Мы вернулись в наш любимый край

Свадьба Кили и Тауриэль была назначена на середину осени, но по настоящему празднично стало задолго до этого. Еще в сентябре в Синие горы наконец добрался основной отряд из Эребора. Праздник, который закатили на их прибытие, грозил затмить грядущую свадьбу своим размахом. Повод для радости был еще и в том, что друзья привезли частично долю принцев из сокровищ горы. Сами-то братья покинули Эребор налегке, не став дожидаться окончания подсчета и распределения сокровищ. Понятно, что после воцарения Даина, доля исчислялась вовсе не 1/14 гигантской сокровищницы, но все же была очень и очень богата. Отряд, насчитывавший помимо восьмерых оставшихся спутников Торина Дубощита, еще двенадцать гномов, смог прихватить с собой едва ли четвертую часть. Но и эта четвертая часть была таким добрым подспорьем в казне Синегорья, что поводом для праздника это было несомненным. Три дня прошло в обильных возлияниях. На четвертый Дис, ругаясь, отпаивала всех слабым бульоном, за что зеленые с похмелья гномы, с женихом во главе, были ей весьма признательны. Знакомство с новоявленной супругой Фили прошло забавно. Гномы, хоть и привыкшие к Бильбо, сначала несколько стушевались, когда она пришла в столовую, где их всех усадили обедать с дороги. - А... это...? - начал Ори, подняв ложку и вопросительно глядя на старшего принца. И Фили вдруг очень смутился, потому что сообразил, что так привык к тому, кто его жена, что в письмах друзьям так ни разу и не упомянул, что Кари не гномка. - Знакомьтесь, друзья, - Фили привстал со своего места, - это моя жена, Кариота. - К вашим услугам, - легонько присела Кари. Гномы повскакали из-за стола. - Балин, к вашим услугам, - представился самый пожилой, - Присядьте скорее, милая, вам ли утруждаться? - Да, что вы, я совсем не устала, - уставилась на обеспокоенного старика Кари. Фили подошел к ней со спины и подтолкнув под колени стул, шепнул «сядь» и слегка надавил на плечи. Кари опустилась на краешек, хотя в данный момент предпочла бы стоять. Гномы облегченно раскланялись с ней, представляясь, и вернулись за стол. Фили, которому не досталось стула, присел с кружкой в руках около Кари на корточки и прошептал, глядя в сторону: - Не смотри ты так, ни один гном не будет сидеть пока не устроит беременную женщину со всем в его понимании удобством. - Они такие забавные, - тихонько хихикнула Кари, украдкой рассматривая старших друзей Фили, но затем встала. - Господа, я подожду вас в гостиной, там такие подушки удобные, - пресекла она их попытку снова вскочить, - а вы кушайте на здоровье, очень рада, что вам нравится, я старалась. Гномы рассыпались в благодарностях, а Кари поскорее сбежала из столовой, не желая больше служить помехой трапезе. Но за несколько дней пребывания в Синегорье, а особенно после праздника, когда Кари, наравне с Дис, отпаивала болезных поутру, гномы попривыкли к ней, и они прониклись взаимной симпатией. Тауриэль друзья Фили и Кили знали и любили, и были рады свидеться с ней почти так же как с принцами. Еще неделю спустя приехал Бильбо, и встреча друзей была так радостна, что только железная воля Дис предотвратила очередное трехдневное празднование. До свадьбы оставалось не более пары недель. Заканчивались уже последние приготовления, когда одним довольно туманным днем в воротах показался отряд эльфийских всадников. Эльфы, во главе с лордом Элрондом, препожаловали на свадьбу, как и обещали. Тауриэль, Кили, Фили и Дис вышли приветствовать их. Кили смотрел на Тау и видел, что она хоть и сдерживает себя, но очень радуется сородичам. Эльфийка хорошо прижилась у гномов, но тоска по жизни, которую она вела сотни лет все же не могла отступить сразу. А с эльфами Ривенделла, которых Тауриэль знала и была рада повидать, у нее будет возможность хоть ненадолго перестать ощущать себя отлученной от своего племени. Рядом с лордом Элрондом ехал еще один всадник. Бильбо издал какой-то сдавленный звук и бросился вперед. - Дядюшка! - воскликнули одновременно жених с братом. - Торин, - охнула Дис. А Бильбо подбежал к остановившемуся пони и заключил спешившегося короля в объятия. - Ты все еще жив... Я не надеялся больше увидеть тебя, - тихо проговорил он, обнимая друга. ….. Торин действительно путешествовал после достопамятных похорон в Эреборе с Гендальфом и Бильбо, и даже прожил в Хоббитоне почти всю зиму. Но к весне ему стало тяжело. Майар выторговал у Мандоса для Торина жизнь, да только жизнь эта была не совсем той же, что и раньше. Видевший чертоги Махала, Торин так и не смог полностью вернуться в мир живых, но и проследовать в мир мертвых ему теперь было непросто. Гендальф потом говорил, что у гробницы Торина просто поддался чувству вины и отчаянью. Ведь даже юная эльфийка смогла вернуть от порогов своего возлюбленного, а он, могущественный маг, не может вернуть дорогого ему и Бильбо друга. И это было ошибкой. Магия, в отличие от любви, не латает дыры, а только создает иллюзию, что их нет. Видя как другу тяжело, Бильбо проводил его в Ривенделл, надеясь, что эльфы помогут. Но владыка Элронд был неутешительно тверд, что Торину следует отправиться в чертоги, вот только изыскать для этого путь было теперь не так-то просто. Самоубийства никакого рода гномы не поощряют, а умолять кого бы то ни было себя прикончить, до этого Торин опуститься был не способен. В крайне тяжелом расположении духа, Бильбо покинул Ривенделл, вернулся в Бэг-энд, а пару недель спустя к нему пришла наниматься Кариота. Бильбо не сомневался, что эльфы нашли способ, и Торина уже нет в живых, однако он ошибся. Обнимая друга, Бильбо с трудом верил, что снова видит его живым, и даже как будто более живым, чем при их расставании. Ривенделл определенно подействовал на Торина благотворно. ..... Поскольку все были в сборе, то свадьбу решили далее не откладывать. Залу украшали ту же самую, только теперь Фили и Гимли помогали прибывшие с Элрондом эльфы, поэтому результат получился совсем иной. Эльфы вырастили цветы и увили колонны ветвями в зеленых, желтых и багряных листьях. Гномы укрепили цветные светильники, а эльфы добавили свои, белые. На стенах висели расшитые звездами и листьями эльфийские гобелены, а на полу лежали ковры насыщенных оттенков земли и огня. В прохладном воздухе пронзительно пахло осенним лесом, и когда Тауриэль зашла в залу в сопровождении Кили, она вдохнула воздух полной грудью, распахнула глаза, а потом повернулась к сородичам и низко поклонилась им. Фили зажег семь светильников, а Кили и Тауриэль - он в цветах рода Дурина, а она в зеленом платье, с изумрудами в волосах - в почтительной тишине взошли на возвышение и обернулись к присутствующим. Кили вдохнул, и понял, что у него от волнения пропал голос. Он сжал руку Тауриэль и ощутил теплую ладонь брата на плече. Кили прокашлялся и начал. - Я, Кили, младший последнего колена рода Дурина, перед лицом покровителя моего, Махала, и по доброй воле, беру в жены эльфийку Тауриэль родом из Зеленолесья, потому что люблю ее и отмеренные нам годы хочу провести вместе с ней, и пусть она не узнает горя в союзе со мной. - Я, Тауриэль, из народа лесных эльфов, перед лицом покровительницы моей, Варды, и по доброй воле, беру в мужья гнома Кили из рода Дурина, потому что люблю его и отмеренные нам годы хочу провести вместе с ним, и пусть он не узнает горя в союзе со мной. Кили надел Тау на руку свой браслет и протянул запястье, чтобы она надела ему свой. А потом черпнул воды и, произнеся нужные слова, отпил. Тауриэль, нежно глядя ему в глаза, приняла у него чашку и тоже отпила лесной воды, а потом они сразу, так и не разорвав взгляды, ухватились за нее и плеснули в чашу остаток. По глади медленно пошла волна от попавших в нее брызг, светильники затрепетали, и вода словно в замедленном магией полете выплеснулась на камень. Вся. Плоская чаша осталась на камне абсолютно пустой. Кили недоверчиво смотрел на пустую чашу, и в голове его билась мысль, не зря ли они с братом выбрали именно этот обряд для бракосочетания, могли бы и другой поискать... Наверное... Потом перевел глаза на Тау, которая тоже пораженно смотрела на опустевшую чашу и ярко, ровно горящие светильники. - Если я правильно припоминаю приметы, связанные с этим обрядом, - нарушил воцарившуюся тишину голос лорда Элронда, - мы наблюдаем чрезвычайно хорошее знамение. Валар благословляют этот союз. - Ну, брат, что же ты... - услышал Кили шепот у уха и, наконец, будто бы проснулся. - Все? - спросил он, обводя взглядом присутствующих, а потом повернулся к жене, - Тау, все? Ты моя? Моя!! - и, широко улыбнувшись, Кили подхватывает свою длинноногую возлюбленную на руки, чтобы не тянуться не пойми в какие выси, и запоем целует ее. Тауриэль обхватывает ладонями его щеки и нежно отвечает ему, так и не закрывая глаз. Фили поднимает обе руки: - Khahum reliku Gamut meliku!!!!* - кричит он во все горло свадебную гномью здравицу, и друзья-эреборцы, стоящие рядом, подхватывают ее. А потом пускаются обнимать счастливых молодоженов. Свадебный пир начался куда менее шумно, чем у Фили, что Кили, конечно, ожидал. - Я и на твоей свадьбе, братец, уплясался до упаду, - смеется новоявленный муж, чокаясь с братом полными кружками, - Могу я на своей спокойно посидеть и выпить эля со своими друзьями?? Впрочем, как выяснилось, они несколько поспешили с выводами. Эля выпито уже порядочно, Бофур с Бильбо лезут танцевать на стол, а прочие берутся за скрипки, дудки и барабаны. Почтенные эльфы степенно беседуют в наиболее тихом углу, воспитанно дегустируя угощенье, а вот молодые, с Тауриэль во главе, затеяли какое-то соревнование с молодыми гномами. Накрыли горшками разные кушанья, как мясные, так и любимые эльфами овощные, и по очереди вслепую поднимают горшки. То, что под горшком надо съесть, а уж по вкусу тебе придется блюдо или нет — не важно, а то команде грозит проигрыш. Кили, подошедший посмотреть, чем таким интересным занята его супруга, как раз успел увидеть Ори с лицом мученика доедающего зеленый салат, а Гимли, Бомбура, Нори и вместе с ними и от души веселящуюся Кариоту — подбадривающих его активными криками. Новоиспеченный муж немедленно вступил в команду и принялся яростно болеть за Ори, который, давясь, все-таки доел салат. После чего гномы имели удовольствие насладиться тем, как тонкий и ясноглазый юный эльф, чья очередь водить подошла, вытащил, к своему ужасу, из-под горшка истекающую жиром свиную ногу. Вечером, сидя у камина в подгорном чертоге, владыка Элронд беседовал с Торином и Бильбо. Неподалеку разместились и счастливые молодожены. - Средство найдено, - говорил владыка, - вот только воспользоваться им непросто. Торину следует отправится в Валинор морем, Валинор излечит его и, достигнув чертогов через него, Торин обретет желанный покой. Вот только... - Только? - спросил Бильбо, перспектива разлуки угнетала его, хотя он понимал, что так будет лучше. - Гномам нет места на эльфийских кораблях, кто-то должен будет остаться здесь, чтобы Торин смог уплыть. Внезапно к ним подошла рыжая эльфийка, новоявленная жена младшего из племянников Торина. - Владыка, - поклонилась она, - я услышала вашу беседу и хотела спросить. - Слушаю тебя, дитя, - ответил Элронд. - Меня изгнали из Зеленолесья, как изменницу, означает ли это, что у меня больше нет места на кораблях? - Что ты, - изумился владыка, - конечно, нет, ты по-прежнему можешь уплыть на Запад когда пожелаешь этого! - Ну, вот и замечательно, - улыбнулась девушка, - тогда Торин сможет отправиться туда вместо меня, потому что я остаюсь здесь, со своим мужем. - Подумай, дитя! - воззвал владыка, - Твой муж смертный... - Это ничего, - отозвалась Тауриэль, - Торин, - подняла она глаза, - теперь ты сможешь уплыть, не отказывайся, я от чистого сердца хочу помочь. - Спасибо, - тихо ответил тот, - я благодарен тебе, дочь леса. Эльфы сильно выросли в моих глазах, благодаря тебе, - и он насмешливо глянул на владыку Элронда. Владыка несколько смешался от подобной дерзости, а Бильбо не знал куда себя девать, так ему было неловко за возмутительно нахального Торина. Одновременно хоббит давно не чувствовал друга таким живым в самом лучшем смысле этого слова. И Бильбо, невольно и стыдясь перед владыкой, разулыбался во весь рот. Определенно эта свадьба стала для него и личным праздником. Из подгорного чертога слышатся заздравные песни. Кажется последний раз запевал уже лорд Элронд. А Кили и Тау, прямо в праздничных своих одеяниях, завернувшись в один плащ на двоих, сидят на крыше их нового дома и смотрят на звезды. Погода очень ясная и безлунная, поэтому звезд неисчислимо много. Кили склонил голову эльфийке на плечо и тихонько дремлет. Ему тепло и хорошо, несмотря на довольно прохладный ветерок, норовящий забраться под плащ. Тау зябко подбирает ноги, жених одет теплее, а ей в ее прекрасном платье уже становится холодновато. Кили ловит ее за руку. - Замерзла! - моментально улавливает он, - Так, хватит на небо глазеть, пойдем в тепло уже. - Но они такие красивые, - вздыхает Тауриэль. - Нет, это очень романтично, любоваться звездами при нынешней погоде в твоем наряде. Вот только у тебя нос скоро совсем покраснеет, - Кили целует замезший кончик, а Тауриэль неожиданно громко чихает. - Все! - командует новоявленный муж, - Немедленно в тепло!! - и тянет эльфийку за руку к слуховому окну, через которое они сюда забрались. Они спускаются в свою спальню, и Кили растапливает камин. Тауриэль протягивает подрагивающие руки поближе к лижущему поленья пламени и с удовольствием ловит исходящее от огня тепло. - Я думала, мы с тобой будем вспоминать, как мы познакомились, или как сюда ехали, помнишь, какое небо было над Андуином... - Я не большой ценитель небес, Тау, - Кили смотрит на жену почти виновато. - А мне всегда казалось, тебе нравится... - Тау поднимает на него грустный взгляд. - Мне нравится... - Кили подходит к эльфийке ближе и берет ее лицо в ладони, - … нравится слушать, как о звездах говоришь ты... И смотреть на тебя такую я могу бесконечно. - Кили... Гном обнимает ее, и теплые ладони греют озябшие под тонкой шитой тканью плечи. - Ты вся замерзла на этом ветру, - шепчет Кили, приникая к прохладной ткани губами и пытаясь согреть Тау теплым дыханием. Потом поднимает ее руку, целует ладонь и заглядывает в глаза, - Пойдем в постель любимая, я принесу еще одеял, нам будет мягко и уютно, и ты наконец согреешься. Тау только кивает, тихонько опуская ресницы, а потом снова смотрит на мужа. Он такой тихий и задумчивый сейчас, думает эльфийка. На празднике был таким шумным, а сейчас будто оробел. Кили возвращается в комнату с теплым ворохом в руках. И сваливает его весь на их широкую постель. Потом как-то непривычно неловко и отчужденно снимает сначала камзол, потом рубашку, скидывает сапоги, штаны и, немного ежась, забирается под весь этот ворох, устраиваясь на подушках и укрываясь до самого носа. - Тау, - говорит он тихо, - ты идешь? Эльфийка, снимает украшения и оставляет их на камине. Высокая и тонкая, она настолько пронзительно прекрасна в своем нежно зеленом одеянии, с ярко рыжими локонами, рассыпавшимися по плечам. Она не из этого мира, шепчет про себя Кили, как же она смогла полюбить меня... - Кили? - спрашивает Тау обеспокоенно. Подходит ближе, садиться на постель и наклоняется к нему, с тревогой заглядывая в лицо, - Кили? Да, что с тобой? Кили избегает ее взгляда, стесненно поводит плечами и опускает голову, прячась от эльфийки, его переполняет чувство близкое к отчаянью, которое он хочет от нее скрыть. Он чувствует себя почти бессильным, ведь рано или поздно он оставит ее одну, и этого никак не изменить. - Тау, я... - доносится из под одеяла, но голос Кили срывается... - я... вдруг подумал, ты же... всем ради меня пожертвовала, я же... умру, Тау. Как же так?.. Тауриэль хмыкает и улыбается, глядя на торчащую макушку, глаза Кили тоже спрятал, и над одеялом видно только кусочек уха, над которым заплетены в праздничные косички каштановые локоны. Косички уже порядочно растрепались, ведь праздник был очень веселый. «Ну, что же ты, - думает Тау, - потух, мой костерок, загрустил». - Кили, - говорит она, - дай ладошку. Под одеялом на мгновение замирают, а потом из вороха высовывается рука ладонью вверх, а выше показывается один любопытный глаз. Тауриэль берет его руку и прислоняет ее к своей щеке. - И как ты до сих пор не понял, глупый ты гном, что я ничем не жертвовала, а просто выбирала между одиночеством и счастьем, м? - Тау... - Понял теперь? - А когда я... - Я уже буду счастлива к этому моменту многие годы, Кили. Я сотни лет, СОТНИ, Кили, прожила одна до тебя. Поверь мне, я справлюсь с этим и после. - Тау... - А теперь я слышать больше ничего не желаю, ни единого членораздельного слова, пока у меня не появятся брачные косы, заплетенные тобой, ты понял??? Привставший Кили просто смотрит на нее некоторое время, дыша все тяжелее, одеяло медленно ползет с его голого плеча. - И ПОЧЕМУ Я ДО СИХ ПОР В ПЛАТЬЕ???? - восклицает эльфийка. Кили, закусив губу, издает стон и, явно очень витиевато ругнувшить на кхуздуле, берется обеими руками за ворот ее платья и одним сильным движением разрывает его пополам. - Да! - запрокидывает голову Тауриэль, - А теперь возьми меня, я люблю тебя, Кили! Последние слова тонут в бурном поцелуе, Кили, опрокидывает Тауриэль, вжимая ее в подушки, и с горящими глазами что-то шепчет Тау в уши, перемежая шепот жадными поцелуями, так и не переходя на всеобщий. И эльфийка плавится от одного его голоса и раскатистых округлых звуков родного языка мужа. Она чувствует его ладони, рванувшие в стороны ее колени, а потом уже ощущает его в себе, пронизавшего и заполнившего ее до дна. Кили прижался к ней грудью в испарине и резко, сильно двинул бедрами, прижимая ее запястья к подушке, а потом снова и снова, наращивая скорость и рыча ей в ухо что-то на гномьем. Признанья, хвалы или ругательства — Тауриэль не знала, только чувствовала как все вибрирует от его голоса в груди. Наслаждалась каждой клеточкой этим почти жестоким соитием, пока, наконец, одновременно накрывшее их наслаждение, не отправило обоих в сладкое беспамятство. Кили жмурится на солнце, заглядывающее в окно, но позы не меняет, так и лежит, раскинувшись звездой, на груде подушек и одеял. Обнаженная Тау, сидит подле него, и, поджав ноги, заплетает ему у виска косичку. Ей не нужно объяснять плетения, эльфы в этом поднаторели не хуже гномов, а нужным плетением Фили перед глазами эльфийки уже полгода как мелькает. Тау берет со стола эглет и закрепляет. Кили тянется и целует ее в лоб. Потом смотрит на растрепанные после ночи локоны Тау, тяжко вздыхает, встает и топает к книжной полке. Там, среди прочих, оказывается довольно пухлая обильно иллюстрированная книга. Тау уже неплохо разбирает гномьи руны, поэтому даже успевает прочесть совсем не короткое название. «Способы ритуального плетения кос у народа кхазад» - гласит вязь на боку фолианта. Кили устраивает книгу на подушке, долго листает ее, слюнявя палец. Потом, наконец, судя по радостному возгласу, обнаруживает нужный раздел. Какое-то время сосредоточенно читает, а затем с хрустом разминает пальцы, поудобнее устраиваясь за спиной у сидящей Тауриэль, и берет в руки первую прядь. …... - Махал отец! - Дис, вечером зашедшая в комнату Кили и Тау, чтобы забрать в прачечную грязную одежду, держит в руках ту светло зеленую тряпку, которая была свадебным платьем эльфийки, - полтора месяца работы, какой барлог в вас вселился, дети??