Перекресток

Треск поленьев в камине, теплые янтарные отблески языков пламени. Почти уютно для любого смертного, если не учитывать запах поджаренной человеческой плоти. Единственное кресло занято огромным демоном с темно-синей чешуей, полностью удовлетворенным обстановкой. Треск. - Привет, Вергилий! – звонкий девичий голосок колокольчиком разбивает тьму на трещащие старым пластиком осколки. Демон скалится: - О, как бы я хотел поймать в плен твой голос. Забрать хитростью, если не получится – силой. Кэт молчит. Правда в том, что голос был подарен. Давным-давно и не ему. Вергилий не хочет сдерживаться: - Тот полудемон, которому принадлежал подарок, давно мертв, убит императором объединенной преисподней. Мной самим. Но не надо слез, девочка, особенно слез жалости, ведь все мы убиваем: становясь новыми, убиваем себя прежних. Жизнь это залитая светом арена цирка, и правит бал на ней госпожа по имени Смерть. Треск, похожий на треск кости. - Прости за обман… - колокольчик звенит едва слышно и чуть придушенно, словно его обладательнице тяжело дышать. Вергилий скалится и рычит и когтит кресло. Не простил и не простит. - Дело не в обмане, став императором, я ежедневно принимаю ванну из лжи в парадном зале, императорам нельзя иначе. Ты понимаешь, что натворила?! У меня, демона, полностью овладевшего силой Спарды, демона, силой взявшего себе трон, отобрала выбор! – Вергилий кричит торопливо, старается заполнить повисшую паузу, старается не слышать тяжелых вздохов. - … может быть, ты возненавидишь меня за это, но я не могу иначе. Это должно быть сделано. – Девушка опять вздыхает. Ей очень-очень жаль. Император в ярости выламывает подлокотник у кресла и ревет. На самом деле ему дали выбор, но он так грациозно провальсировал мимо цели. Мораль: не выбирай, пока не проверишь все переменные. Треск. - Мне правда жаль, я не хотела обманывать, но это ведь тоже знания о демонах, так что я и не совсем обманываю. Просто в этом бестиарии будет только одно имя. – Веселый колокольчик отдает безумием, дикой, болезненной завистью под чешуей. Запоздалые воспоминания о стихийном коллоквиуме до рассвета обжигают болью сердце. Кэт извиняется за то, что не отдала записи типа «А если демон большой, то хорошо его колоть топором. Если маленький, то тоже хорошо – одного удара хватает. И вообще, топор – отличная штука». Кэт не просит прощения за этот разговор. Не чувствует себя виноватой. Треск. - Вы с ним поймете друг друга. Если бы ты сделал что-то... ужасное, и непростительное… или то, что сам считаешь ужасным и… - голос обрывается, Кэт всхлипывает. Вергилий зло бьет хвостом, доламывая кресло, затем устраивается на остове, подобрав под себя когтистые лапы. - Ты сама сделала кое-что непростительное! Слова обладают силой! Почему ты не можешь просто молчать?! Он сильнее. Если чуть сожмет кисть, то когти царапнут по ладони, а смертная умолкнет для него навсегда. А еще он – в ловушке. Треск. - … ты бы тоже спрятался и никому не показывался на глаза, верно? Особенно тем, кого любишь. Он всегда боялся демона в себе, но не мог не бороться. Не мог отказаться, понимаешь?! Вергилий кричит, что не понимает. Кричит, что он сильный. Кричит, что не боится тьмы, что испил её до дна и приручил и что теперь все пламя Ада ест с его рук, а тьма спит на ладонях, точно дитя. Вергилий кричит так, будто может угрозами и аргументами изменить последующие слова девушки. Но это ведь не правда. Глупый-глупый Вергилий. Треск. - Он теперь считает себя сгнившим заживо. Тьма не спит, а причинять вред, тем, кого любишь, не так уж и хочется. Вергилий знает, что его не любят. Любят, но не его. - Скажи, это ведь важно, когда тебя ждут? Мы с братом очень ждем Вергилия. Вергилий… для нас ты Вергилий, не больше и не меньше, понимаешь? Возвращайся домой, пожалуйста… Император объединенной преисподней зло скалится. Он больше, намного больше любого нефилима: ни один из этих жалких полукровок не сможет даже поднять корону, которую он так гордо несет на челе. - Черт побери, почему я для тебя гораздо меньше его?! Вопрос провисает в пустоте. Ответа нет и не может быть, по крайней мере, пока эти демоны наконец-то не разберутся с вратами. Император один посреди разгромленного кабинета. В его руке старый диктофон, человеческое изобретение. Динамики чуть шуршат, а запись включается с треском. - Найди его, Вергилий, - голос девушки крепнет и обретает силу. – Найди его, пожалуйста. Верни домой. А, если он откажется, дай ему прослушать эту запись. А еще на флэшке есть фото и видео… Вергилий знает, что они есть, но прямо сейчас ни одна сил во вселенной не заставит его их пересмотреть. Хватило и предварительного монолога. Любимые, словно враги, но издеваются куда жестче.