Между ненавистью и смертью

Выздоравливал Торин стремительно. Те раны, от которых человек умер бы на месте, затянулись на нем за пару дней. Это было невероятным даже для подгорного народа и слухи о чудесной стойкости короля быстро распространились стараниями врачевателей. Целители из Лихолесья прибыли, лишь только весть о победе донеслась до Трандуила. Никто не забыл, как поступил король эльфов во время схватки — еще чего! Но помощь приняли. Правда ни одного эльфа и близко не подпустили к Королю под Горой. Едва придя в себя, Торин спросил о племянниках. Фили и Кили остались в живых лишь потому, что эльфы вовремя успели к ним на помощь. Младший так долго расписывал героическое появление Тауриэль на Вороньей высоте, что Король под Горой постепенно вспомнил, что и к нему как будто бы пришла подмога. Или просто померещилось? Сразу после беседы с наследниками он велел позвать к нему господина взломщика. Бильбо явился немедленно, неся с собой какую-то вещь, завернутую в тряпицу. -Прости меня, дорогой Торин! - сказал он с порога и положил на одеяло перед королем свой сверток. Внутри оказался Аркенстон, неземное сияние которого вмиг заполнило палатку. Несколько минут гном и хоббит молча созерцали сокровище, затем Король под Горой проговорил: -Это мне нужно просить твоего прощения, мой дорогой взломщик! - он склонил голову, - Не ты ли, рискуя жизнью, помогал мне, пусть и против моей воли. Удивительный хоббит, удивительный господин Бэггинс! -Нет-нет-нет, Торин, эти проклятые орки! Если бы они убили тебя, все было бы напрасно. Я так боялся, что не успею даже сказать тебе, как мне жаль. Когда я нашел вас, вы оба выглядели как мертвые! -Мы оба? -Ты и эльфийка, которая сражалась с тобой. Я никогда раньше ее не видел. Ты знаешь ее? «Так все же не померещилось» - удивился Король под Горой, - «Но откуда же она взялась на Вороньей высоте?..» -Не знаю. Она...она что — умерла? -Нет, она в другой палатке. О ней заботится целительница из Озерного города. Но так скоро, как ты, она, верно, не оправится — раны на ней заживают уж очень плохо. -А что Гэндальф? -Он все время где-то здесь. Приходил, пока ты был без сознания. Все удивлялись твоему исцелению, а он сказал — не удивляйтесь, а радуйтесь, глупцы. И ушел в общий госпиталь. Одни тайны у него, верно? -Что же, быть может он и не откажется поделиться ими, - задумчиво проговорил Торин. В свете Аркенстона они беседовали с Бильбо до самой ночи, словно и не было между ними этой ужасной размолвки, словно король гномов и не пытался убить полурослика, а тот вовсе не отдавал его сокровище в руки людей и эльфов. Спустя трое суток Торину было разрешено вставать. Кили и Фили помогли ему выйти на свежий воздух и впервые с того злополучного дня, когда загремела Битва Пяти Воинств, он взглянул на Эребор. Отсюда было видно, как гномы разбирают завал перед Главными воротами. Для начала недра Одинокой горы нужно было просто проветрить от затхлого драконьего духа, которым напитался воздух за время правления Смауга. Израненное лицо Торина при виде своего королевства озарила улыбка — торжествующая и счастливая. Она проникала в самое сердце Фили и Кили, которые мечтали увидеть ее с тех пор, как появились в Эреборе. Еще через день в сопровождении Бильбо Король под Горой отправился к палаткам, где размещался госпиталь. Внутри было зябко, наспех сложенные кривые очаги угрожали пожаром, но тепла давали мало. Тем не менее, девать раненых было больше некуда: Дейл был усыпан телами павших воинов, а Эребор гномьими скелетами и отходами жизнедеятельности дракона. В госпитале Торин первым делом нашел Двалина, которого практически не было видно под слоем бинтов, но чей боевой дух вызывал зависть. -Я пытался прорубиться к тебе! - сказал он Торину. -Он как будто бы положил целое войско там на горе! - подтвердил Бильбо, который был рядом на Вороньей высоте. -Я бы еще положил, кабы эти орлы их всех не унесли! - не унимался гном. Ложа с ранеными эльфами располагались дальше. Приблизившись, Торин шепнул полурослику: -Покажи мне ее. -А...- замялся хоббит, - А ее нет здесь. Эльфы из Лихолесья ее отдали людским целителям. Сказали, что они не могут о ней заботиться. Ее там в углу дальнем положили. А потом Гэндальф пришел как-то, увидел это и страшно рассердился. С этими словами Бильбо провел Торина мимо раненых эльфов, которых почти не осталось в госпитале, к небольшому закутку, отделенному от остальной палатки плотной занавесью. -Сюда можно? - спросил он в щелку, - Король под Горой желает видеть пострадавшую! -Можете войти, - раздался голос изнутри. Хоббит отвел ткань в сторону и пропустил Торина вперед. В чистом, светлом шатре на наспех сколоченном, но добротном ложе спала эльфийка. Перевязана она была не хуже Двалина, разве что лицо и голова не так сильно пострадали. В изножье кровати возилась с травами человеческая женщина средних лет. -Я Геда, - представилась она королю, - Волшебник приставил меня к госпоже эльфу, но она словно не хочет поправляться, - посетовала целительница, - Ей уже гораздо лучше, чем пару дней назад. Только... на ее родичах заживает все чудесным образом, а у ней даже царапины не затягиваются. Торин, прихрамывая, подошел поближе к спящей. Он узнал ее — это несомненно была та, чей нож спас его в схватке с Азогом, когда силы, казалось, полностью покинули его. Что было дальше он помнил очень смутно: чудовищная боль разрывала все его тело, а в сознании тупо стучал призыв убивать, уничтожить как можно больше, пока... - Она всегда спит? - спросил он Геду. -Нет. Я бужу ее утром, чтобы сменить повязки и накормить. Потом она некоторое время бодрствует. Мы беседуем. -Хорошо. Торин и Бильбо удалились, оставив Геду заниматься своими обязанностями. -Ничего удивительного, что эльфы бросили ее! - сердито сказал король — Наверное побрезговали из-за того, что она сражалась подле меня. Хоббит не желал поддерживать очередную тираду против жителей Лихолесья и поспешил сменить тему — война войной, разруха разрухой, а Торину предстояла коронация в самое ближайшее время, как только он сможет достаточно долго стоять на ногах. Подготовка к этому долгожданному событию занимала сейчас его племянников и Балина больше, чем все сокровища Горы вместе взятые. Как только Торин наденет корону, Эребор перестанет быть просто «отвоеванной горой» - он станет легендарным государством, а вскоре обретет былое величие. Впрочем, он уже звался Король под Горой и это был добрый знак. Нечто похожее на угрызения совести заставили его следующим полднем уже самостоятельно покинуть палату и отправиться к подопечной Геды. Она и правда не спала. Торин еще раз подивился, какая она крошечная, хилая и слабая для эльфа. Он привык видеть в них могучих надменных воинов и ледяных высокомерных дев и чувствовать себя рядом с ними не в своей тарелке. Сейчас на него глядела болезненного вида черноволосая девушка, в которой эльфа выдавали только острые уши и взгляд. В нем были все прожитые ею годы, века...тысячи лет? И все же рядом с ней он был словно могучий каменный витязь рядом с мышкой. -Здравствуй, - просто сказал он, - Ты помнишь, кто я? -Помню, - ответила она, правда очень тихо, - Ты собирался отправиться к праотцам там на реке. А поправился быстрее меня! Торин поднял брови, услышав такое, и уставился на косички. Чтобы волосы эльфийки не мешали при перевязках, Геда заплела их в две косы и раненая больше походила на гномку, чем на своих собратьев. -Твои соплеменники отвернулись от тебя из-за того, что ты сделала? - наконец спросил он, - Спасла мою жизнь, сражалась рядом со мной? Или из-за того, что ты просто на них не похожа? -Не стоит волноваться об этом, Ваше Величество. В моем доме, в Лориэне обо мне позаботятся. Местные до отвращения суеверны! Здесь считается, что даже коснуться erebfair — к несчастью. Торин напрягся — кто знает, чего можно ждать от ведьмы из Золотого леса. О, ему немало историй рассказывали об этих местах! Но любопытство взяло верх — в незнакомом слове он уловил созвучие с названием его королевства. -Что это такое? Эльфийка пристально взглянула на сидящую в изножье Геду. Король правильно понял ее намек и попросил знахарку удалиться на время. -Так у нас называют тех, кто по своей воле отказался от бессмертия, - сказала она, когда целительница ушла, -Это слово означает одиночество. Торин поднял брови еще выше, чем в прошлый раз. -Так ты значит обыкновенная смертная? - выдал он от изумления. -Вот спасибо на добром слове, Торин Дубощит, - мрачно улыбнулась эльфийка, - Хотя, твоя правда, что уж. Обыкновенная. Смертная. Она выпростала из под одеяла левую руку — правая в лотке висела на перевязи — и уставилась на кисть, испещренную мелкими порезами. У эльфа от таких через несколько часов не осталось бы и следа. -Я не хотел тебя оскорбить! - запротестовал Торин, - Просто я никогда не слышал, чтобы... -Чтобы среди эльфов были такие безумцы, - закончила за него она, - Не беспокойся, я собой довольна. Бессмертие заставляет тебя растягивать жизнь на целую вечность и ты со временем порой вообще забываешь, что живешь. Сейчас я чувствую себя очень и очень живой. И у меня все болит. -Я сейчас перестану тебя утомлять, - кивнул король, - Я благодарен тебе за все, что ты сделала. Как ты посмотришь, если вместо знахарки я пришлю к тебе своих целителей, гномов? - выпалил он. -Чем они так провинились перед тобой, Торин Дубощит? - криво усмехнулась эльфийка. -Они владеют иным врачеванием, нежели люди. Возможно, оно лучше поможет тебе. -Caro! Заметано, - согласилась она. Уходя, Торин обернулся и спросил: -Как твое имя? -Ангвен. -Я рад, что ты чувствуешь себя живой, Ангвен, - сказал Король под Горой и удалился. Эльфийка прикрыла глаза. Ее жизнь и правда всегда была словно тянущаяся в бесконечность нить. Сейчас эту нить свернули в клубок и вручили ей. Да, ее раны болели сильнее, но биение жизни, ощущение себя живой было намного слаще, чем раньше. «Да будет так».