Не буди во мне зверя

Да, убранство когда-то здесь было богатым, но сейчас от былого великолепия почти не осталось следа. Картины на стенах выцвели так, что нельзя было даже понять, что на них изображено. Я заметил лестницу. Она вела наверх и вниз. Но, если наверх подняться не представлялось возможным - настолько обветшались ступеньки, то в подвал добраться еще можно было. Правда, без перил. Доски от них уже лежали на ступеньках, почерневшие и никуда не годные. Я стал спускаться. Свет от прорехи в крыши не доходил сюда, но мое зрение выручало. Как бы там ни было, на середине лестницы моя нога провалилась. Я вскрикнул, быстро высвободился и теперь шел только по краю. Не хватало еще тут свалиться и что-нибудь себе сломать. В самом низу я уперся в дверь. Хоть бы не заклинило... Но дверь поддалась. Я открыл ее и... будто попал в другое измерение! Огромное пространство, высокие каменные своды, обвитые ярко-зеленым плющом, каменные пол, по которому тоже ползли стебли плюща, извиваясь под ногами и смягчая шаги. Я огляделся. Какой-то странный запах...он...такой родной... Я поднял голову наверх. Во многих метрах от меня сияла лазурь чистейшего неба. У меня сложилось стойкое впечатление, что это место ждало меня. Что я... дома? Вдруг я заметил Кицуне. Он лежал на камне, что стоял посередине всего этого дикого нерукотворного великолепия. Я подошел ближе и заметил вокруг камня какие-то письмена. Прочесть их я не мог, просто не знал этот язык. - Где мы? - спросил я вполголоса. Лисенок поднял голову и посмотрел на меня: - Дома. - Что? - Мару... тут. Создала мама. - Я ничего не понимаю... как создала? Я здесь родился? Кицуне встал с камня, взял меня за руку и усадил на камень: - Ляг. Я покажу. Мару. Я верил ему, поэтому лег на спину. Вопреки моим представлениям о жесткости и холодности камня, мне было очень удобно лежать тут... как ребенку в колыбели? Мой демоненок вдруг укусил свое запястье и брызнул кровью на пол, туда, где я видел эти странные письмена. Они загорелись так ярко и так резко, что я охнул и зажмурился. Не в состоянии ничего видеть, я ощутил падение. Попытавшись за что-то ухватиться, я взмахнул руками, но ничего не вышло. Спустя несколько секунд я вдруг понял, что стою на твердой почве. Тогда я осторожно открыл глаза, боясь снова ослепить себя этим светом. Но ничего уже не сияло, я был в том же месте, только стоял метрах в десяти от камня. Кицуне нигде не было. Я закрутил головой и вдруг увидел молодую женщину, которая несла какой-то сверток. На ней было надето черное платье в пол, очень строгое, даже ворот прикрывал шею. Шелковый блестящий подол только слегка приоткрывал аккуратные черные туфли при ходьбе. Она шла прямо ко мне, но непохоже было, что она видит меня. - Э-э-э, простите, я не знаю, что это за место. Попал сюда случайно. Женщина подошла к камню и положила сверток на него. Она действительно меня не видела. Я подошел ближе: - Извините, я не... Внезапно сверток заплакал. Ребенок? Женщина улыбнулась и немного развернула его. Я увидел крохотную головку с едва намечающимися темными волосиками. Но глаза младенца... Они мне напоминали... - Не плачь, Шики. Не плачь, сынок. Мама должна сделать это. Ты будешь жить, какие бы козни нам не строили эти ничтожества. Я прикусил губу и посмотрел ей в лицо. Это настоящая мать Шики. Получается... королева того мира? Только взглянув на эти черты, я почувствовал желание преклонить колено. Шики действительно был похож на нее. Лицо будто из слоновой кости, нечеловеческие таинственные глаза, красиво очерченные губы, черные блестящие волосы... я залюбовался. Тем временем женщина взяла ручку младенца. У нее были устрашающе длинные и острые ногти. Как раз таким ногтем она и вспорола нежную кожу маленького Шики. Он снова зашелся в громком плаче. - Потерпи, мой родной, - она подняла свою руку, из ранки в воздух, следуя за красивыми длинными пальцами, поднялись пять капелек крови. Я просто замер, пораженный зрелищем. До меня дошло, что я вижу прошлое. Кицуне действительно показывал мне... Но я же спрашивал не про Шики. Неужели мы как-то связаны с его мамой и с ним самим с самого детства? Королева что-то зашептала, закрывая глаза. Ресницы слегка подрагивали. Первая капля сорвалась вниз, расплываясь, разрастаясь, принимая какую-то форму. За ней последовало еще три капли. Только одна осталась у указательного пальца женщины. Я присмотрелся и заметил, что капли формируют карточные масти! Неужели так создавалась свита?! Тогда пятая капля — это... Из мастей действительно стали формироваться фигуры. - Взываю к вам, сильнейшие существа прошлого! Восстаньте и служите вашему господину ровно до тех пор, пока он не займет трон! Восстаньте! Из треф стала формироваться угольно-черная фигура демона. Я узнал Кейту. Очень быстро из угрожающего создания он превратился в того мальчишку со взрослыми глазами, каким я и увидел его впервые. Он был абсолютно обнажен. Взгляд не выражал ничего, он стоял как поломанная кукла. Сразу после него приняли форму черви. Ноэру. Тот самый бог, который смущал меня своей магией, но сейчас он не притягивал меня, хотя был столь же красив и идеален... Пики обратились Кураном. Красные глаза оставались потухшими. Всех троих невозможно было назвать живыми. Королева ведь говорила «восстаньте». Значит, Свита — это... давно умершие создания? В голове не укладывается. Кейси появилась из бубн. Разумеется, жизнерадостностью от нее и не пахло. Все они были обнажены и бездвижны. Абсолютно. Тогда королева прошествовала от одного к другому, по-прежнему держа одной рукой пятую каплю и прикасаясь свободной рукой шей каждого члена Свиты. На них загорались знакомые мне татуировки. Вместе с ними вспыхивали жизнью и глаза. Тот, кого она трогала, моментально оживал и опускался на одно колено со словами «Готов отдать жизнь за господина Шики». Закончив, она встала в центр круга, образованный восставшими созданиями. Я же наблюдал все это со стороны, боясь даже пошевелиться. Женщина нежно посмотрела на пятую каплю: - Ты будешь расти с ним. Вы встретитесь, когда придет время. И ты тоже будешь служить Шики верой и правдой. Но тебе не нужна печать, созданный мной демон! Ты будешь существовать ровно столько, сколько нужно. Пока Шики не займет трон, по праву принадлежащий ему. Она приоткрыла рот и проглотила каплю крови. Похоже, королеве стало плохо, потому что она пошатнулась, но удержалась. В ее руке появился изогнутый нож, которым она.... разрезала себе живот! Я не удержался от судорожного вздоха. Длинный вертикальный порез сочился кровью, но она не закричала. Она бросила нож и запустила в себя руки, что-то вынимая. Когда место снова огласилось плачем, я заметил, что Шики давно не плакал... Стоп. А ведь плачет и не он. Женщина вынула из себя... еще одного младенца! Всего обагренного ее кровью. Он плакал, захлебываясь... маленькие звериные ушки прижимались к головке. - Нет!!! - вдруг закричал я, - Это же я! Это же я! Мне вдруг стало не хватать воздуха. Я широко распахнул глаза и очнулся уже на камне, как и лежал до этого. Я дернулся до того сильно, что упал на каменный пол, больно ударяясь коленями. Я поднял голову и посмотрел на Кицуне. Всхлипы сдавили горло, из глаз покатились слезы. Наверное, я выглядел безумно. - Кицуне... Кицуне... Мы всего лишь временные телохранители... Как только Шики сядет на трон...мы... умрем? - Мару. В его глазах плескалась боль. Я все понял. Когда лисенок говорил, что Мару нет, это означало, что меня, как такового, никогда и не было... Я всего лишь способ защитить Шики. Так что все на своих местах, и защищать друга ценой собственной жизни не мой выбор. Это моя судьба, которой мне просто не избежать. Все это произошло здесь, поэтому Кицуне и смог мне показать события прошлого, то, как мы появились на этот свет. В каком-то смысле мать Шики являются матерью и нам. - Кицуне... Когда Шики займет трон... мы с тобой исчезнем? Оба? Демоненок спрятал лицо в ладошках. Я поднялся и обнял его. - Ничего. Ничего страшного. Мы ведь для этого и появились, так? Мы, как свита. Он закивал, посмотрел на меня и улыбнулся. Я прикусил губу. Это нелегко. Очень нелегко... Я думал, что, когда все кончится, я всегда смогу быть рядом с Шики, смотреть в его карие... теперь уже бирюзовые с желтым ободком и звериным вертикальным зрачком глаза и любить его. Но, кажется, моим мечтам не суждено сбыться. Кицуне растворился во мне. Я присел на камень. Вот тебе и тайна рождения, которую лучше было не узнавать. Впрочем, я сам спрашивал у лисенка, логично, что он хотел мне показать. Зато я буду готов уйти. Но сначала я должен посадить на трон своего друга. Своего господина. Своего хозяина. Шики. И я сделаю это. И никакие Осень или братья, или старейшины мне в этом не помеха!!! * * * - Мы возвращаемся. - Лисенок? Что с тобой? Я, кажется, несказанно удивил Алекто своим решительным видом. - Я думал, мы еще поохотимся тут... В тебя кто-то вселился, да? - Нет. Это я, прежний Мару. И я собираюсь поохотиться. - Ты же говоришь, что мы возвращаемся! - Я поохочусь на Осень. Взгляд пепельного не поддался описанию. Но мы тут же переместились обратно. - Пошли сразу на арену. - Лисенок? - Что? - я взял Кнут. - Нет... Ничего... Пойдем. Алекто выглядел сбитым с толку. Мне это даже нравилось, я едва сдерживал довольную улыбку. Мы вышли на арену. Меня даже не пугало отсутствие Велиара... Но кто-то кроме демона присутствовал на арене. - Черт... - проговорил Ал. - Кто это? - спросил я, даже не понижая голос. - Кто я?! - высокий худой мужчина обернулся, взмахнув каштановыми волосами, - Ты прав. Нам давно стоило бы познакомиться. Столь сильные существа должны знать друг друга, верно? - Я Мару, - я нахмурился, внимательно разглядывая его. Неужто, это старейшина? Выглядит как молодой парень без единого изъяна во внешности. Но лицо слишком гладкое, слишком идеальное, чтоб принадлежать живому, а глаза слишком холодные, чтоб иметь понятие о жалости. И хоть Ноэру казался мне тоже идеальным, тут было совсем по-другому. Но был идеален даже с недостатками, он просто превращал их в свои достоинства... А тут. Кукла. Просто кукла. - Бенедикт. Я оказался прав. Это один из старейшин. - И я пришел понаблюдать за твоим сражением, Мару. Я наслышан о тебе. И я все знаю... Он как-то подозрительно выделил слово «все»... Но я вообще побоялся что-либо отвечать. Тем более Алекто рядом очень нервничал, его нервозность передалась мне. - Может стоит подождать возвращения Велиара? - подал голос он. - А зачем? - улыбнулся Бенедикт. Но при этой улыбке лицо вообще не изменилось ни на грамм, только разве что губы растянулись. Я поежился, - Зачем, Алекто? Осень слушается меня. Если что, я остановлю его. Если это понадобится. Он совсем не насмешливо говорил последнюю фразу. Я не совсем понял... Он переоценивает меня или, наоборот, хочет, чтоб меня добили уже? - Но... - Ал нахмурился. - Начинай бой, двойной демон! Вопреки моему желанию от этого крика рядом со мной появился Кицуне. Я растерялся на долю секунды, но он коснулся моей руки своими пальчиками, это снова вернуло мне прежнюю уверенность. Я просто бросился на Осень, который, рыча, дал мне отпор. Пока я не использовал Кнут, просто накинулся на демона голыми...ну не совсем голыми, а с когтями, руками. Я вцепился в его лапы. Разумеется, тигр одновременно вонзил когти в мои руки. Кровь брызнула на мою толстовку, раскрашивая ее довольно причудливыми узорами. Я мысленно велел Кицуне действовать. Лисенок подлетел ко мне, схватил Кнут из-за моего пояса, за долю секунды оказался за спиной Осени и накинул Кнут, как удавку, на его мощную шею. Осень заревел, пытаясь скинуть его, но я держал его лапы так крепко, что он ничего не мог. Конечно, мне было безумно больно и, кажется, я тоже кричал. Но я не давал ему высвободить лапы и скинуть Кицуне. Кнут ранил его шею, душил, зверь явно сходил с ума от боли, но разума не терял, увы. Он просто свалился на спину так, что моему лисенку пришлось ретироваться, чтоб не быть придавленным. Я выпустил лапы демона, перехватил Кнут, отпрыгнул на безопасное расстояние и хлестнул, целясь в голову, но противник прикрылся крылом. Оно выдержало, как ни странно. Кицуне тоже отскочил в сторону. Я схватил Кнут двумя руками. Внезапно у меня оказалось две рукояти. Я разъединил их и понял, что каким-то образом раздвоил Адский Кнут. Вдаваться в размышления было некогда, на меня уже нацелился Осень. Я ушел от его выпада без потерь и кинул одно оружие лисенку, вставая позади врага. Кицуне остался спереди. Демон замер, заметив, что теперь мы оба вооружены. Быстро, как только возможно, я хлестнул Кнутом. Кицуне сделал то же самое. Тигр оттолкнулся от земли и взлетел. Концы Кнутов задели его ноги, а точнее, лапы, на которых он ходил, срубая пальцы. Осень заревел, молниеносно бросаясь на лисенка. Я спружинил, не выпуская орудие из руки, и схватился точно за кольца у основания крыла демона. Он остановился, понимая, что есть проблема ближе, чем лисенок внизу. Заведя лапу назад, он попытался схватить меня, но я резко дернул за кольцо, вырывая его вместе с частью крыла. Осень заметался над землей. Кицуне повторил мой прыжок, повисая на втором крыле и разрывая его когтями. Откуда у нас такая сила? Раньше мы не могли так влегкую рвать крылья этого зверюги... Обезумевший Осень полетел к стене. Я разгадал его план и за долю секунды, пока меня не припечатали к стене всем весом демона, я спрыгнул с него, цепляясь за стену. Тигр так сильно ударился тем местом, где предполагался я, что разбил ее вхлам. Огромные камни полетели вниз. Кицуне тоже спрыгнул с него, зависая на стене над с трудом вылезающим из дыры в стене противником. Я чувствовал, что в этот раз у нас все получится! Я сделаю этого тигра, чего бы мне это ни стоило! Я оттолкнулся от стены и врезался ногами в мохнатую голову. Одновременно с этим, я ткнул рукоятью Кнута в один из глаз Осени. Его рык меня оглушил так, что я спрыгнул с него и полетел вниз. Перевернувшись в воздухе, я приземлился на ноги и едва успел отпрыгнуть в сторону, огромное тело летело сверху, как мешок с картошкой. Хотя, по тяжести, скорее, как с цементом... заметив, что тигр хватается за оба глаза, я удивился, но тут около меня появился Кицуне, протягивая мне ладошку с глазным яблоком. Уже вторым. - Глаз! Фу! То есть, молодец, лисенок, - засмеялся я, - мы его сделали. Глядя, как корчится на полу арены поверженный враг, я испытывал триумф. О да! Что, съел, Бенедикт? Но почему-то Бенедикт не выглядел растерянным. Он, напротив, коварно потирал руки. На Алекто я не успел посмотреть, потому что услышал вскрик Кицуне. Осень как-то смог схватить его и вцепиться клыками прямо в бок моего лисенка. К горлу подступила тошнота. Лисенок рвался, царапая и без того покалеченную морду демона, но тот не разжимал тиски своих зубов. Тогда я просто осатанел. Я подлетел к ним, занося руку. Осень лежал на животе, продолжая вгрызаться в моего демоненка. Я резко опустил руку, пробивая спину тигра и хватая что-то склизкое, горячее и живое. Рванув назад, я уставился на сердце, еще бьющееся в моих пальцах. Осень задергался, разжимая зубы и кашляя целыми фонтанами крови, заливая моего Кицуне. Я подскочил к почти перекушенному пополам лисенку и, отбросив сердце, прижал его к себе. Он благодарно посмотрел на меня и исчез.