Между ненавистью и смертью

Торина разбудил солнечный свет. Тусклый, белесый, он прорвался-таки через тучу пепла, которую ветер теснил дальше на юг. Минуту гном зачарованно созерцал лучи в небе, прежде чем заметить, что окружен. Он спал как убитый прямо на голой земле, примостив голову Ангвен на плечо, и во сне она умудрилась крепко обнять его. Эльфийке впервые за много ночей снился не Саурон и его гадкие помыслы. Во сне она бродила по Золотым Лесам, роскошно одетая и прекрасная, как и Нэрвен*, с которой они неспешно беседовали. "-Я чувствую, что ткань мироздания была разорвана на Востоке. -Так и есть, моя леди. -Покажи его. Ангвен поднимает руку с кольцом, в котором чернеет гранит. И с удивлением видит, что Владычица смеется. -Я все думала...Отчего Тьелперинквар* создал их всего три. Выходит...четвертое он оставил для тебя. Для тебя и Подгорного короля. -Как он мог знать? -Он не мог. Просто сделал по велению сердца. -И что же теперь? -Огонь, Вода и Воздух... Им не видать гармонии без четвертой стихии. Камни, горы, холмы, трава, деревья - и все соки земли, все, что рождает земля изо дня в день, час за часом. Вот, что сокрыто в твоем кольце. -Не слишком ли это? Тень нашего смертельного Врага осквернила его... -Пусть так. Но тень нашего смертельного Врага не смогла подчинить его своей воле. А значит, будет разумно, если ты заберешь его в Эребор и с его помощью защитишь Одинокую гору от зла, как это происходит с Имладрисом и Кветлориэном. -Это все прекрасно, моя Владычица, вот только... -Что же? -Могу ли я им владеть? Просто одиночка, просто смертная, не чародейка и не воин... Ангвен с удивлением заметила, что госпожа Золотых лесов вновь посмеивается над ней. -Милое дитя. Если это тебя успокоит - кольцо выковано из стали и инкрустировано осколком гранита. Разумеется, ты можешь им владеть". В ответ на иронию, эльфийка и сама тихонько засмеялась, как вдруг заметила у склонившейся к ней белокурой Владычицы...бороду и усы, заплетенные в две забавные косички. Внезапно леди пробасила: -Так это из-за нее мы все тут оказались?! Кто-нибудь мне объяснит, что стряслось с этим миром?! Ангвен вздрогнула, стряхивая остатки сновидения. Над ней склонился собственной персоной племянник Торина - Фили. И он был крайне, ну просто крайне возмущен. *** Это все выяснилось уже потом. Что Фили, повелением Торина ставший наместником Подгорного короля, первым своим решением порвал и сжег тот пергамент, на котором был строжайший повелительский запрет гномам соваться в Мордор вслед за своим королем. Что у гномов ушло немало дней, чтобы собраться в военный поход, преодолеть Рованион, разыскать перевал в Пепельных горах (Чтобы гномы - да не нашли тропу через горы?! Да не бывать этому!), вломиться в Мордор и устроить в стане орков настоящий переполох. Поначалу те бежали прочь от гномьей армии, не ввязываясь в бой и ожидая, когда появится поддержка в лице их Повелителя. А когда почуяли, что с ним произошло нечто непредвиденное - в ужасе разбежались кто куда. Выяснилось, что в то знаменательное утро встречи целая армия стояла несколько часов в полной тишине, покуда Торин спал. А после, уже после, недовольный возглас Фили, склонившегося над эльфийкой, утонул в громовом реве "Барук казад!". И кто-то первый, не разобрать кто, забыв о субординации и придворном этикете, подал Королю-под-Горой руку, чтобы тот поднялся - а затем бросился его обнимать. После чего на Торина налетели все подряд без разбору - знакомые, незнакомые, Балин, Двалин, Оин, Глоин, и вся остальная Ко... Все это перемешалось в одну кучу и едва не затоптало эльфийку, благоразумно подскочившую и метнувшуюся в сторону. Ей было гораздо лучше, чем накануне и даже негодующий "наместник" не мог испортить настроения. *** Дневной переход сменился вечером в шатре у самого подножия Пепельных гор. Земля здесь была не такой отравленной и, хотя солнце быстро укатилось за горы, темнота не казалась такой непроглядной. -Как же ты повзрослел за время моего отсутствия, - сообщил Торин старшему племяннику, - Я знал, что могу положиться на тебя полностью. -А я и поражаюсь твоему виду - ты словно витязь из древних легенд, ну знаешь...который и врагов сокрушил, и сам чуть не умер. И поражаюсь тому, что мы все спешили тебя спасать из темниц и цепей, а нашли мирно спящим с мечом и девицей под боком. Торин рассмеялся. Им прикатили бочонок эля, и пьяный разговор потек куда более непринужденно, чем когда наместник сдавал ему бразды правления. Ангвен Подгорный король теперь не отпускал от себя ни на шаг, и она тихо ворковала в углу с холодненькой хмельной кружкой. -Эта девица сокрушила... – начал было Торин, кивнув в сторону эльфийки. -Она чуть было все не испортила, - громко перебила его Ангвен из своего угла, - Вам, Ваше высочество, и всем другим гномам следует знать, что Подгорный король в темных землях Мордора своим мастерством создал могучий артефакт, с помощью которого одержал победу над Врагом и низвергнул его в недра вулкана Ородруин. Фили выглядел удивленным и восторженным одновременно. Торин старательно отвел глаза, но спорить не стал. -Но зачем, за каким балрогом ты вообще отправился в эти треклятые земли?! Неужели правда - все из-за этой...этой...? - Фили наконец задал вопрос, который изъел его за последние дни, точно ржавчина, - Этой девушки... Торин усмехнулся. Он чувствовал одновременно такую чудовищную усталость и такое всепоглощающее счастье, что буйство племянника его только веселило. Ангвен же, напротив, встревоженно покосилась на Фили. «Ну вот оно, началось...», - подумала эльфийка, - «Сейчас Торину придется лгать и изворачиваться, а его наследник все равно будет винить меня в каком-нибудь эльфийском колдовстве...». - Ты знаешь, что я люблю ее, - в изумлении услышала она речь Подгорного короля, - Я отчаянно и горячо влюблен, как умеют только мужчины нашего народа. Единожды — и до конца дней. Гномий принц нахмурился еще больше, встал со своего места и прошествовал в угол, где сидела на меховой накидке эльфийка. Он наклонился, строго вглядываясь в ее глаза. Угрожающе скрипнул зубами. Ангвен помнила, что к женщинам гномы относятся с большим пиететом, но все равно нервно сглотнула. - Я видел, как наш король угасал, как каждый день его покидала жизнь после вашего исчезновения, - Фили приблизил свое разгневанное лицо к ее, - Я много чего слышал в Эреборе, когда он покинул нас и отправился сюда. И я до последнего не верил в то, что это возможно. Но преданность гнома — это великий дар Махала, который нельзя взять силой или вернуть, когда вздумается. И я требую, леди, я требую, чтобы вы относились к этому с подобающим уважением! - О чем вы говорите, ваше высочество? - совершенно растерялась Ангвен. Она вопросительно взглянула на Торина, и с удивлением обнаружила, что он кое-как сдерживает улыбку, пытаясь прикинуться мрачным и торжественным. - Я говорю о том, - с чувством собственного достоинства заявил Фили, выпрямляясь, - Что после случившегося, у вас есть обязательства перед нашим королем — и вы станете его супругой. И если вы его не любите — так потрудитесь побыстрее влюбиться! Секунду эльфийка хлопала глазами и не верила своим ушам, а потом закатилась от хохота, повалившись на меховую накидку и вытирая выступившие слезы рукавом. Она испытала такое облегчение, что ее не гонят прочь, словно только что прихлопнула еще одного Саурона. Фили хотел было возмутиться, но обнаружил, что над ним смеется и Торин. Его искренний хохот был так заразителен, что вскоре наместник Эребора и на своем лице обнаружил широченную улыбку. Суровый и непроницаемый Подгорный король будто помолодел лет на сто, он выглядел счастливым как мальчишка. И племянник вдруг почувствовал прилив безграничной благодарности по отношению к Ангвен. - Чуть не забыл! - объявил он, - Возможно, это знание будет вам полезно. Кили с нами не пошел не только потому, что за главного в Эреборе остался, но и потому, что у него жена рожает. Внезапно порозовевшие щеки эльфийки стали ему достойной наградой за фривольное замечание. Фили ухмыльнулся, поклонился ей слегка и вернулся к бочонку эля – выпить за будущего отпрыска их рода. - То есть, сначала я стал дядюшкой, потом стану дедушкой, а только потом отцом?! – через некоторое во все горло возмущался Торин, так, что его, наверное, было слышно на десять лиг вокруг. Ангвен, как могла, делала вид, что это не имеет к ней ну ровным счетом никакого отношения.