Выше облаков...

Когда под утро начало светать, нелёгкая принесла пернатого. Михаил без лишних церемоний решил, что разбудить меня раскалёнными углями будет забавно, поэтому пнул их в лицо. Обожглась я не сильно, но материлась громко. — Твою мать! Охренел?! — вопила я на весь лес, гася опалённые волосы. — Сам бы в него жопой сел, придурок! — Я тут размышлял, чего же не хватает? Точно. Я ещё не получил долю оскорблений от Винчестеров, — картинно задался вопросом архангел и подхватил меня за шкирку как котёнка, поставив на ноги. — Мне надоел твой острый язык, помолчи немного и послушай приказ. На подкошенных ногах я свалилась на не по-осеннему зелёную траву и собиралась накрыть его трёхэтажным матом, но не услышала своего голоса. Подумала: может, показалось; попробовала снова, и опять только губами пошевелила. Ошалела знатно, но вряд ли это было удивлением — что-то вполне ожидаемое, в духе издёвок Михаила. С максимально осуждающим взглядом я встала к нему лицом, намереваясь как вдарить по самодовольной роже, но он тут же переместился за мою спину и отшвырнул меня на землю. — Наконец-то тишина. Ты слышишь её? — улыбался довольный Михаил. Видимо, ему казалось это забавным, а меня уже распирало от гнева. Хотя он прав, я ничего не могла ему сделать, потому что пока не умела владеть даже собственными эмоциями. Возможно, Люцифер тоже оказался близок к истине, и я действительно бездарность. Делать ставки на меня глупо, но отчего-то они были сделаны. Обидно только, что о моих желаниях никто не спросил. Я никогда не хотела оказаться использованной и выброшенной, не хотела кому-то подчиняться, но жизнь всегда ставила так, что либо я буду ведомой, либо — побитой. Снова поднявшись на ноги, я отдёрнула уже вполне сухую тунику и демонстративно скрестила руки на груди: мол, я слушаю. Михаил, удовлетворённый покорностью, кивнул и огласил свои претензии: — Если будешь так задерживаться на ненужный ночлег, доберёшься только тогда, когда уже будут всех хоронить. Ты должна успеть поучаствовать в резне, по-другому твою особу убивать не научишь. Шабаш вырастил тебя слишком мягкотелой, даже лягушку не препарировала. Как же мне хотелось заставить его молчать, чтобы он ушёл и навсегда оставил мою семью в покое, но для этого нужно сначала избавиться с его помощью от Люцифера. Вообще, Михаил прав — будь я более ответственной в вопросах о развитии своей силы в полной мере, то отделалась бы парой ссадин в стычке, а не сломанными рёбрами. Я всегда чувствовала в себе нечто необъятное, но это было запретным и опасным, поэтому вечно боялась себя, не любила это проклятие. Сама не знала, что способна совершить, но точно осознавала такую возможность, моим небольшим преимуществом оставался именно этот секрет: я знала, насколько моя сила огромна. Осталось только научиться ей пользоваться. Дав знак архангелу, что я его услышала, отвернулась и принялась за сборы. Он исчез, и мой голос вернулся. От заплыва мои стрелы и лук практически не пострадали: наверное, дерево было чем-то обработано, оттого и не размокло от воды, и не рассохлось у костра. Хоть в чём-то повезло.

***

Проведя верхом на огромной собаке больше суток, мои почки наконец отвалились. Я не могла назвать то состояние разбитости и боль в пояснице иначе, чем ощущение, что я потеряла по дороге органы. Очутившись к закату перед запечатанными воротами Одинокой горы, я буквально с ног валилась, но дожидаться рассвета больше не могла. Мне нужно было увидеть всё своими глазами. Детская сказка ожила передо мной, едва я вызвала первый всполох пламени. Огонь — моя стихия, он бунтарь и слабо поддаётся контролю, но я не была бы собой, если бы не рискнула зажечь свет ярче. Искры сбились вокруг и взметнулись столбом к небу, словно я стала дирижёром для музыки пламени. Без особого восторга живой пожар откликался на просьбы об освещении, тем более, что настолько мощным в моим руках он никогда не был, но мне удалось задеть в душе своеобразный резервный генератор магии. С новой силой пламя оказало мне честь показать вход в Чертоги Трора. Находясь в немом восторге, я пропустила опасность, и мне навстречу отворились тяжёлые каменные створки. Слишком неподконтрольная ярость от прерванного созерцания вызвала всплеск в открывшийся проход. Я не смогла удержаться на ногах и свалилась, стукнувшись головой о голые камни. Сознание поплыло куда-то без меня, а надо мной нависло что-то огромное и блестящее. Жар, исходивший от самого настоящего дракона, опалил кожу, и я потерялась где-то в реальности, перепутав её с фантазией. Голова отключилась в ту же минуту. Первое, что я почувствовала, — это невыносимая вонь: какая-то смесь подгоревших котлет с затхлостью в дивном сочетании с помоями. Гниль. Открывать глаза совсем не хотелось, и я продолжала лежать в темноте на тёплом каменном полу. Если честно, то мне было страшно. Очнуться в незнакомом месте (похожем на какой-то очень пренебрегающий нормами санитарии баре), в кромешной темноте и после встречи с драконом, да не абы каким, а с самим Смаугом. Ну, просто других здесь не было и быть не должно, так что вариант один. — Я знаю, что ты не спишь, — раздался эхом то ли рык, то ли голос. — Узри, с кем отважилась сразиться. Подскочив на месте и широко распахнув глаза, я тут же зажмурила их обратно, потому что нечто яркое и горячее ударило по ним. Ах, точно, драконы — огнедышащие создания. А что ещё я там про них читала? Любят золото и молоденьких девиц. Не в первый раз я пожалела о том, что не накаченный стероидами байкер с длинной бородой, а маленькая хрупкая девчушка, которую брат чуть подушкой не оглушил. — Кто ты такая? Первым, что показалось из-за завесы огня, был огромный глаз, разглядывающий меня, и толстенные прутья импровизированный клетки. Расстояние было между ними точно настолько меньше меня, чтобы застряла моя упитанная гамбургерами задница. Дин, чтоб тебя гастрит забрал! Прекрасно помня все советы Профессора из тоненькой детской книжки, я надела маску подлизы. — О, Смауг, пугающий и безмерно милостивый, благодарю за дарованную жизнь… — Ну, это ненадолго, — перебил огромный наглый ящер. Ладно, продолжаем импровизировать и развозить кашу. — Я пришла издалека, оттуда, где драконы живут в легендах, а жар их дыхания не пугает детей, — несла чепуху я, щедро жестикулируя и смотря в глаза Смаугу. Нужно было… я даже не знала, что нужно. Я застряла в западне и рисковала стать жареной курочкой без мозгов, забывшей об осторожности у самого логова дракона, которого ещё не скоро убьют. К тому моменту я уже могла бы быть шашлыком. Кому жареную Винчестер? — Была я послана с великой миссией, напомнить людям о твоём величии, о, Смауг, оживший из легенд. — Хм, а ты врёшь мне, девчонка, — прошипел сквозь зубы частоколом дракон и отвернулся от меня. Ой, хоть бы не поддал. — Я прервал твой ритуал, погасил твою искру, а теперь жажду узнать, как в тебе вспыхнула эта сила. — Ну… я… Что я? Что я?! Мозг ушёл, собрав всю нужную информацию в мешочек и забросив его на плечо. Я себя такой тупой не чувствовала давненько, и вот мне показали, что так продолжать жить нельзя. Судорожно перебирая лапками, паучок в моей голове вдруг выдал нужный лист, но с подвохом. Ненавижу пауков! — Я не человек. Пламя Небес горит во мне с рождения и несёт смерть всему живому. Демон имя мне. Ангел — моя миссия. Я призвана исполнить предназначение, уготовленное по праву рождения. Что за?.. — Интересно, — задумчиво произнёс Смауг, пока я тихонько приходила в себя. В моей голове словно кто-то поселился и перехватил ключи от машины, а я зависала в багажнике. — Демон Священного Пламени… Пожрать твою искру и вспыхнуть заново… — Не надо никого жрать. Уверяю, я не настолько вкусная, — в панике отступая назад от надвигающегося дракона, тараторила я, освободившись от морока. — Кожа да кости, гадость! Ой-ёй! Ко мне слишком близко оказалась морда Смауга. Единственное, что я смогла бы сделать в этом момент, — наложить знатных кирпичей, но дракон резко передумал меня употреблять на поздний ужин. Глубоко вдохнув, я решилась нанести удар, но не смогла бы и костра развести. Вот она, моя слабость, — человечность. Человек во мне истощил запас энергии и своим страхом блокировал всю защиту. Я осталась без сил. Бежать было некуда, а вот дракон вовсе не передумал — он просто решил меня закоптить перед употреблением. Он набрал в огромные лёгкие побольше воздуха для того, чтобы изрыгнуть огонь. Моё сердце бешено заколотилось, адреналин подскочил, а лицо обожгло прилившей кровью. Он нападал. Неосознанно я съёжилась на полу в углу клетки, почувствовав настоящую угрозу. Демон или ангел, но перспектива расхаживать в обгоревшем сосуде мне не прельщала. Я не почувствовала ровным счётом ничего. Глубоко дышала, прятала лицо на коленях, жмурила глаза, совсем как в детстве, когда боялась чего-то, но ничего не было. Неуверенно открыв глаза, я вновь оказалась в темноте, но осязаемой. Мои крылья, сложенные над головой, закрывали от того кошмара, что был вне этого своеобразного кокона. Михаил что-то упоминал об их предназначении, но не говорил, что они сдерживают даже драконов. В любом случае я не пострадала, ни одно перо; за пару мгновений от прочных, словно железных, перьев остался невесомый мягкий пух, как будто щит расплавился в податливый металл. Интересно. Но интересно не это, а то, как орал Смауг, заметив мою невредимость. Я бы долго нежилась в надёжной завесе и в таких непривычных ощущениях, похожих на настоящий полёт, но нужно было возвращаться реальность… или сказку… В реальную сказку. С гномами, волшебниками, драконами и всяким таким. — Это невозможно! — горланил на все лады разъярённый дракон. От его рычания голова гудела. От греха подальше, я решила молча слиться со стенкой. Если бы только это помогло, то я была бы самым счастливым человеком на свете. Огромные когти прорвали металлические прутья клетки словно нитки, в стене образовалась дыра, через которую я быстренько вылезла и побежала, только это не имело смысла. Не успела я прорваться хотя бы на сотню метров, как путь перегородила огромная зловонная туша дракона — он стоял во всей красе и угрожающе пыхтел. Пришлось остановиться и судорожно соображать хоть какой-нибудь план. — Далеко ты не уйдёшь, Пламя, — пригрозил Смауг и протянул ко мне когтистую лапу. Пришлось увернуться и бежать в обратном направлении, пока я не упёрлась в коридор. Не долго думая, ринулась в темноту, но не хватало сил сконцентрироваться и вызвать хотя бы маленькую искорку для света. Спрятавшись чуть ли не в самом дальнем и тёмном уголке этого склепа, я для начала отдышалась, а уж потом решилась выяснить, угомонился ли мой страх, чтобы хоть в темноте не сидеть. Устроившись поудобнее на коленках, мне удалось высечь лишь пару искр, но и этого хватило, чтобы осмотреть помещение, полное всякого хлама, в том числе и подходящего для розжига костра. Максимально тихо ворочая обвалившиеся доски и покорёженную временем мебель, я устроила небольшой костерок и просто от скуки тренировалась на нём, то забирая пламя в себя, то отдавая столько, что огонь заполнял всю комнату, ничего не поджигая. Да уж, с такими успехами мне только волосы Люциферу подпалить удастся и то вряд ли. Сама не заметив, я уснула. К своему немалому разочарованию, мне не удавалось поверить в себя, в ту Тьму, что жила во мне. Я понимала, что если позволю себе стать такой, то навсегда ей и останусь, потеряю саму себя, своих близких. Ребята не хотели бы такой участи для меня, да я и сама не стремилась становиться сильнее. Зачем мне сила такой ценой? Но отвлекать внимание Михаила нужно было. Важно не перестараться и вовремя остановиться. Значит, мне нужно верить в светлую часть себя, чтобы она усмиряла демона. Жаль только, что эта часть даже сейчас уже чувствовалась слабой. Ей даже крылья принадлежали только по определению, а сила заключена другая. Утро ли было, вечер — я потерялась. Стыдно признавать, но потерялась я не только во времени, но и в бесчисленных переходах и комнатах Эребора. И ведь ни одного плана эвакуации! Ох, как подвела гномов пожарная безопасность, точнее, её полное отсутствие. То и дело попадались братские могилы, и я их сжигала в лучших традициях охотников; повсюду стоял такой дым, что глаза резало, но дышалось мне на удивление легко. Где-то в далёких хоромах раздавались звуки от дракона; наверняка, искал меня, или я его затравила. Дракон для меня был неважен, но по звукам удавалось хотя бы примерно ориентироваться: по собственным расчётам, я должна была выйти к Вратам с другой стороны, сделав круг, но входа так и не видела, но зато нашла ту самую кучу золота. Видимо, Смауг отлучился, а я под шумок набрала маленько золотишка в дополнение к тому, что дал Михаил, и пошла дальше. С них не убудет. Завидев, наконец, свою цель, я даже обрадовалась, пока рядом с Вратами не появился дракон — пришлось прятаться в ближайшей груде камней. Он меня даже не заметил и прошёл мимо, но створки закрылись. Я снова оказалась в ловушке и чертыхнулась про себя. Приключения продолжались, чтоб их! Абсолютно безвыходная ситуация, как мне казалось. Совсем не хотелось принимать новые повороты, и я уже отчаялась увидеть солнце и Бима, как Смауг изволил поднять свою задницу и пойти прогуляться. Безмерно радуясь счастью оказаться снаружи и вдохнуть свежий воздух, я быстренько и аккуратно проскользнула на выход. Свобода! Эх, видели бы парни, куда меня занесло. Очень сильно захотелось домой — на уютное заднее сидение Импалы под ругань старших братьев: всё веселее, чем провонять драконом. Здесь даже душа и стиральной машинки не было! Свои дальнейшие действия и вовсе боялась предполагать, потому что всё, больше идти некуда, оставалось только ждать у моря погоды, точнее, у Горы гномов или хоть кого-нибудь. Слабо ориентируясь на местности, я предположила, что в разрушенном Дейле можно будет найти воду, чтобы хоть принять горячую ванну и простирать одежду от этого зловонья дракона и могильной пыли, а то самой тошно было. Вот если бы ещё и гномов помыться заставить… Оседлав своего волчонка, я ещё и его захотела постирать и выжать. Мы, скрываясь в тени скал от пролетающего над горой дракона, благополучно добрались до разрушенного города. Такой своеобразный призрак богатой сытной жизни представлял из себя руины да и только: всюду обгоревшие постройки, развалившиеся крыши и поросшие мхом стены. Найти здесь хотя бы ванну я уже отчаялась, хотя, сколько раз была в заброшенных домах, везде встречался санузел, даже в самых запущенных случаях. Единственное, чего бы я не хотела здесь встретить, — это настоящих призраков. Не было желания строить из себя недоохотника, коим я и являлась. Заново пожалев о том, что не настояла остаться в своём мире, я принялась бродить по заваленным мусором улочкам. Погода выдалась скверной — скоро должен был пойти снег. Я только к темноте разыскала приличную уцелевшую квартирку в городской ратуше на втором этаже, даже крыша не была повреждена, только громадный слой пыли. Похоже, Дейл, плюсом ко всему богатству, был ещё и передовым городом, потому что водопровод был предусмотрен и даже работал, по началу ржаво и не охотно, но работал. Занавесив плотно шторы, я зажгла все свечи и аккуратно, чтобы не перестараться, нагрела воду. Бим уже отлёживался в углу на грязном ковре, хотя днём, зараза, искупался в проточной воде, а я бросила грязную одежду в тазик и залезла в ванну. Да уж, такой роскоши я давно даже в мотелях не видела. Сюда бы ещё расслабляющую музыку, бокал шампанского и симпатичного стриптизёра как бонус, но могла я рассчитывать только на храп огромного волка. Расслабилась, называется. Отмокнув и кое-как смыв с себя это противное зловоние Смауга, я протёрла зеркало и не узнала себя: красные волосы с отросшими корнями, какие-то чужие глаза и незнакомая эмоция удовлетворения от увиденного. Неужели, я могла так сильно поменяться за столь короткое время? Настроение пропало, чувство предательства самой себя едва проскальзывало и тут же глушилось ревностной мыслью, что это для моего же блага. Выжить в этом мире, будучи избалованной братской заботой девчонкой, не представлялось возможным, но нужно было учиться. С большим расстройством я обнаружила, что в мой медальон попала вода, и фотография с моим лицом немного потекла. Символичный жест внутренних перемен. Вряд ли я осталась достойна своей семьи, когда узнала о демоне, ангеле и возложенной миссии. Я не смогла с этим бороться — мне проще было принять и отпустить. Развесив одежду по бортам ванны, я быстро высушила её и натянула на себя. Идти куда-то по темноте и под взором дракона не хотелось — пришлось остаться в своём укрытии до утра. Если гномов не было так долго, то Михаил напрасно торопил меня. Сложно было ориентироваться, когда я даже понятия не имела, какой день и час на дворе. Я никогда не была сильна в выживании в условиях дикой природы, для меня городской комфорт нужен был даже после пары дней в глуши, наедине с машиной и редкими автозаправками. С утра на выспавшуюся голову мне стало легче понять, что я не хотела здесь находиться. Мне не нужна была война, не нужно было Средиземье и не было необходимости в оттачивании навыков боя. Понять задумку архангела не удалось, а, следовательно, и метод борьбы с ним не был изобретён, но мне всё равно нужно было возвращаться домой. Глубоко внутри моей человеческой души осталась прежняя «Я», и она чувствовала беду, что с моими мальчишками что-то случилось или вот-вот случится, в условиях Конца света это могло произойти в любой момент, в который я могу не оказаться рядом. Мне нужно было поторопиться и вернуться домой, но ведь ускорить войну невозможно. Ужасно не хотелось признавать факт поражения перед обстоятельствами, мириться с таким исходом событий не хотелось даже моему демону, в этом мире для него нет Ада. Это чужой мир, где не было места существам вроде меня. Бим вернулся к обеду, весь перепачканный в крови какой-то несчастной зверушки, и мы повернули прочь от Горы. Я не могла побороть страх перед бойней, поэтому здраво предположила, что мне и не нужно. Взяв курс — что называется — «куда глаза глядят», мы спустились по главной дороге бывшего Дейла к южному склону; далеко впереди сияло под солнцем зеркало Долгого озера. — Бим, сейчас же лезь купаться! — подозвала я всё ещё разгуливающего в красном пса и направила его к ближайшему небольшому водопаду, но он только фыркнул. Пришлось тащить его за шкирку. — Ну-ка быстро! Тебя народ пугается. Успев только взвизгнуть, я сама искупалась в ледяной воде. Бим подло толкнул меня в воду, и теперь, как бы не при чём, чесался, и зевал. Блестяще, только высохла и привела себя в порядок. — Я тебя на шашлык пущу, глупый пёс! — ворчала я, отплёвываясь от воды. Чтобы всё было по-честному, мне пришлось обрушить немножко скалы, дабы окатить этот мешок с блохами, только так удалось отмыть его. — Тоже мне, самый умный… — У вас по плану водные процедуры? — раздался где-то недалеко насмешливый голос. Быстро зарядить лук на получилось (не хватало навыков), но вот целиться пришлось недолго. Передо мной шагах в тридцати стоял Балин, подняв руки вверх. — Свои. — Нельзя так пугать, — выдохнула с облегчением и убрала стрелу в колчан, но лук пока держала в руке. — Рада видеть вас снова. — И я рад тебе. Как ты здесь оказалась? Мы думали, тебя схватили пауки. — Ага, двуногие такие и не слишком общительные. Отпустили, теперь я здесь, но уже ухожу. До свидания! — Д… до свидания. Быстренько ретировавшись, пока меня не заметил ещё кто-нибудь из Компании, я снова двинулась на юг, ну, или так думала, что иду на юг. А вот зачем туда направилась — это другой вопрос. В таких спокойных днях в дороге до берега озера я провела почти сутки, прежде чем состоялась новая встреча с Михаилом. Он уже поджидал меня с порцией упрёков. — По-моему, приказ был другой. — Пошёл ты со своим приказом! — беспечно ответила я, прекрасно понимая, что выхвачу. — Не понял. — Я сказала, что ты можешь идти в жопу со своим приказом, со своей миссией и чёртовым Апокалипсисом! Верни меня домой, — нагло тыкала я ему грудь пальцем. Как же он меня достал! Мне хотелось прекратить эту игру, я ненавидела ту власть, что он имел надо мной, я ненавидела ангелов, демонов, их перепалки. Отчего вдруг этот выскочка в перьях решил, что может диктовать на Земле свои условия? Михаил попытался прекратить мою тираду и едва не схватил меня за горло, но я отбила его руку в сторону и на чистом факторе неожиданности сопроводила его нос до своего колена. Ангельский клинок всегда был при мне на поясе и легко скользнул из ножен, словно это делал каждый день. Михаил потерял равновесие и оказался на коленях предо мной, а клинок — у его горла. Одно движение отделяло меня от свободы и вечного заточения в этом чужом и «любимом» мире. И мой враг это знал: по его лицу расползлась кривая усмешка. — Убей меня и навсегда потеряешь их. Убей меня, и весь мир тут же рухнет. Меня разозлили его слова, мне хотелось вырвать ему язык, убить и показать, что мир не крутится вокруг него. Всегда найдётся тот, кто заменит самого архангела Михаила. Со злости я не знала, что творила. С размаху пронзив левое плечо обидчика насквозь, я заорала как ненормальная. — Видишь?! Конец света не наступил!!! Хватит играть со мной! Ещё одна усмешка, и вот уже из меня выбивают дух. Для меня стал неожиданностью отпор; я потеряла бдительность за злостью, а Михаил вонзил мне в живот мой же меч. Адская боль последовала только после третьего удара и реального осознания, что я умирала. Ощущения, что сгорала заживо изнутри, при этом чувствовался хлад от камней, на которые отшвырнул меня архангел. Я умерла. И по ту сторону жизни, там, где обрывалось сердцебиение, меня ничего не ждало. Кроме темноты, абсолютной мглы, где ничего и никого не было. Я умерла наедине с собой.