The Desperates

Сехун по обыкновению не знал, чем заняться на работе. Пил кофе, играл в компьютерные игры и краем глаза наблюдал за новичком. Тао в их отделе появился относительно недавно: месяц назад пришёл устраиваться на работу на ту же должность, что занимал и Сехун, но всё ещё находился на испытательном сроке и был его подопечным. Парень его не раздражал, даже несмотря на то, что иногда не понимал корейский, если фразы имели сложную конструкцию. Работу выполнял вполне сносно, но теперь дело обстояло куда сложнее – Сехун подкинул ему ловушку. Ещё вчера Чанёль скинул ему программу, которая была откровенной халтурой и работала через раз, а то и не работала вовсе. Сехун проверял её до ночи, но решил ничего с ней не делать, а опробовать новичка. – Сонбэ, – Тао оторвался от компьютера и как-то растерянно посмотрел на Сехуна, – она не работает… – его брови вывели замысловатый рисунок на лице, и Сехун про себя гаденько захихикал. – И что в таких случаях ты должен делать? – Хун равнодушно пнул под столом системный блок, вальяжно подперев рукой подбородок. – Эм… Отправить обратно программистам? – неуверенно завозил мышкой по столу Тао. – А перед этим? Тао на секунду задумался, но тут же выдал: – Попробовать исправить! Хун мысленно погладил этого «китайского лиса», кивнул и обвёл взглядом кабинет. Все занимались своими делами, и только он страдал бездельем. – Если не получится, составь отчёт и скинь мне. Тао закивал, словно игрушечный болванчик и с улыбкой вновь уткнулся в монитор. Сехун про себя даже умилился и придумал занятие на ближайший час – сходить пообедать. Он наклонился, чтобы завязать расхлябанные кеды и, уже будучи под столом, увидел на ногах Тао новенькие джорданы, о которых он когда-то мечтал, проходя мимо витрин спортивного магазина. Залипнув всего на несколько секунд, он встал, подхватив со стола бумажник, и, подтянув сползшие джинсы, удалился из кабинета, пока ему не нашли работу. Тао приготовил отчёт ближе к вечеру, и Сехун, как бы злорадно не посмеивался в душе над новичком, признал, что тот испробовал всё, что сделал бы он сам, столкнись с такой проблемой. Выхватив из рук «китайского лиса» листок, он направился к руководству, чтобы одобрить заявку на возврат, и чувствовал себя взбодрённым. – Можно? – два раза стукнув костяшками по дереву, Сехун вдруг растерял всю свою уверенность при виде объекта воздыхания. Крис пребывал в задумчивости, словно в каком-то параллельном мире, читая неизвестную Сехуну толстую зелёную папку, сшитую шерстяными нитками и перевязанную хлипким бантом. При появлении Сехуна он оторвал взгляд от текста, коротко кивнул, разрешая войти, и кончиком пальца вернул сползшие на кончик носа очки в тонкой серебристой оправе на переносицу. Сехун мысленно облизнулся при виде такого приковывающего взгляд жеста – руки начальника были его персональным фетишем – и проскользнул внутрь. – Что тут у тебя? – отбирая наскоро напечатанный листок из рук Сехуна, спросил Крис. – А, опять Чанёль не пойми чем занимается, – хмуро отозвался он, взглянув лишь на шапку отчёта. – Ну, отправляй ему обратно, пусть дорабатывает, я с ним позже переговорю, а новенького пока не стоит поощрять, а то он ещё зазнается. Продолжит так работать, скоро будет принят в штат. Сехун молча кивнул и уставился, в ожидании дальнейших указаний, на полные губы начальника, которые тот, видимо, не имея вообще никакой совести, смял двумя пальцами. Сехун почувствовал себя мягкой, плавящейся зефиркой и поспешил на выход – скромности и стеснения перед этим богом красоты ему было не занимать. Лучше бы занял уверенности у кого-нибудь. Да хотя бы у того же Чанёля. – Погоди, – застал Сехуна врасплох Крис, когда тот уже дошёл до дверей. – Ты ведь идёшь на день рождения Чанёля, насколько я помню, да? – Сехун переступил с ноги на ногу, чтобы развернуться лицом, и очень тихо, неуверенно сказал «да». – Ты не знаешь, что случилось с нашим ловеласом и почему всё празднество переносится из одного из центральных клубов Сеула к нему домой? – Понятия не имею, – пожал плечами Хун и принялся тщательно мусолить края тонкого свитера, дабы отвлечь себя хоть чем-нибудь от наступающего мандража – в компании начальника он не мог находиться долгое время с беспристрастным видом. – Ну так я пойду? –Да-да, иди, конечно, – небрежным жестом подкрепил свои слова Крис. – Могу подвезти, если у тебя нет машины. – Было бы неплохо, – едва не скатившись от такой внезапности в заикание, брякнул Хун. – Я зайду по окончании рабочего дня, – и тут же вымелся за дверь, переводя дыхание. Сехун не нашёл ничего лучше, чем отобрать единственное занятие у Тао, чтобы погрузиться в работу. Бледные обычно щёки пылали, наливаясь красным, и он никак не мог унять дрожь в ногах. За работой он не заметил, как время медленно приблизилось к окончанию рабочего времени, потому как зачастую весь отдел работал сверхурочно, дожидаясь, когда начальство покинет пост. Уходить раньше «верхов» – плохой тон. Все знали это как непреложный закон и старались не выставлять себя безответственными. Каждый занимался личными делами: кто-то играл в игры, кто-то разговаривал по телефону, некоторые, как Сехун, пытались доделать работу – и никто не смел покинуть рабочее место. – О Сехун, ты должен был зайти ко мне, – снежной лавиной повеяло от двери в кабинет. Сехун сдавленно ойкнул, вновь покраснев, и посмотрел на настенные часы – действительно, уже четверть седьмого. – Нужно заехать переодеться, – равнодушно кинул Крис уже в машине, пристёгиваясь ремнём безопасности. – Тебе бы тоже не помешало, – бегло осмотрев внешний вид Сехуна, Крис завёл машину и выехал со стоянки. – Если будем заезжать к тебе и ко мне – потеряем уйму времени, сейчас пробки, – вскинув руку вверх и поглядев на часы, сообщил он. – Можно заехать в торговый центр и прикупить что-нибудь там. – Я думаю, Чанёль не сильно обидится, если мы немного опоздаем, – Сехун понял точку зрения Криса, но она была ему не по душе – денег до зарплаты насчитывались копейки, а ещё четыре дня нужно было на что-то жить. – А ты любишь привлекать ненужное внимание к своей персоне, – криво ухмыльнулся начальник, не отрываясь от дороги. – Но мы всё равно поедем в магазин, я заплачу, не волнуйся. Сехун и не волновался, только его напрягло такое повышенное внимание к своей персоне от излишне веющего холодом в обычном состоянии босса. Крис придирался. По делу и без дела, даже когда рубашка сидела отлично, а брюки смотрелись как влитые. Крису не нравилось клетчатое и полосатое, яркое и пастельное, Сехун вообще потерял всякую надежду понравиться собственному начальнику с его придирчивым вкусом. На Крисе же и белая футболка с v-образным вырезом смотрелась божественно под приталенным тёмно-бордовым пиджаком с тёмными обшарпанными джинсами. – Вот, примерь, – Сехун хотел было закричать что-то вроде «помогите, насилуют», когда Крис одёрнул тяжёлую штору в примерочной и протянул несколько вешалок с одеждой. – Это с этим, это вместе, ну и оставшееся – не перепутай, – раздал указания Крис и оставил Сехуна одного в трусах посреди примерочной с собственным недоумением на пару. Вот же наглость! В конечном итоге Сехун облачился в белую с дивным рисунком какой-то цветной кляксы футболку свободного покроя дизайнерского творчества, едва скрывающую собой ширинку на тёмных, но насыщенных синих джинсах, и кожаную классическую жилетку с глубокими проймами. Крис педантично прошёлся уже в обувном магазине вдоль полки с обувью, не останавливаясь ни на чём и, казалось, даже не цепляясь взглядом за что-либо, но почти в самом конце витрины легко подцепил двумя пальцами чёрно-белые полные броги, показавшиеся изначально Сехуну чем-то из ряда вон клоунским. Крис попросил нужный размер и, примерив, одобрительно кивнул создавшемуся образу в зеркале, вновь поправив очки. Сехун словил собственную челюсть где-то у самого пола. Сложно было не признать, что даже те клоунские по своей сути туфли божественно подчеркнули изысканный вкус Криса. А ещё сложнее было оторвать взгляд от этого божества. Сехун замялся, когда Крис прошествовал к выходу из магазина, туго соображая, что здесь ему обувь покупать не собираются. Он нагнал начальника через несколько метров, получив в лоб: – У тебя другой стиль одежды, туфли тебе не подойдут, – и тут же улыбнулся, словно чеширский кот. Сехун не поверил своим глазам, когда Крис остановился напротив спортивного магазина. Недолго думая, он протиснулся вперёд и указал на модель высоких кроссовок серо-белого цвета с тёмным орнаментом. Крис одобрительно кивнул и подозвал консультанта, пока Сехун пытался унять краснеющие уши и заставить себя перестать превращаться в зефирку. До машины они добрались без пяти семь, успев отстоять очередь в гипермаркете из-за трёх бутылок красного вина, но они ещё худо-бедно успевали – квартира Чанёля находилась всего через квартал. *** Хань маялся от безделья и не мог найти себе места целый день. Он сидел на больничном, подключившись к рабочей базе, и разбирал накопившиеся завалы, пока Чонин не вернулся с очередной репетиции. У него намечался большой концерт, про который Хань не знал толком ничего, кроме того, что он должен быть «грандиозным». Так Ким Чонин говорил, а Хань не слушал, ковыряя вилкой приготовленную на скорую руку пасту «карбонара». И всё бы ничего, но находиться в четырёх стенах ему поднадоело, и висящий на носу день рождения лучшего друга как нельзя лучше поднимал упавший до низменных пределов дух. Ничего не предвещало беды, когда на дисплее высветилось имя того самого друга, пока Чонин ловко накалывал ветчину на вилку. – Да, Чанёль, я тебя слушаю, – деланно радостным тоном ответил на звонок Хань, оставив так и не донесённую до рта вилку в глубокой тарелке, и взял телефон правой рукой. – Слушай, тут такое дело… – из трубки послышался звук заведённого мотора. – Место действия переносится ко мне домой, надеюсь, вы не будете против? Воспрявший духом Лу Хань тут же сгорбился и принялся бегать глазами по скатерти, которую давно бы нужно было кинуть в стирку. Пока он не отвечал, на том конце происходила какая-то возня, и он отчётливо выловил чужое, явно не принадлежавшее Чанёлю «не стоит, я же говорил, что могу остаться дома один». Интересненько. – Да нет, что ты, – отстранённо ответил Хань и помассировал пальцами лоб, словно отгоняя ненужные мысли. – Это же твой праздник, и только ты имеешь право решать, где и с кем тебе его проводить. – Только тут одна проблема, Лухан, – он вдруг напрягся от такого голоса друга и вспомнил про возню у Чанёля в машине. – Предупреди Чонина, что у меня будет гиперактивная омега. – Без вопросов, Чанёль. Чанёль, казалось, не обратил внимания на сдувшийся энтузиазм друга и, быстро попрощавшись, назвал время встречи и отключился, оставляя Ханя на растерзание его парню. – Что там? – поинтересовался Чонин, отодвигая уже пустую тарелку и дожёвывая остатки блюда, тщательно облизывая губы, на которых красовался соус. Раньше бы Лу Хань за такое действо просто завалил бы Чонина на ближайшей горизонтальной плоскости и назвал бесстыжим. Но то раньше, а не сейчас. Сейчас же Хань пропускал мимо даже прямые заявления от Чонина о собственной привлекательности и сексуальности, скрепя сердце отдавался опостылевшему сексу, который имел один и тот же сценарий как и всегда, старался абстрагироваться от общества Чонина и не замечать его, а иногда и вовсе ловил себя на мысли, что альфа его ужасно раздражает, если не бесит, даже когда ничего плохого вроде бы не делает. – Ну так ты мне ответишь? – Да так, ничего особенного, – отмахнулся Хань, убирая тарелки со стола. – Чанёль сказал, что праздновать будет не в клубе, а у себя дома. Попросил быть к семи и передал, что у него будет течная омега, – словно бы между прочим вставил Хань, убирая тарелки с вилками в посудомоечную машину. – Фу, выбирай выражения, Лу, – Чонин подошёл к нему сзади и положил руки на бёдра. – Не течная, а гиперактивная. Ну, или на худой конец в состоянии активного поиска. Не будь грубым, тебе не идёт, – он прижался грудью к спине Ханя, вдохнул его запах и, подавшись чуть вперёд, чмокнул в щёку. – Спасибо за обед. Хань грубо передразнил Чонина без слов, лишь мимикой, чтобы тот не видел его, и остался на кухне один, когда тот ушёл в душ. – Господи, и почему я всё ещё живу с тобой? – предусмотрительно тихо и по-китайски риторически воззвал к небесам Хань.