Give me some sunshine

– Слушай, Бродяга... Мне плевать, что было в том письме, вот правда, но я за тебя начинаю переживать! У нас игра через час, а ты ни черта не ешь, и не говори мне, что тут нет твоего любимого мяса! – говорил за завтраком Джеймс, размахивая руками так, что Люпин едва успел убрать свой стакан с соком, дабы лохматый друг его не сбил. - Если ты немедленно не съешь хотя бы... ну, скажем... – Омлет, – пришёл на помощь Рем, со скучающим видом наблюдая за всеобщей предквиддичной эйфорией. – Да, омлет! То я стукну тебя твоей же битой! Вместо того чтобы испугаться, как, наверное, ожидал Джеймс (право, как наивно), и начать поглощать пищу, Сириус взял булочку и сжал ее в кулаке, превратив в подобие пельменя. – Со мной все в порядке, – процедил Блэк. – Я настраиваюсь на игру. На самом деле парень выглядел так, будто настраивался на бой с каким-нибудь маггловским сумо. Почему-то складывалось ощущение, что Бродяга убьет на поле кого-нибудь. – Твой настрой не воодушевляет твоего капитана! – возопил Джеймс, поправляя съехавшие на нос очки. – Сегодня такая прекрасная погода, нам нужно уделать слизеринцев! – Уделать, а не убить, Сириус... – прибавил Лунатик, обеспокоенно поглядывая на друга. Правда, после того случая с письмом Рем вообще боялся что-либо говорить Бродяге, чтобы не нарваться на его праведный гнев. – Не боись, – шикнул Блэк Ремусу, – живы останутся. – В «доказательство» он сощурено глянул на свою биту и положил на нее руку. Выпив залпом остатки тыквенного сока словно стопку огневиски, Сириус как-то слишком резко встал и направился к выходу из Большого зала. Вертя по дороге биту в руке, он грозно поглядывал на слизеринцев. Так грозно, что Питер, даже не будучи слизеринцем, чуть не споткнулся о лавочку. – Удачи, Джеймс... – негромко проговорил Люпин в спину Поттеру, убегающему вслед за Бродягой и продолжающему что-то вопить (наверное, стараясь воодушевить радикально настроенного загонщика). Стадион, как и всегда, был полон учеников. Все толкались, переговаривались и с нетерпением ждали начало матча, ведь игры между Гриффиндором и Слизерином всегда были самыми зрелищными и, что очевидно, жестокими. Студенты двух факультетов так и норовили друг друга задеть язвительными замечаниями, искренне веря в свою команду. Хаффлпаффу и Рейвенкло оставалось лишь выбрать, за кого они сегодня болеют. Конечно, болельщики отдавали предпочтение Гриффиндору, так как их команда играла честно, в отличие от слизеринцев, то и дело использующих подлые и хитрые приемы. Ремус, пробившись к трибуне, опустился на скамью, внимательно разглядывая поле. Джеймс был прав, погода прекрасная и располагающая к игре, главное, чтобы Сириус не взбесился прямо во время матча и не забил какого-нибудь слизеринца до смерти своей битой. Игра Люпина интересовала мало. Он никогда не понимал, что друзья находят в квиддиче, и приходил сюда лишь для того, чтобы их поддержать. О Питере, что сел рядом, такого не скажешь. Обмотавшись двумя шарфами и вооружившись флажком и дудкой, он с восторгом взирал на выходящие команды, и замер, когда мадам Хуч взяла в руки квоффл, чтобы забросить его в небо. – Я жду от вас честной игры, – как обычно сказала она и подкинула мяч – игра началась. Квоффл тут же схватил Джеймс и метнулся в сторону ворот слизеринцев. Трое охотников из команды змеиного факультета тут же окружили капитана-гриффиндорца. Загонщик в зеленой форме тоже поспешил временно вывести Поттера из игры и запустил в его сторону бладжер, однако из-за окруживших его слизеринцев, мяч попал прямо в голову Итану Гринграссу, и это отвлекло остальных охотников от квоффла. Воспользовавшись моментом, Джеймс тут же передал мяч Майлзу Джонсону — другому охотнику, игравшему за Гриффиндор. Тот спасовал Регине Смит, находящейся прямо около ворот Слизерина. Противники заспешили к ней, но были слишком далеко, чтобы помешать, а вратаря, приготовившегося к нападению, отвлек бладжер, направленный в сторону ворот Сириусом. Смит забросила квоффл в верхнее кольцо, и половина болельщиков издали радостные возгласы. Сохатый подлетел к Блэку и дал пять, а затем сделал петлю над трибунами, где сидели Ремус и Питер. Сириус же в своей радости был более сдержан и остался на своем месте – вплоть до того, пока мяч не оказался в руках слизеринцев. Люпин выдохнул с облегчением, не глядя на трепещущего Питера. Пока было всё хорошо, Сириус до сих пор не нарушил правил и не убил противников. За спиной оборотня кто-то шептал: – Вон он! Только не ошибись! Ремус хотел было обернуться и посмотреть, что происходит, но его схватил за руку Хвост, показывая в небо, где Джеймс вошёл в вертикальное пике. Какие-то несколько секунд Лунатик смотрел на Поттера, а затем отвлекся на Сириуса и вовсе позабыл о словах, которые услышал только что. Блэк, все это время следящий за игрой охотников, вдруг отвлекся и полетел в противоположную сторону. Посмотрев чуть правее, Рем увидел ловца слизеринской команды и ахнул. Сириус направлялся к своему брату! Не успев предположить, что ему понадобилось от Регулуса, Лунатик увидел, как Бродяга снова остановился, а потом рванул к бладжеру, пролетавшему рядом, и запустил в сторону брата. Тот перевернулся и чуть не упал с метлы, ухватившись за нее двумя руками, а Сириус торжествующе подлетел вверх. Отвлекшийся на Блэков, Ремус совершенно потерял из виду Джеймса. Вернувшись взглядом к тому месту, где Люпин видел друга в последний раз, он не успел понять, что случилось. Лишь возглас сидящего рядом Хвоста заставил его осознать, что произошло что-то плохое. Посмотрев чуть ниже, он увидел лежащего на земле Джеймса и его метлу в трех метрах от хозяина. – Что это было? – спросил Рем удивленно, глянув на Питера. Тот, пялясь на красное пятно из образовавшихся вокруг Джеймса товарищей по команде, еле слышно ответил: – Бладжер… Спохватившись, Хвост тут же побежал вниз, на поле, чтобы посмотреть поближе, в каком состоянии пребывал Сохатый. Ремус заспешил за ним. На поле их уже ждал Сириус, на лице которого застыл если не ужас, то что-то похожее. Кажется, Блэк был в шоке больше остальных, сидел около друга, не сводя глаз и сжимая свою биту так, что костяшки его пальцев побелели. – Так что… – хотел спросить Ремус, но запнулся, увидев, как Блэк резко встал, все еще держа биту в руках. – Боул! Пьюси! – рявкнул он, подходя к команде в зеленой форме, столпившихся чуть поодаль от гриффиндорцев. – Кто из вас это сделал?! Загонщики команды соперников вышли из толпы, но почему-то на их лицах не было ликования. Казалось, что они сами не ожидали такого и были даже немного напуганы тем, что случилось. – Блэк, – окликнула его Люсинда Толкэхот, капитан команды Слизерина, – никто из них… – Чушь! – прервал ее Бродяга, топнув ногой. – Кроме них на поле не было никого, кто бы мог такое сделать. Если ты намекаешь на Гвеног… – Во-первых, это игра, – Люсинда сдвинула брови и скрестила руки на груди, – всякое может случиться, это даже не нарушение. Во-вторых, я следила за ситуацией на поле, и могу тебе поклясться, что ни один из бладжеров даже близко не летал с моими загонщиками. Один был у тебя, которым ты с успехом временно вывел из игры Регулуса, а второй отбила Джонс в мою сторону. Сириус покраснел от злости, но ничего не мог сказать. Он не видел, где был второй бладжер и, возможно, слизеринка его обманывает, но ее слова звучали довольно правдиво. К тому же, зная слизеринских загонщиков, если бы они правда были причастны к такому, то не имели бы столь испуганный вид. Скорее наоборот, они бы радовались и бросали на соперников хитрые взгляды. Значит, Люсинда сказала правду? Он не успел ничего сказать, как вдруг почувствовал чью-то ладонь у себя на плече. Обернувшись, он увидел Ремуса. – Джеймса забирают в Больничное Крыло, – произнес он спокойно, – нам пора. Обернувшись и посмотрев на брата, он словил его виноватый взгляд, а потом пошел следом за Лунатиком. – Это бладжер сам по себе в него свернул! – истерически возопил Питер, когда друзья добрались до больничного крыла, но Люпин шикнул на него и приложил палец к губам. – Питер, не нужно сообщать это всему Хогвартсу. И злить мадам Помфри. Бладжер не мог лететь... сам... с такой точной траекторией, – он задумался и продолжил: – если только… – Если только его не заколдовали, – закончил за него побледневший Джеймс, к которому только минуту назад вернулось сознание. – Кажется, кто-то очень сильно невзлюбил меня… – он закряхтел и скривился, почувствовав резкую боль в колене. – Возможно, это Нюнинусу стало скучно. Ну или любому другому слизеринцу, – он пожал плечами. Ремус поспешил положить руку Джеймсу на плечо. – Даже не думай встать... А Снейпа на матче не было. Лунатик тяжело вздохнул, отведя взгляд от искалеченного друга и посмотрев в окно. Погода портилась, а в памяти всплыл странный разговор за спиной старосты во время матча. – Правда, я что-то слышал... – произнес он тихо и бросил обеспокоенный взгляд сначала на Джима, а потом на Сириуса. Блэк тут же встрепенулся, будто все это время спал или находился в трансе. Он резко повернул голову, глянув на Ремуса. – Что ты слышал? – спросил он и подвинулся ближе. – Да это, наверное, просто говорил кто-то, а я вырвал из контекста, – пожал плечами Люпин, стараясь объяснить всё логично хотя бы самому себе. – Они говорили что-то... Не пропусти или не перепутай... Кто-то кого-то просил не перепутать. – Рем очень старался сформулировать свою мысль чётко, но ничего не выходило. – Может, это просто совпадение? – спросил тихонько Питер, долгое время не решаясь что-либо сказать. Бродяга отрицательно замотал головой. Вид у него был встревоженный и задумчивый. Ремусу показалось, будто Сириус действительно воспринял услышанные Лунатиком на трибунах слова всерьез. Бред какой-то! Кому бы понадобилось травмировать Джеймса? Может, бладжер сам по себе врезался в него, никто его не заколдовывал… Хотелось, чтобы это действительно было так, но, видимо, у Сириуса на уме было совсем другое. Даже странно, что он так серьезно к этому отнесся. А что если это как-то связано с письмом, которое он получил?.. Не успев озвучить свое предположение вслух, Рем поднял голову и увидел, как Блэк резко встал и направился к выходу. – Сириус, стой! – среагировал Люпин, но Бродяга, будто не услышав, скрылся за дверью. Пройдя от коридора Больничного Крыла, Блэк направился к лестнице. Он поднялся на третий этаж и направился по знакомому пути прямиком к статуе Одноглазой Ведьмы. Стукнув ее своей волшебной палочкой, Сириус шепнул «Диссендиум» и скрылся в узкой щели, ведущей в тайный проход до Хогсмида. Ему нужно было как можно скорее добраться до деревни – оттуда он сможет аппарировать домой. Он немного жалел, что не рассказал ничего ни Джеймсу, ни Ремусу, ни даже Питеру. Возможно, нужно было вернуться? Нет, чем раньше он попадет в Лондон, тем скорее вернется обратно.