Мы вернулись в наш любимый край

На смену теплой весне пришло жаркое, душное лето. Семейство Дуринсонов понемногу обживало свой прежний дом. На семейном совете постановили, что раз прибавление ожидается так скоро, то строить отдельное жилище не имеет большого смысла. Кариота, вопреки опасениям Фили, крайне благосклонно отнеслась к рьяному желанию Дис помогать с внуком. - Ты уверена, что нам не стоит обособиться своим домом? - спрашивал ее как-то Фили, когда они были в своей спальне, собираясь отправиться ко сну. - Матушка так любит, чтобы все было по ее, она не даст тебе ухаживать за ребенком так как ты хочешь... Кари удивленно вскинула бровь. - Две гномки на одном хозяйстве — это очень дурная идея, - вздохнул Фили. - Не вижу, хоть тресни, в нашем хозяйстве двух гномок, даже если Тау тоже останется тут, - пошутила Кариота. - Это ты сейчас смеешься. - Да, ладно, Фили, поживем увидим. То, что матушка твоя хочет с внуком повозиться, так на здоровье, она ж ему не чужая. А мне указывать она не станет. Фили покачал головой. - А зачем ей? Я не заметила, чтобы матушка твоя была дурой, - без обиняков сказала хоббитанка. - Ну, как знаешь. - Станет плохо, ты же ведь сможешь и позже отдельный дом выстроить? - Смогу, наверное, - неуверенно тянет Фили. Переезжать с места на место, да еще семейством у гномов не принято. Если не случается ничего катастрофического, гномы поколениями не меняют насиженных мест. Только вот если после свадьбы хотят отделиться. Кили и Тауриэль тоже захотели после свадьбы остаться в общем доме. И, поразмыслив, братья пришли к выводу, что всем вместе будет тесно, и домину придется надстраивать. К счастью, особого дефицита ни в средствах, ни в рабочих руках не обнаружилось. Не один вечер прошел в жарких дебатах над планом пристроек. Дис настаивала, что двух-трех комнатушек мало, надо строить второй дом и соединять с первым галереями. Кари не судом требовала огород. Тауриэль вздыхала и молчала. Кили едва ли не клещами из нее пришлось тянуть, что без сада, который сильно пострадает при строительстве, ей будет невыносимо. Братья хотели новую конюшню и свою плавильню, и еще крытую галерейку, чтобы по зиме на мечах упражняться было сподручно, и еще... Проще говоря — при виде первого проекта, казначей клана схватился за голову. Пришлось немного ужаться, но все основные пожелания большого семейства удалось учесть. И закипела работа. Кари, поглаживая растущий живот, наблюдала за снующими гномами в окошко. А вот Тауриэль, видно, совсем заскучала. Через неделю от начала строительства, Кили обнаружил ее на лесах, огибающих каркас будущей крыши. Эльфийка что-то оживленно доказывала одному из гномов-инженеров, который стоял внизу, задрав бородищу кверху и внимал ее мелодичному голосу. - Тау, - сказал подошедший Кили, сверху он казался не больше кошки, но острый эльфийский взор подсказал Тауриэль, что драгоценный жених весь дрожит от плохо сдерживаемого возмущения. «Не спросила разрешения», - припомнила эльфийка ситуацию горах. И беспомощно похлопала себя руками по поясу. Страховочной веревкой, без которой гномы на леса не лазили, она разумеется не обвязалась, какая еще веревка... Даже в голову не пришло, она так давно не бегала по ветвям, что взобравшись выше второго яруса, внезапно ощутила себя совершенно в своей стихии, и пустилась, едва ступая по перилам лесов, проверять крепеж узлов, который гномы делали, конечно, на совесть, но устанавливали такими неудобными способами, мало ли что... - Тау, - повторил Кили, пыхтя в нос, - слезай, ласточка моя... Осторожно... - Кили, не сердись, я слезу, - сказала она досадливо. И через полминуты уже утаскивала прочь за плечо жениха, открывающего и закрывающего рот как возмущенная рыба. - Тауриэль, это в конце концов просто безрассудно, - наконец взорвался Кили, когда за ними закрылась тяжелая дубовая дверь старого дома. - Я буду пользоваться страховкой, Кили, я просто не привыкла, - примирительно произнесла Тау. - Я вообще не хочу, чтобы ты там ходила, - проворчал Кили, - камни тяжелые, а твоя, прости, немного пустая голова не такая уж твердая... Тауриэль вздохнула, но сдержалась и на «немного пустую голову» в ответ не нагрубила. В конце концов, Кили же не со зла, он переживает. Слишком уж. - Кили, - вдруг перевела тему эльфийка, - я просто изнемогаю от безделья здесь. Я не понимаю, чем могу быть вам полезла. Эльфийский целитель вам явно каждый день не требуется, а ремесел ваших я не знаю. - А что ты умеешь? - спросил Кили, тоже успокаиваясь. - Мечом размахивать, - ворчит Тауриэль, потом смягчается и задумывается, - Я играю на флейте, - вспоминает она. - Будет тебе флейта, - кивает Кили. Но Тау по-прежнему морщит лоб. - Могу разбирать карты и рисовать, те же карты или что-то другое. В чертежах и конструкциях понимаю хорошо. Вот ковке и обработке камня не обучена. Но могу вырезать по дереву... а вот шить — ненавижу просто, - и она виновато улыбается. Подготовку к их свадьбе в этом смысле взяла на себя Дис. На этот раз, сделал одолжение младший сын, спешки почти нет, и гномка, привлекши пару подруг, с удовольствием погрузилась в сотворение «одеяний, достойных принца и принцессы», как она выразилась. Тауриэль она пока результат не показывала, но обещала, что скоро позовет примерять. А у Кили тем временем созревает идея. - Рисовать, говоришь, умеешь? А архивы и библиотеки сильно не любишь? - Наоборот, люблю, - улыбается эльфийка. - Завтра же пойдем к нашему летописцу, он и библиотекой ведает, и архивом, у него точно к тебе заказов будет ого-го, еще не отвяжешься. А сегодня ты пока витраж для галереи нарисуй, а наши соберут из цветных стекол. Да не экономь и не упрощай, гномы по картинке самый замысловатый соберут, - улыбается Кили, видя что кажется действительно нашел невесте занятие по душе. - В моей комнате светло, краски и прочее, сейчас пошлю, принесут тебе, есть у нас запас. - Кили, это так здорово ты придумал! - улыбается эльфийка. - И флейта! - бормочет Кили, - Где-то скрипка моя старая была интересно... А захочешь по верхам бегать, ну, возьми ты веревку, добром прошу, - добавил он уже в спину идущей наверх Тау. - А то что? - развернулась та и прищурилась, но потом не выдержала и прыснула. - А то к кровати за ногу привяжу, я не шучу, - ответил Кили, - Я жениться хочу, а если ты шею свернешь, мне будет не на ком, какое-то время... - Ах-ты, - Тауриэль разворачивается и легко сбегает по лестнице. Пустившийся наутек жених настигнут в трех шагах от спасительной кухни и попадает в захват. - Ну, любимая, - сипит Кили, - чего ты так огорчилась? - Того! - Кили получает увесистый тумак и с жалобным мявом ставит блок на следующий. - Пока у меня есть некоторая вероятность женится все-таки на тебе, другие женщины для меня просто не существуют, - вдруг серьезно говорит Кили, перестав отбиваться, - Я вообще женщин люблю и никогда этого не скрывал, но тебя... я люблю так сильно... Все кто был до тебя, были как цветы, которые можно сорвать один раз и все. А ты как звездочка, светишь мне в пути. Только теперь ты не в небе... - Кили разворачивается, берет внезапно переставшую его мутузить Тау за руки и притягивает к себе, целует тепло, мягко, губы, щеки и шепчет, - Ты со мной, я поймал тебя и хочу оставить себе, я жадный-жадный гном, а ты мое сокровище, Тау. Только мое, а я весь твой, моя звездочка. И только твой, столько сколько захочешь. - Кили, ты... ты свет мой. Брови наугрим удивленно ползут вверх. - Ты согреваешь мою душу... - шепчет Тау и утыкается любимому в волосы, обняв его, - Не понимаю, как я прежде прожила так долго без тебя... - Ласточка, - шепчет Кили и, поднимая лицо, тянется за поцелуем, и получает его, эльфийку просто захлестывает нежностью, а Кили наслаждается, подставляя губы под ее мелкие ласковые поцелуи. Ближе к августу дом достроили и начали отделывать. Тогда же препожаловали первые гости из Эребора. Бифур, Бофур и Бомбур избрали приятную во всех отношениях летнюю пору, чтобы совершить путешествие. Они поспешали еще и потому, что Бомбура в Синих горах совсем заждалась его молодая жена. Фили посылал в Эребор письмо с подробным описанием подгорной дороги, и его друзья смогли воспользоваться именно ею. Второй отряд, значительно крупнее, отправлялся позже и намерен был пробираться в Синие горы южными землями. Каких-то особых даров морийцы к свадьбе не привезли, зато были рады поучаствовать в отделке и обустройстве дома. Кариота была чрезвычайно рада знакомству с Бомбуром, вдвоем они готовы были обсуждать процесс изготовления пирогов с утра до вечера. Дис, слишком занятая сейчас шитьем и прочими предсвадебными хлопотами, после колебаний, весьма кратких, надо сказать, отдала кухню им в полное распоряжение. Правда, потом долго ворчала, что после таких разносолов, которые Бомбур с Кариотой успевали навертеть каждый день, ее собственные сыновья откажутся потом есть ее стряпню. Впрочем, если говорить совсем честно, Дис не сильно огорчилась тому, что ее подменили на кухне. Уж очень ей хотелось завершить все праздничное платье в срок, а до осени оставались считанные недели. Дис и себе шила обнову, и Фили и, уж конечно, для Кариоты пришлось сооружать нечто воздушное и без всякого корсета. Тауриэль, когда первый раз увидела свое нежно-зеленого цвета кружевное расшитое платье, буквально потеряла дар речи. Гномка только посмеивалась, когда будущая невестка пораженно качая головой гладила замысловатые лиственные орнаменты переходящие с летящей юбки на корсет и ажурными узорами оплетающие прозрачные рукава. Кили исправно посещал ювелирную мастерскую, и свадебное, сложное и хитросплетенное, ожерелье из мелких изумрудов было уже почти готово, оставалось только дополнить его прочими украшениями. Кили остановился на гребнях для волос, замысловатых подвесках в уши и маленьких колечках. Упустить возможность подчеркнуть изящные ушки и пальчики своей будущей жены, не говоря уже о ее потрясающих локонах, Кили просто не мог. Обручальные браслеты Кили тоже сперва хотел выковать сам. Но мать, поразмыслив, принесла ему свои, которые сделал давно погибший отец Фили и Кили специально для нее, со знаками рода Дурина из серебра, платины и мифрила. Кили был растроган и долго обнимал мать. Наступила осень, хотя дни стояли еще жаркие, но в воздухе уже ощущалась прохлада особенно по ночам. Кили отправил приглашение Бильбо и, после некоторых размышлений, в Ривенделл, прося владыку Элронда почтить их своим присутствием, если у него не окажется иных неотложных дел, а также, писал Кили, если найдутся среди обитателей Ривенделла те, кто захочет быть гостями, они с невестой будут только рады. Ответ пришел неожиданно быстро, причем не одно, а целых два письма. В одном из них, адресованном Кили, владыка Элронд благодарил за приглашение и подтверждал, что непременно почтит их своим присутствием, причем он посулил, что приедет не один, его будут сопровождать соплеменники и еще один гость, которого в Синих горах будут «несомненно рады повидать». Второе же письмо оказалось адресовано Тауриэль и было написано на синдарине. Кили, который не был обучен читать по-эльфийски, ревниво косился на бегающую глазами по строчкам невесту. Особенно его донимает то, как тепло Тауриэль улыбается, глядя на письмо. - Дай угадаю, - наконец насупленно произносит Кили, - это пишет... Леголас Зеленолист, сын этого напыщенного рогатого... - Да, - удивленно улыбается Тауриэль, - как ты угадал? - Он на тебя виды имел, - ревниво отозвался Кили, - а теперь ты тут улыбаешься, а я... Тауриэль протягивает ему листок, обезоруживающе улыбаясь. - Я не читаю по-вашему, - заставляет себя сказать гордый гном. - Он сейчас в Ривенделле, но скоро уезжает в Гондор и попасть на нашу свадьбу не сможет. - Слава Эру, - восклицает Кили, - только его мне тут не хватало, вот же угораздило написать Элронду, чтобы всех приглашал. - Он желает мне счастья, - говорит Тауриэль укоризненно, - нам, - поправляется она. - Ага, нам, щас... Пожелает он мне, пожалуй, чтоб меня тролли съели... - Кили, не говори так! Леголас, конечно, недолюбливает гномов, но... - Ну, ты рада получить от него весть, и я рад, что ты рада, и закончим на этом... а то еще поругаемся смешно сказать из-за кого. - Я с тобой не ругаюсь, - говорит Тау, - это ты взялся ревновать попусту. - Кто вас знает, - ворчит гном. - Знаешь что! - взрывается Тау, - Вот тебе письмо, не читаешь по-эльфийски, сходишь в библиотеку или Бильбо попросишь, как приедет. А строить всякие догадки беспочвенные про меня и Леголаса не надо. Меня это обижает, в конце концов!!! - А может у вас там это... - Кили шевелит пальцами, - тайнопись какая-нибудь, лунные руны, там.. Тау, после гневной тирады отхлебнувшая воды из чашки, выплевывает воду на пол с громким звуком «пффф». - Лунные... что? - Ну, Элронд нам, это, - Кили смотрит на невесту неуверенно, - тогда на карте читал, когда мы на Эребор шли... - Тауриэль застывает с не читаемым выражением лица, Кили смущается еще больше и краснеет, - Кто знает эти ваши эльфийские штучки... Тау смотрит на него еще несколько секунд, кусает себя за губу и вдруг начинает хохотать, звонко, громко и до слез. - Ой, я не могу, - причитает она, - Руны, ахаха, луунные... - к ним в комнату заглядывает Кари. - Тау, - говорит она, встревоженно глядя на всегда такую спокойную эльфийку, которая сейчас на грани истерики, - ты в порядке? Я ужин накрываю, пойдемте? - Она переписывается с одним остроухим на своем синдарине, а мне тут от ревности изнывай, - жалуется Кариоте Кили. Впрочем, та ему совершенно не сочувствует, а начинает хихикать, глядя на хохочущую эльфийку. - Все вы женщины одинаковые! Никакой серьезности! - сетует гном, подхватывает со стола листочек, прячет в карман и, показав Тау язык, твердым шагом покидает комнату. - Фили жаловаться пошел, - хихикает Кари, - не понимаем мы его. - Нет, ну ты представляешь, - говорит Тау, утирая слезы, - лунные руны у нас... лунные. Леголас бы со смеху лопнул наверное... В комнату просовывается голова Кили, которая произносит: - Он бы лопнул, а я бы на это посмотрел, и эти ваши пожелания счастья мы с Бильбо еще почитаем, так и знай. - Да, пожалуйста, - говорит Тау, - там же лунные руны, которые съедают каждого второго читающего это письмо. - А потом бегут к лорду Элронду и машут пушистыми хвостами? - интересуется Кили уже окончательно повеселевший. - Нет, уплывают в Валинор на сытый желудок... Кари фыркает, толкает в плечо Тау, потом Кили, и выпроваживает их обоих в направлении столовой.