Между ненавистью и смертью

На третье утро пути они вышли к Рованиону. Дикоземье выглядело чудовищно. Словно его одновременно выжгли, разворотили землю пластами, отравили и залили черной густой смолой. Команды не было, но вся процессия остановилась сама собой. Вздох ужаса был общим. Пустошь зияла, словно открытая рана, словно гниющая плоть. "Чары Саурона", - гневно подумал Подгорный король, - "Как я и думал, он черпал силу, отравляя окрестные земли, а ради Кольца изничтожил их вовсе". Торин поймал взгляд эльфийки, полный боли, вины и решимости, и сделал знак, чтобы ее пропустили вперед. Ангвен, не оглядываясь, вышла, остановилась перед войском гномов спиной к ним, не отрывая взгляда от израненой земли. Она была всего лишь маленькой фигуркой, растерянной, подавленной этой картиной разрушений. Но Торин словно заранее знал, что сейчас будет. Подгорный король видел, как она поднесла к лицу руку с Кольцом, посмотрела на него долгим взглядом, а затем решительно сжав кулаки упала на колени. Он видел, как ее тонкие пальцы впиваются в черную землю, точно корни деревьев. Видел, как ее трясет, то ли от гнева, то ли от волнения. Голос ее исказился как тогда, в кузнях Ородруина, когда она бросила вызов Саурону. Теперь все, все войско могло слышать, что она шепчет, зарываясь пальцами все глубже в почву. -Камни...горы...холмы...трава...деревья...все соки земли...все, что рождает земля... Ну что же, да будет так. Смотри, Йаванна! Смотри! Вы отвернулись от моего народа! Вы отвратили свои взоры от Арды! И что же с ней стало!!! Но смотри, Йаванна, как я сделаю то, что только тебе под силу! После такой речи повисшая тишина казалась неуместной и какой-то болезненной. Поначалу казалось, что ничего не происходит, совершенно ничего, но гномы все равно стояли в оцепенении. Пока какой-то седобородый воин не проронил: -Храни нас всех Махал! Это что же творится... Все опустили глаза. Земля под их ногами словно пришла в движение. Из нее, сметая гарь и пепел, резво рванулись зеленые ростки, они тянулись ввысь с такой силой и скоростью, что оплетали пораженным гномам сапоги и прорастали сквозь подбои плащей. Растения перемалывали все следы Искажения в песок, в мельчайшие пылинки. Они застилали зеленым ковром все пространство до горизонта. Вслед за колосящейся, вьющейся, ползучей и цветущей флорой наверх полезли камни. Гладкие валуны и булыжники поменьше где-то оставались на поверхности, а в других местах погружались в грунт и собирались в настоящие холмы. Их склоны на глазах покрывались лиловым вереском и колючими зарослями ежевики, которые брызнули ягодами, чернеющими в одно мгновение, несмотря на то, что на дворе стояла ранняя-ранняя весна. Глухоманье никогда, никогда еще не было так прекрасно. Определенно, это была лучшая весна, которую видел Рованион за время своего существования. Ну а Ангвен не смогла по достоинству оценить красоту окружающей природы, потому что силы ее вскоре иссякли и она без какого либо знака повалилась в траву, как подкошенная. *** Когда эльфийка проснулась, солнце клонилось к закату. Она обнаружила, что сладко спала на теплых плащах, постеленных прямо в траве. Одуряюще пахло цветами, весенней сырой землей и табаком – это Торин сидел рядом и задумчиво пыхал трубкой. В зарослях вокруг нее валялось множество мелких и не очень предметов - кружки и походные кубки, мелкие фрагменты доспехов, какие-то шарфы и повязки и даже одинокий шерстяной носок. Ангвен села и тихонько позвала Торина. Он отложил трубку и примеривался отправить в рот еще одну ежевичину. А больше никого поблизости не наблюдалось. - Долго я спала? - голос у эльфийки спросонья был приглушенный и хриплый. - Больше суток, - усмехнулся Подгорный король, - Ты всех изрядно напугала. Даже меня, хотя я и ожидал от тебя чего-то подобного. - А это все что такое? - поинтересовалась Ангвен, широким жестом указывая на разбросанные вокруг предметы. Уголки губ Подгорного короля дрогнули, точно он изо всех сил пытался сдержать смех. Потом все же не справился с собой и тихо рассмеялся. - После того, что ты устроила накануне... В общем, старый Йорвен пустил слух, что моя леди - суть воплощение Йаванны, матери всего, что дарует земля, и супруги нашего создателя, Махала. У них с Балином, кажется, даже вышел спор на эту тему и благодаря потасовке весь лагерь теперь уверен, что ты – Йаванна. -Это тогда что...подношения? - Ангвен осуждающе уставилась на носок. Торин снова смеялся. Тихо, но так ясно и сочно. -Нет уж, скорее, сувениры. Пока ты спала, только ленивый не оставил что-нибудь свое рядом с тобой - на счастье. Увидишь, стоит тебе отвернуться - все разберут в один миг. -А ты все это время, значит, сидел здесь и проникался моей благостью? -Признаюсь, моя леди, по большей части я лежал здесь и спал. И курил с Фили. Его ты сразила наповал. Распинался, что я очень дальновидный. И что мы с тобой будем символом золотого века в Эреборе... Он протянул Ангвен ежевичину и с наслаждением ощутил прикосновение к пальцам ее теплых губ. - Во сне мне привиделась моя леди, владычица Золотого леса. По ее словам выходит, что это Кольцо будет хранить таинства Эребора так же, как эльфийские кольца оберегают Ривенделл и Кветлориэн. - Так больше никаких драконов, да? И никаких орков? Иначе моя леди обратит их в каменные статуи на входе? – голос Торина был немного насмешливый, но не скептический – все-таки она превратила израненую пустошь в зеленые холмы. - Мне придется многому научиться. - А вот это истинная правда. - На что это ты намекаешь? - На то, что если ты хочешь стать ювелиром, то учиться тебе придется усердно. И на придворный этикет. Нет, если ты запустишь сапогом в физиономию эльфийскому владыке, я восприму это с большой симпатией. Но пойми… Перестань смеяться! Это серьезный дипломатический вопрос! Королеве не подобает драться врукопашную, а тем более – предметом гардероба! - Так это плохой этикет! – воспротивилась Ангвен, но тут же посерьезнела, - Торин, из меня выйдет худшая королева в истории Арды. - А это уже мне решать! Но полагаю, ты можешь ждать, что я буду худшим мужем, чем ты - королевой.