Да, моя леди

Сиэль ещё немного просидел рядом с Гердой, а после, решительно отмахнувшись от ненужных мыслей и чувств, пошёл по направлению к двери. Уже взявшись за ручку, остановился. - Поздравляю,- послышался голос из угла, в котором стояло кресло.- Твой первый контракт. И заметил меня, плюс ко всему. - Тётя,- облегченно опустились плечи, дыхание восстановилось,- ты напугала меня. Только и пришла, что поздравить? - Вообще-то да.- Хмыкнула Лекса, движением руки передвигая кресло ближе к лунному свету. Сиэль заметил обычную одежду Крофт: длинные обтягивающие штаны, черные сапоги на высоком каблуке и нечто похожее на рубашку фиолетового цвета. - Как же сложно с Вами в девятнадцатом веке.- В который раз вздохнула тетя. - М-да уж, это не двадцать первый.*- Родственница не спешила продолжать разговор, поэтому граф вернулся к сканированию внешности тети. Длинные тёмные волосы, узкое лицо овальной формы, широкие, но слабые плечи, пухлые немного искусанные губы, тонкие руки, слегка большеватые уши, украшенные золотыми серьгами, ярко-голубые глаза, которые были точь в точь как у Герды, такие же стеклянные на вид, но этот эффект был лишь за счёт линз. "Истинные" глаза тети почти всегда скрыты. Их и нет вообщем-то. Чтобы увидеть то, что есть на самом деле, нужно заставить Лексу снять линзы. А потом впасть в ступор, ибо цвет глаз и состояние радужки будет постоянно меняться. Каждый цвет - разное настроение. Словно прочитав мысли племянника, Алекса начала снимать контактные линзы. Граф отвел взгляд чуть в сторону, дабы не видеть этого зрелища. Тётя редко "открывала" свои глаза, а если и делала это, то не с проста. Хотя, бывает всякое. - Воть,- удовлетворенно пропыхтела она, рассматривая ладонь. Сиэль повернул голову обратно. Тётя успела спрятать это линзы и теперь сидела с повернутой в сторону головой. Граф заметил цвет глаз - серый. Значит, задумалась. О чем-то не мало важном. - Знаешь ли ты, что чувствует бабочка, когда попадает в клетку? - Чаще в сачок,- через секунду Фантомхайв понял какую глупость только что сморозил, ибо тётя сменила его взглядом а-ля "Вокруг меня одни идиоты". - Возможно,- начал, чтобы загладить неловкость,- страх? - Ещё? - откинувшись головой к креслу, вопросила Алекса. Серые глаза больше наполнились дымкой, напоминая то, что остаётся от только-только погасшего костра. - Ненависть, злость, растерянность, обреченность,- перечислил Фантомхайв варианты. Лекса соглашаясь, кивнула. - Ты правильно говоришь. Даже почти в нужной последовательности. Попадая в сачок или клетку, первое, что она ощущает - это страх. Потом наступает непонимание, оно же растерянность, затем обреченность, ненависть и злость. Сколько живут бабочки, Сиэль? Юный демон давно бы предпочел закончить этот бессмысленный по его мнению разговор, но тётя ничего никогда просто так не говорит. Посему, набравшись терпения, тот ответил: - День. Лекса снова кивнула. - Вообще, по-разному. Кто-то один день, бабочки-однодневки. Кто-то неделю или даже две. Есть те, что живут в целом год. Срок жизни Монархов около девяти месяцев. Смекаешь к чему я? Сиэль медленно покачал головой. Тётя как-то привычно вздохнула и продолжила... - Люди, как бабочки. С разным сроком жизни. Где-то пересекается, возможно, даже один в один, а если сравнить некоторые виды, легко заметить полное несовпадение. - Ты мне Лао напоминаешь. "Лао снится, что он - бабочка, или бабочке снится, что она - Лао?". - Вообще, там как бы Чжоу был, ну, ладно**. Восточная притча,- пояснила она удивленному графу. Цепной Пес вздохнул.- Но не об этом. Так вот, у каждой бабочки свой период жизни. Куколка, гусеница и прочие. У человека тоже. Младенец, подросток, взрослый, ребёнок. Жизнь бабочки легко оборвать, скажем, оторвав ей крыло. Человек умрёт, если ему вырвать жизненно важный орган. - К чему ты? - теряя терпение, поставил вопрос ребром. - Пока ещё сама не понимаю,- Лекса хмыкнула.- Поверишь или нет, но сначала я несу бред и только потом понимаю его смысл. И важность. Лекса посмотрела прямо в небесно-голубой глаз Сиэля. Цвет eë радужки поменялся на такой же, как у Фантомхайва. Затем медленно перетек в какой-то неживой, грязный, но так и остававшийся ярким голубой. Непонятное, неестественное сочетание. И почти необъяснимое даже со стороны Лексы. - Какой у меня цвет глаз?- напряженно спросила она хрипловатым голосом. Видно, волновалась. - Голубой. Тётя прикрыла веками глаза. На лице не отразилось ни одной мысли и через секунду она вгляделась в сапфировый колодец Сиэля. Что-то отметив, повела дальше по линии, останавливаясь на повязке. Недовольно поморщившись, она попросила: - Сними её. Без лишних вопросов граф подчинился. Когда тебя просит о такой вещи упертая тетя, подчинение - главное, что действительно важно. И её не колышет, как ты отнесешься к этому. Заметив пентаграмму на фиолетовом глазу, Алекса как-то болезненно сморщилась, но тут же спокойно начала блуждать по рисунку взглядом. Внезапно на ум Сиэлю пришли слова Алоиса, некогда сказанные ему. Один глаз голубой, непорочный, а другой снедает скверна. Кажется, так... Алекса молча встала и без единого слова протянула племяннику перчатки. Повернувшись на каблуках, она прошла через закрытую дверь балкона, запрыгнула на перила и ухнула вниз. Сиэль успел заметить цвет. Фиолетовый. Сиэль оторопело помял предмет гардероба, замечая внутри записку. Вот только он и думать не смел, что все это время госпожа не спит и внимательно вслушuвается в разговор её подопечного и девушки.