Между ненавистью и смертью

Ангвен вздохнула свободно - впервые за все время, проведенное в Мордоре. Кольцо не тяготило ее и совершенно очевидно — не собиралось уничтожать свою владелицу. Ей предстоял бой за свою жизнь, но отнюдь не с этим артефактом. -Я сражусь с ним, - негромко сообщила она, поворачиваясь к Торину, - Если мой план удался, силу Кольца можно обернуть против Саурона. -Твой план? - переспросил Подгорный король. Признаться, он был уверен, что планы по спасению здесь строит он один — и в некоторой степени гордился этим. -Пусть я и отказалась от света Эру, но я обрела много больше, встретив тебя, Торин Дубощит. И уж от этого никто не заставит меня отказаться! Саурон совершил свою худшую ошибку, выбрав меня для создания этого Кольца — меня, чье сердце изранено любовью к тебе, чье сердце бьется до сих пор лишь потому, что ты пришел за мной сюда, в Мордор. Простишь ли ты меня? Торин застыл на вдохе, услышав признание, на которое он потерял всякую надежду. После нахмурился и отвернулся. -Гордость моя задета, не спорю. Ведь ты не как мудрая себя повела, а как девчонка безбородая: всех послушала, всем поверила, всем, кроме меня и себя. Чего я вообще от вас, эльфов, ждал... - проворчал он. -Я сама себе самый строгий судья, а бичи совести моей куда безжалостнее, чем твое порицание, - покаянно сообщила Ангвен, -Но Торин, милый мой Торин, сын Траина, теперь вместо извинений скажу я тебе прямо, что давно должна была: ты прекрасен и даже в пресветлые времена в землях эльфов я не встречала никого краше. И я тебя люблю. И если страсть моя не была тому доказательством, пускай тому послужит моя преданность. Подгорный король обернулся к ней - ни следа обиды не было в его взгляде, только безграничная нежность. Ородруин вокруг содрогался и рушился, но этим двоим, казалось, не было никакого дела, они попросту не замечали агонии, в которой бьется гора. -Враг хотел зачаровать Кольцо и исказить его моими руками, но он ослеп в своей жажде власти. Я не эльф и не чародейка - мне не под силу познать его чары. Но вместо чар я вложила в Кольцо всю мою любовь к тебе, Торин, всю, на которую способна. И желание защитить тебя в любой беде. Подгорный король и Ангвен смотрели друг на друга так, словно доселе не видели ничего на свете, и вдруг прозрели. Это был взгляд, который они задолжали друг другу, который мог стать их первой встречей, если бы она не случилась на залитом кровью поле боя. -Возвращается, - первой опомнилась Ангвен, - Пусть же мне хватит сил остановить его!.. -Я сделаю все, чтобы ты смогла. Когда это закончится, мы уйдем вместе из этой кузни и до конца времен уж не разлучимся. От этих слов эльфийка грустно улыбнулась, и в ответ на это Кольцо вновь засияло слабым серебряным светом на ее пальце, вспыхнули одна за другой гномские руны, серебряные жилки зазмеились по граниту. Сияние разлилось как лунные блики, стирая красные отстветы лавы на каменных стенах. *** И только Тьма и пламя, в которых воплотился появившийся посреди кузни Аннатар, прорезал это наваждение как кинжал. -Отдай мне Кольцо! - пророкотал он, и голос многократно исказился эхом, - Иначе я уничтожу вас обоих. Руны на серебре вспыхнули еще ярче. -Довольно угроз, - голос Ангвен так же взлетел и рассыпался звонким эхом о камни, но он был холоден как лед - На этот раз ты не получишь ни Кольца, ни нас. Все кончено, Аннатар! Вокруг эльфийки и майа взметнулся вихрь, увлекающий за собой все, что не было закреплено — валуны, инструменты, лаву, куски железа... Торину пришлось укрыться за выдолбленной в скале наковальней, откуда он, цепляясь за камни, почти ползком пробирался к выходу — там, на склоне был надежно спрятан Оркрист — единственное, что сейчас было нужно Подгорному королю. -Простой эльфийке со мною не справиться! – грохотал Саурон. - Я не эльф! Но я нолдо! И я знаю, как изгнать тебя! - ответствовала Ангвен, поднимая вверх руку с Кольцом, которое теперь сияло ярче всех звезд небосвода, - Aiya Eärendil Elenion Ancalima! За моей спиною стоят сейчас все до последнего эльфы Ост-ин-Эдиля! И в моем сердце крепчайшая броня, выкованная королем Эребора. Тьма, распростершаяся вокруг Саурона точно крылья, трепетала, пытаясь подобраться к Кольцу, эльфйика знала — стоит ей на мгновение дать слабину, и оно само скользнет с пальца в руки врага. Стоит ей потерять концентрацию - и вокруг снова сомкнется коконом непроглядная тьма, и они с Торином навеки останутся пленниками Темного Властелина. Но страх вливал в нее ярость, а вместе с ней приходили и силы. Громадная тень Саурона теснила Ангвен к обрыву, под которым бесновалась лава — из под ног посыпалась каменная крошка, скатывающаяся в расщелину. Оказавшись над краем, эльфийка все же смогла взмахнуть рукой с Кольцом, точно ударяя наотмашь сгустившийся мрак — и выиграла себе несколько шагов вперед. -Ты уничтожил мой дом! Убил моего отца и моего повелителя! Ты заставил горевать мой народ! И ты смел думать, будто нолдо будет твоим рабом! - с каждой фразой ей удавалось еще немного отступить от края, рассеивая Тьму, - Смел думать, что сможешь завладеть всей Ардой - но этот день никогда не настанет! Голос Ангвен так исказился, что пугал ее саму. Какая она сейчас? Такая же жуткая, как Аннатар? Пускай! Но она сияет. -И все же тебе не победить меня одной! - прозвучал голос в ее голове, - Я вижу каждый твой шаг и каждую мысль. -Быть может! Но здесь со мною король Эребора и клинок в его руках сверкает как день! То была чистая правда, потому что к этому времени Торину удалось вернуться в кузни с Оркристом наперевес. Прикрывая голову свободной рукой, он продирался сквозь бушующий вихрь, медленно, но верно - шаг за шагом. Наконец, меч взметнулся и рассек Тьму — словно отрезая большой кусок черного полотна. Затем снова и снова. Ангвен не чувствовала вскоре ни Кольца, ни своей руки, ни тела. Ей казалось, будто она вся рассыпалась светом по кузням Саммат Наур, вся она горела, мерцала и переливалась, делая темноту ясной, горячую лаву — холодной, а черные камни — выбеленными инеем. На считанные мгновения ее взору открылись разом все тайны Арды, в ее голове зазвучала вся музыка Валар - от сотворения мира до его гибели, и все прошлое, настоящее и грядущее происходило с нею одновременно. Враг и его замыслы вмиг стали ничтожны на фоне этого великолепия. И Саурон отступил под натиском их обоих — и тут, видно, Кольцо решило, что время пришло. Вспыхнуло так ярко, что Торин на целую минуту ослеп. Сперва раздался грохот со всех сторон, а после невообразимый вопль, взлетевший до небес. А затем наступила оглушительная тишина и даже Ородруин замер, перестав рушиться. *** Когда Торин наконец вновь прозрел, он смог различить Ангвен, обессиленно сидящую на камнях. Белую как полотно, но живую. Напротив нее на расстоянии десяти шагов маячило то, что осталось от сауронова могущества — едва заметная призрачная тень, огненно-рыжая и миролюбивая на вид. Он первым нарушил тишину. -Что ты наделала, Лауренналь...Я мог бы столькому еще обучить тебя, нолдо. Вместо ответа в движение снова пришла вся Гора. Не выдержав творящегося внутри колдовства, она содрогнулась, камни посыпались со всех сторон, а снизу стала прибывать лава. Торин поспешил подняться и через секунды рывком поставил на ноги Ангвен. Та все еще была в прострации. -Уходим! – коротко бросил он, потянув ее за собой. Эльфийка поспешила следом, но задержалась, услышав голос Аннатара – он был невообразимо печален, несчастен и одинок, он умолял. -Не покидай меня, Лауренналь. Ты чувствуешь, что мы связаны теперь — от феа к феа всегда будет тянуться невидимая нить, эхо Песни, которую ты пела со мной, для меня. На секунду Торину показалось, будто она колеблется. Тогда он сам обернулся к Саурону и с презрением произнес: -Я даже надеяться не мог, что мне попадется не просто глупый Враг, а полный идиот. И они стремглав побежали по ступеням наверх, к выходу из кузни — за их спинами все рушилось и лава подступала к самому выходу.