Между ненавистью и смертью

А еще стоял жуткий холод. У подножия Одинокой горы царила настоящая — не то что в Цветущем Лориэне — зима. Она наползала с сумрачного севера, завывая пронизывающим ветром, засыпая снегом, покрывая льдом. Холод проникал всюду, особенно его интересовали одеяла. Дрожа, Ангвен битый час пыталась заснуть и согревала себя воспоминанием о визите Короля под Горой. Он остался жив, он исцелился и это чудо по праву принадлежало ей. Когда он вошел в палатку, стало как будто теплее. Теплее, теплее, теплее... Наутро явились гномы. Озадаченные своей участью, но деловитые, они выпроводили Геду. Один из них потрогал лоб Ангвен и кисть здоровой руки. Отдал несколько распоряжений на кхуздуле и вскоре она почувствовала как ее накрыли меховым одеялом. Другой гномий целитель расставил по углам палатки каменные чаши, поджег в них какие-то травы и оттуда потянулся тяжелый, дурманящий дым. Аромат мгновенно усыпил эльфийку. Когда она проснулась — а ее прекратили будить нарочно — оказалось, что прошло двое суток. Ангвен чувствовала себя гораздо лучше: тело перестало болеть всё целиком и наконец определилось, где у него самые серьезные раны. Они еще ныли. Но главное... -Эру...Или как вы там говорите — Махал! Я есть хочу! - заявила эльфийка. Гном с двумя косичками на седой бороде, а это был знакомый нам Оин, рассмеялся: -Хочешь есть? Значит здорова! Мертвым жрать ни к чему. Давай-ка еды нашей ушастой! - обратился он к кому-то вне поля зрения Ангвен. Ей принесли поднос, сплошь уставленный горячими мисками и чашками. Она принюхалась и запахи пищи наконец обрели форму: мясо пахло мясом, бульон — бульоном, а горячее вино цвело целым букетом. Ангвен ела, гномы одобрительно кивали и рассказывали. Оказывается, Торин окончательно поправился, перебрался в свои покои в Эреборе и как был — с головой ухнул в пучину государственных дел. «Уборка» в Одинокой горе обещала занять не один год его правления. Кроме того, под боком у него был Бард Лучник, занимающийся тем же самым в Дейле и стребовавший с Короля под Горой положенные озерным людям сокровища. Торин лично следил, чтобы им случайно не досталось чего-нибудь сверх уговора. Из Синих гор немедленно повалили караваны ториновых подданных, которые отказывались ждать, когда Эребор снова станет пригодным для жилья - нужно было срочно придумывать, где их разместить. - А наследничек! Кили наш, - басил Оин, - вбил себе в голову... Тут его ткнул в бок другой гном и тот резко сменил тему. Между тем, днем ранее, когда Ангвен крепко спала под действием трав, на одной из галерей тронного зала Эребора происходил очень содержательный диалог. Кили весьма некстати пришло в голову обсудить с выздоровевшим дядюшкой крайне животрепещущий для него вопрос личного характера. Этот разговор имел гораздо больше шансов на успех в любое другое время кроме этого, поскольку сорока минутами ранее Торин самолично едва ли не тычками выставил вон из Горы послов от владыки Трандуила. -Нет!!! - рявкнул подгорный король на ходу и тут же схватился за правый бок, в котором ощутимо кольнуло, - Никаких разговоров быть не может! - добавил он тише, - Эльфы, после того что сделали - наши враги! -Но дядя...Ваше величество! Тауриэль неоднократно спасала мою жизнь, она вылечила меня от раны отравленной стрелой в Озерном городе, она...В конце концов я люблю ее! - Кили вынудил короля остановиться, встав как вкопанный прямо перед ним. -Глаурунг вас побери! - прогрохотал в ярости Торин, помянув первого из драконов Средиземья, - Ты сын моей сестры. И ты храбро сражался бок о бок со мною, Кили. Поэтому я не велю посадить тебя под замок или что-то подобное. -Дядя, после всего, что произошло...Мы все чуть не погибли, а ты... -А я клянусь! Ты навеки покинешь Эребор, если вздумаешь связать свою жизнь с какой-то эльфийкой! Выбирай! Сжав зубы, Кили смерил Торина Дубощита тяжелым взглядом, а потом спокойно ответил: -Ты знаешь, что я давно сделал выбор. Так тому и быть. Когда прикажешь покинуть Гору? -Я не могу поверить! Ты наследник престола... -Последний из трех! -Ты славный воин... -Она тоже! -Ты гном, в конце концов, во имя Махала, ну что ты собираешься делать с бессмертной Перворожденной?! -Именно то, что я тебе сказал в самом начале: взять ее в жены и провести с ней все годы своей жизни, сколько бы их ни осталось. -От эльфов одно лишь горе на мою голову, - сокрушенно покачал головой король. На вопли у него больше не осталось сил — слишком уж острой болью о себе напоминали давешние ранения. Кили не стал дослушивать эту патетическую тираду и побрел прочь. Ему еще нужно было как-то объясниться с братом. И как-то сказать Тауриэль, что он теперь такой же изгнанник, а вовсе не наследный принц. Примет ли она его таким? -Кили, - окликнул его внезапно смягчившийся Торин, - По крайней мере не торопись. Я не гоню тебя сию же минуту. -Благодарю, - сухо ответил он, ссутулился еще больше и удалился. Король под Горой вышел к Главным воротам, перешел по обломкам моста пустой ров и обернулся. Перед ним был лежащий в руинах Эребор, позади — лежащий в руинах Дейл, между ними простиралась пустошь, с которой не так давно наконец вынесли все тела. Она еще долго будет бугристой, покрытой бурыми пятнами, торчащими из земли обломками оружия и роями мух. Но сквозь это все Торин видел, как вырастают из обломков стены и башни, как зацветают склоны горы и наливаются золотом узоры на створках ворот его королевства. За пазухой у него до сей поры лежал отданный Бильбо Аркенстон. И сейчас настала пора вернуть его на положенное место. «Не время беспокоиться об эльфах» - сказал он себе. Но не тут-то было! Через пару дней к Королю под Горой пожаловал Гэндальф Серый собственной персоной — и разумеется с разговором о Кили. Они курили длинные трубки, но невооруженным глазом было видно, что Торин делает это чрезвычайно нервно. -О, Махал! - закатил глаза он, - Племянник скоро одумается и отправит эту загостившуюся выскочку восвояси. Я специально велел ему не спешить. Волшебник хмыкнул: -Я видел их обоих час назад. Они спрашивали совета, куда им направиться, и я предложил проводить нас с господином Бэггинсом до Ривенделла. Мое предложение было незамедлительно принято. -Гэндальф! Я прилагаю все силы, чтобы навести в Эреборе хотя бы подобие порядка, а ты потакаешь нашим врагам! -Тауриэль не враг тебе! Ты давеча имел удовольствие отчитывать Кили как нашкодившего юнца лишь потому, что она спасала его жизнь и не раз и не два. И вовсе не ради твоей сомнительной награды, а потому, что способна на настоящую любовь в отличие от некоторых! -Я не знаю, что она вбила себе в голову, но не желаю видеть в Эреборе ни одной пары острых ушей! Моих благодарностей эльфы не дождутся! -А что же дева, которую твои лучшие целители выхаживают уже несколько дней? -Это лишь потому, что я надеюсь как можно скорее отправить ее прочь! -Мда...Как низко ты ценишь престол Эребора... -А при чем тут это?! -А при том, Торин, сын Траина, самый бестактный из виденных мною королей, что Ангвен лишилась своего дара бессмертия, обменяв его на твою жизнь на поле боя! - рассержено объявил Гэндальф. -Меня дела эльфов не каса...Что-о-о?! - не поверил своим ушам Король под Горой, - Эльфийка выбрала жизнь смертной, чтобы... -Ты был слишком тяжело ранен. Можешь мне поверить, ничто другое тебя бы не спасло. -Нет ничего хуже, чем быть в долгу у эльфа, - констатировал шокированный Торин, не вполне понимая, что вообще тут можно сказать. -Есть. Оставленный без короля трон Эребора, - парировал Гэндальф. Прошло не меньше пары минут, прежде чем Торин вновь обрел способность говорить. -Полагаю, я должен поинтересоваться у эльфийки, чего она хочет в награду за жизнь Короля под Горой, - проворчал он. -Ангвен. Ее имя — Ангвен. Будет неплохо, если ты запомнишь. Раздраженный Торин Дубощит вышел из залы, не прощаясь, и твердым шагом направился в полевой госпиталь. Там оставалось лишь несколько людей Барда, которые были тяжело ранены, знахарки из Дейла, гномы-целители и она. Эльфийка стояла на ногах, держась одной рукой за столик с травами. За другую ее поддерживал Оин, весьма довольный своими успехами. -Или убивать, или исцелять — так говорят у нас, - с печальной усмешкой сообщила она Торину, когда тот вошел, - Редко случается, чтобы избравший путь воина эльф мог вернуть кого-то к жизни. А эти мудрые гномы доказывают мне обратное! «Да она просто издевается!» - подумал Торин. -Как раз об этом я и хотел поговорить, - вместо приветствия сказал суровый Король под Горой, - Мы можем выйти? -Только очень медленно! - ответил за нее Оин, - А так свежий воздух не повредит, да, ушастая?! -Как вы мне говорили? Gamut ai-menu! – выдала она на кхуздуле, и Торину вдруг ужасно захотелось, чтобы она была кем угодно, только не эльфом. «Khagun menu penu rukhs!» - мысленно выругался он. Она могла быть очень мила, если бы не продолжала оставаться его врагом. По дороге Королю под Горой пришлось поддерживать эльфийку под руки. Ангвен, привыкшая двигаться с грацией кошки, сейчас переваливалась как утенок. К тому же, она словно стала меньше ростом. Неужто так пригибает к земле смертная участь? Или это просто Король под Горой наконец поистине расправил плечи? В его лапищах, похожих на стальные тиски, она ощущала себя невесомой. И ужасно нелепой! Они шли в полном молчании. Наконец, отойдя на достаточное расстояние от госпиталя, Торин набросился на свою спутницу с вопросом: -Так это правда?! Эльфийка пытливо посмотрела на него сверху вниз. Ее немедленно замутило. Почувствовав себя еще глупее, она присела на валун. -Смотря о чем речь, - ответила она. -Ты отказалась от дара из-за меня?! Обменяла свою вечную жизнь на... на... на жизнь незнакомого гнома, которого впервые видишь? - судя по всему, Торин до сих пор не мог переварить эту новость. Ангвен не хотелось, чтобы он когда бы то ни было об этом узнал. Но отдельно взятый майа решил по-другому... -Да, и сделала бы это снова, повторись это мгновение. -Или убивать или исцелять, значит?! -Я же сказала, иногда бывают исключения. -Но почему? Ведь ты сама призналась — из-за этого твои родичи не принимают тебя. -Я предпочитаю не жить вечно с воспоминаниями о том, как на моих руках умер последний великий король гномов. Ты не мог погибнуть в этот день. Только не ты. Считай это не моим решением, а провидением, - под конец этой пафосной речи на щеках у нее вспыхнул румянец негодования. -То есть никто тебя об этом не просил! - резюмировал Торин, - Если ты полагаешь, что после этого поступка мое отношение к вашим каким-либо образом переменится — ты ошибаешься! -Твое отношение к «нашим» - твое личное дело, - парировала Ангвен. -Вы вечно норовите кого-нибудь облагодетельствовать, - продолжал распаляться Король под Горой, - Но только если вас об этом не просят. А когда...когда было нужно... -Я знаю о деяниях Трандуила. В Золотых лесах его характер тоже ценится как пуд гнилых яблок. На Торина этот довод подействовал по-своему. -То есть, вы не можете договориться даже между собой. Не знаю, что вы себе вообразили, госпожа эльф, но никаких сокровищ за это я вам не дам, - еще больше нахмурился Король под Горой. -Гномы способны хоть что-нибудь измерять не в сокровищах?! - хмыкнула Ангвен. -Я вообще не понимаю, с какой стати должен чувствовать себя обязанным! - окончательно вспылил Торин и унесся прочь, забыв, что собирался спросить, что эльфийка хочет в награду. И что без его помощи вернуться в палатку ей не под силу. «Интересно! Когда Гэндальф упоминал бесконечную признательность гномов — он это имел ввиду?» - задумалась Ангвен, одиноко сидя на склоне.