Перекресток

Вергилий шлепнулся на какой-то предмет, с грохотом под ним развалившийся, и тихо всхлипывая, ощупывал извергающийся в груди вулкан боли. Черт побери, да теперь при необходимости он всегда сможет почесать зудящий символ на спине прямо через дыру. И, если действительно этого хочет, то должен поторопиться. Должен поторопиться, если хочет успеть сделать хоть что-нибудь: подступавшая к сердцу дурнота предупреждала о близкой смерти. Приподнялся на локтях и со стоном оглядел помещение, рассчитывая на помощь: не может же умереть такой глупой смертью архитектор Ордена, свергший самого Мундуса. Увидел только неподвижную черно-красную кучу тряпья на диване, отдаленно похожую на человеческое тело. Что ж, герой и спаситель не умрет однозначно, а вот преданный любимой и забитый до полусмерти собственным братом наивный дурак очень даже может… Удобно лежащий на красном диване Данте разглядывал незваного гостя с некоторым интересом. Через пять минут, все-таки решив, что ситуация достойна его комментариев, да и избыток терпения в конечном счете никуда не приводит, полудемон произнес: "Ты сломал мой бильярдный стол". – Что? Кто здесь? - наивный нефилим, уверенный, что он один, а этот в красном плаще уже мертв, ведь на поднятый при падении шум только мертвый не отреагирует, страшно испугался, подскочил, не выдержав, охнул от боли и стал, пошатываясь при каждом, с таким трудом дающемся шаге, отступать, стратегически защищая ладонью (или просто пытаясь скрыть) дыру на месте сердца. – Кто… ты? – Вергилий помнил, что почти нашел выход из Ада, но, преданный братом во второй раз… где он мог оказаться? – Предпочитаешь отработать натурой? – улыбнулся Данте, но, заметив странное, но отчаянное выражение лица израненного гостя, прекратил веселиться и объяснил. - Надо демонов убивать, а деньги пойдут на счет Ле… в счет сломанного стола. «Убивать демонов… как его брат. А насколько демон - он сам?» - Силы изменили слабому телу, и Вергилий опустился на пол, прислонившись спиной к грязной стене. Кровавые следы отмечали его недлинный путь от забрызганного кровью стола до бетонной стены. В конце концов, он – отродье демона и закончит свою жизнь так же, как и подавляющее большинство этих ублюдков: в мучениях. Малейшее движение отдавалось резкой болью, и хотелось только одного: замереть, ведь тогда замирает и боль. И еще хорошо бы забиться куда-нибудь, но тело уже не слушается. Когда боль станет слишком сильной – придет беспамятство. Только не двигаться, пусть даже позовут все трое. Теперь только смерть его единственная и желанная дама. Медленно приближающийся длинный равнобедренный треугольник бордового цвета. К боли присоединился страх: двойника больше нет, его не защитит никто. Осталось только… Нефилим медленно, сдерживая бьющую тело крупную дрожь, протянул незнакомцу отнятую правую, умоляя о помощи и защите. К страху присоединилась боль от того, что его куда-то тащат. Но, если тащат, не убьют? Данте оттащил тело обратно на сложившийся стол, сам удобно устроился на диване с Айвори в правой руке и коньячной рюмкой в левой. Если демон дернется, то он его пристрелит. Так, хорошо, чтобы заслужить выстрел, демон должен дергаться угрожающе и без всхлипов. А через полчаса бессвязных всхлипываний и бормотаний и шепотов чужих имен Данте решил, что с него хватит и ушел на второй этаж спать. Проснулся поздним утром и решил заказать пиццу, как обычно: со свежей ветчиной, картошкой и чесноком. Никаких оливок и большую. А затем пришел Моррисон и испортил праздник: мало того, что пиццы не будет, так еще и развел вокруг отродья панику и марлезонский балет одновременно. Ну, рана в груди, ну, видно через неё зеленое сукно стола, подумаешь. Данте искренне не понимал, зачем беспокоиться из-за отродья, которое не может даже само позаботиться о своей шкуре. – Мне тоже не сладко, кое-кто прогнал мой дневной сон. Моррисон, к сожалению, никогда не принимал в расчет подобные возражения. Попросил было Данте выполнить перевязку – тот разорался, что, конечно, занимается необычной работой, но медсестрой для отродья не станет. И в подтверждение серьезности своих слов со всего маху уселся за стол, закинув на него ноги. Прикинув, что опыт работы Данте медсестрой такой же, как опыт работы электротехником Моррисон покосился на разбитый джук бокс и взял бинты в свои руками. А Вергилий столкнулся с поразительной ситуацией: как он на парня в красном смотрит, тот глазки в санди и ложкой орудует сосредоточенно, а как не смотрит, так слышит смешки и чувствует пристальный взгляд. Данте уже пять минут едва сдерживал смех над пыжащимся демоненоком, который был даже не в состоянии регенерировать и улыбался мыслям о том, что когда-нибудь убьет его, обязательно и безвариантно, демон ведь. Это только вопрос времени. И вопрос надежных человеческих рук Моррисона, который перевязывает этого мальчишку, чтобы он не умер до того, как будет убит сыном Спарды Данте. Да-да, человек, который выдает Данте заказы на убийство демонов в свободное от заказов время тех же демонов и перевязывает, чтоб они не преставились раньше времени. Ребеллион в правую руку, Айвори в левую: пора кончать с этим фарсом! – Ты демон, верно? Сгорбившийся и побледневший от боли нефилим провел кончиками пальцев по быстро расползающемуся черному влажному пятну на повязке, перевел взгляд с клинка на пистолет и обратно. Иногда совсем не важно, что ты скажешь, верно? – Я полагаю, цвет твоей крови выдает тебя с головой. Примем это за неопровержимую улику, свидетельствующую о том, что ты не человек, так? - охотник на демонов прицелился точно между глаз сидящему. Вергилий вздохнул: его собственный брат начал его пиздить, только когда он заговорил о мировом господстве. А этот странный тип вначале накормил и спать уложил не связав, позволил отдохнуть, но сейчас почему-то мнение изменил и убить хочет. Вздохнул и откинулся на столешницу, прикрыв ладонью свежую перевязь. Пусть будет так… …только быстрее. Данте почувствовал, как опускается его меч, и вперил в Моррисона отчаянный взгляд: мои руки предали меня и опустились, так хоть ты поддержи меня в трудное мгновенье! Его враг должен был быть силен и страшен – только так можно не чувствовать стыда, убивая, но перед ним – только поломанный мальчишка, похожий на нелюбимую куклу у нерадивой хозяйки и даже лежит так, что непостижимым образом вверх торчат исцарапанная скула, подбородок с засохшей струйкой крови, начинающейся у уголка рта, разбитые в кровавое месиво костяшки и сбитые колени, проглядывающие из-под порванных брюк. – Как тебя зовут? – Хочешь знать, какое имя выбить на моем надгробии? – поинтересовался нефилим, не открывая глаз и, в общем-то, ни на что не надеясь. – Не стану я разоряться на похороны! – возмутился полудемон и, представив, как вырастут счета, энергично взмахнул ребеллионом. Чашка в руках Моррисона с тихим дзынь распалась на две симметричные половинки и уже порядком остывший кофе вылился на лежащего. Тот дернулся, с трудом приподнялся и перевернулся на живот, отчаянно кашляя. Моррисон очень осуждающе посмотрел на буйного полудемона и ушел в душ, замывать кофейные пятна. – Я – Вергилий. – Откашлявшись, прохрипел раненый и, придерживая готовое выскочить сердце медленно аккуратно перевернулся. – Кашлять со сквозной раной в груди – адское зло. – Вергилий? – переспросил Данте и встряхнул головой. – Да. – Негромко, стараясь взять под контроль резкую боль подтвердил лежащий на столе парень, вглядываясь в совершенно целый потолок с жужжащей лампой. – Я – нефилим, так что во мне есть часть от демона. Был при смерти и упал в Ад, несколько раз. Падал все ниже и ниже… – И самой страшной дырой оказалось мое агенство, - с сарказмом закончил Данте, жутко обидевшийся. Так обижаются только на правду, хоть бы и только частичную. – Потолок цел. Я упал именно сюда? – интерес в голосе нефилима вызвал у Данте приступ раздражения. – Ну, знаешь! Я тебя сюда не притащил, это ты свалился на мой бильярдный стол! Нет, видел я неблагодарность, но такой… – Ты говорил о том, что можно отработать, – улыбнулся нефилим. – Я – талантливый программист. Могу сверстать сайт, могу… Данте окинул взглядом полуживое тело, безнадежно вздохнул и, отложив ребеллион, улегся обратно на диван. – Вначале приведи себя в порядок, думаю, Моррисон уже закончил. Душ вон там. – Полудемон накинул на лицо журнал, показывая, что разговор закончен. В дверях как раз появился Моррисон с брюками, висящими на локте, невозмутимо прикрывающий шляпой чресла. Из-под коротких полей торчали кривые волосатые ноги. – А ты? – уже в дверях спросил Вергилий. – Как зовут вас обоих? – Моррисон, посредник в деликатных контрактах. – Тут же отрекомендовался пожилой мужчина. – Прошу простить, но не могу прямо сейчас приподнять шляпу. – Данте. – Тихо прошелестело из-под журнала. Вергилий поперхнулся вопросами и пошел под душ, осмыслять. – Демон? – Поинтересовался Моррисон, как только за раненым закрылась дверь. – Хуже – Вергилий. – Тяжелый вздох, вырвавшийся из обтянутых черной тканью легких, свалил журнал с лица полудемона. – И что ты собираешься с ним делать? – посредник как всегда был весьма прагматичен. – Вытряхнуть из него компенсацию хотя бы за стол, – пожал плечами Данте и зевнул. На некоторое время в агентстве воцарилось молчание. Тем временем вымывший кофейную гущу из волос Вергилий убедился, что полосатые брюки с дырками на коленях, пятью прорехами на левой штанине и семью на правой – самый хорошо сохранившийся элемент его гардероба. По примеру Моррисона застирал лохмотья и вышел в одних мокрых брюках. – Моя одежда… Данте просто мотнул головой в сторону шкафа, мол, не стесняйся и помоги себе сам! Что найдешь, все твоё. Нефилим благодарно улыбнулся и поспешил к шкафу.... Розовый костюм маленькой принцессы с большой пышной юбкой, узкий черный кожаный топ и такие же штанишки, костюм школьницы с суперкороткой юбкой и белой блузкой с вырезом до пупка… Вергилий пошевелил вешалки, поднял взгляд на Моррисона и Данте... представил. Вздрогнул и представил еще раз, причем на этот раз костюм принцессы оказался не на Данте. - Давай, не стесняйся, - подбодрил его Данте, которому надоело, что тут недодемоны в одних мокрых брюках бегают. Ничего такого Данте в виду не имел, просто хотел решить проблемы с гостем и предастся в объятия сна в ожидании клиентов. Вергилий вздрогнул, представив тройничек, и на этот раз кожаный топ и брюки с низкой посадкой оказались на Моррисоне. А еще у него в руке внезапно оказалась плетка. Руки нефилима тряслись уже не только от физических ран, а зачес нервно вздыбился, как шерсть на загривке кота. Но тут его взгляд приметил кое-что, в чем могло заключаться спасение оставшихся чести и достоинства.... ...Моррисон флегматично наблюдал за тем, как странный Вергилий пытается залезть в чехол из-под гитары и застегнуть молнию изнутри... – Все в порядке? – Да-да. – Нервно подтвердил тот и дернул головой на бок – шейный и плечевой нервы опять защемило. – В порядке, так в порядке. – Не стал спорить Моррисон. – Данте, а вот в небольшом северном городке все не так хорошо. И, раз уж заказчик сломал ногу, то суть дела изложу я: одним не прекрасным днем начали пропадать дети, вначале один ребенок, затем второй, третий. Спустя неделю стайка ребятишек увидела, как гигантская рогатая сова в костюме утащила их сотоварку в лес. – Ловить педофилов – не моё дело. – Данте, изумленно выгнув бровь, разглядывал нефилима в гитарном кофре. – Сова в костюме улетела с девочкой в когтях. – Моррисон налил себе вторую чашку ароматного кофе. Наш заказчик повредил ногу в попытке вернуть дочь. Обещал десять тысяч. – Если он рассчитывает за эти деньги вернуть малую, то пусть ищет колдуна. – Нет. – Моррисон наконец-то отхлебнул кофе. – У него осталось еще трое. Это плата за их безопасность. Данте о чем-то крепко задумался. – Так, я не буду играть на тебе так же, как и на Неван! – полудемон легко спрыгнул со стула, прихватив пистолеты. - Хватит дурачиться, мой шкаф с одеждой на втором этаже. Остаешься за старшего, вернусь, когда прикончу демона, люблю пиццу с ветчиной, грибами, сыром, креветками, картофелем, салями… что угодно, только без оливок и большую! Уже в дверях стремительно удаляющегося Данте нагнал Моррисон и протянул ему еще один кофр, черный и размером поменьше того, в котором сидел нефилим. Затем, игнорируя многочисленные вопросы Вергилия, переоделся в так и не высохшие брюки и поспешил к машине, в которой уже ждал охотник на демонов. Оставшийся в одиночестве нефилим оглядел грязные обшарпанные стены, чуть задержавшись взглядом на разгромленном и залитом черной (его!) кровью столе для бильярда, который сейчас напоминал жертвенный, узком красном диване, барабанной установке в углу, пришпиленных к стенам мечами головах демонов – трофеи его бра… Так, стоп. Не его брата. Что он тут вообще делает, черт побери?! Счет? Он заплатит позже, вышлет чек. Раны? Криз миновал, он уже не в терминальном состоянии. Непотребный внешний вид? Плевать, особенно в его ситуации. В крайнем случае, вместе со счетом отправит комплект одежды… или черный гитарный кофр. Хотя, Данте говорил о втором этаже и шкафе с одеждой. Почему нет? Стоит проверить. О, да! Это невероятное чувство, когда шею дружески обнимает горловина водолазки. Вергилий улыбнулся, и зеркальный нефилим улыбнулся в ответ. «Окей, Вергилий. Ты был предан, убит, а сейчас - рожден заново. Второй шанс. Что ты будешь делать?» - рука нефилима легла поверх повязки, под которой сильно и ровно билось новое сердце. Второй шанс. Что ж, он постарается оправдать доверие. Для начала выкинет разломанный стол и вымоет стены… ** Данте вернулся на следующую ночь, злой и пропахший кровью. Открыл двери и сразу же понял, что ошибся агентством: его встретили ярко-голубые стены, блестящие свежей краской. Свежевыкрашенные… – Я убью тебя! – Прохрипел полудемон, нацелив Эбони на развалившегося на диване наглеца. Тот вздрогнул и спросонья чуть не упал с узкого ложа. Зевнул и заспанным голосом сообщил, что незачем так кричать, благодарности он примет утром, а если Данте так не терпится, то пусть излагает их в письменной форме. И да, диван он тоже перетянул. Ночную тишину пронзил глубокий, полный боли и безысходности стон. Не успевший отъехать достаточно далеко от агентства Моррисон изумленно оглянулся и поспешил назад. Нервы полудемона сдали окончательно, и он поспешил под лестницу, к холодильнику, рассчитывая найти утешение в сладком лакомстве. Увы, все креманки оказались заняты чем-то желтым и крупнокусковым, с зелеными, красными и белыми вкраплениями. – Это картофельный салат. – Вергилий совершено правильно расшифровал ошарашенный взгляд полудемона. – И где вся остальная посуда? Я не нашел ничего кроме коньячных рюмок и креманок и одной-единственной кофейной чашки! Моррисон посмотрел на Данте очень осуждающе: – Так это - последняя? В подаренном Пэтти сервизе их было шесть. Охотник на демонов тем временем активно орудовал ложкой в подозрительной вначале, но оказавшейся такой вкусной впоследствии массе. – С пиццей, конечно, не сравнить, но... – и потянулся ко второй вазочке. – Так закажи! – фыркнул нефилим. Он чуть-чуть обиделся. – Ему не заплатили, - объяснил Моррисон, покручивая ус. – Демон жив? – не то, чтобы Вергилия волновали дети, но… – Нет, – прорычал Данте. – Все… мертвы? – на сердце нефилима легла вся тяжесть Сильвер Сакс. – Нет! – полупустая вазочка с остатками салата просвистела мимо левого уха нефилима и разлетелась стеклянным взрывом, оставив на свежевыкрашенной стене уродливую огромную кляксу. - Ему просто не заплатили. – Пожал плечами Моррисон. - Такое бывает. – И вы оба… оставили это так?! – теперь возмущающемуся нефилиму стала гораздо лучше понятна природа долга, о котором так надрывалась девушка с гетерохромией и здоровой базукой. – Не беда, займем у Неро! – бодро воскликнул охотник на демонов и, потянувшись к телефону, набрал номер под внимательным взглядом двух пар глаз. – И тебя, кид. У меня сейчас проблемы с наличкой…. Выглянуть в окно? Хорошо. Вергилий и Моррисон тут же обратили свои взгляды на стекло. Неизвестный им Неро поступил красноречивее тысячи слов: в небесах над виднеющимся вдали островом гордо реял огромный голубой фак. Челюсть нефилима отвисла. – Опять! – совершенно не расстроился Данте и пожал плечами. - Ладно, у Неро мы не займем. Вергилий понял, что пора брать дело в свои руки. Сборы заняли у него чуть больше времени, вместо клинков он взял с собой толстую книжку на случай скуки и большой гитарный чехол на случай дождя. – Моррисон, отвези меня в тот город, немедленно. Посредник приподнял шляпу и кивнул головой. Уже через пять минут разваливающаяся на ходу красная машина без верха - Вергилий, кстати, совсем не был уверен в том, что с заводского трапа она сошла кабриолетом - мчала их к городу, населенному жадными людьми, не заплатившими за безопасность собственных детей. Данте тем временем в очередной раз окинул взглядом небесно-голубые стены и новую обивку на диване, его диване, и понял, что пойдет по кривой дорожке старшего братика, поднимет башню, скинет с неё этот оживший укор совести, разобьет на всякий случай подаренный Евой амулет и присыплет руины башни слоем соли в метр толщиной, чтоб уж наверняка. Интересно, сколько фургонов Ивеко*, груженных солью, ему для этого понадобится. * Iveco – название фирмы, производящей грузовики, фургоны и тягачи Вергилий вернулся через три дня на такси, почти десять тысяч долларов приехали с ним в чехле от гитары. Взбешенный охотник на демонов, ведомый ущемленной гордостью, тут же устроил нефилиму допрос одновременно и под лезвием меча и под дулом пистолета. – Ты убивал людей? – Нет, - губы нефилима тронула легкая улыбка. – Убери свои игрушки и пересчитай деньги. Восемь тысяч пятьсот долларов. Тебе хватит на новый стол и водолазку? – Не играй со мной. – Ствол пистолета с силой вдавился в горло. Вергилий поразился, как оба Данте похожи, когда злятся, и его брат и этот… – Пропало тринадцать детей! – полудемон балансировал на грани слепой ярости. – Ты об этом. – Нефилим улыбнулся еще шире и беззаботно поправил выбившуюся из прически прядку. – Я прибыл в город, и дети вновь начали пропадать. Демона на этот раз никто не видел, но родители взвыли, тринадцать мальчиков и девочек в возрасте от трех до двенадцати лет. И я, едва вышедший из возраста, чтобы стать интересным демону ночных кошмаров, предложил сделку. Те же условия, плата вперед, и исчезновения прекратятся. Ослепленный яростью Данте только сейчас замечает на черной водолазке и порванных полосатых брюках бурые глинистые полосы, а в белых волосах запутавшиеся сухие рыжие иглы. И что пахнет ночной пришелец сырой землей. – Я оказался мудрее Гамельнского крысолова: взял вначале их детей, а затем и их деньги. Затем – развернулся и ушел из города навсегда. – Вергилию все тяжелее давалось прятать за маской спокойствия дикий, животный смех. Кто из них не выдержит первым? Сорвался Данте. Опять. Уклоняться поздно, и, чувствуя резкую жалящую боль, второй кровавой улыбкой опоясавшую горло, Вергилий смеялся. Этому смеху не помешала даже боль. Прошла вечность. Его схватили, трясли за плечи, били по щекам наотмашь. Вылили до донышка бутылку виски, и нефилим, забулькав, прекратил смех. Пойло обожгло горло изнутри… Данте был так добр, что дезинфицировал собственноручно нанесенную рану. – Тебе не интересно, куда ушли пятьсот долларов? Тысяча – обычная плата Моррисону за посредничество, а на пятьсот долларов я снял небольшой охотничий коттедж в паре сотен километров и набил его сладостями и игрушками. Детям понравилось, каждому из тринадцати пропавших малышей. Приключение с ночевкой! А потом добрый дядя Ангел пришел к ним и сообщил, что родители убили демона, и им больше нет причины прятаться здесь. Не все хотели уходить, веришь ли. – Нефилим провел кончиками пальцев по влажной открытой ране и вымазал собственные губы кровью, словно вульгарной помадой. – Мне не стыдно, они просто выплатили долг. А тебе? Вергилий внимательно всмотрелся в стальные глаза своего убийцы. – Нет, ведь все Данте всех миров одинаковы. Заплати таксисту, пока он не пришел сюда разбираться. По периферии зрение начинает затягивать черной вуалью. Что ж, свой второй шанс он потратил на то, чтобы узнать, что все Данте одинаковы. Глупый, всегда верящий в лучшее нефилим. Данте тем временем испытал сильнейшие чувства дежавю и сожаления одновременно. Кое-как перевязал рану на горле и с чувством глубочайшего отчаянья взглянул на диван. Его бедный-бедный диван, эти кровавые пятна с него не вывести. Вначале бильярдный стол, затем стены и креманки, теперь и диван. Перед мысленным взором бравого охотника на демонов предстали груженые солью Ивеко. Так, спокойствие, только спокойствие. Вытащив из заначки виски и рюмку, Данте залез на письменный стол, уселся, подобрав под себя ноги. Взглянул на деньги, торчащие из открытого чехла и вспомнил о таксисте. Поздно - тот уже зашел внутрь. Посмотрел на тело на диване, вскрикнул и кулем упал на пол. Операция по повторному скидыванию Вергилия с вершины башни откладывалась на неопределенный срок: Данте пришлось заняться таксистом и его машиной. Пока отогнал авто на пару кварталов от агентства, пока пешком вернулся, скоротав путь в компании недопитой бутылки. Черт с ним, с диваном, у него еще кровать осталась, тем более, денег на новый хватит. К тому же охотника на демонов начала мучить совесть. А по утру нефилим почувствовал себя гораздо лучше: смог говорить с перевязанным горлом, и Данте стоически терпел. Но, когда в потоке вдохновленной жалости к себе стали проявляться агрессивные нотки по отношению к «любимому» братику, полудемон заскрежетал зубами: упоминание своего имени рядом прочими перлами безудержной фантазии нефилима Данте стерпеть еще мог, но на «а затем мой язык попробует вкус его мертвого рта» поперхнулся и понял, что хватит. Еще немного, и кривая дорожка старшего братишки может стать реальностью. А потом и фургоны с солью. – Гурман хренов…. Тебе не кажется, что ты палку перегибаешь? Поперхнувшись очередной витиеватой угрозой, нефилим посмотрел на полудемона очень осуждающе: – С огромной рваной раной в груди очень трудно быть непредвзятым, а с перерезанным горлом очень трудно сказать прощаю. Но я прощаю тебя, Данте, слышишь? Каждого из вас! И истерично рассмеялся смехом, в котором не было ни капли юмора. – Ты прощен, слышишь? Я не твой Вергилий и родился не в твоем мире, но прощаю! Данте, полудемон и охотник на чистокровных демонов, искренне пожалел, что вчера выпил всю заначку. Затем вытащил из дальнего шкафа Неван, пальцы задумчиво коснулись струн. Изготовившись сыграть «Боль», на секунду закрыл глаза, концентрируясь на собственных ощущениях. И его, черт побери, опередили.

Go on, You know Home is always inside your soul All the light to bless your way Don't be afraid And I'll be your home

Полудемон вздрогнул и встряхнулся, и Вергилий понял только сейчас, как идет всем им выражение шока и оскорбленного доверия на красивых лицах.

Every precious time Let it go Somewhere away You will learn, And you'll love, forgive the past and you can move on

Надежная тяжесть Ямато в руке. Короткий не злой замах, и ткань мира расползается в вертикальной улыбке, один шаг, и пусть он сделал не все, что мог, но, возможно, сегодня вечером кое-кому не понадобится виски.