпустите меня отсюда!