Честно заработал.

― У меня выходной, ― с этими словами Хаус оттолкнул Кадди, державшую в руках папку с делом пациента, и стремительно направился к лифту. ― Тогда что ты делаешь в больнице? ― мягко, но с недоверием спросила Лиза, заставив доктора обернуться. Все-таки было в ее взгляде что-то загадочное, что нравилось многим мужчинам, и Грегори Хаус не был исключением из их числа. ― Есть кое-какие дела, ― объяснил доктор, своей интонацией как бы говоря: «Женщина, оставь меня в покое. С каких пор тебя интересует что-то помимо сопливых сериалов про любовь?». ― Интересно, насколько важными могут быть эти дела, не касающиеся жизни твоего больного, ― Лиза скрестила руки с наигранной сердитостью. Ей, конечно, хотелось услышать объективную причину такого поведения Хауса, но разве могло что-то заставить его говорить правду? ― Настолько, что тебе знать о них не обязательно и не желательно. Я был занят всю эту неделю, а спросить ты решила только сейчас? ― Господи, Хаус, перестань. Твои так называемые дела ограничиваются посиделками в палатах пациентов, пребывающих в коме, вместе с колой и пачкой жареной картошки, ― да, Кадди давно знала, кто оставляет жирные пятна на постелях больных. На лице доктора возникло неестественное возмущение: ― Тебе что, мой ежедневник показать? ― Хаус начал лазить по карманам пиджака и брюк. ― Упс, извини, наверное, забыл в другом пиджаке или других брюках, потому что был о-чень за-нят. ― Выходной, говоришь? Ну, хорошо. Отдыхай, Хаус, ― попыталась улыбнуться Лиза, провожая взглядом хромого врача, который тут же поспешил наверх. ― И все-таки... Куда он так спешит? ― спросила Кадди, обращаясь к себе же, и не стала даже мысленно отвечать на этот вопрос, потому что всему было одно объяснение: это же Хаус. Создавалось впечатление, будто серьезный врач и сам не знал, куда он так торопится. На пути Грег встретил Уилсона, и тот, заметив его взъерошенные волосы и стремительные попытки пройти без всяких разговоров, задал вполне ожидаемый вопрос: ― Ого, что за спешка, Хаус? Снова желаешь застукать Кэмерон и Чейза в подсобке? ― Джеймс как всегда был в хорошем расположении духа. Грег заметил, что от него веет не очень-то приятным запахом одеколона, купленным когда-то на распродаже «всякого хлама и дерьма», как выразился сам Хаус, узнав о покупке: ― Я же просил не использовать этот ужасный парфюм, ― Грегори был явно недоволен выбором своего друга. ― Забавы Кэмерон и Чейза ― для калеки это слишком, а вот здоровый, крепкий онколог, возможно, им пришелся бы кстати. ― Что? ― удивленно спросил Уилсон. ― Дай пройти, говорю, ― уже грубо отрезал Хаус. ― Если скажешь, куда направляешься. ― Ты действительно думаешь, что у меня не может быть секретов? ― У тебя? Нет. ― Ты прав, но не в этот раз, ― бросил Хаус и быстрыми шагами направился в свой кабинет. ― А-а-а, я понял, ― засмеялся Джеймс ему вслед. Реакция Уилсона спровоцировала Грегори с пренебрежением взглянуть на друга: ― Хватит называть это ломкой, мне просто хочется таблеток, как ребенку конфет, ― скорчил детскую гримасу серьезный врач. ― Ты не можешь продержаться и пару часов без викодина. Романтик бы назвал это любовью. ― Это потребность, ― заявил Хаус и, не обращая внимания на дальнейшие слова своего оппонента, захромал к кабинету. Уилсон не нашел подходящих слов для продолжения разговора, да и Хаус уже был далеко, а крик на всю больницу Джеймс находил неуважительным по отношению ко всем обитателям Принстон-Плейнсборо. ― Потребность, значит, ― задумался Уилсон и не заметил, как начал озвучивать свои мысли вслух. ― Что ж, видимо, эти таблетки тебе действительно необходимы. Возможно, даже больше, чем нам кажется... ― Простите? ― осторожно выглянула медсестра из-за угла. ― Вы ко мне обращаетесь? ― А? О, нет, что вы, ― Джеймс блуждал глазами по ее халату в поисках бирки с именем, ― Дороти, это мысли вслух, ― улыбнулся онколог, потому что как всегда был вежлив с каждым из членов больницы и особенно с девушками. Да, Уилсон любил заигрывать с медсестрами и спать с пациентками, как говорил Хаус. Однако больше всего этого он любил самого Хауса. Джеймс восхищался его логикой, смекалкой и резким чувством юмора, которое понимали далеко не все. Благо, Джеймс был одним из немногих, кто в шутках Хауса находил что-то смешное и забавное. Иногда Уилсон даже задавался вопросом: играют ли ярко-голубые глаза существенную роль в его привлекательности. Как бы то ни было, и выразительный взгляд Хауса по-особенному влиял на окружающих. Жили они вместе, потому что Грег по доброте душевной (если у него есть душа), пустил своего друга к себе домой при условии, что тот после развода найдет себе квартиру и навсегда забудет о неудачном браке. И, как любые другие друзья, они любили выпить по вечерам, посмотреть матчи любимых команд по телеку, а иногда и сериалы. Однако не все было так гладко, как могло показаться на первый взгляд. Хаус хоть и дорожил дружбой, но все равно никогда не отказывался от жестких приколов. Был случай, когда вместо зубной пасты утром Джеймс лил на свою щетку кетчуп. Уилсон, конечно, после подобных случаев весь день хмурый ходил, но это того стоило, ведь на следующее утро или вечер он обязательно что-нибудь придумал бы, чтобы отомстить мастеру розыгрышей. Это был тот самый случай: Джеймс решил отыграться. На идею его направил разговор с Хаусом в коридоре, когда тот спешил принять очередную дозу викодина. Итак, после рабочего дня они, вместе возвращаясь домой, решили заглянуть в магазин. ― Может, чипсов возьмем? Или картошки хочешь? ― Джеймс бродил между высокими полками супермаркета и, пока искал приличные цены, не заметил, как Хаус оказался возле стенда с порно журналами. ― Чипсов? Да, ищи с беконом. Они вон там, внизу, ― показывал Грег, а сам нервно перелистывал глянцевые страницы. ― Эта, кажется, ничего. ― М-м-м, нет, не думаю, она похожа на мою бывшую. ― Понял. Все бабы, хоть как-то похожие на твою бывшую, ужасны. ― Если тебе нравится, бери. ― Я что, похож на идиота? ― Я заплачу. После этой фразы Хаус мельком взглянул на своего щедрого друга и одним ловким движением руки закинул журнальчик в корзину к другим продуктам. ― Благодарностей не жди, ― выдавил из себя Грег и направился к двери. Уилсон ничего не ответил, лишь покачал головой, поставив корзину на кассу и доставая из кармана последние помятые доллары, потому что все остальные его деньги хранились на кредитке. Приезжая домой, Хаус первым делом шел в ванну, чтобы смыть с себя весь негатив, полученный в процессе решения очередной загадки с диагнозом. Сейчас что-то пошло не так: он снял куртку, повесил ее на вешалку и направился на кухню. Уилсону это показалось странным, ведь Хаус никогда не изменял своему расписанию. ― Ну и плевать на твой распорядок, все равно таблетки достану, ― с этими словами Джеймс стал разворачивать карманы куртки Хауса в поисках викодина. Это и был его прикол: незаметно стащить у ребенка конфетку. Однако Уилсону он показался слишком простым. Нет, ну правда, что такого в отнятых таблетках? Ну будет у него ломка, ну постонет пару минут, затем все равно успокоится да спать ляжет. Нужно что-то более оригинальное, изощренное... «Да где эти гребаные таблетки, ― думал Джеймс, постепенно теряя контроль. Где эти чертовы таблетки, ради которых Хаус может даже в рот взять?!» Тогда Уилсона осенило: викодин в потайном кармашке куртки. Он не ошибся, и таблетки были найдены. ― Хаус, я в спальню. Ответа не последовало, потому что Грегори был занят приготовлением сэндвича. Он поставил тарелку с ужином в микроволновку и пошел в прихожую. ― Джимми, признавайся, куда ты дел мои таблетки? ― спросил Хаус у друга, шаря по своим же карманам. ― Потерял драгоценный викодин? Так иди и возьми. ― Ты шантажировать меня удумал? Может, мне к тебе еще и на Вы обращаться, мое превосходительство? ― Ты готов отсосать, Хаус? ― Джеймс готов был смеяться. ― А ты готов стонать, как твоя бывшая? Грег расстегнул штаны друга, достал его член и начал сосать. ― Твою мать, что ты делаешь?! ― Уилсон не верил своим глазам. ― Ублажаю тебя. ― Ты поехавший ублюдок… Но… Можешь продолжать… Хаус изредка поглядывал на Джеймса, чтобы убедиться, нравится ли ему минет: онколог стонал от удовольствия. ― За каждый мой глубокий заход и твой стон в казну злого врача отправляется одна таблетка викодина, ― потребовал Хаус, на что Уилсон одобрительно кивнул и зажмурил глаза. Кто бы мог подумать, что какой-то нелепый прикол может зайти так далеко? Джеймс назвал Хауса поехавшим, однако он не пытался скрыть свои чувства, а наоборот, стонами подтверждал то, что это ему действительно нравится. «Черт возьми, Хаус лучше любой медсестры в рот берет», ― подумал Уилсон. И действительно, Грег нежно обхватывал губами член, облизывал головку и затем ловким движением толкал себе в глотку без прикусывания. Джеймсу это нравилось. Очень нравилось. Хаус встал на колени, продолжая радовать Джимми. Уилсон сам не замечал, как отдает ему таблетки. Вот первая, вторая, третья, четвертая. Это что, он так возбужден? Возбужден до такой степени, что ему плевать, кто у него сосет ― медсестра из соседнего отделения или лучший друг Грегори Хаус? Джеймс полностью отдался ощущениям. Он не замечал ничего кроме этой странной, но безумно возбуждающей картины. В руке у Грега было уже пять таблеток. Оставалась одна. Хаус посмотрел на друга и понял одну вещь: Джеймс хочет, чтобы этот последний заход был самым лучшим в его жизни, чтобы он был таким, какого не было ни с женой, ни с одной из проституток. Хаус оставил эту чудную мысль, вздохнул и легонько прикусил член своего друга, на что тот ответил долгим и протяжным стоном. Джеймс кончил. ― Ну что, таблетки еще есть? ― спросил Хаус, сплевывая сперму, хотя прекрасно знал, что последняя таблетка викодина была у него в руке. ― Нет, но, если хочешь, можешь трахнуть меня просто так. ― Стимула нет. Хаус встал с колен, разом проглотил все таблетки, которые он «честно заработал», и направился на кухню за своим сэндвичем. ― Сукин сын, ― последовал ответ Джеймса. ― А ты еще тот наркоман, Хаус.