Любви хотела? Получи!

Надежды Наташи гасли с каждым часом, проведённом в ожидании звонка от Вани. Братец не спешил заявлять о своих чувствах. Он вообще молчал, и это молчание сейчас очень оскорбляло. Беларусь уже подумывала, что зелье всё-таки не сработало, или сработало, и братец застеснялся появившихся чувств, а потому и не спешит их как-то демонстрировать. А может, он решил самолично к ней приехать, и вот-вот появится на горизонте? В это хотелось верить. Но прошёл ещё час, два. Наташа с горестным вздохом отложила книгу. Проще ехать к брату самой, чем вот так вот мучиться в ожидании его первого шага. Тогда и станет ясно, сработал ли её маленький ритуал. Да, точно, так она и сделает! В конце концов, сколько можно ждать?! …При дневном свете, коврик выглядел очень жалко – раньше был жёлтый, а теперь какой-то зеленовато–серый без единой ворсинки. От любовного отвара ещё и дверь пострадала, но совсем немного, если не приглядываться, это пятно можно и не заметить. Ну, кто ж там смотрел в темноте, на порог попадает или не на порог… Вот только интересно, что подумал Ванечка, увидев у себя на крыльце эту «красоту»? - Беларусь, это вы?! - открывший дверь Латвия отвлёк её от покаянных мыслей. - Я. Россия дома? Райвис пригладил непослушные волосы, цепенея под взглядом гостьи. Он волновался, очень сильно волновался, и его бегающие глазки были тому подтверждением. - Нет, он на собрании… Хоть Беларусь и оставалась внешне невозмутима, в мыслях она уже танцевала победную джигу. Если Ваня на собрании, это объясняет, почему он не приехал к ней и даже не позвонил. Он занят! Вот и всё! Вполне возможно, этот бедняга сидит сейчас в душном помещении, и думает о ней. И как только появится возможность, он сразу же кинется к своей любимой и неповторимой сестрёнке! - Наташа, вы можете подождать его тут, - Латвия смутился. – Ну, то есть, не совсем тут, конечно. А в гостиной, на диване. Мягком, с одеялком, с подушками… Или где-нибудь ещё, где т…так же мягко. Пропустив бессвязный лепет мимо ушей, Беларусь прошла мимо него, устремившись прямиком в гостиную. Вопреки предложению, она не села на диван (хватит, дома уже насиделась), а после короткого раздумья подошла к столу. Там лежало зелёное яблоко, вырезки из каких-то газет, и стояла деревянная рамка с одной-единственной фотографией, которую Ваня предпочитал хранить не за семью замками, а всегда на виду. Беларусь вгляделась в почти выцветшее фото. На нём - Россия, ещё маленький мальчик. Со счастливой улыбкой он смотрит в объектив, обнимая своих сестёр. Украина приветливо машет ручкой, а Беларусь сердито глядит в сторону. - Вы милашка, не правда ли? – Эстония подкрался сзади, заглядывая через плечо. Беларусь вернула вещицу обратно, раздражённо откинув прядку с глаз. Этот прибалт напрашивался на грубость. Он, тем временем, бросил ещё один взгляд на фото, сравнивая Беларусь прошлую и Беларусь настоящую. - Эй, ты что здесь делаешь?! – к Эдуарду подскочил рассерженный Райвис. - В каком смысле? – изобразил тот полное непонимание. – Стою. Парень не нашёл что на это ответить. Между ним и соперником произошла короткая, безмолвная стычка, понятная только им двоим. Для Беларуси же, эти два павлина просто играли в гляделки, попутно строя друг другу злые гримасы непонятно по какому поводу. Было ли ей дело до них? Нет, не было. - Наташа, пойдёмте на кухню, я накормлю вас чем-нибудь вкусненьким, раз уж вы зашли в гости, - Эстония отпихнул Латвию, вызвав оскорблённый рык. - Я буду ждать своего брата. - Хорошо, но не нужно же из-за этого голодать! - Я буду ждать его, - она в твёрдой манере стряхнула руку со своего плеча. – Ждать здесь. Для наглядности, ещё и пальцем указала. Эдуард сразу скис: сначала улыбка с лица исчезла, потом и взгляд потух. Будто ему отказали в чём-то очень важном, и без этого его жизнь потеряла смысл. Райвис же, заметно приободрился, даже язык ему показал. Будет знать, петушок! - Хорошо-о, - протянул «пернатый». – Тогда я просто побуду рядом с вами. - И я, - с почти благоговенным шёпотом вторил Латвия. Наверное, их сильно ударили по голове, а то иначе никак не объяснишь это странное поведение, думала Беларусь, глядя на их жутко подозрительные лица. Она собиралась уже что-то сказать, но её прервал на полуслове отвратительный стук, раздававшийся из соседней комнаты. Минутой погодя, после особо громкого звука, оттуда показалась взлохмаченная голова, а позже, и всё тело. То был Литва - почему-то испачканный в саже и с обрывками верёвки, которыми это чудо было опоясано. Огромный фингал довершил жуткую картину. - Наташенька, - прошептал он сипло, царапая ногтями свою грудь. – Они с тобой ничего не сделали? Скажи мне, родная…

***

Когда Россия прибыл на собрание, он подумал, что все страны бухали. Причём, без него, что обидно. Не пили, не запивали супчик бокалом мартини, а именно бухали, по-русски – весело и с дракой. Не сказать, что они выглядели прямо-таки радостными, но в коллективном мордобое точно участвовали. Помятые лица, отпечаток ботинка на костюме каждого второго, и ещё эти заплывшие глазёнки, которые они стыдливо прикрывали расцарапанными ручонками – стыдно, товарищи! - День добрый. Все чинно заулыбались, синхронно повернув голову в его сторону. Нормальным выглядел разве что Италия, он и был единственным, кто поздоровался: - Привет!~ Ваня сел на своё место, привычно приготовившись выслушивать речь Америки. А тот не торопился начинать, рассматривая свои ногти и стараясь быть как можно незаметнее. Но, последовав примеру Вани, на него стали смотреть все, и тут Герой уже не мог отвертеться от публичного высказывания. - Сегодня я поведаю о проблеме, - он стал медленно подниматься на ноги. – О проблеме… Ему было тяжело вставать. Пожалел о том буквально сразу же. - О проблеме того, как часто мы забываем о своих близких, - со вздохом схватился за ягодичную мышцу. – Как часто мы доводим себя до бед. Россия хмыкнул в кулачок. Америка прокашлялся и продолжил: - Это нельзя оставлять без внимания. У меня всё, - и сел обратно с выражением глубокого облегчения на лице. Стало очень и очень тихо. Самый короткий доклад в истории только что прозвучал, как-никак. Где же развитие темы, где упоминание самого Америки и вариант по решению проблемы, в конце-концов? Плошаешь, Джонс, ох, плошаешь! Эта мысль так ясно отразилось на лице некоторых, что Альфред, громко скрипнув зубами, решил переключить всеобщее внимание на кого-нибудь другого. - Япония хочет высказаться! Хонда был ни сном ни духом, поэтому весьма удивился такой подставе. Но он бы не был тем, кто он есть, без своей хвалёной выдержки. Проигнорировав просительный взгляд, Кику тихо возразил: - Не хочу. У России начался нервный тик. Такое ощущение, будто все сговорились. Что за идиотизм?! Да ну их всех. - Ты куда? – остановил его в дверях удивлённый возглас. - Пойду, дела у меня… - хмуро оглядывая собравшихся. – Бухать буду. В одиночестве.

***

«Давно пора ремонт делать, а то уже плесень прорастает», - мимолётом подумал Россия, окидывая взглядом своё крылечко. Милое, родное крыльцо. Не был в родной обители всего ничего, а уже по ней соскучился. ...Первое, что бросалось в глаза, когда входишь в дом, это погром. Мебель перевернута, вещи разбросаны по всем углам, под ногами лежат осколки, в которых ещё можно было кое-как угадать бывший фужер, и разноцветные карандаши, на один из которых Ваня и наступил, вызвав слабый, печальный хруст. Такое чувство, будто его ограбили, перед этих хорошенько поиздевавшись над тем, что оказалось недостаточно ценным. Ваня был не просто удивлён. Он охренел. - Твою ж мать...