Любви хотела? Получи!

- Почему я должна встретиться с ним, братик? Быть свахой России до того никогда не приходилось. Опыта никакого, следовательно, немудрено что-нибудь не то сказать, а тогда – прощай мирная жизнь, которая даже не началась. К самому разговору он был готов, и даже заранее сочинил себе небольшую речь. Но вот встретившись с Натальей лично, подрастерял всю свою убедительность. - Ну, я… - Иван опустил глаза в пол. Беларусь выглядела слегка обиженной. Создавалось впечатление, что про себя она уже всё решила, и только ждала дальнейших оправданий, чтобы окончательно презреть брата. Она не дура, и никогда ею не была, ясное дело, что близкий человек пытается отделаться от неё – иначе зачем ему самому упрашивать её стать ближе с Японией? И пускай она порой бывает слишком настойчива в своих действиях, и честно признаться, усложняет ему жизнь, но ведь, то не просто так, а по любви великой! - Если не желаешь, то не делай, - быстро сказал Брагинский, от волнения не зная, куда девать свои руки. – Но ты ведь хотела укрепить отношения с другими странами, да? - Хотела, - снова грустный взгляд. - Ну и вот, - довершил свою мысль Ваня. – Встретишься с ним, поболтаешь. Подружитесь, может быть, а то, как чужие люди, ха-ха! Не дело это. - Не дело, - послушно согласилась Наташа, мотнув светлой головкой. - Я же не настаиваю, - всплеснул руками брат. – Эм… Япония всего лишь хочет узнать тебя получше, подружиться, нельзя же его за это ругать. Он знал к ней подход. И хоть ему было не по себе от собственных действий, подошёл к своей сестричке и обнял. Обычно, в такие моменты Арловская чуть ли не светится от счастья, и готова выполнить любую его прихоть. - Он очень расстроится, если ты не придёшь, - медовым голосом протянул Россия. Беларусь постояла так несколько секунд, затем, совершенно спокойно вывернулась из его рук. Братик ошалел от такого поворота, а ей, отвернувшейся к стене, только того и надо было. - Я с ним встречусь, - тон так и говорит: «А теперь ты доволен?» Россия никак не выразил свою радость, наоборот, нахмурился сверх меры. Хоть дело можно считать выполненным, но неправильно это всё.

***

Он ушёл от неё с чувством отвращения к самому себе. А Наташа… а что Наташа? Дождалась когда за ним затворилась дверь, и пошла затачивать нож. Это могло её успокоить на время, и к тому же, к встрече нужно основательно подготовиться. Выходить из дома безоружной, значит, проявить неуважение к самой себе. «Что-то это всё подозрительно, - подумала она, выглянув спустя час в окно, когда уже вечерело. Прямо перед домом красовалась выложенная из красных роз надпись «Я люблю тебя Натаща!» Всё бы ничего, но перепутанная буква в собственном имени её взбесила. - Канада никак не успокоится? – нож выпал из её ручки. – Хотя нет, вряд ли. Тогда кто же… Наклонилась, чтобы поднять упавший предмет, а когда вновь вытянулась во весь рост, то заметила, что вдалеке что-то блеснуло. Разум подсказал ей, что за ней наблюдают с помощью бинокля. - Кто же вы, Мистер? – Наташа прищурила глаза и вскинула руку, награждая наблюдателя весьма неприличным жестом.

***

Япония показался ей скучным. Встреча происходила за своеобразным пикником, который Кику обозвал чайной церемонией. Ему очень было важно всё это, так как он не поленился обрядиться в кимоно. К слову, оно ему шло. Но на этом плюсы заканчивались. - Я очень рад, что вы пришли. - Да, я тоже рада нашей встрече, - вежливо сказала Наталья. Чай был вкусным, хоть и не таким, какой она всегда заваривала у себя дома. Когда Беларусь похвалила напиток, Япония прямо расцвёл, а его глаза загорелись странным огоньком, завидев который так и хотелось спросить, что же он задумал. - Что вы думаете обо мне? Наташа нахмурила брови, не до конца понимая, что он хочет от неё услышать. - Ничего. Хонда кивнул, несмотря на то, что эта информация ему ничего не дала. Он делал вид, что полностью поглощён церемонией, и большего ему не надо. Но это длилось недолго. - А вот я думаю о вас очень многое. - И что же? – она поджала губки и отставила чашу в сторону. - Вы красивая, мне хотелось бы иметь рядом с собой такую девушку,- на этих словах он разнервничался. – Умная, знающая о чести, благородная, скромная! - Так может, я тебя сразу поцелую? – невинно захлопала ресничками Наташа, подаваясь вперёд. Её забавляло то, как он пытается держать себя под контролем, выглядеть крутым, но бурные эмоции не дают ему этого сделать. Наблюдать за внутренней борьбой, вроде той, что происходит сейчас, очень и очень интересно. Интересно, что скажет он сейчас, когда только что расхваливал её на все лады? Скромная, конечно! - Хорошо, - перестав втягивать в себя воздух как рыба, выброшенная на берег, он подозрительно быстро пришёл в себя. - А как же наша дружба? - фыркнула Наташа, недовольная тем, что он так быстро сдался. - Я хочу вас в жёны, - не слушая её, произнёс Кику. - Так это твои розы были? Мерзавец, - улыбнулась Наташа, собираясь отправить его к праотцам за подобную дерзость. - Розы? Какие розы? – на краткий миг вернулся стеснительный и милый Япония. - Не ты, значит… - Кто-то шлёт вам розы? Кто?! Я расправлюсь с ним, я… Вы только моя! - речь его скакала, а лицо кривилась в странных гримасах, что ещё раз подтвердило теорию о безумии. Может, это от чая эффект такой? Беларусь безо всякого сожаления ударила Хонду чайником по голове, потом поправила бант, аккуратненько приподнялась, и, потирая затёкшие ноги, побрела прочь. Дружбы с Кику у них точно не выйдет, а чего большего – тем более. Ни с ним, ни с Канадой, ни с кем-то ещё, если это не Россия. Кстати, почему это братик не влюблён в неё? Вон у него сколько конкурентов, а ему хоть бы что! Вертелась в голове какая-то мысль, связанная со всем этим бедламом, но она благополучно забылась, не успев толком созреть.

***

Россия был сонным, ему хотелось снова заснуть, а не выслушивать назойливый голосок Лукашевича. Если он позвонил, значит, сам справиться с чем-то не может. Значит, ему нужна помощь, а, следовательно, пусть он сам разбирается со своими проблемами! - Наташа станет моей женой. Я не спрашиваю у тебя разрешения (вот ещё!), но я требую, чтобы ты оплатил нашу свадьбу! Понял, да? - Ммм, ты бредишь, всё, пока. - Но… Эй! Собеседник ещё успел сказать пару слов, но смысл их был далёк от понимания Вани. Брагинский завернулся в одеяло, положил руку под голову, и прикрыл глаза, сладко причмокивая. Полежал так немного, затем дёрнулся и уставился в потолок, вспоминая с кем он только что говорил, и о чём. - Чего?!