Лето приходит каждый год.

      Геральт приехал в Каэр Морхен вместе с маленьким уродцем, которого было необходимо расколдовать для продолжения поисков Цири. Поездка казалась ведьмаку бесконечной: пейзаж вокруг менялся так же медленно, как сменяли друг друга солнце и луна. Даже Плотва на подъезде к замку плелась устало. Геральт здорово вымотался. Желания видеть Йеннифер у него не было.        Весемир с хмыком сообщил ведьмаку, что чародейка выкинула кровать из гостевой комнаты. Если он хотел поднять Геральту боевой дух, то, пожалуй, явно выбрал не тот случай. Ведьмак покачал головой. Ничего удивительного. Зная, какая Йеннифер строптивая и вздорная, — вполне в её стиле. Странно, что всю башню не разнесла в щепки.         — Это не всё, — многозначительно посмотрел на ведьмака Весемир. — У нас ещё один гость. Они с Йеннифер… не сошлись характерами. На твоём месте я бы поторопился.        Геральт нахмурился. Он озадаченно посмотрел на старого ведьмака, снимавшего с Плотвы маленького уродца — Уму, поскольку не ждал гостей. По крайней мере, не так скоро. Неужели какие-то проблемы у Золтана или Лютика? Насколько крупные, если им пришлось ехать так далеко на север, в обитель ведьмаков, обычно считающуюся опасной и ненавидимой простым людом?         — И кто пожаловал? — поинтересовался Геральт, оглядывая замок.        Поднял голову и увидел полуразрушенные башни. Если бы Весемир периодически не заделывал трещины в основании, всё бы давно полетело к черту. Пахло болотом. Ведьмак втайне надеялся помыться, будто принёс запах с собой, и встретиться с Ламбертом и Эскелем — его давними товарищами по ремеслу. В идеале, конечно, можно было бы устроить и дружеские посиделки.         — Здоровенный такой, выше меня на пару голов, — пробормотал Весемир, озадаченный привезённым карликом. — Представился как Лето из Гулеты. Видел его медальон. Когда ты успел связаться со школой Змеи? Я думал, они давно вымерли.        Геральт почувствовал внезапную тревогу. Если Лето и Йеннифер действительно в одной комнате, Каэр Морхен, возможно, доживает свои последние часы. Ведьмак кивнул Весемиру в благодарность за сведения и быстро отправился в замок. Он влетел по лестнице, ожидая, что от верхнего этажа уже точно ничего не осталось.        Сначала Геральт увидел Лето. Грузного и неприветливого, как всегда. Похожего на окутанную мраком неприступную гору, в которой две бесконечных золотых шахты — пара иронично смотрящих ведьмачьих глаз. Он стоял на балконе, сложив руки на груди, и зло посматривал на Йеннифер, пытавшуюся наладить мегаскоп для связи с другими чародейками. Стервозная черноволосая женщина отвечала Лето тем же взглядом.         — Разве Весемир не должен был вас расселить по разным концам замка? — осторожно спросил Геральт.         — Он пытался, — гордо ответила Йеннифер. — Но прежде я захотела посмотреть тебе в глаза. Сначала ты развлекаешься с Трисс, а теперь — это?         — Только не говори мне…         — Да, Геральт, — усмехнулась чародейка. — Я знаю обо всех твоих похождениях. Теперь ты захотел плюнуть мне в лицо лично.        Ведьмак посмотрел на Лето, ожидая поддержки, но тот ухмыльнулся и пожал плечами, мол, разбирайся со своим дерьмом сам. Стоило больших усилий заставить Йеннифер уйти и при этом не вылететь в окно. Она была достаточно зла, чтобы захотеть покончить со всем раз и навсегда.        Лето тоже пришлось несладко. Встретили его не очень тепло. У него сложилось впечатление, что здесь считается почётным ненавидеть ведьмаков из школы Змеи, правда, призов никаких за лучшую усмешку не предусмотрели. Какое упущение.         — Не думал, что ты последуешь моему совету, — мягко хмыкнул Геральт, приблизившись к Лето.         — Зачем отклонять твоё приглашение, — мужчина протянул ему руку. — Если ты сам дал знать, что хочешь меня видеть.        Геральт снял перчатки и отбросил их в комнату. Ладонями он ощутил грубую и шершавую кожу на пальцах Лето. Чувствовались следы от ожогов и мозолей. Топорные руки, как у любого крестьянина. Однако Геральт не испытывал отвращения — наоборот, ненадолго стало так спокойно и тихо внутри. Так бывает, когда карабкаешься по верёвке: идёшь выше и выше. Геральт так же, перемещая ладони, подошёл к мужчине — и почувствовал тяжёлое дыхание. Сердце билось где-то в глотке под насмешливым взглядом Лето.        Чем чаще Геральт встречал его, тем сильнее убеждался, как тяжело того вывести из равновесия. Последний раз, когда они виделись, Лето разыграл собственную смерть, чтобы оторваться от преследователей.        «Не вмешивайся, что бы ни случилось».        Что? Ты серьёзно? Мне что, просто смотреть, как они пичкают тебя железом? Как превращают в сеть для рыбной ловли? Ни за что. Назови меня дураком, но я вмешаюсь, когда посчитаю нужным. Ты не смеешь указывать мне, что делать. Я обещал тебе помочь, но не в смерти.        Я появился слишком поздно. Всё внутри перевернулось, когда я увидел тебя лежащим на земле со стрелой в плече. Ярость и жажда мести ударили мне в голову, а твоя смерть — застала врасплох. Несмотря на просьбу, я вмешался и всех перебил. Они должны были сполна заплатить за содеянное. Пусть надо мной смеются, когда при убийстве людей я отвечаю, что «убил чудовищ». В этих словах нет неправды.        Интуиция подсказала мне, что не всё потеряно. Я присмотрелся к ране повнимательнее. Оказалось, что на стреле зангвебарский яд — отличный помощник в деле с фальшивой смертью. Ум складывал факты во множество теорий, но мне требовались точные ответы. Я насилу оттащил тело в сарай и стал дожидаться, пока ты проснёшься. Не хотелось думать, что всё кончится вот так. Ты не очнешься, мне придется хоронить тебя… Конечно, вместе с тобой под землю отправилась бы и какая-то частичка меня. Раскапывание могилы было бы равносильно для меня ковырянием ножом в собственном теле. Выковырять рану поглубже и положить побольше. Я почти потерял веру, что ты очнёшься.        Слабый и усталый стон заставил меня встрепенуться.        «Ты ещё тут?»        Что за идиотский вопрос. Как будто я не мог уйти до этого без твоего разрешения. Твоя смерть не стала бы для меня поводом почувствовать себя свободным и беззаботным и заказать в трактире несколько кружек махакамского спирта. Как будто, едва узнав о твоей смерти, я должен был лихо пуститься в пляс навстречу Дикой Охоте.         — Если бы не я, тебе бы отрезали голову, — холодно ответил я.        «Ну, вот ты и пригодился».        Конечно, ведь до этого я просто служил удачным фоном или симпатичной декорацией. «Возьму-ка я с собой белоголового, может, хоть в сравнении с ним я не такой страшный и мне отдастся хотя бы одна хромая проститутка». Да, злость распирает изнутри.         — Мог бы меня предупредить.        «Тогда бы забавы не вышло».        Забава… Так это для тебя забава… Заставить меня поверить в собственную смерть, отдать себя в руки головорезов — всё это «забава». Как же руки чешутся начистить тебе морду.         — Это, блять, что такое было?! — если не ударить, то задать трёпку точно стоит.        «Не так громко, Геральт. Я только что воскрес», — голос слабый, хрипловатый.        Я бы с удовольствием затолкал тебя в могилу обратно за такие шутки, сукин ты сын.         — Кстати, зангвебарский яд всё ещё может тебя убить. Антидот есть?        «Хм-м-м… В седельной сумке. Сейчас выпью, и через пару дней буду как новый».        Забавно. Вот это правда забавно. Как всё просто решается в твоей жизни.         — Зачем ты всё это устроил?        «Я говорил, что за мной гнались от самого Лок Муинне. Их было много… Как-то раз я попал в засаду — едва не погиб. Тогда я решил, что с этим надо заканчивать. Раз и навсегда. Я разыскал банду Вестера и подкупил арбалетчика. Остальное ты знаешь. Если бы ты не вырезал всех свидетелей, весть о том, что Лето из Гулеты мёртв, разлетелась бы по всему континенту».        Это невозможно.         — Мог бы меня посвятить в свой гениальный план, — со злостью возмутился я.        «Я ж сказал — не влезай», — спокойно возразил Лето, будто никогда меня не знал и считал, что я способен бросить кого-то на произвол судьбы в тяжёлый момент. Хотя в его случае всё было рассчитано. И закончилось бы успехом, если бы он мне доверился.        «План мой похерился, значит, придётся залечь на дно».         — Ты мог бы переждать в Каэр Морхене.        Лето усмехнулся.        «С твоими друзьями из школы Волка? Нет, спасибо, это плохо кончится».         — Скажи им, что тебя послал я. Они поймут, — прозвучало так, будто мне будет обидно, если он не захочет.        Лето вдруг изменился в лице.        «Каэр Морхен, говоришь… Хм-м, почему нет. Закончу кое-какие дела и отправлюсь туда».        И теперь ты стоишь передо мной… С наглой ухмылкой на лице. Понимаю, улыбаться ты не умеешь. У меня тоже паршиво получается. Думаю, где-то внутри мы рады видеть друг друга. Если разобраться, ты приехал сюда ради меня. Я не верю в это. Ты — тоже.         — Твоя чародейка — настоящая сука, — тихо произнёс Лето, глядя на Геральта сверху вниз.        Ведьмак почувствовал его желание высказаться о его бороде, но предпочёл продолжить тему о Йеннифер.         — Как есть, — с усмешкой пожал плечами Геральт. — Ты тоже не божий дар.         — Уверен? — со смешком произнёс Лето. — Ты посмотри на меня: сразу на божество потяну.        Геральт с сожалением посмотрел на многочисленные шрамы ведьмака и ожоги от кислоты, сплошь покрывающие руки. Да, самоирония очень спасает психическое здоровье.        Но это всё пустое. Вместо «довольно разговоров» Лето заключил лицо Геральта в ладони и поцеловал его. Ведьмак взял мужчину за грудки и поднялся на мыски. Ненадолго весь мир вокруг исчез — остались только тёплые, сухие губы. Холодный ночной ветер взлохматил волосы и забрался под одежду — по коже пробежали мурашки.         — Холод забрался тебе под одежду раньше, чем я. Вот к чему приводит пустая болтовня, — усмехнулся Лето. — Сильнее, чем оказаться с тобой в постели, я хочу тебя побрить.         — Я принижаю твоё достоинство одним своим видом? — с вызовом произнёс Геральт.         — И что в тебе находят все эти чародейки, — насмешливо покачал головой Лето. — Разве что ты такой же седой и бородатый, как их собратья в платьях.         — Туники…         — Я не Йен, — перебил его Лето. — Называй вещи своими именами, Геральт. Наш секс не зависит от твоих манер.        Геральт немного ослабил хватку.         — Я почему-то чувствую себя по-идиотски, когда ты открыто об этом говоришь.         — Да ну? — Лето коснулся губами его мочки уха и вдохнул терпкий запах волос. — Не ты ли любитель пошлых шуток — вдруг засмущался?         — Иди к чёрту, нет, — огрызнулся Геральт, но поумерил пыл, когда почувствовал прикосновение языка ведьмака к мочке уха. Не мурашки — дрожь прошла по телу. Слишком давно он не чувствовал прикосновений Лето. Ведьмак сам положил ладони мужчины на пояс, чтобы можно было отстегнуть нагрудник.        Лето одобрительно рыкнул ему на ухо. Он был приятно удивлён таким рвением. Направившись в Каэр Морхен, надеялся на такой исход событий. Долго размышлял, фантазировал, вглядываясь в ночную мглу. И вот теперь мысли сбывались — хотелось изводить Геральта до исступления.        Йен выбросила кровать, но это не смогло им помешать. Лето постелил на пол шкуру, предположив, что ход вещей приобретёт такое направление. Он не ответил чародейке зачем, но та сама догадалась. Лето доставили удовольствие её ревность и злость.        Геральт выглядел восхитительно. Полудикий и вымученный неделями одиночества. Стоит Лето хоть немного его коснуться — и он трепещет, и пытается не показывать этого. Получается плохо: ведьмаки — ужасные актёры. Запах тела явный, яркий, щекочущий ноздри. Лето подминает ведьмака под себя после нескольких минут борьбы.       Запыхавшийся Геральт застывает, напрягаясь всем телом, и протяжно выдыхает. Ему хочется лежать так неделями — нежиться в тепле.       Ненадолго забыть о протухших болотах, невежественных крестьянах, кровожадных чудищах и злачных городах. Пусть он не успел принять ванну, похоже, Лето это нисколько не останавливает. Наоборот — добавляет азарта. Ведьмаки не брезгливы, но чистотой пренебрегать не любят. Лето мог бы поиграть в сноба и заставить Геральта принять ванну, но они оба знали, чем это кончится, и помыться ведьмак бы не смог — так зачем разыгрывать представление?        Прошло совсем немного времени — и Геральт почувствовал на себе смазку. Усмехнулся, обняв Лето за крепкую шею.         — Я так тебя возбуждаю?         — Сложно оттягивать момент, когда месяцами не можешь найти проститутку, способную тебя удовлетворить, — резонно ответил Лето, сминая податливые бёдра ведьмака. Ещё один толчок — и теперь Лето может ответить тем же. Но молчит — и раз за разом касается шеи, ключиц, пока вновь не становится способным продолжать.        Геральт расслабляется и тает. Взлохмаченный и расчувствовавшийся, перестаёт изображать сопротивление — и податливо двигает бёдрами. Ему тоже было сложно найти кого-то другого.        Почему-то каждый раз, когда они так встречались, ведьмак размышлял о печальном. Предполагал, что это последний раз. Да, они встретились, и это замечательно, но будет ли ещё одна такая встреча? Геральт опасался этой фатальности. Не сдерживался перед Лето — и тот упивался ведьмаком. Вздохами, рыками, стонами.        Всё происходило медленно, жарко, растянуто — и очень чувственно. Гораздо легче распробовать удовольствие, если растянуть его. Оно может показаться маленькой бесконечностью.         — Не делай вид, что забыл мой маленький урок, — страстно прошептал Лето, откинув голову. — Двигай бёдрами. Как на Плотве.         — Каждый раз вспоминаю, когда сажусь на неё, — процедил сквозь зубы Геральт. — Спасибо тебе большое.        Лето посмеялся и сильнее насадил любовника. Переменился в лице — и сдавленно выдохнул. После кратковременного оргазма опьянённо проскользил ладонями по сильному телу, особенно уделив внимание рельефной груди. Геральт замер, наслаждаясь моментом. Невыносимо жарко, тянет внизу живота. Хочется вцепиться в мощные плечи Лето и не отпускать его до утра, чтобы потом лежать и с рассветом отсчитывать минуты до пробуждения мужчины. Ведь тогда начнётся новый день — и это всё покажется сладким сном. Как невозможно надышаться перед смертью.        Невыносимое, призывающее застыть в вечности чувство, когда в груди отчаянно плачет и бьётся чайка. Невозможно свернуть ей шею — исчезнут все эмоции и привязанности. Геральт хотел испытывать томящее чувство к Лето. Хотел испытывать привязанность — и понимать, что её же испытывают в ответ. Просто молча. Потому что слова ничего не изменят. Два одиноких убийцы слабо похожи на счастливую семейную пару.        Лето мог пообещать запах хвойного леса и задурманить им голову. Запах смолы и сосновой коры. Так пахнет тот, кто часто прячется — теряет собственный запах и возможность стать настигнутым. Дикий и умный хищник. Волки, уж тем более белые, убивают не из-за своей принадлежности к хищникам, но из-за желания сделать чище — санитары леса. Они могут сцепиться с диким зверем без благородных принципов — и либо выиграть, либо нет.        Почему-то Геральт и Лето не пришли ни к чему.        Единственный результат — Лето обнимает Геральта и шумно дышит, согревая последнему спину. Почти утро. Не хочется встающего солнца, нарастающего дня. Слишком мало живящего света за все эти годы жизни в непроходимом и вечно тёмном лесу. Что проку от тонкого лучика, когда глаза уже незрячие на солнце.        Лето медленно целует Геральта от затылка до плеча, тесно прижимая его к себе. Он бы не остановился, пока не дошёл до плеча, даже если бы в комнату кто-то ворвался. Лето словно бы смилостивился и дал возможность уйти живым, но если бы этот кто-то ею не воспользовался — умер бы самой страшной смертью.        Геральт опьянённо замирает и поворачивается к Лето. Горячо как никогда.        Ведьмак надеялся, что где-то существует мир, в котором возможно просыпаться так каждый день.