Лириумный туман

Весь день моросил мелкий дождь, не давая свободно вздохнуть даже вечером. Именно из-за него такое прекрасное время суток превратилось в удручающее начало непонятно чего: везде сыро, мокро, противно, холодно да еще и темнеть начинает. А сегодня же пятница — долгожданный выходной! Андерс, зябко поежившись на диванчике, смотрел в открывающийся вид из окна, то и дело потрагивая часы на левой руке. Настроение ниже плинтуса, погода хуже некуда, а тут еще и друг опаздывает. Кто-то кашлянул за соседним столиком, натолкнув на мысль, что сегодня действительно можно еще и заболеть. Простуда вещь противная, но не менее противная, чем эта погода. Мысленно сделав перечень симптомов незнакомцу и дав оценку его здоровью, Андерс ругнулся про себя — и здесь его работа! Ну, уж нет, пятница, выходной, никаких симптомов и больных. Врачам тоже нужен отдых. Еще раз посмотрев на минутную стрелку в часах, наш любитель котов не заметил как в кафешку зашел мужчина. Гаррет быстро осмотрел помещение и, увидев знакомое лицо, уверенным шагом направился к столику №25, плюхнувшись на диванчик напротив Андерса. Тот, в свою очередь, невозмутимо поднял левую бровь, окидывая взглядом своего друга, и сделал глоток горячего чая. Гаррет был весь мокрый: с его кожаной куртки то и дело стекали холодные капли; темные волосы разметались в разные стороны, блестя под освещением так, что, казалось, были намазаны воском, как у модных парней. Но, тем не менее, мужчина был доволен своим приходом и, кажется, его вовсе не заботил свой внешний вид, о чем говорила его улыбка до ушей. — Ну? — Что, ну? — переспросил Андерс. — Придумал какую будешь набивать? — Гаррет, все еще улыбаясь, как кот, наевшийся сметаны, сложил руки на столе. — Еще нет. Это так принципиально? — Неа, дело твое — тебе же ее носить потом. Но, думаю, надо все-таки подойти с умом, а то вдруг набьешь себе какой-нибудь иероглиф, который переводится как "Голубая лагуна" или еще хуже — что-нибудь мудреное придумаешь, и ходи потом рядом с тобой, гадай, что это за хераборина такая, — мужчина потер подбородок, немного прищурившись, и как бы уже отмечая про себя, спросил. — А в каком месте хоть думал? — Нет, — сморщившись, пробормотал Андерс, — и даже не хочу об этом думать. Как меня вообще угораздило на это подписаться? — А зря! Сам знаешь, если проспорил Изабелле, то выхода не ищи — сбежать никак не получиться. Я бы на твоем месте уже давно обдумал все и решил "Что да как". Кстати, сколько времени? — 20:42. Через сорок минут мы должны быть уже там, но... — Андерс посмотрел в окно на прекрасную погоду, вздохнул и продолжил, — может не стоит? — Стоит-стоит, сам же проиграл, вот и расплачивайся, — ухмыльнулся друг и, заметив жалостливую моську светловолосого, посерьезнел. — Так, вот только не надо тут этого. Тебе же хуже будет потом — Изабелла не отстанет от тебя, а чем раньше сделаешь, тем быстрее избавишься от этого камня на шее. Да и я уже время у мастера забил, скидку сделает, старый знакомый — мастер дела! Андерс не отреагировал на эту пламенную речь так же, как говорящий ее, лишь посмотрел в окно, сделал лицо еще более жалостливее, как будто только что откусил целый лимон, и снова повернулся к другу. — Андерс, ты знаешь этого мастера. Вы даже общались когда-то и нашли общий язык, так что ничего страшного в этом нет. — Общались? — удивленно переспросил врач. — Ага, не помнишь? Ты тогда вечером дежурил. Примерно месяца 3 назад. Вторник. Ну, — Гаррет начал щелкать пальцами в ожидании завершения мыслительного процесса своего друга. — Ладно, пойдем другим путем. Авария, перелом руки, сильные ушибы по всему телу. Андерс сидел нахмурившись и пытался припомнить тот день, однако как такое запомнишь, если каждый новый день похож на прошлый. — Я тогда привел его к тебе, а сам вышел, чтобы нормально припарковать свой мотоцикл. Когда возвращался, услышал громкие возгласы из кабинета, зашел, а там он сидит и как ударит по столу рукой да так, что кружку твою разбил, — продолжил напоминать, слегка посмеиваясь, как будто все это было вчера. И тут до Андерса дошло, его осенило о ком говорил друг. Вытаращив глаза на своего соседа по столику в размере пятирублевой монеты, он слегка приподнялся и зашипел, словно кот: — "Нашли общий язык"? Так это ты называешь? Он разбил мою любимую кружку! — Да, но потом же купил новую, такую же. Вот интересно, где он только ее достал, — перебил друг. — Гаррет! Мы даже не общались, а спорили — он не хотел проходить осмотр и оскорблял всех врачей. Да к черту кружку, он неуравновешенная истеричка! Ты же видел какой он был у меня в кабинете, если бы ты не появился, на полу разбитым был бы уже я, а не моя кружка! — Андерс протестовал, при этом активно жестикулируя руками, как будто от этого зависит его жизнь. — Ты сам сейчас истеришь, Андерс, посмотри на себя, — эти слова заставили врача немного остудить свой пыл и погрузиться разговор в минутное молчание. — Тем более, не я с Изабеллой спорил на желание, — заметил Гаррет. — И не я! — Да? А кому сейчас татуировку делать? Андерс сразу примолк, на что Гаррет самодовольно ухмыльнулся своей маленькой победе в этом споре. — У меня просто не было денег, чтобы отыграться, — стал оправдываться светловолосый. — И поэтому ты решил сыграть на желание, а не остановиться? Мог бы долг отдать потом, сумма была маленькой. — Да и что? Да, мог не играть... мог отдать... Но решил отыграться! — возмутился врач. — И зачем? Знал же, что Изабеллу просто так не выиграть, — Гаррет приподнял левую бровь, его этот вопрос действительно интересовал с самого начала, еще в тот вечер, когда все выпили и предложили играть в любимую карточную игру. — Зачем? — от такого вопроса Андерс опешил и не сразу смог дать ответ. — Ну, я... не знаю. То есть, не помню. Наблюдая за тем, как друг начинает краснеть, Гаррет рассмеялся в голос, но решил не добивать друга еще одной лекцией на тему "Не умеешь пить — не пей", поэтому перевел разговор в другую сторону, не дав возразить. — Так, все с тобой ясно, победитель. Пошли давай, и не надо мне тут этих раскисаний. Ноги в руки и вперед! — протараторил он, вставая с диванчика. Сама мысль о том, что придется выйти на улицу, где льет, как из ведра; где так же холодно и мокро, как в феврале; где темно и не поймешь, кто это идет — то ли твой знакомый, то ли это вообще фонарный столб. Именно такой настрой и был у Андерса, однако его вечно улыбающийся друг не дал время подумать, что же хуже: отдать кусок своей кожи под растерзание как такого "мастера" или же сменить телефонный номер, квартиру, уехать из города — все, лишь бы Изабелла не смогла найти. Друзья не даром выбрали именно это кафе, так как оно находилось неподалеку от квартиры тату-мастера. А дорога от этого заведения до пункта назначения заняла не более десяти минут, что обрадовало Гаррета и удручило Андерса. Поездка на мотоцикле под моросящий дождь вообще добила светловолосого, сделав его самим ходячей грозовой тучей — если бы только его взгляд мог убивать людей, то от воодушевленного друга не осталось бы и следа. Квартира этого знакомого находилась на пятом этаже, в доме без лифта. Дзыньк, добавляем еще минус сто к настроению кошатника! Добравшись до нужной двери, Гаррет, даже без стука или звонка, открыл дверь и прошел внутрь. — Вечер добрый, — громко поприветствовал пустоту друг, все еще улыбавшийся своим мыслям, и отправился куда-то вглубь квартиры. Андерсу показалось это странным, что заставило его недоуменно уставиться вслед уходящему широкоплечему парню. Первые две минуты мужчина топтался в прихожей и не решался сделать и шагу дальше. Ну, а что? Кто он такой, чтобы так бесцеремонно вторгаться в чье-то личное пространство? Пускай даже и знакомый друга. Или знакомый знакомого друга. Или даже так — друг знакомого другого друга, который знаком с другом друга Гаррета. Впрочем, неважно, кто он там. В квартире была полная тишина и какое-то райское спокойствие. Андерсу показалось, что про него забыли вовсе и что уж тут делать ему, можно и уйти, вот только поток его счастливых мыслей прервали. — Чего стоишь? Проходи давай, — откуда-то из-за угла высунулась голова Гаррета, дав понять, что бежать уже некуда. Поздняк метаться. — Куртку там повесь, а то пол затопишь. И лицо попроще — не на педикюр идешь же. Наш великий врачеватель тихо вздохнул, медленно стянул с себя куртку, повесив ее на вешалку, на которую указал его друг, и отправился вглубь помещения. Сама по себе квартира была не такая уж и большая, но запутаться можно было. Увидев в конце коридора свет, выходящий из открытой двери, Андерс поспешил внутрь. Чертовски хотелось закончить этот абсурд и отправиться домой в теплую постельку с любимым рыжим Ланцелапом, укутаться в плед, сделать черный чай и отрезать кусок чизкейка... Зайдя в комнату и не успев даже взглянуть на татуировщика, как его выдернул из раздумий голос. — Ну, в общем, я оставляю его на тебя, мужик взрослый, общительный, на какие темы говорить — найдете сами, — начал свою речь Гаррет, поглядывая то на Андерса, то на своего знакомого. — Итак, Андерс, это Фенрис. Фенрис, это Андерс. Приятного общения и всего такого. Мне пора бежать, иначе Бетани опять обидится, что я пропустил ужин. Желаю удачи. Гаррет снова быстро оглядел своих друзей и, кивнув самому себе, поспешил выйти из квартиры. Как только из прихожей раздался хлопок входной двери, вокруг воцарилась тишина, давящая на нервы. Опешивший Андерс от такого быстрого развития событий, сначала посмотрел на своего нового мучителя, потом на открытую дверь, ведущую в коридор и в которой исчезла его последняя надежда на защиту от внезапных выпадов незнакомца, а после вновь на мужчину, тем самым вызвав у того смешок. — Значит, ты Андерс, — как-то многозначительно начал парень. — Я, как сказал уже Гаррет, Фенрис. Будем знакомы. На этой ноте новый знакомый протянул руку и уставился на стоящего рядом парня. Андерс, промедлив пару секунд, неловко ответил на пожатие и тут же удивился своей мысли: "С виду худой, а сжимает ладонь не хуже Гаррета". Скорее всего эти эмоции отразились на лице, тем самым давая еще один повод ухмыльнуться Фенрису. Врач было хотел уже возмутиться, отдернул руку, но, заметив, что его приятель уже занят своими мыслями и что-то пытается найти взглядом на столе, немного успокоился. Фенрис подошел к тумбочке, включив какую-то музыку — не слишком громкую и тяжелую, но и не под которую можно заснуть — и начал что-то искать в недрах этого предмета интерьера. Тем временем, наш подопечный решил повнимательней разглядеть татуировщика, пока он стоит спиной и не замечает изучающий взгляд карих глаз. Сам по себе парень был одет в черную футболку, запятнанную в краску различных цветов; волосы были светлые, пепельные, собраны в маленький хвостик, но пара прядей выбились и мешались; а фигура была то, что надо — никто не отказался бы с таким... кхм, ну, в общем, мысли нашего любимого врачевателя никак не отличались от мыслей при первой встрече этих двоих; На теле присутствовали и татуировки или точнее одна, покрывающая большую часть открытой кожи. — Что колоть будешь? — голос с хрипотцой резко вырвал из раздумий Андерса, заставив того быстро сглотнуть. — Или ты еще не решил? Фенрис вопросительно уставился на Андерса, повернувшись к нему лицом. Заметив, что тот ушел в раздумья, вздохнул и подкинул парню книжку. — Посмотри, может найдешь что-нибудь интересное. Делаю еще и по эскизам, но, как я вижу, ты пришел без них, — парень хмыкнул и стал выгребать из разных ящиков краски, подготавливать рабочее место. Книжка была черного цвета, матовая, а открыв ее, можно было принять ее за простую папку с файликами, в которых лежали эскизы разных татуировок. Первые десять страниц не то что воодушевили Андерса на подвиги, скорее нет, наоборот, сделали его еще больше мрачным и хмурившимся. Всякие бабочки, тигры на пол-спины, драконы, звездочки — боже, кто это все делает? От простых эскизов работы переходили в более сложные: вот здесь какой-то ключик на запястье, а здесь уже какое-то дерево на пол руки. О, а вот и надписи пошли. Тут наш мученик призадумался и включил мозговую деятельность на все двести процентов. Зачем ему какие-то зверушки да рыбки, когда можно что-то написать? — А свои надписи же можно? — получив утвердительный кивок на свой вопрос, парень решился. — Тогда я хочу "Justice", вот таким шрифтом. Иии... и на шее, сзади, вот тут. Ну, а что? Гулять так гулять! На шее и не видно и не маячит на глазах. А о размерах татушки в споре нигде ничего не говорилось. Так что он не при делах, все честно! — Хорошо, как скажешь. Садись пока на тот стул, животом к спинке, спиной ко мне. Татуировщик, кивнув на мебель, забрал папку и положил ее на стол, взяв с него перчатки и иглу. — Ах, да, сними кофту. В первый раз делаешь тату, да? — Андерс, не успев сесть, поперхнулся слюной и посмотрел на парня, тот, в свою очередь, как-то хитро сощурил глаза и быстро облизнул губы, вновь повернувшись к столу. Если в кафе желание не делать татуировку было на семьдесят процентов, то теперь оно стало на все сто. Расхотелось вообще все: и снимать кофту, и садиться на этот стул, открывая тем самым мастеру голую спину, и думать, что этот самый мастер ничего так. А задница его — на восьмерочку! Но прибить-то сможет или заистерит, как тогда в больнице, тогда уже к своей любимой кружке присоединится и ее владелец. А если он тоже, того? Не против "экспериментов"? Не просто же так такие глазки строить и сексуально облизывать губки. Во всем есть скрытый смысл. Да вот только, главное не нарываться, а то за этот самый скрытый смысл могут указать на дальнейшие скрытые ушибы под кофтой. Тяжело вздохнув и преодолев жгучее желание убежать, Андерс выполнил все требования и теперь сидел, дожидался начала. Уйдя в свои мысли, он даже не заметил, как Фенрис пододвинул стул и, успев только легко прикоснуться к его плечам, заставил любителя кошек вздрогнуть и почувствовать волну мурашек по всему телу. — Тише, расслабься, это же не так больно. Да расслабься! У тебя все мышцы напряжены, и выглядишь, как столб. Фенрис, еще тихо что-то пробубнив под нос, принялся за свою работу. Первые минуты были нормальными. Потом Андерсу стало неудобно, странные ощущения. А после он задумался над тем, что чувствует дыхание Фенриса у себя на шее. Пытаясь отвлечься от таких мыслей, парень стал метаться взглядом по помещению, при этом часто поворачивая головой и вызвав у своего мучителя нервозность, получил от того подзатыльник. Остальное время Андерс тихо сидел и смотрел куда-то в пол, не двигаясь и надеясь, что это скоро уже кончится, ну да, кончится быстро, надо было вот только слово покороче взять! Почувствовав очередной вдох на своей шее, не выдержал и покраснел, как школьник. Ладно, если бы только щеки — их не видно, но покраснели и уши. И кажется это заметил Фенрис, что явно давал понять его смешок. А может он специально так медленно все делает и издевается? Может Гаррет напомнил ему о случае в больнице? Андерс напрягся еще сильнее от таких выводов, становясь мраморной статуей. Если бы его сейчас поставили куда-нибудь на площадь и поставили табличку "Статуя мужчины, проигравшего все", никто и не заметил бы разницы от высокого искусства и простого человека, который боится сделать движение или даже вдохнуть. Однако страдания быстро закончились на этой веселой ноте, и наступила десяти-секундная тишина. Казалось, мастер как будто рассматривает свое творение или же он смотрел вовсе не на свою законченную работу, а на... — Вот и все, я бы сказал сейчас "любуйся", но вот только в твоем случае это не выйдет, — проговорил Фенрис, чем сильно обрадовал Андерса, который держался последние минуты с широкой фантазией. Расслабленно вздохнув, парень прикрыл глаза и был уже рад, что его мучения кончены, а кроме как красных ушей и странных мыслей ничего другого не возникло. Однако внезапно почувствовав подувший в его ухо воздух, резко выпрямился как струна и медленно повернул голову с ошарашенными глазами, хотел было возмутиться да возразить: "Что это такое вообще творится", как его затянули в поцелуй. Первые секунды, опешивший Андерс не хотел верить в происходящее и просто смотрел как его, да, господи, его целуют. Фенрис углубил поцелуй, вытащив из раздумий своего партнера, и Андерс, не долго думая, поддался, вызвав у того едва заметную полу-улыбку. "А целоваться он умеет" — единственное о чем успел подумать светловолосый. — Слушай, друг, а ты случайно не хочешь еще одну татушку? — спросил Фенрис, оторвавшись от губ мужчины, чей взгляд задал немой вопрос. — Ну, там, где-нибудь на бедре Врата Мории — "Молви — друг и войди", — подмигнул мастер другу.