Любви хотела? Получи!

- Это ты во всём виноват, - девушка икнула и испуганно зажала рот рукой. - Я? – Пруссия дотронулся до кровоподтёка на лбу. – Да если б ты не лезла ко мне со своими когтями, ничего бы этого не было! Стерва! Беларусь собиралась изящно обозвать его ослом, но осеклась на полуслове. Не замечающий её вытаращенных глаз Гилберт выползал наружу, проклиная весь мир за его несправедливость. Дерево, в которое они врезались, оказалось вполне себе крепким дубом. Крепким, потому как в отличие от машины, от столкновения у него разве что немного потёрлась кора. - Моя тачка… - простонал Гил, хватаясь за голову и с ойканьем отдёргивая руки. - Новую купишь, - без капли сожаления сказала Наташа, перебравшись на переднее сиденье. Её спутник состроил ей гневную рожу, но ничего не ответил. Испорченный бампер «Ауди» волновал его куда сильнее. Пнув ни в чём не повинное дерево, Пруссия возвратился в салон и стал припоминать, куда он держал путь. Внезапное столкновение выбило его из колеи. «Значит так, - прикрыл веки. – Сначала я приехал к брату. Потом он… скинул мне эту девку чтобы я её куда-то отвёз. Хоть нет же – я сам вызвался! Вот только куда и зачем?» - Слышь, ты что здесь забыла? – наконец спросил он, скосив глаза на пассажира. - А это я у тебя хотела спросить, - едко отозвалась Наташа, сложив руки на коленях, как и подобает приличной девочке. Оба уставились друг на друга, обдумывая создавшееся положение. И он и она имели свои конкретные мысли на счёт него, но делиться ими друг с другом не собирались. К примеру, Гил, который к тому времени сумел привести рассудок в порядок, осознал, что буквально только что любил Наталью пламенной любовью, и даже имел в планах на ней жениться. Кажется, что за глупость, но так оно и было. - Я ведь не пил, да? – нечаянно вырвалось у него. - Ты о чём? - Да так. Он меланхолично врубил задний ход, возвращая машину на дорогу. Если сидеть внутри, то вмятины не видно, так что очень скоро он про неё забыл, полностью переключившись на дорогу и GPS-навигатор. Последний ясно показывал, что находятся они на территории Польши. Вспомнив Лукашевича, Пруссия скривился и поднажал. - Куда мы едем? – Наташа была взвинчена – последние сутки были для неё очень тяжёлыми. Сначала этот Людвиг, выкинувший нехарактерный для него финт, а теперь и его буйный братец, от которого ещё неизвестно чего ожидать. Возможно, он также попал под приворот, и теперь везёт её в глухое безлюдное место чтобы… Чтобы что? - А ну отвечай! – зарычала Беларусь, припомнив, кто из них больший маньяк. - Иди ты нафиг! – взвизгнул Пруссия, увидев направленный в свою сторону нож. – Домой я тебя везу, домой! К тебе домой! Выкину у границы, и гуляй хоть на все четыре стороны! - Правда? – дрогнувшим голосом спросила Наташа. Зрачки Гила расширились. – Прости, я уже не знаю, что и думать. Я так устала от всего этого морока, от того, как на меня в последнее время смотрят, от того, что слышу признания тех, кому раньше на меня было наплевать. - Меня это не волнует, - на щеках Гила появился едва заметный румянец. - Да что уж там, я тоже хотел с тобой мутить. А брат ведь упоминал что не мы одни такие, точно! Ха-ха! - Что?.. - Короче, это было временно, - быстро опомнился Пруссия. - Слышишь, временно! Совет вам да любовь с Людвигом, и, кстати, он просил передать, что очень сожалеет и хочет начать отношения с чистого листа. Вот. Некоторый промежуток времени они проехали молча. Беларусь так и не отозвалась, отвернув голову в сторону и наслаждаясь видами за стеклом, а Гил на это забил. В его голове играла одна из любимых музыкальных групп, и всё было чудесно. Но, как известно, всё хорошее когда-нибудь заканчивается, и их случай не исключение. Беда началась с жужжания в воздухе: сначала слабого, а потом всё больше нарастающего. - Детка-а-а!!! Кажется, сами небеса исторгли этот звук, состоящий из смеси отчаяния, счастья и безумия. Гилберт вжал педаль тормоза до отказа, с матом на губах выглядывая наружу. Лопасти вертолёта с шумом рассекали воздух, а сама техника парила над машиной, отбрасывая величественную тень. - Америка? – не веря своим ушам сказал Гил, уловив в стократ усиленном крике что-то знакомое. Беларусь побледнела, ухватив водителя за руку. Но, что удивительно, не желая её сломать, как подумал тот вначале, а чтобы заручиться поддержкой. - Выходи ко мне-е, красавица! Выходи-и! - Чего ты ждёшь? – с укором уставился на Наташу Гил. – Иди к нему, пока он не улетел! - Бросай этого неудачника с его колымагой, я намного лучше-е! - Урод! Сам ты колымага! – крикнул Гилберт, потрясая кулаком в сторону наглеца. - Что ты говоришь, Наташа-а? Я плохо слышу! – виновато раздалось из кабины вертолёта. Пруссия застонал. Внешне, Беларусь никак не реагировала, но её ноготки требовательно впивались в ладонь. Не выталкивать же её, в самом деле. Хотя, если бы она ушла, Гил бы не расстроился. Он бы довольно захохотал, и, показав вертолёту неприличный жест, уехал в закат. Ведь именно так поступают крутые парни. - Звёздочка моя-а, я жду! – продолжал надрываться Америка. Далее пошла речь, обращённая к какому-то левому человеку. – Хьюстон, она не выходит! Можно её как-то оттуда «выйти»? Да, взрывы это хорошо, но с какой вероятностью моя любовь останется цела? Шесть процентов? О да, люблю рисковать! Волосы на голове Пруссии зашевелились. Ему показалось, что в слышимом рокоте появилось что-то угрожающее. Да ещё инстинкт самосохранения забил тревогу, призывая мотать оттуда как можно скорее. - Идиот! – в груди ёкнуло. – Полудуро-о-ок!!! Хлёсткая пощёчина ненадолго вернула ему спокойствие. Нужно было или всё-таки выпихивать Наташу, или выпрыгивать из машины самому, пока Альфред не надумал действительно по ним чем-нибудь пальнуть (хотя он может и блефовать), или пытаться уехать. Но вопрос, далеко ли они смогут уехать. - Америка, я тебя не приглашал. Что ты здесь забыл, паршивец?! Появляется ещё одна, не менее колоритная фигура в лице Феликса. Также с громким голосом, чему способствовал мегафон, в окружении суровых людей в военной форме. Но самое главное, отчего глаза на лоб полезли не только у Наташи с Гилбертом, но и, по-видимому, у Америки, так как он долго не отзывался, так это то, на чём Польша восседал, подобно средневековому рыцарю. - Единорог, твою же ж!.. Статный белый жеребец издевательски заржал, наклонив голову вбок. Светлая грива, с вплетёнными в неё радужными ленточками, открыла вид на небольшой, поблёскивающий на солнце, рог, растущий прямо изо лба. - Не бойся, Ната, - певуче произнёс Феликс, поравнявшись с машиной. Его коняшка выпустила из ноздрей струю пара. – Папочка всё уладит! Беларусь закатила глаза, симулируя обморок. Гилберт же старался не завопить – единорог смотрел на него странным, заплывшим взглядом и пытался… подмигивать? А Польша уже задрал голову кверху и поднёс ко рту мегафон, выкрикивая очередную пафосную фразочку. - Ты всё ещё здесь, а?! Уматывай, пока я тебя в лепёшку не раскатал! - Да что ты мне сделаешь, ха! – дерзко ответил Америка. – Мне нужна Наталья Арловская, отдай мне её, и я исчезну, слово патриота! - А вот и не дам, мне она самому нужна! Правда, Бусечка? Единорог притопнул копытцем и быстро-быстро закивал. Польша залился по-детски радостным смехом и стал гладить своего питомца, а взамен тот облизал его руки длинным шершавым языком. В ход пошли сюсюканья и обещания дать вкусных яблочек, а фоном служил Америка, насылающий с высоты самые ужасные проклятия.

***

- Что там по телеку? – подавив зевок, Россия взялся за пульт, и, почёсывая пятку, стал переключать каналы. Телевизор демонстрировал ему спортивные передачи, непонятный психоделический мультик, чьё-то полуобнажённое танцующее тело и унылую тётку, вещавшую о скором конце света. – Ску-учно. Собираясь переключить в очередной раз, он затормозил, и нисколько об этом не пожалел. Только звук сделал погромче, да принял позу поудобнее. - На территории Польши сегодня состоялся небольшой конфликт, вызванный вертолётом ООН, - монотонно объясняла телеведующая. – Как сообщает наш корреспондент… Крупным планом показывают этот самый вертолёт, чтобы зритель понял, о чём идёт речь. Далее демонстрируют спину Лукашевича, сидящего на лошади и что-то орущего в сторону вертолёта. Рядом стоит неприметное авто, а за лобовым стеклом видно двух человек, которые сидят обнявшись и выражают отношение к ситуации своими отчаянными лицами. Босиком протопав до телевизора, Россия прищурился, понимая, что две эти рожицы ему кажутся знакомы. - Пруссия и Беларусь? – удивлённо протянул Ваня. – Да не-е! Да быть того не может. - Ваня, спаси! - раздельно произнесла девушка, будто зная, что тот на неё смотрит. Но Ваня не услышит, не придёт на помощь, так как по времени как раз началась его любимая передача, и он уже переключил канал. Хотя минут через эдак пять он вспомнит, у кого видел точно такой же бант, и это введёт его в уныние.